Господа, позвольте представить — отель «Трансильвания»

03:40.

— Было это… когда же было? — Ион задумчиво потёр острый подбородок. — Вспоминай, — Джонатан неряшливо игрался с пистолетом в руке, закинув ноги на стол. Кресло Шандора оказалось удобным, пускай и низким. Старик чуть сжался под взглядом альпиниста. А Джонатан откровенно кичился временным статусом крупной шишки. Ион с минуту сверлил глазами пол, не двигаясь. На мгновение Джонатан было решил, что он умер. Но стоило ему насупится и приподнять руку с оружием, как старик пришёл в себя. — А, верно же! Вспомнил, сынок, не горячись, — Ион изобразил подобие улыбки, чуть обеспокоенно глядя на пистолет. — Ну, начинай, — Джонатан вторил ему, но более ядовито. — Что это за парень по имени Шарик? Ион глубоко вздохнул. — Познакомился я с ним около года назад. Тогда уже работал у Шандора в качестве компенсации за лечение моего сына; Тобаром того звали, славный парень. В дела начальника меня не посвящали, да и я не лез. Думал: ну клиника клиникой, больных лечат и всё тут. Ан нет. Как-то раз, по возвращению домой, я услышал крики, вой и ругань. Я пошёл на звуки и увидел немыслимое: мой сын, Шандор и ещё человек двадцать били… Ион замолк, подбирая слова. — …причудливого человека. Ну, что сказать? Вырубили его да повязали, а машину, в которой он приехал, присвоили себе. Право, я в жизни не видал таких здоровых людей, как он — под два метра ростом, клянусь. Я там чуть не обделался, уже креститься собрался. А сын увидал меня да бегом ко мне с криками: «Папаня! Мы нашли волчару!». Я не говорил про его рассказы о том, что Шандор гоняет их по лесу с целью отыскать какую-нибудь ересь? Вроде монстрячины какой-нить? Ну, теперь сказал. Я тогда не верил ему, ссылаясь на шизофрению. Но после увиденного сразу поверил. — Да ну? — Джонатан недоверчиво насупился. — То есть, ты увидел здорового мужика и поверил в мистику? — Я… стараюсь пояснить, — Ион сжался. — Ты меня, чего доброго, примешь за больного. Джонатан утомлённо выдохнул. — Ладно, говори, как знаешь. Ион благодарно кивнул. — Ну вот… на крики Тобара сбежались и остальные. Шандор тогда впервые мне показался страшным. Он мне сказал: «Ни слова, понял?». Я ему: «Ладно-ладно, только объяснись, а то со стороны веет уголовщиной. Похищение человека, все дела». А он мне говорит: «Не человек он». И знаешь, потом я убедился. Подошёл и вижу — это самый настоящий волк! Здоровый такой… и в одежде. Ккатафалком управлял. «Одежда? Катафалк?» Джонатан поёжился, ощутив в горле ком. Перед глазами всплывали знакомые лица, которые сейчас хотелось забыть. — Я сам сначала не понял. Вроде, с каких пор волкам носить одежду да катафалками водить? На вопросы мне не ответили, лишь сказали держать язык за зубами. Дня три я мучился над догадками и предположениями, что это было за чудовище. Благо, время сыграло мне на пользу. Как раз на третий день, когда я уже был готов застрелиться от страха, я увидел Шарика. Он шёл вместе с Шандором, и обсуждал… что там… какой-то договор и… какой-то отель, вроде. Я не понял, честно говоря. Лишь потом Тобар сказал мне, что Шарик, мол, и