Господа, позвольте представить — отель «Трансильвания»

08:10, 19.10.

Джонатан и Мэйвис остановились. Над ними, как гора, возвышался замок отеля «Трансильвания». От его двора вампиров отделял мост, нависший над рекой, покрытой первой коркой льда. Обе пары бдительных глаз — голубых и карих — как в микроскопе увидели у каждого угла замка по человеку, вооружённого дробовиком. Не менее ясно блеснул резкий свет из невидных человеку щелей оружия. — Что это? — Джонатан раздражённо оскалился. Вампиресса, поджав челюсть, сбоку наблюдала за существом перед ним. Как она и предполагала, в большей степени это был не её жених. Надменный, горделивый смертник — как её отец с презрением любил называть таких вампиров, превращённых после смерти — у которого от Джонатана осталось лишь любопытство и внешность. Может, что-то ещё было, но Мэйвис не видела. И от этого ей невыносимо хотелось плакать. «Нельзя» — Это серебро, — вампиресса тяжело выдохнула. — Глаза режет, так как убить может. — Забавно. Ты ведь говорила, что мы уже мертвы, — Джонатан обратил на невесту кривую улыбку. На мгновение Мэйвис почудилось, что она видит своего Джонни. Беззаботный взгляд, добродушная улыбка, отсутствие какой-то чужой наружности. От нахлынувшего счастья она чуть было не бросилась к жениху, распластав руки. Но лишь на мгновение ей этого захотелось. Незнакомец вернулся быстро, повернув ядовитый взгляд на отель. — Придётся пробираться тайком, — Джонатан в сию секунду развернулся, шагая обратно в лес. — Как это? — Мэйвис поспешно нагнала его. — Помнишь проход, где я показал тебе рассвет…? На этом слове Джонатан замолк. Замерев на месте, он остановил взгляд на ближайшем дереве, глядя куда-то сквозь него. Мэйвис опасливо обошла его, остановившись перед ним. Колеблясь, поводила рукой перед глазами. Никакой реакции. — Джонни? Вампир вздрогнул так, что едва не упал. Вампиресса от неожиданности ступила назад. Прижав руки к лицу, она с недоумением смотрела на жениха, словно проснувшегося ото сна, и теперь с изумлением оглядывающего всё окружающее. Он посмотрел на неё. В груди Мэйвис расцвёл блаженный трепет. — Мэйвис? — Джонатан сипло говорил. — Мы где? Невеста зажмурилась, отбрасывая наступившие слёзы. Она хотела было обрадоваться, да только передумала. «Это обычное. Так будет до тех пор, пока не обратиться полностью. Как там это папа называл…? А…альве…или те…? …эго…эво… Ох, короче он будет то просыпаться, то засыпать; помнить мало что будет» — Мэйвис помотала головой, отгоняя остатки радости. — Мы около отеля. У тебя план какой-то был, кажется, — вампиресса усиленно скрывала, что в её горле застрял ком. Джонатан едва насупился, глядя на неё. — Всё норм? Мэйвис натянула улыбку. «Дядя предал нас. Отель разорился и вот-вот канет в пучину. Папа ослеп, и его хотят убить. Меня хотели изнасиловать и убить. Тебя убили, и, что ещё хуже, обратили. А ещё я тебя отравила. И ребёнок… просто, у меня этот чёртов ребёнок» — Хорошо.

08:25.

— Да, теперь припоминаю, — Джонатан поднял лианы, висящие над входом в пещеру; иней посыпался на его голову. — Ты меня сюда затащила, и мы с тобой рассвет смотрели. Он обернулся на неё, улыбаясь самой, как показалось Мэйвис, доброй улыбкой. Она плотно сжала губы, вытягивая из своего лица безмятежные эмоции. — Да. «Видно, воспоминания разбудили. Хоть так… лишь бы уснул позднее» Джонатан исчез в пещере. Вампиресса рванула за ним.

08:40.

