Господа, позвольте представить — отель «Трансильвания»

02:20.

Мэйвис молча наблюдала, как Джонатан читал записки Шандора вслух. Дракула слушал внимательно, теребя пальцы. Из-за закрытых дверей и окна в комнате было очень душно. — …конец, — Джонатан облегчённо вздохнул. Дракула медлил с ответом. Его лицо подрагивало, а руки дрожали. — Вольф не мог, — он произнёс хрипло, но уверенно. — Это какая-то ошибка. — Пап, я могу доказать лично, — Мэйвис сказала очень тихо. Ей не хотелось вспоминать Убежище (то самое, куда её возили), и уж тем более рассказывать о случившемся в нём отцу. Но выхода нет. Её отец в жизни не поверит, что один из старейших друзей — предатель. — Говори, — Дракула тут же обернулся на неё. Не смотря на слепоту, он выглядел подавленным, злым и огорчённым одновременно. От слов Мэйвис ему лишь прибавилось стресса. — Когда меня туда везли, один из людей случайно рассказал повод. По прибытии я увидела дядю Вольфыча, и он хотел мне помочь вернутся. Ну и… удалось. Виконтесса упустила много чего, хотя ей показалось, что она ляпнула многого. Из горла графа вышел сдавленный стон. — Это… это… это что же… меня надули… а товарищ только подлил масла в котёл… Дракула прервался и залился слезами. Мэйвис похолодела, Джонатан побледнел. Переглянувшись, оба подбежали к вампиру.

02:35.

— И что теперь? — Джонатан вздохнул. — Ну, успокоиться он нескоро. И понять его можно, — Мэйвис приуныла. Плач отца был слышен за дверью. Глухо, но слышен. От этого невыносимо хотелось заплакать самой. В то же время её раздирало от стыда. Пока Дракула был в отчаянье, он не особо сопротивлялся дочери и будущему зятю, закрывших его в комнате. По словам Джонатана, так будет лучше для всех. — Это да, но блин! Нам словно лучше! — Он неведомо сколько пролежал в гробу, меня у него выкрали, отель перешёл в другие руки, а его мозги были в неведение происходящего! — Мэйвис резко заступилась за отца. Она его любила. Очень. Не смотря на конфуз с внуком. Уже четвёртая неделя, кстати. — Ох, кончай! Ладно, что мы можем делать? — Джонатан махнул рукой, повторив прежний вопрос в другой форме. — Понятия не имею. Что мы можем сделать, чтобы вернуть всё в прежнее русло? — Разобраться надо. Так, что мы хотим? Мэйвис задумчиво посмотрела в потолок. — Вернуть отель. Вернуть отцу зрение. Вернуть монстров. Выгнать людей, — она поочерёдно согнула пальцы. — Три вешки и одна вышка… хотя, вешек только две. Мы не можем вернуть Драку зрение. — Это ещё почему? — Мэйвис вспылила. — Ты в курсе, сколько операция стоит? — Джонатан нахмурился. Вампиресса смолчала. Лишь боль и ярость мелькнули в её глазах. — Извини, но это так, — Джонатан сжал её плечо. — Деньги найдём. Да и то, после того, как с остальным разберёмся, — Мэйвис стряхнула руку с плеча. Ей было неприятно, но она знала, что Джонатан прав. — Верно. Так, во-первых, нам нужно избавиться от людей. А что их держит? Тишина. — Хрен знает, — Джонатан озвучил мысли их обоих, ответив на свой же вопрос. — Они все психи, — Мэйвис потёрла виски. — Следовательно, их либо держит какая-то цель, либо… либо ничего. Пока вампиры думали, стояла звенящая тишина. — Шандор? — Джонатан поднял бровь. — Может быть. Но в честь чего? Альпинист выдохнул. — Значит так, ты иди успокой Драка, а я проведаю гостей отеля. Превратившись в летучую мышь, Джонатан улетел прочь. Мэйвис неуверенно покосилась на пропавшего альпиниста и на дверь комнаты.

02:40.