есть тот позавчерашний волк, и Шандор о чём-то секретном с ним договорился. У меня много выводов напрашивалось: что Шандор такой же больной, как его пациенты, что я в кругу маньяков или сатанистов, что у меня самого крыша поехала… Но потом я лично увидел, как Шарик… как Шарик превратился в волка. — В волка? — Джонатан не услышал собственных слов. — Типа, оборотень? Почему-то стало трудно дышать. И захотелось выблевать, не то от досады, не то от злобы. — Да, — Ион кивнул. — Не знаю, откуда про него Шандор узнал и о чём говорил с ним… что скрывать, я после этого вообще не знал, что за человек мой начальник! Однако я точно знаю, что видел превращение в оборотня. Джонатан с минуту молчал. — Ещё что знаешь? Например, о чём они договорились, хотя бы в двух словах? — Право, сынок, я толком не знаю. Тобар мне лишь пару слов сказал по этому поводу, ссылаясь на секретность. — Ну хоть то расскажи. — Так и быть, — Ион вздохнул. — Он говорил, что они чем-то решили поменяться. Шарик ему что-то даст, вроде, или поможет, а Шандор преподнесёт какую-то комнату взамен. — Комнату? — Джонатан скривился. — Что за бред? — Да говорю ж, сынок, не знаю я, — Ион покачал головой. Джонатан умолк, опустив взгляд. Размышляя, он глядел как бы сквозь стол, словно напрочь забыв про Иона. Тот заметил это, степенно поднимаясь. — А ну стоять! — Джонатан резко вскочил, направив на старика дуло. — Ты давно тут работаешь? — Года полтора, кажется, — Ион задрожал от повышенного тона, вжимаясь в кресло. — Сынок, не серчай. Я лишь уборщик. — Шандор тебе доверяет? — Джонатан не смягчил тон. — Не задумывался об этом, но… вроде да. Да и с чего нет…? Дальше Джонатан не слушал. Внезапное осознание окатило его, точно ведро ледяной воды. И останавливаться он не собирался. Ударив ногой по небольшому сейфу под столом, альпинист столкнул его с голенями Иона. Старик дрожал от страха так, что Джонатан слышал стук его редких зубов. — Открывай, — Джонатан с мрачным лицом навёл пистолет на Иона, выйдя из-за стола. — Живо. Старик побледнел, как смерть. Блёклые глаза-блюдца вперились в альпиниста. — С-сынок, я… — Живо! Ион вжал голову в плечи. Его костлявые пальцы судорожно сжимали ручки сидения. — Сынок, я не могу, — он не смел поднять глаз. — Сможешь, если голова нужна. — Не будь чёртом! — Ион поднял заплаканные глаза. От его лица Джонатан содрогнулся, распахнув глаза. Усохший и дряхлый старик перед ним плакал и всхлипывал. — Просто открой, — Джонатан отвёл глаза, через силу заставляя себя говорить. Ион не ответил, заливаясь слезами. Его стоны и хлюпанье отдавались эхом в ушах альпиниста. Джонатан закусил нёбо до крови, зажмуриваясь. Даже так он видел пару блёклых, залитых кровью глаз в бледном лице со впалыми щеками. — Открой, — альпинист не обратил внимание, что заикнулся. — Живо. — У меня сын болен. Кроме Шандора его лечить никто не взялся. А если я открою, то меня выгонят вместе с Тобаром. А то и хуже, если вспоминать историю с Шариком и другими… Ион резко замолк. Джонатан посмотрел на него, вглядываясь во влажные глаза. — Другими? Ты только что сказал «другими»?

03:50.