— Мэйвис, иди сюда, — Джонатан говорил шёпотом, боясь раскрыться охране. Девушка, подняв голову вверх, увидела жениха на крыше. Чуть сведя брови от недоумения, она поднялась к нему, даже не цепляясь за камень: вытянувшись, как тростинка, она переместилась по воздуху. — Что такое? — Глянь, — смертник говорил воодушевлённо, указывая пальцем вдаль. Мэйвис, ступив к нему на крышу, подняла взгляд. Не сразу осознав суть, она долго всматривалась вдаль. Степенно до неё дошла суть. Дражайший трепет коснулся её кожи, покрывая гусиной кожей; но не от страха, а от восторга. Чёткий взгляд вампирессы наблюдал багровое солнце, пробивающееся через туман. Рассвет, как предвещание лучшего, озарил своим светом дали. Голый лес стал казаться краше, серое небо розовело, а лёд реки заблестел, как золото. Казалось, что вместе с серым утром уходят все печали и горести, весь страх, боль и ненависть, накопившиеся за одну ночь. Как Мэйвис почудилось, даже жизнь в её чреве, ещё даже толком не зародившаяся, радовалась вместе с матерью. Внутри разливалась сладкая патока, несущая по венам блаженный покой и ласку воспоминаний. Она не могла оторвать глаз, пока рядом с ней не раздалось глухое шипение. Глянув в бок, девушка увидела своего жениха, сжимающего руку. — Что такое? Джонатан горько усмехнулся, как-то грустно улыбаясь. — Забыл, что теперь солнце меня жжёт. Мэйвис с печалью посмотрела на дымящуюся руку альпиниста. Реальность вернулась так же резко, как вода из перевернутого ведра на землю. Никакого счастья не видно. Вокруг лишь горе и страдания. И хотя патока замедлила ход, а на голову девушки свалилась реальность, она ещё приносила хозяйке малейшее спокойствие. Именно благодаря этому она, глубоко вздохнув, улыбнулась искренне, а не наигранно. — Воспоминания о солнце на коже больнее, чем вообще не быть к нему ни разу прикоснувшимся. Я с тобой, — она сжала его руку своей.

08:55.

— А что у тебя за план? — Мэйвис спешно шагала за Джонатаном; пока её Джонатаном. — Он прост. Сейчас все улики против Шандора у нас, — альпинист указал на листы, что сжимала его невеста. — Нам остаётся лишь показать их Драку, а он, уж думаю, быстренько вернёт отель себе. Вампиресса насупилась. План казался простым, но каким-то… недовершённым. Она не смогла скрыть своего неверия до самой комнаты. Они прошли коридор — благо, пустой — и заперлись в её номере. Джонатан обернулся на неё. — Что-то не так? — он пристально глядел на её лицо. — Ну, как бы сказать… по-моему, план не до конца распланирован. — Отчего же? — Джонатан не скрывал, что расстроился. — Мой отец ослеп. Не забыл? Альпинист, несколько помедлив, вздохнул. Это прозвучало так же, если бы разведчик, спланировав тактику, забыл про охрану, и вспомнил о том лишь в тылу. — Ну, мы ему перескажем, — Джонатан нашелся быстро; он щёлкнул пальцами. — И да, ты случаем не знаешь причины ослепления? Мэйвис покачала головой. Без слов она поняла, что значит взгляд жениха. Бросив листы на пол, она опустилась вместе с ним на коленки, схватив по первым попавшимся росписям.

09:10.