— Пап? — Мэйвис осторожно закрыла дверь. Её отец сидел в кресле. Сжимая руками голову, он глухо всхлипывал. Будь Мэйвис человеком, её сердце забилось быстрее. — Мышка моя, что же это? — Дракула заикнулся, подняв мокрые глаза на дочь. — Да, всё ужасно. Но мы вернём всё в прежнее русло, — вампиресса говорила беззаботно, даже весело. Мэйвис впервые порадовалась, что граф слеп. Он не видел, как дрожали её колени, а глаза наполнились слезами. Удивительно, что дети, видя плачущих родителей, словно становятся их частью. И от этого виконтесса едва сдерживала слёзы — хотя отец не увидит их, он услышит её рваное дыхание и всхлипы. — Дьявол их подери, — Дракула покачал головой. — Люди не меняются. — Ну, не все такие, — Мэйвис села на ручку кресла, положив руку на плечо отца. — Не все. Но среди семисот тысяч трудно найти таких. — Пап, их семь миллиардов. Граф обречённо фыркнул. — Этот Ад без конца. Какое-то время было тихо. И тогда Мэйвис осознала, как сильно боль, стыд, ненависть и отчаянье сжимают её ребра. Ещё чуть-чуть — и она завопит. — Пап. — Да, мой мышонок? — Поклянись молчать о том, что я сейчас расскажу. Дракула недоуменно уставился на дочь. Он не видел, но она была мрачнее тучи. — Слово Дракулы нерушимо, — граф показал ладонь. Мэйвис слабо улыбнулась. Морщинки на лбу выдывали её напряжение. — Я обратила Джонни. Показалось, что птица за окном затихла. — Ты понимаешь, какую глупость сделала? — Дракула глубоко вздохнул, прежде чем говорить. — Понимаю. Но выхода не было, — голос виконтессы дрогнул. Вампир молча поднял руку сбоку. Сорвавшись, Мэйвис залилась слезами, припав к боку графа. Она рассказывала отрывчато. Начиная с парня, который ляпнул о желании Шандора её убить, и заканчивая побегом из Убежища с отрубленным Джонатаном. Подробностей о диалоге с Вольфычем, убийстве тридцати пяти человек, обращении Джонатана и подсовывание ему яда вампиресса не упустила. Завершила она тем, как они освободили Дракулу. Под конец монолога она успокоилась, но была не против снова зарыдать. Граф гладил её голову, прижав щеку к девичьему лбу. — Моя мышка, я буду за тебя при любых обстоятельствах, — он прижал Мэйвис ближе. — Но скажи мне, почему ты убила тех людей? Того, кто стрелял в тебя, ещё понятно; но те-то что? Виконтесса молчала. Об этом она не хотела говорить и сейчас. — Повод был. Этого хватит. Не говорить же ей отцу, как стыдно было чувствовать чужую руку на своих ягодицах. — Я маньячка, пап, — Мэйвис всхлипнула. — Ты правильно сделала, моя мышка. — Я отравила своего мужа! — Официально он только жених. — Не суть. Дракула опустил голову. — Что ты ему дала? — Смешение крови тех людей. Помню, ты говорил, что смерть наступит максимум через неделю. — Это ещё смотря у кого. Помни, он теперь смертник. Мэйвис вдрогнула. — Это что же… он дольше проживёт? Она глянула на комод. Постоянно терпеть былое Мэйвис не сможет. — Не бойся, — Дракула поцеловал её. — Я убью его сам, стоит ему только коснуться тебя. Мэйвис склонила голову. Шепча «спасибо» она чувствовала себя паршиво.

02:50.