Мэйвис, дрожа, вжала голову в плечи. Три пары чьих-то рук уже не сжимали её, но оттого было куда страшнее. Даже не видя ничего вокруг, она чувствовала на себе многочисленные взгляды. Ноги были готовы подкосится в любой момент. Туго стиснутые кисти и пятки ныли от недостатка крови, которой у вампирессы и так было мало. От въевшегося в мешок запаха чеснока хотелось выблевать и упасть в обморок; даже забитый от слёз нос прекрасно распознавал острый запах. Мэйвис тихо пискнула, когда к ней кто-то подошёл. Бледные пальцы сжались в кулаки, сердцебиение и дыхание приостановились, когда некий человек — или ещё кто — коснулся мешка на её голове. Одно резкое движение, и вампиресса тут же зажмурила глаза от ослепительного света. — Мышка Мэйвис? — тихо позвал чей-то голос. Виконтесса застыла — даже дрожь унялась. Нехотя разлепляя ресницы, она уже знала, кто перед ней. В груди расползлось тепло надежды, что её спасли от тех страшных людей. Раскрыв мокрые глаза, Мэйвис привыкла к свету и слабо улыбнулась. Она верно распознала существо перед собой. — Дядя Вольф, — она вновь задрожала, заливаясь слезами и растягивая губы в улыбке. — Помоги. — Не плачь, — Вольф по-отцовски положил мохнатые лапы на плечи названной племянницы. — Тебе никто не желает вреда. Всё хорошо. — Кто они? — Мэйвис чуть насупилась, разглядев позади оборотня, в тени, людей. — Что им… Из-за слёз было тяжело говорить. Вампиресса шмыгнула носом, в то время как мохнатый палец стёр с её щеки мокрые следы. — Полно, успокойся, — Вольф благосклонно улыбнулся. — Я всё объясню, моя дорогая племянница. Не плачь. Несколько ловких движений, и Мэйвис рвано выдохнула. Когда кисти свободно разлепились друг от друга, пальцы сразу начали тереть онемевшие мышцы. — С Шандором ты уже познакомилась, — Вольф нагнулся, стягивая верёвки с ног вампирессы. — Более чем, — Мэйвис шмыгнула носом, косо хмурясь в сторону знакомого силуэта. — Мразь и ублюдок. — Ну, Мэйвис, — Вольф тянул слова, словно нугу, растягивая губы в улыбке. — Не ругайся. — Он действительно такой, дядь. И мне сколько уже лет? — Ну, вдруг твой ребёночек услышит? — Вольф невесомо ткнул пальцем в живот племянницы. Вампиресса застыла. Глаза широко распахнулись. — Откуда ты… — она не договорила — слова застревали в горле. — Мне сказал он, — Вольф указал мохнатым пальцем в сторону одного из силуэтов. Мэйвис плотно сжала губы и насупилась, когда из тени вышел Шандор. Его дежурная улыбка начинала раздражать. — Мисс Мэйвис… — Шандор благосклонно поднимал руки. — Не подходи ко мне, — холодно отрезала Мэйвис, делая шаг назад. — Или, клянусь, я распорю тебе шею. — Мышка Мэйвис, тебе никто зла не желает, — Вольф развёл руки в стороны. — Никто. Когда из тени вышел ни один десяток людей, вампиресса почувствовала, что дрожит. Среди них она узнала тех, с кем познакомилась в машине. Мэйвис сглотнула, чуть щурясь от непонятной боли. В глотке застрял ком, что-то давило на грудь, мешало дышать. Глаза щипало от недавних слёз, шея горела изнутри в предвещании новых. Голубые глаза в отчаянье посмотрели на оборотня. — Дядя, — вампиресса не заметила, что заикается. — Что происходит? — Не бойся, — Вольф натянул подобие улыбки. — Всё будет хо… — Нет. Не будет. Я слышала, что они говорили про нашу с ним, — Мэйвис положила руку на живот, — смерть. — Не бойся, — Вольф повторил. — Я уже поговорил с ним. Мэйвис содрогнулась. Глаза медленно увлажнялись. — Дядя… что это значит? Что ты… кто ты такой? — Странный вопрос, — Вольф хохотнул. — Знакомы сто девятнадцать лет. — Я не об этом. Оборотень не сразу ответил, поглядев куда-то в сторону. Его улыбка пропала так же легко, как и появилась. Мэйвис ощутила холодную каплю на щеке. Ей было страшно. Неизвестность пугала пуще людей. Даже забавно. Отец столько лет прививал ей страх к людям. Лишь совсем недавно смирился с тем фактом, что всё без толку. Всего полгода не подождал. — Мышка