— Нашёл, — Джонатан слабо улыбнулся. Мэйвис, откинув свой лист, подползла к альпинисту. — «…Вольф сказал, что решил ослепить графа», — начал Джонатан. — «Расспрашивал, чем можно это сделать; беда лишь в том, что я сам не в курсе…». Так, это было утро. Теперь вечер: «…пьяные люди бывают полезны. Позвонил Мике, а та пьяной оказалась. Говорила, что метиловый спирт пробовала, и теперь ослепла. И тут я понял…». Ну, дальше читать смысла нет. И так ясно. Вампиресса потупила взгляд. — Честно говоря, мне не ясно. Что за метиловый спирт? — Если кратко, Вольф подсунул Драку метанол в алкоголь. Должно быть, он его пил, когда заперся у себя. — И от этого он ослеп? — Мэйвис округлила глаза. Джонатан кивнул. Повисла тишина. — Это надолго? — вампиресса умоляюще посмотрела на жениха, словно тот мог в любой момент всё исправить. — Ну, — Джонатан тянул гласную. — Смотря сколько он выпил. Если немного — на время; иначе это… навсегда. Если вообще много, то… Он прервался. Мэйвис почувствовала холод. — Джонни, говори. — Лучше не надо. Да и видно, что этого нет, раз он… ну, есть он. Мэйвис открылось второе дыхание. Она крепко сжала руку жениха, усиленно стараясь поймать его прячущийся взгляд. — Джонни, что могло быть? Говори. Джонатан не сразу ответил. — Ну, умереть он мог, всё. Но! — он тут же повысил голос, увидев, как Мэйвис побледнела. — Обрати внимание, что это ему не грозит. — …п-правда? — Да! Не бойся, с ним всё будет хорошо. Джонатан поспешно прижал невесту к себе. По её лицу было видно, что она вот-вот падёт в отчаянье. Вампиры посидели так некоторое время, обнимаясь на полу в куче листов, когда вдруг раздался тихий плач. — Не умрёт. Не ум… — Я поняла, — Мэйвис говорила сквозь слёзы. — Просто у меня уже нервов не хватает всё это терпеть. Джонатан не знал, что она имеет в виду не только слепоту отца.

09:30.

По комнате раздавалось тяжёлое пыхтение и глухие быстрые стуки. Воздух нагрелся на столько, что стёкла окна запотели, если бы они были в комнате вампирессы. Мэйвис сжимала края комода так сильно, что они вот-вот могли оторваться. Девушка не сдерживала слёз и болезненных звуков, выпускаемых с губ при каждом новом толчке. Она не знала, когда это случилось. Когда её Джонатан заснул, и пробудился незнакомец. Помнила виконтесса лишь то, что тогда она всё ещё была в его объятиях, только-только успокаиваясь. Внезапно в самое ухо прозвучали пугающие слова, которыми говорил рот её жениха. Мэйвис плохо запомнила буквы, и смысл не сразу поняла. Подняв голову, она увидела пугающие глаза, слишком приторно прикидывающиеся добрыми; рот изогнулся в очень странной улыбке. Мэйвис не знала её значения, но сразу почувствовала не доброе. Вяло извинившись, она поспешила было к окну, вздохнуть свежего воздуха, как её запястье плотно сжали. Мэйвис со страхом посмотрела на того, кто сдавил ей руку до того, что она не могла пошевелить ладонью. — Иди ко мне, — говорил голос. Слишком приторный, слишком пугающий, слишком… пошлый. Вампиресса молча покачала головой, не смея оторвать глаз от этого странного взгляда, переслащенного и наиграно тёплого. Он пугал так, что Мэйвис ощутила то же чувство, когда сердце человека ускоряет ритм; её же мышца не билась вовек. От этого она лишь сильнее сжалась, прижимая руки к груди. «Иди ко мне» — вторил голос, и незнакомец приближался, неумолимо медленно и быстро одновременно, словно паря по воздуху. Девушка зажмурилась, вцепившись в мужскую руку на своём запястье; она не сдержала всхлипа, испугавшись того, что ей нарисовало воображение. Она не хотела такого. «Не бойся» — шептал голос в самое ухо, кусая клыками мочку. Мэйвис шёпотом гнала Джонатана прочь, бессильно стуча по его грудной клетке. Он игнорировал это, шепча что-то мерзкое ей в ухо и дав волю рукам. Девушка в бессильной злобе сжала кулак, ударив им по лицу незнакомца; она не могла позволить тому сделать всю ту гадость, что он пообещал ей в ухо. Джонатан мрачнеет в мгновение, скалится не по-человечьи, пропускает грозный, но тихий рык. Мэйвис упустила момент, без толку отступив назад в угол комнаты. Вампир срывается с места, ударяет её туда же, куда она — его. Девушка с шумом падает на комод, разбросав все свои вещи; незнакомец подходит сзади, поднимая подол платья. «Уйди, уйди, уйди» — Мэйвис шепчет, как проклятая, заливаясь слезами — не то от страха, не от боли. Вампир что-то развратно шептал ей в ухо, стягивая с неё колготки одной рукой, а другой — свои штаны. Заливной крик раздался громче, чем сама ожидала его владелица. Только долго ей орать не удалось — мужская рука плотно легла на её рот, а голос, опаляя щёку дыханием, велел не шуметь. Вампиресса кусала руку на своих губах, плакала, рычала, царапала комод и свободную руку насильника, давящую на её поясницу. Ноги безуспешно дёргались, прижатые его телом к комоду. Ей не нравилось чувствовать себя кобылой, на которую наскочил наездник. Что ещё более расстраивало, так это то, что её Джонатан даже не подумает о том, что сделал это, когда проснётся. Что он взял свою невесту сзади, наскочив, как на животное, и порвал ей все мышцы изнутри. И Мэйвис понимала, что хоть незнакомец будет трахать её каждый час сзади, она ни словом об этом не обмолвиться Джонатану. Ему незачем знать. А болеть рано или поздно перестанет.