Перевоплотившись в человека, Джонатан выглянул из-за угла. Былая толпа пьяных вернулась, а новоприбывшие составили им компанию. Свежепринесенные колонки вопили в хаотичном порядке и металл, и электронику, и джаз. Всё вернулось в то состояние, когда Шандора не было. Юркнув в толпу, Джонатан опасливо смотрел по сторонам, всматривался в лица. Здесь были люди всех полов, включая неопределённый; возрастом граничились от пятнадцати до семидесяти. «Где эти Амон, Смерть или Мокошь?» — фыркал Джонатан. Вспоминая, какое влияние на толпу было в их руках, альпинист хотел расспросить именно их. И велико же было его облегчение, когда он увидел огненно-рыжую пушистую макушку (не заметить того, кто возвышается на голову над всей толпой, было очень тяжело). Альпинист стал пробиваться к нему. Внезапная боязнь говорить с психом плохо сказалась на нём — лицо побледнело, руки дрожали, ноги едва удерживали его. Египетское божество, иудейский царь или враг Корры был подобен медведю. — …Амон! — Джонатан не сразу нашёлся. Как на зло, «медведь» был окружён приспешниками со всех сторон. Но даже так он возвышался, как гора. Джонатану пришлось пробиться. Мужчина обернулся на него. Фиалковые глаза в упор смотрели на малыша перед ним. — Чего тебе, несведущий? — У меня вопрос, — Джонатан опасливо сглотнул, стараясь улыбнуться. — Как ты смеешь так обращаться к нему?! — пенсионер с пивным животом — один из тех, кто крутился возле психа, — брюзжал слюной, когда орал. Странно даже, что на них никто не обратил внимания. Джонатан невольно поёжился. — Успокойся, человек, — Амон поднял огромную ладонь. — Пусть говорит. Пенсионер, а так же остальные приспешники, в трепете отошли назад. Их головы низко склонились. Джонатан мысленно постыдился. Когда мужчина положил руку на его лоб, он едва не отшатнулся (немудрено, ладонь накрыла лоб вместе с глазами). — Говори. — Я хочу знать повод нашего нахождения здесь, — Джонатан тараторил. — Я не вижу смысла нашего присутствия тут. — Умный и глупый вопрос одновременно. Наши братья и сёстры погибали, чтобы мы могли зайти в это место. — Но он и умный, верно? — Верно. Никто здесь ничего не делает, только удовлетворяет потребности. — Это плохо? — Это хорошо. Джонатан хрипло выдохнул, когда Амон убрал руку от его лба. Он покрылся испариной. — Так зачем мы здесь? — альпинист опасливо смотрел в фиалковые глаза, подняв подбородок. Амон прикрыл глаза, выдыхая. От него пасло ликёром и стараниями мыслить. Он молчал минуту. Две. Три. Джонатан подавил крик, когда огромная рука сжала его плечо. Ничего не говоря, Амон потащил его следом за собой. Куда — непонятно. — Ам… — Тихо, — Амон говорил сипло. Зайдя за подвальную дверь, мужчина с силой захлопнул дверь. Джонатан почувствовал себя маленьким. — Ты кто? — Амон навис над альпинистом, едва не скалясь. — Я Джонатан, — Джонатан успел забыть, что нужно играть роль. «Мне конец» — подумал он. «Или… я же в силах его убить?» Стоило ему это подумать, как Амон пал на колени, прислонив лоб к полу. Джонатан застыл. — Что же ты за создание, которое задало вопрос, на который я не знаю ответа? — мужчина хрипел. Джонатан с удивительной для себя же скоростью сообразил. — Я создатель. Амон содрогнулся, издав трепетный стон. Джонатан, словно в полудреме, услышал внутренний голос, увереный, что видеть склоненных людишек приятно. Он мотнул головой, пыхтя. — Что прикажешь? Я твой раб. — Не обязательно, — Джонатан бубнил, смятенный своими мыслями. — Просто скажи, ты не в курсе, почему мы тут? — Нет, и упаси меня от своего гнева. — Перестань, — альпиниста начало угнетать подобное поведение; голос в голове был всё ещё уверен, что его персона заслуживала подобного обращения. — Тогда скажи, где остальные? Ну, эти… тот белый или Мокошь. — Мокошь с Шандором, просит за всех прощения. А Нергал ушёл за Микой. — За кем? — Микой. — Кто она? — Джонатан насупился. — Любимая кухарка домнула Шандора. Он всегда у неё рыбу берёт, вот и послал Нергала за покупкой. Внезапно для самого Джонатана, его озарила идея.

03:10.

— Ты уверен, что в такой час она на работе? — Мэйвис недоверчиво покосилась на жениха. — Он сказал, что Мика работает в ночную смену, — Джонатан насупился, облетая сосну. Уже час его мучали боли в животе, то появляющиеся, то исчезающие. Какое-то время между летучими мышами была тишина, прерываемая лишь свистом ветра и хлопаньем крыльев. — Милое имя у неё, — Мэйвис хихикнула без тени иронии. — Японка, наверное… Эй, вон он! Джонатан резко полетел вниз, подобно ракете. Вампиресса, опешив, с задержкой бросилась за ним. — Заморозь его, — услышала она, поравнявшись со смертником. — Почему я? — Мэйвис косо посмотрела на Джонатана. — Я не умею. Прикрыв глаза, виконтесса полетела вперёд. Мгновение — и она увидела седую макушку между листвы. Второе — превратившись в себя, она приземлилась прямо перед Смертью-Нергалом. Третье — лёгкое мановение рук, и человек застыл.

