Господа, позвольте представить — отель «Трансильвания»

00:10.

— Не хочу показаться грубой, но… — Мэйвис обошла гроб со всех сторон. — …я не хочу повторять твои ошибки. Она бегло посмотрела на руку Джонатана. Он, заметив взгляд, опасливо осмотрел свою кисть. Зажило всё полностью. — Разумно. Вампиры повторили обход гроба. Джонатан остановился у нижней части и сел на корточки. — Мэв, у меня идея. Виконтесса шагнула к жениху. Хватило мгновения, чтобы увидеть в его руке замок.

00:25.

Просторная столовая с летающими столами, некогда до отказа полная монстрами, ныне принимала толпу людей. Их было так много, что свободного места почти не замечалось; за каждым столом сидело такое количество народу, что невольно возникал вопрос: «Как столько человек уместились здесь?». Комната ярко выделялась на весь отель — из неё по всему замку доносилась громкая музыка, пьяная ругань, дикий хохот и выстрелы в потолок. За всем этим шабашем никто из присутствующих не заметил двух летучих мышей под потолком. — Люди страшнее, чем мне папа рассказывал, — невольно вырвалось в одной. — Не, они просто пьяные, — другая махнула крылом. — В прибавок, они тронутые. Вон, видишь, в том угле целая группа шизиков. Первая мышь посмотрела туда, куда указывало крыло второй. Она узрела около десяти человек, что-то невнятно бормочущих в потолок, машущих руками друг перед другом и безмолвно глядящих куда-то в пустоту. — Блеск. — А там аутисты. А вон… — Хватит. С минуту летучие мыши не говорили. — А где он может быть? Точнее, у кого? — подала голос мышь с серой шерстью. Бурая пожала маленькими плечиками. — Не знаю. Давай подлетим поближе к тому чуваку — вокруг него много народу. Может, услышим чего интересного. Вторая мышь взмахнула крыльями, спускаясь вниз. Серая поспешила за ней. У стены, крайней от выхода, расположилась самая большая компания. Свыше двадцати человек расположились у одного стола, за которыми сидело лишь трое. Они что-то говорили, чокаясь бокалами; переменно раздавался громоподобный всплеск хохота или рукоплескания. На одном из таких летучие мыши залетели за портьеру, висящую прямо за спинами элиты. — Амон, скажи, в чём смысл жизни? — донеслось до мышей. Обе мордочки осторожно выглянули. Какой-то человек преклонился перед рыжим мужчиной лет сорока, сидящим за столом особо вычурно. — В том, чтобы жить, — пафосно изрёк он, с минуту помедлив. Люди вокруг благоговейно протянули «а». Так называемый Амон глотнул ликёр из бокала. Летучие мыши покосились друг на друга. — А ты что думаешь? — рыжий мужчина посмотрел на своего соседа, невероятно седого юношу. — Размножайтесь, плодитесь… и молитесь, чтобы я пришёл к вам как можно позже, — он причмокнул языком перед высказыванием и после. Вновь благоговейный ропот прошёлся по толпе. — А этот у нас кем будет? — серая мышь тихо фыркнула. — Смерть, наверное. Тоже белый, — бурая говорила раздражённо — её ясный взор не увидел ни у кого из толпы металлического блеска на одежде или в карманах. — Соглашусь, — голос подал третий человек элиты, пугающе бледная и худая женщина. — Чем позже ты придёшь, тем лучше для всех. — Мокошь, не беси меня, — седой юноша сжал кулак. Толпа зашевелилась. Намечающуюся драку прервал громкий хлопок. Громыхнув дверями, в комнату вбежал подросток азиатской натуры, огибая всех людей вплоть до элитной тройки. Перед ними он пал ниц, прижимая лоб к полу. — Шандор здесь, — задыхаясь, пропыхтел он. Резко все звуки прекратились — и ругань, и выстрелы, и разговоры, и хохот. Лишь гулкая музыка доносилась от колонок, сравнительно недавно привезённых в отель «Трансильвания». Амон поднялся во весь свой устрашающий рост. Люди вокруг в трепете отошли, не отрывая глаз от так называемого бога. — Убрать, — произнёс он гулким басом. Его волю тут же бросились исполнять. Особенно пьяным мужчинам и женщинам впихнули в руки бутылки, и вытолкали в коридор. Музыку выключили. Оставшиеся выбежали из столовой, вернувшись сравнительно быстро. У кого-то были мусорные пакеты, у кого-то швабры и вёдра, у других — тряпки и свежие скатерти. И хотя нелепо, сквозь ругань и переменные падения из-за нетвёрдых ног, люди убирались на удивление быстро. Элита ушла давно вместе со своими прихвостнями. Летучие мыши парили следом. — Кто говорить будет? — Смерть одарил взглядом окружающих. — Ну, пасёт от нас всех одинаково. Но говорить будет Мокошь, — Амон кивнул самому себе. — Почему я? — Ты женщина; у тебя больше шансов спасти нашу репутацию, — Амон приблизился к Мокошь. — Плюс ни для кого не секрет, что ты Шандору нравишься. Женщина прикрыла глаза; на лице всплыла двоякая улыбка. Спустя мгновение она шествовала впереди, выпятив грудь вперёд. Летучие мыши, переглядываясь друг с другом, парили следом за всеми.