23:10.

Джонатан, издавая странный звук, поднялся на локте. Обнаружил он себя в кровати, под одеялом. «Что вчера было?» — он поморщился, чувствуя неприятную тяжесть в бедрах. — Добрый вечер, — ласковый голос раздался у окна. Джонатан повернул голову, растягиваясь в улыбке. На подоконнике сидела Мэйвис, прелестно улыбаясь. — Добрый. А давно я сплю? Вампиресса, мягко хмыкнув, пожала плечами. — Может, где-то с двух часов дня. Джонатан, тяжело выдохнув, поднялся на свинцовые ноги. Он понятия не имел, почему они так напряжены; словно он пробежал кросс в трёшку или пятерку километров. — А что было-то? Ног не чувствую, — Джонатан подошёл к невесте. Мэйвис слабо выдохнула, как-то приуныв. Альпинист не знал, чем он умудрился себе бока и ноги свинцом налить. — Ты пробовал свои способности, — виконтесса потёрла висок. — В том числе и бег. — О, и как я? — Джонатан восторженно улыбнулся. Странно, правда, что он этого не помнит. Мэйвис вяло улыбнулась. — Незабываемо.

23:50.

Мэйвис осторожно выглянула из-за плеча Джонатана. Тот спешно махнул на неё рукой, словно говоря уйти. Девушка так и сделала. Чужие голоса раздались пугающе близко. Люди прошли мимо них, над чем-то смеясь; одна рука у обоих плотно сжимала дробовик на боку, не смотря на расслабленность владельцев. — Пошли, — Джонатан шептал, стоило двум людям скрыться. Вампиры тут же рванули по коридору. Мгновение — и оба у лифта. — А вдруг папы там нет? — Мэйвис только теперь пришло это в голову. Воображение рисовало страшные картины того, что могло произойти с её отцом. Она не слышала о нём… с девятнадцатого числа. «Только день прошёл? Казалось, больше…» Лифт со звоном прибыл. Молодожёны, которые уже давно должны были прекратить ими быть, зашли внутрь.

00:00, 20.10.