03:40.

Джонатан не ошибся — Мика была японкой. Это выдавали лицо, голос и «Японская кухня», служившая ресторану названием. Единственное, чего вампиры не ожидали, так это почти полного здания. Ещё в полёте они решили, что для людей нынче поздное время. Они были удивлены ещё за полкилометра до ресторана, чей запах цветов и звук переливчатой мелодии раздавались на немалое расстояние. Ещё Джонатана подивило, что Амон не соврал, и не ошибся с координатами. — Конбава! Чего желаете? — женщина с именем «Мика» на бейджике обворожительно улыбнулась. — В нашем меню на этой неделе популярны «Калифорния», «Филадельфия» и мисосиру. Как паре для вас двухпроцентная скидка на чёрный и зелёный чаи, и дайфуку. — Я Нергал, — Джонатан, помедлив, прервал затишье. Мика молчала, не снимая улыбки. Лишь её голова наклонилась в бок. — От домнула Шандора, — Мэйвис сообразила быстро. Мика, казалось, посветлела. — О, тогда прошу за мной, — она открыла дверцу в кассе. Переглянувшись, Мэйвис и Джонатан прошли за девушкой в дверь за кассой. Обойдя дым, кипящие плиты и занятых поваров, они остановились в другом углу кухни. — Прошу, — Мика протянула коробку из-под вытянутого стола. — Спасибо, — Джонатан, словно впервые, взял крупный дар в руки. — А что в ней? — Мэйвис задала вопрос за двоих. — Фугу, — Мика улыбнулась. — И теперь, пока не ушли, доставайте ручки и блокнотики и приготовьтесь записывать. — Зачем? — Мэйвис и Джонатан непонимающе посмотрели на девушку (или женщину, чёрт их разберёт…). — Шан хотел приготовить её сам, но без моих наставлений скорее отравится. Поэтому доставайте блокноты и ручки. Или вам дать? И Мэйвис, и Джонатан хотели было ляпнуть «так запомним», как второй вовремя попросил и блокноты, и ручки.

04:10.

— Поняла что-нибудь? — Джонатан потер висок, сжимая подмышкой решение всех их проблем. — Ну, да. Мы же хотели оставшееся приготовить. — Да, припоминаю. Главное, чтобы Шан всю не присвоил. — А может, так будет лучше? — Я думал об этом. Не уверен, что он такую здоровую хрень проглотит без остатка. — Придумал, как ему эту дрянь ему подсунуть? — Мэйвис высказала главный вопрос. — Пока не знаю. Мэйвис вздохнула. — И всё-таки этот план тёмный. Когда альпинист вынес ей и Дракуле свой план, виконтесса побледнела. Граф остался спокоен, даже признал идею эффективной. Мэйвис не спорила с этим. Но вопросы гуманности для неё остались нерешенными, как и смена всей души её жениха. Дракуле, имевший дело со смертником не впервые, было проще принять его новым. — Мэв, не нач… — Джонатан начал было возмущаться, как его щёки резко раздулись. Мэйвис недоуменно смотрела на альпиниста, всучившего ей в руки коробку, и бросившегося с дороги в лес. Он скрылся в кустах, и раздался причудливый звук. Вампиресса отвела взгляд, помрачнев. Яд начал действовать. От осознания этого по её спине прошли мурашки, а руки покрыла гусиная кожа.

04:30.