Мэйвис, — Вольф не поднимал глаз, чуть щурясь. — Я… у меня есть кое-какие личные дела. Но я не думал, что Шан тебя вовлечёт в это. — Какие ещё дела? — Мэйвис сказала это так тихо, что её, видимо, не услышали. — Прискорбно извиняюсь, — Шандор опустил голову. — Что взять со старого человека? Все мы подвержены приступам гнева. Мэйвис перевела на человека глаза-блюдца. — Что? — Сейчас всё объясню, — Шандор улыбнулся. Он поправил рубашку, обнажив потную шею. — У меня есть долг отомстить твоему отцу. А в приступе ярости, я, как старый дурак, захотел справить месть на тебе. При этих словах Мэйвис плотно сжала губы, обхватив пальцами плоский живот. Глаза опасливо блеснули алым. — Но — слова Богу! — я знаком с твоим дядей, Вольфычем. Он образумил меня и предостерёг от страшного дела. Мэйвис краем глаза глянула на оборотня, как это сделал Шандор. Одного взгляда на сощуренные глаза Вольфа было достаточно, чтобы понять: оборотень повлиял на «образумление» иначе, чем простым диалогом. Неспроста же Шандор казался каким-то сжатым под пристальным взглядом оборотня. — И что дальше? — Мэйвис мысленно серчала на своё заиканье. — Видишь ли… забыть обиду не в моём характере. В особенности за то, что случилось, — Шандор покачал головой, хмурясь. Мэйвис в одно мгновение превратилась из запуганной мышки в ощетинившуюся крысу. — Только тронь моего отца, и я убью тебя. Шандор печально улыбнулся. — Понимаю. Но и ты пойми мою ситуацию, — он опустил глаза на её руки, сплетённые у живота. — Скажи, как бы ты поступила с тем, кто убил твоего ребёнка? Мэйвис вздрогнула. Словно желая прижать жизнь в себе крепче, она втянула живот. — Мой отец не убийца. Шандор негромко хохотнул. Вампиресса слышала, как другие люди вторили ему. Но куда больше её удивило невнятное мычание со стороны Вольфа. — Дядь, — Мэйвис с надеждой в глазах обернулась к оборотню. — Ты-то что? — Ну, я знаю его давно, — Вольф неловко потупил взгляд. — И скажу откровенно, он — самый настоящий монстр. Вампиресса мотнула головой, сильно щурясь. — Я знаю, что мой отец убивал людей. Но то было от голода. А сейчас он не такой. — Тогда почему мой сын не просыпается?! — Шандор резко взвыл. Мэйвис содрогнулась, оборачиваясь на человека. Она в удивлении открыла рот, впервые за жизнь увидев слёзы человека. Шандор действительно плакал. Вампиресса вспомнила, каким напряжённым было его лицо на протяжении всего разговора. «Он хотел плакать?» — Это какая-то ошибка… — Мэйвис попыталась мыслить логично, то есть оставаться при своём мнении. — Никакой ошибки нет, — Шандор перебил, исподлобья глядя на вампирессу красными глазами. — Я до сих пор помню, как мой сын упал на землю, истекая кровью от дыры в черепе. — Мой отец… — Убийца! — Шандор взвыл так, что и люди, и Мэйвис шагнули назад. Напряжённая тишина прерывалась лишь пыхтением Шандора и учащённым дыханием вампирессы. — Шандор, — Вольф протянул это таким голосом, что Мэйвис не сразу его узнала. — Успокойся. Человек мрачно стрельнул глазами в сторону оборотня. Тот ответил ему молчаливым, холодным взором. Словно проснувшись, Шандор рвано вздохнул, сощурился и поправил одежду. — Извиняюсь. Я не хотел пугать вас, мисс Мэйвис. Вампиресса не решилась ответить, удовлетворив человека кротким кивком. — Так вот, племянница, — Вольф сгладил обстановку задорным голосом, кладя руку на плечо Мэйвис. — Я успокоил его, и предложил другой вариант… — Что? — Мэйвис выпучила глаза на оборотня так, что тот мгновенно заткнулся. В мутных голубых глазах читалось столько непонимания, неверия и боли, что в горле что-то застревало. Вольф слышимо сглотнул. Он начал как-то криво переминаться с ноги на ногу, отводя взгляд. — Дядя… это ты предложил ему убить моего отца…? — Тьфу ты, Мэйвис! Почему сразу убить-то? — Вольф недовольно поморщился. — За кого ты меня принимаешь? — А что тогда? Молчание. — Не отводи взгляд! — Мэйвис повысила