«Вот теперь точно день» — Мэйвис сама себе кивнула, мчась по коридору. Жених её, Джонатан, то и дело отставал. Первое сочинённое объяснение его болячке убедило Джонатана, но теперь могло и разуверовать. Он постоянно отставал, спотыкаясь о собственные ноги, и скользя на поворотах, точно автомобиль. — Офигительно бегал вчера, — то и дело ворчал он, поднимаясь. Мэйвис лишь улыбалась, уверяя, что всё образуется. Ирония, правда, в том, что она сама в это не верит. Наконец, перед ними выросла заветная дверь. — Аллилуйя! — Джонатан не сдержался. Мэйвис потянула ручку — дверь не поддалась. Она надавила сильнее — тот же результат. — Дай я, — Джонатан встал перед дверью. Ничего не поменялось. Альпинист раздражённо нахмурился, сжимая кулаки. Посмотрев по сторонам, он воскликнул «За Неда Старка!», и с размаху ударил по двери. Дерево разделилось под его рукой, отчего на веснушчатом лице всплыла радостная улыбка. — Да я Халк, — Джонатан хохотнул, ударяя по двери ногой; дерево на неё ещё сильнее выгнулось. — Кто это? — ещё не совсем современная Мэйвис улыбнулась — ей, определённо, нравилось, когда Джонатан был её Джонатаном. — Герой комиксов, — альпинист снова ударил — его кулак прошёл сквозь дверь. — Позже познакомлю вас. Мэйвис опустила взгляд. «Позже не будет. В среднем, у тебя несколько дней осталось» — Драк! Вы здесь? — Джонатан вошел в темноту комнаты, мгновенно исчезая в ней. — Пап! — Мэйвис зашла следом. Непроглядный человеку мрак усложнил бы поиски, окажись на их месте люди. Но они же не люди, верно? Оттого в темноте хоть и было неприятно — навязчивое чувство, что за ними следят, не покидало — но всё прекрасно видно. — Драк! — Пап! — Граф! Никто не отзывался. Мэйвис начала было волноваться, поднеся пальцы ко рту. Зубы небрежно кусали кожу, как перед вампирессой возник Джонатан; оба застыли от неожиданности. — Вух, напугал… — Мэйвис чуть согнула колени. — А мне норм? — Джонатан фыркнул, почесав подбородок — кожа начала зарастать рыжим волосом. — Блин, где твой отец? Где ему быть, если не здесь? — Понятия не имею, — Мэйвис провела разочарованным взглядом по комнате. Её взгляд замер на гробу. Ни одной мысли не пронеслось в голове, как она направилась к последней кровати всех живущих. Джонатан последовал следом. — Папа? — Мэйвис приложила ухо к крышке, негромко постучав. — Ты тут? Гроб вздрогнул, подскочив на месте. Мэйвис отпрянула назад; Джонатан вылупил глаза на обитель трупов. В повисшей тишине оба услышали какое-то мычание и глухие удары изнутри. — Отец! — Драк! Вампиры оказались у гроба в мгновение ока, схватив того за бока. Крышка не поддавалась, оказавшись крепче кровососущих мертвецов. Существо в гробу протяжно мычало. Мэйвис отказалась первой от безнадёжных попыток. — Сломать сможешь? — она тряхнула побелевшими пальцами. — Хэзэ, — Джонатан пожал плечами, тут же ударяя по крышке. Раздался звонкий гул, прошедший эхом по комнате, треск от образовавшихся царапин на гробу, и громкий крик. Джонатан согнулся в спине, сжимая ударную руку. — Он алмазный что ль?! — он гневно посмотрел на усыпальницу. Мэйвис стыдливо поджала губы. Она попросила его ударить, сама не зная о прочности. — …Пап, это ты? — вампиресса нагнулась над гробом. — Помычи, если это ты. Это был он. — Гроб разбить можно? Мычание повторилось. — Тут рук десять нужно, пусть не сочиняет! — Джонатан тряс рукой до хруста, сильно хмурясь. В гробу яро замычали. --- Не ссорьтесь. Пап, нас хватит? Мычание помедлило и было тихим. — Не уверен? В этот раз оно было громче. — Может, зомби позвать? — Джонатан, отойдя от шока, посмотрел на Мэйвис. Она открыла было рот, как гроб пошатнулся, издавая изнутри громкое мычание. Оно не сразу закончилось. — Видимо, он против, — Джонатан озвучил мысль. — Наверное. А чего так? Тишина. — Освободим его, спросишь. Джонатан вынул телефон из кармана, включая. Мэйвис непонимающе смотрела на него. — Ты чего задумал? — Гуглю, чем можно гроб открыть. Некоторое время в комнате была тишина. — Силой, не иначе, — Джонатан обречённо выдохнул, пряча телефон в карман. Мэйвис неуверенно покосилась на металлическое покрытие гроба. Взгляд кротко заметил, как на опухшей руке Джонатана регенерировалась багровое пятно.