— Что с ней? — Дракула посмотрел в стенку. — Я здесь, — Джонатан дождался, когда граф повернет к нему взгляд. — Не знаю. Такой стала после конфуза на дороге. — Чего на дороге? — Я блеванул. Вернулся — и она такой стала. Он не врал. Когда Джонатан вышел из кустов, Мэйвис была бледнее луны, мрачнее ночи и тише муравья. По прибытии в замок она обняла отца и вышла, буркнув что-то вроде «я сейчас». — А, ну тогда ясно, — Дракула начал легко, а закончил как-то резко. — И чего же? Джонатан чуть насупился, когда в лоб ударила резкая боль. На миг всё стемнело, и он, в виду прошлых событий и воспоминаний, едва не перекрестился от страха. Но всё вернулось в былое русло быстрее, чем ему пришла в голову эта мысль. — У неё друг был, — Дракула говорил неспешно. — Дрянью какой-то болел, из-за чего блевал часто. На одном из таких разов не то подавился, не то задохнулся. Джонатан поежился. Граф остался невозмутим, словно случившееся либо было не с его дочерью, либо вообще не происходило. — Жуть. — Я знал, что ты это скажешь. Джонатан сдержал паузу, наблюдая за мрачным лицом вампира. Он насупился, словно задумавшись о чем-то. — Что-то случилось? — альпинисту скоро надоело ждать. — Ну, да. Тот парень, которого ты привёл, рассказал кое-что интересное. Вот думаю, как тебе рассказать. Джонатан дёрнул бровью, когда болевой эффект повторился. В этот раз в висках. И тьма длилась дольше — альпинист успел руку приподнять. — В чём дело? — Дракула поднял бровь. — Да ничего. Джонатан видел, как становилось темно. Тени увеличивались, занимая всё окружение, но альпинист почему-то не испугался. Напротив, ему казалось приятной возможность уснуть на мгновение так, чтобы Дракула этого не заметил. Даже не пытаясь побороть искушение, Джонатан закрыл глаза. Их открыл Незнакомец. Дракула, до этого звавший альпиниста, умолк. — Мне лестно иметь честь вести с вами разговор, — Незнакомец растянулся в улыбке. — Кем будешь? — Дракула обречённо нахмурился. — Вы знаете моё имя, — Незнакомец вальяжно положил ногу на ногу. — Но можете называть меня господином. — Все вы одинаковые, — граф глухо хохотнул. — Рождаетесь, выпендриваетесь и умираете. — Не смеши меня, старик. Твоя дочка очень расстроится, если собственный отец убьёт её жениха. Вампир отвёл взгляд, слабо улыбнувшись. В слепых глазах не скрывался истеричный хохот. — Чего лыбишься? — Незнакомец резко помрачнел. — Шутку одну вспомнил. Если смертнику вбить кол в глотку, его визг будет подобен девчачьему. Незнакомец фыркнул. — Гениально. Сам небось проверял? — Пару раз. Пословица не врала, — Дракула улыбнулся, услышав от смертника глухое рычание. — Так что ты там хотел рассказать? — Незнакомец, вздохнув, растянулся на стуле. — Я хотел рассказать это Джонни, а не тебе. — А разница? Джонни уже нет. — Ещё три дня будет. Или когда тебя моя мышка обратила? — Тебе не обязательно это знать, — Незнакомец оскалился. — А мне обязательно знать, что ты узнал от того психа. — Иди в Ад, — Дракула благосклонно улыбнулся. Сейчас как никогда работала фраза «улыбайся — это всех бесит». Незнакомец с рычанием встал, пнул стул и вылетел из окна. Граф скоро приуныл, подумав о Мэйвис. Как он ни хотел, прилететь к ней на крышу было не в его силах.

05:00.

— Извини, — Мэйвис осторожно закрыла дверь. — Да ничего. Успокоилась? — граф посмотрел туда, где, кажется, стояла вампиресса. — Да, — она провела кулаком по мокрым глазам, улыбнувшись. — Тебе не надо из-за него плакать. Это не Джонни. — Пока да, — Мэйвис села подле отца, протянув ему заменитель. — Сейчас нет, — Дракула голодно выхватил пакетик, вгрызаясь в него зубами. Мэйвис насупилась. — Он опять того? Не способный говорить из-за еды, граф кивнул. Виконтесса вздохнула. — Извини его. Высушив пакетик с невероятной скоростью, Дракула положил его подле себя. — Нет. Он обижал тебя? Мэйвис помедлила с ответом. — Нет. — Врёшь. — Не хочу об этом. Дракула покачал головой. — И ты ещё хочешь, чтобы я его простил? — Хочу. Он всё равно умрёт скоро, — Мэйвис шмыгнула носом. Выплакивать уже было нечего, но она была всё равно не против. — Я всегда буду с тобой, моя мышка, — граф потянул руки, где дочь была по его мнению. Мэйвис перевела отцовские руки на себя, прижавшись к нему. — Ты знала, на что идёшь. — Да, только вспомнила об этом потом. — В смысле? — Когда в него выстрелили, я запаниковала. Я обратила его прежде, чем вспомнила о последствиях. Это моя вина. — Я буду с тобой при любых обстоятельствах, — граф крепко прижал вампирессу к себе. — Это моя вина. — Это твой выбор. Стало тихо.