голос. — Мисс Мэ… — А ну цыц, человек! — вампиресса громко зарычала, что люди опасливо отошли назад; кто-то схватился за дробовики на поясах. — Дядя, что ты творишь? Что происходит?! Вольф плотно сжимал рот, щурился, отводил глаза, переминался с ноги на ногу, крутил шеей, но не отвечал. Мэйвис багровела на глазах от злости. Наконец, оборотень повернулся к ней. Вампиресса почувствовала удар изнутри — она не узнавала Вольфа. Перед ней был словно кто-то другой, слишком хмурый и холодно-расчётливый для добродушного дяди. — Да. Ты права. Это действительно я предложил. Мэйвис стояла безмолвно. Лишь глаза выдавали её внутреннее смятение. — Но у меня были причины! Сама подумай, это более… не выгодно, а это, блин… ну… эм… хорошо. Мэйвис было открыла рот, но вышел лишь глухой и непонятный звук. Она побледнела, как снег. — …в каком месте? — она говорила тихо. — В каком? Где хорошо, чёрт подери? — Мэйвис, выгоднее избавится от одной жизни, чем от больших. Сама подумай: если не Драк, то этот умник, — Вольф кивком морды указал на Шандора; тот мрачно глядел не то на вампирессу, не то на оборотня в кругу своих людей, — в припадке гнева избавится от тебя. А значит, и от твоего дитя. А зная Джонни, а так же фишки человеческого нрава, он поспешит убить Шандора, за что сам будет расстрелян любым из людей, кто сейчас стоит здесь. Вампиресса стояла безмолвно. Её бледные пальцы и губы едва дрожали, глаза молчаливо уставились на Вольфа. Тишина длилась слишком долго. — Дядя… Все присутствующие ощутили мурашки на спине. На лбу Шандора выступил холодный пот, янтарные глаза Вольфа удивлённо распахнулись. Лишь полные идиоты — а простых хватало и в рядах Шандора — не ощутили, что слово, сказанное Мэйвис, утеряло свой тёплый, родственный смысл. — …ты кто такой? Брови оборотня мрачно сдвинулись, рот недовольно изогнулся. — Я — Вольфыч. Оборотень, возраста двухсот пятидесяти лет. Жена, дети имеются. Теперь нахмурилась Мэйвис. Она не оценила иронию. Вампиресса краем глаз осмотрела людей. Их было много, не включая тех, кто не вышел из тени. Ни один десяток окружил её, словно случайно держа руку на дробовиках на поясах. Мэйвис перевела взгляд на дядю. Она исподлобья испепеляла его глазами, изогнув пальцы в кулаки. Сейчас, кроме смятения и нарастающего гнева, она мало что испытывала. Вольф смотрел на неё так, что эмоции остались неясны. — Племянница, это разумно. Согласись. Мэйвис тихо выдохнула, прикрыв глаза. — Так полагаю, что эти люди стоят здесь на случай моего отказа? Вроде, чтобы сразу убить? Вольф не сразу ответил. Он потупил взгляд, неумело скрывая это. — Ты очень умная. И наверняка понимаешь, что я не в силах остановить Шандора от задуманного. — Я понимаю и то, что он явно будет ждать от меня помощи, — Мэйвис презренно скривила рот. — Но того не будет, хоть на кол садите. — Боюсь, что он против не будет, — Вольф неуверенно покосился на людей, безотрывно глядящих на вампирессу. — И даже не он один, если ты понимаешь о чём я. Мэйвис дрогнула, уставившись на оборотня. Тот не смотрел на неё, поджав челюсть. Она перевела глаза на людей. Только теперь она увидела, что они глядят на неё… странно. Вампиресса поджала губы, соединила колени и опустила лицо. Былой страх зародился в неё снова, пуская волну мурашек по коже. — Ты же смог уже уговорить его не убивать меня. Явно не диалогом, верно? Как же тогда? Мэйвис видела, как Вольф краем глаза глянул на Шандора, и как тот сощурился. Она опустила глаза, и только тогда увидела, что человек всё это время прятал левую руку за спиной. А в воздухе веяло слабым душком железа. «Цапнул? Жаль, что лишь так» — Боюсь, что я и так уже наваливаю себе долгов. Мэйвис глухо усмехнулась. Этот звук и на смешок не был похож. — Так вот как ты меня ценишь. Вольф с тяжёлым дыханием опустился на корточки, глядя на племянницу. — Я очень хочу тебе помочь. Но я окружен так же, как и ты, не заметила?