00:50.

— Домнул Шандор! Как же здорово, что вы здесь! Шандор подошёл к ним, втягивая воздух широкими ноздрями. — Опять пили, — он покачал головой. — Только чуть-чуть, — Мокошь приторно улыбнулась. — Совсем чуть-чуть. За вас же. — Ну да? — Шандор засмеялся. — Всей гурьбой, как я вижу? — Только мы, — Смерть поднял руки, обозначив всех тридцать человек. — Не ври мне, — Шандор надел подобие улыбки, хотя глаза выдавали его непонятную бурю в душе. — Ладно, дорогие мои, ведите меня. Пока ехал, голод-мать пробудился. Люди пошли обратно, забираясь вверх по лестнице. Две летучие мыши сидели под потолком. — Джонни? — прошептала серая. — Что? — Ты подумал о том, что и я? — Мэйвис заулыбалась. — Да. Ключи, вероятно, у нашего гостя, — Джонатан хищно улыбнулся.

01:10.

Вампиры беспомощно смотрели на новых гостей столовой; Шандор, как оказалось, был не один. И этот раз все были трезвы; а этих «всех» было почти столько же, сколько ушедших пьяниц. — Что делать будем? — Мэйвис горько посмотрела на жениха. — Хрен знает. Джонатан в задумчивости насупился. — А нет, знаю. Он же человек. Спать пойдёт сто пудов, как поест. Серая мышь решительно вздохнула, как вздыхают бегуны перед забегом.

01:25.

Джонатан не ошибся. Преследуя Шандора, они влетели в комнату следом за ним. Занятый разговором по телефону, он их даже не услышал, и, сбросив одежду, удалился в ванную. — Всё, ушёл, — Джонатан раскрыл крыло, выпуская мордочку Мэйвис. — Ну и славно. Я бы не смогла ещё посидеть так, уткнувшись лицом тебе под крыло, — Мэйвис обратилась в своё тело. — А что такого? — Джонатан повторил действо, подходя с невестой к кровати. — Ты воняешь. Давно мылся? Джонатан лишь улыбнулся, пожав плечами. Он действительно не помнил. — По такой схеме тебе тоже нужно. У нас примерно совпадает время, — альпинист рылся вместе с вампирессой в одеждах Шандора. — Ну, хорошо, поймал меня, — Мэйвис глухо засмеялась, боясь раскрыться. На какое-то время было тихо — лишь шорох перебираемой одежды не давал тишине владычествовать. — Слушай, Мэйвис… — М? — А может, вместе? — Что? — Мэйвис подняла недоумённый взгляд. — Помоемся, — Джонатан широко улыбнулся. Мэйвис не сразу ответила. Альпинист видел, как побагровели её уши. — Джонни, ты развратник. — О, да брось! Мэйвис медлила с ответом. — Нет, ну когда-нибудь можно… — на этом слове она заикнулась. — Но потом. Сейчас не до этого. — Ну, это понятно. На последнем слове Джонатан задел в кармане чужих брюк что-то жёсткое. Он едва подавил смех. — Как видишь, даже природа говорит попробовать, — альпинист победным взглядом смотрел на невесту, сжимая в руках ключик. — Смотря как. Вдруг он не подходит, — Мэйвис хитро улыбнулась. — Ну да, как же. Я помню, как выглядела скважина — благо, у меня крутое вампирское зрение — он подходит. — Что ж, так и быть. Обернувшись в мышей, вампиры вылетели из комнаты в окно.

01:30.