04:00.

Угрожать старику и без того было хлопотным делом. Джонатан то и дело опасался, как бы у того не случился приступ. В его возрасте это было так же возможно, как птице — взлететь. Сколько он на Иона времени потратил — не считал. Но нервы до сих пор накаляли его жилы, так и вынуждая ударить по столу или ещё чему. Старик, поплакав, поругавшись, помолившись, и даже по угрожав, сдался напору. Опустившись на корточки, он, хлюпая, открыл замок. Джонатан не отрывал дула от его лысого черепа, тогда находясь в состоянии ярости от чрезмерно долгого принуждения. — Живее, живее, живее, — то и дело грозно повторял альпинист, тыкая дулом в Иона. Удивительно, что ощущение власти творит с человеком. Старик таки открыл сейф дрожащими пальцами. В то же мгновение Джонатан сжал его костлявое плечо, и оттолкнул назад. Ион с грохотом упал назад. Альпинист, нездорово обрадовавшись открытому сейфу, бросился к нему. Пистолет благополучно выпал из его расслабленных пальцев, мелькнув в глазах Иона. Джонатан словно в припадке рылся в сейфе, каждую новую бумагу оглядывая с широкой улыбкой и вожделенным «Да, да, да». Бегло пробегая по мелким буквам, он не мог нарадоваться получаемой информации. Ещё не понятной, но на вид более полезной. Но дело его жизни прервал шершавый резкий звук. Обернувшись, Джонатан вскрикнул, в то же мгновение срываясь с места. Пуля отрикошетила от сейфа, в печатавшись в потолок. Альпинист со звериным ужасом смотрел на разъярённое лицо старика. Из яростных глаз текли слёзы, рот болезненно изогнулся. — Гад! Гад! Гад! Петух! Щенок! — Ион кричал каждое слово с каждым новым выстрелом. На последнем Джонатан вскрикнул — так болезненно, что его ощущения мог испытать и услышавший. Альпинист с грохотом упал, столкнувшись с сейфом. Вопя, как не человек, он сжимал пятку. Ион, со слезами на глазах, навёл дуло на Джонатана. — Из-за тебя я покойник! Из-за тебя! Из-за тебя! — Старик одновременно был в гневе, ярости и отчаянье — его лицо пугало сильнее близости смерти. — Сукин сын! Сукин сын! Сукин сын! Джонатан неумело то открывал, то закрывал рот. Сердце сильно било по рёбрам, дышать стало резко тяжело. В воздухе точно витал запах нашатырного спирта. Альпинист не знал, что пытался сказать. Да и толку? Он так и не смог это сделать. А даже если бы и смог, поехавший старик его бы не услышал, осыпая Джонатана проклятьями. — Умри! Умри! Умри! Никто не думал, что эти слова станут последними. Раздался выстрел.