— Пап! Не бойся, это мы! — Мэйвис едва испугалась, стоило её отцу в гробу жалобно замычать. — Джонни, давай скорее. — Да щас, блин, — Джонатан сощурился, крутя ключ в замке. Щелчок. По Мэйвис прошли мурашки — но не от страха, а от неописуемого счастья. Сейчас, когда произошла и происходит эта анархия, ей до стыда хотелось прижаться к отцовской груди и пожаловаться на все проблемы. Ведь у неё больше никого, ровным счётом, родного нет; Джонни уже считать смысла нет. Сжав с женихом края крышки, она потянула руки вверх. Глухой скрип, и гроб раскрылся. Мэйвис не сдержала кроткого вздоха. Глядя на отца, слепого, связанного по рукам ногам, с тряпкой во рту, она не чувствовала, как по щекам текли слёзы. — Фу! Что за вонь! — Джонатан не сдержал руку, лёгшую на нос. Дракула одарил его слепым, но гневным взором. Мэйвис звонко чихнула, когда запах дошёл и до неё. — Это чеснок… пап! Вампиресса только теперь увидела, как сильно граф побагровел. Аллергия на чеснок была его слабым местом, как и её; гены, не иначе. «А Джонни что?» — Тебе не нравится запах? — она удивлённо покосилась на Джонатана. — У папы и у меня на него просто аллергия. — Серьёзно? — Джонатан раскрыл глаза. — А чего мне тогда стрёмно? Диалог прервал Дракула, гулко замычав. Долговязое тело попыталось изогнуться лодочкой. — Джонни, помоги мне, — Мэйвис обхватила отца за плечи. Вампир, несколько помедлив, взял ноги Дракулы. Один рывок, два шага в сторону, и граф с глухим мычанием ложится на пол. — Пап, ты как? — Мэйвис, сев на колени над Дракулой, сорвала верёвки с рук и пахучую тряпку с лица. — Мышонок, — он свободно выдохнул. — Прошу, прости меня. — За что? — вампиресса, плача от счастья, коснулась руки на своей щеке. — Ты плачешь? Мышка, полно тебе, — когда Джонатан сорвал верёвки с ног, Дракула сел, прижимая дочь к себе. — Со мной всё хорошо. Да и не это главное: ты в порядке. Мэйвис не слушала отца. Уткнувшись в его плечо, она звонко плакала. — Граф, — Джонатан неуверенно подполз к вампирам. Слепые глаза Дракулы обратились на него. О его думах совершенно невозможно было догадаться. — Джонни, — голос отдал эхом в помещении. — Это действительно ты? — Да. — Это что же… ты мою дочь выкрал у этих людей? Джонатан смолчал. Он не знал, что говорить: врать казалось бессмысленно, а правду говорить не хотелось. — Да, пап, это так, — Мэйвис подала голос, показав заплаканное, но счастливое лицо. Джонатан благодарно кивнул, улыбнувшись. Дракула всё равно не видел. — Спасибо тебе, — граф тяжело вздохнул. — И прости меня. Сам не знаю, что на меня нашло. Скажу лишь то, что мне очень жаль. Я повёл себя, как идиот… — Прощаю-прощаю, забыли, — Джонатан постарался как можно мягче прервать Дракулу. — Можете мне просто ответить на пару вопросов? — Шутишь? Я теперь твой вековой должник, несмотря на… ну, не важно. «Опять ребёнка вспомнил» — Мэйвис намеренно громко выдохнула. — Прости, моя мышка, — Дракула нелепо провёл по голове дочери. — Задавай, что хочешь, Джонни. — Вы когда были одни, то принимали алкоголь? Дракула обратил невидящий взор на вампира. Теперь он видел в них одно недоумение. — Что? — У меня есть предположение, как вы ослепли. Но чтобы убедиться в этом, мне нужно знать ответ на этот вопрос. Дракула выдохнул свозь зубы, покачав головой. — Джонни, мой отель разорился, постояльцы уехали. В прибавок, я тебя посчитал вором, а с внуком вовсе больная тема вышла… дурак я, словом! Полный! Ужас просто! И да, я, ясное дело, пил от этого стресса. — А кто носил? — Зомби, кто ж ещё, — Дракула задумчиво почесал подбородок. — Хотя, было один раз, что мне заносил Вольфыч. У него самый лучшей был, как мне показалось. Джонатан глухо выдохнул. Мэйвис ощутимо сжала отцовский пиджак. — Это так плохо? Не мог же я от вина ослепнуть. — О, поверьте, вы сейчас убедитесь в обратном. Пойдёмте, у нас для вас есть интересное чтиво.