Господа, позвольте представить — отель «Трансильвания»

07:15.

— Отравить домнула Шана? Вы психи! Мика пищала, когда волновалась. Капли на её дождевике и зонте с Ягами Лайтом блестели от ламп, стремительно испаряясь. Джонатан и Мэйвис переглянулись. Переход к плану B разрешён. — Я звоню копам! — Мика схватилась за мобильник. — Не надо, — Мэйвис приблизилась к японке; её глаза покраснели. — Вы поможете нам. Полиция и какие-либо другие личности об этом не узнают. А потом и вы сами забудете обо мне, об этом рыжем парне, об это месте и о том, что вы сделаете. Джонатан с сонным вожделением смотрел на гипноз вампирессы. Нужно скорее научится делать так же. Это ведь круто! Он плотно сжал губы, ощутив приступ тошноты. Желудок скрутило так, что его чуть не вырвало. — Да, — Мика с красными глазами смотрелась жутко, но её покорный кивок говорил о многом. — Шандор тебе точно доверяет? — У меня лицензия на готовку фугу. — Тогда за готовку! — Джонатан, стараясь отогнать напряжение, говорил задорно. Мэйвис улыбнулась, Мика сменила дождевик с зонтом фартуком и сеточкой для волос. — Нож, — она подошла к коробке на столе, взяла переданное Джонатаном орудие и выудила рыбу. Даже в сыром виде орудие убийства Шандора выглядело жутко. Вампиры отвели взгляд от больших глаз фугу. Мысль умереть от еды казалась странной Джонатану. Мэйвис испытывала дежавю.

07:25.

— Как назовём его? — Мэйвис говорила тихо, слабо улыбаясь. — Что? — Джонатан поднял глаза. Мика забраковала всю кухню — стучали ножи, шипела вода, потрескивал огонь. Веяло запахами салата, соли, перца и крови. Вампиры развлекались как могли — смертник точил кухонные ножи, виконтесса скучала на свободных тумбах. — Как ребёнка назовём? — Мэйвис повторила. — Так рано же ещё, — Джонатан засмеялся. — Лучше сейчас, — вампиресса притихла, её улыбка дрогнула. — Чтобы потом не мучатся. Джонатан, задумавшись, пожал плечами. — Называй, как хочешь. — Ты как хочешь? Меня твоё мнение волнует. — Рано ещё, говорю. Мэйвис сжала губы. — Ну хотя бы примерно? — Божечки, Мэв, что ты так прикопалась к этому? Рано. — Да знаю я! — Мэйвис не сдержалась. Распахнув глаза, она хлопнула себя по губам. Вампиресса отвела взгляд, и смертник увидел её побагровевшие уши. — Но я сейчас хочу, — она добавила тихо. Джонатан недоумённо посмотрел на опущенные глаза невесты, её подавленность и мрачность. Тишину прерывал кухонный шум в двух метрах неподалёку. — Датч. — Кто? — Мэйвис уже не ждала ответа: видно по недопониманию в поднятом взгляде. — Датч, — Джонатан вернулся к точке. — Было бы прикольно его так назвать. — Датч, — Мэйвис тянула слово, словно пробуя на вкус. — Кажется знакомым… — «Хищника» смотрела? Вот, — Джонатан заулыбался, когда вампиресса закивала. — Да, вспомнила. В дверь постучали. С такой скоростью молодожёны ещё не превращались в мышей и не улетали под потолок. — Да-да? — Мика не отвлекалась от готовки. Подле неё стояло несколько тарелок, битком полных салата, картошки и хлеба. Мэйвис подташнивало от этого, но Джонатан всё ещё был бы не против отведать вкусняшек. Лишь мысли о том, что главное блюдо ядовито, а он сам — вампир, удерживали его. — Домнул должен проснутся через полчаса. Поторопись, — голос Мокоши за дверью звучал сонно. Шаги за стеной были многозначительны, и вампиры вернулись в прежние места в прежнем виде. — Откуда ей знать? — Мэйвис недоверчиво покосилась на дверь. — Видно давно знакома с домнулом, — Джонатан заулыбался. Вампиресса не удостоила его ответом, развалившись на тумбах. Смертник сел точить ножи, как его желудок точно скукожился за мгновение. Ноги подкосились, и Джонатан упал. Прежде, чем Мэйвис среагировала, его вырвало. Помимо переваренной пищи по полу разлились желудочная кислота, выступившие слёзы и кровь. Мика не уделила их вниманием. Джонатан ругался, как последний школьник, пока Мэйвис помогала ему сесть. Вся верхняя одежда, шея и подбородок альпиниста были замазаны. — …что… за… нах… Он не договорил, как залился кашлем. Остатки пищи и капли крови упали у его ног. Мэйвис прижала его к себе, не желая показывать свои слёзы. Они не текли по её лицу, но в глазах собрались в достаточном количестве, чтобы быть видны. Джонатан продолжал кашлять, марая её платье, но вампиресса молчала. Лишь мысль «дура» звучала в ней беспрерывно.

07:35.

— Милый, что это было? — Мэйвис старалась говорить так, словно действительно не в курсе происходящего. — Не знаю, — Джонатанов голос осип, лицо помрачнело и побледнело. Заляпанные футболка и платье лежали неподалёку, сильно воняя. Не найдя тряпки и решив не мучатся, Мэйвис вытерла содержимое желудка её жениха ими. «Всё равно испачкались» — промямлила она. Джонатан никак не среагировал, напряжённо прижимая руку к животу. — Может, побочные эффекты обращения? — Мэйвис провела подолом фартука, служащим ей единственным прикрытием от нижнего белья, по глазам. Сейчас-то было видно, что они мокрые. Альпинист уже сделал замечание на этот счёт, назвав вампирессу «чересчур чувствительной». Мэйвис лишь промолчала. — Я в этом не разбираюсь, — Джонатан зажмурился, когда в животе мелькнули последние отголоски боли. А может, не последние. Но он надеялся на первое. Виконтесса вздохнула, опустив голову. После увиденного у неё самой сложилось чувство, что её сейчас стошнит кровью и желудочной кислотой. Джонатан, не зная куда ещё сорвать негодование от случившегося, воткнул заточенные ножи в тумбу рядом.

07:50.

— Готово, — Мика зомбийской походкой подошла к вампирам. По-детски милое личико было красно от готовки и серо от магии. Мэйвис вяло кивнула. — Спасибо, — она говорила тихо. После выступления Джонатана вампиресса была непонятно молчаливо и бледна. — Значит, план такой, — смертник кашлянул, более-менее приобретя свой прежний цвет лица. — Когда Шандор созовёт завтрак, ты принесёшь ему эту рыбу. После откажешься от приёма пищи, если он предложит, вернёшься домой и забудешь про всё то, что было связано с нами, этим местом и Шандором. Понятно? — Да. Мика кивнула и удалилась, сев подле шкафа. Повар в нём уже не подавал признаков жизни. Мэйвис перевела усталый взгляд на Джонатана. — Ударь меня. Альпинист посмотрел на вампирессу, покрутил пальцем в ухе. — Повтори, не расслышал. — Ударь меня. Джонатан заулыбался. — Чего? — его голос приобрёл нотки смеха. — Ударь меня, — Мэйвис, кажется, не надоело говорить одно и тоже. — Зачем? — Джонатан в открытую посмеивался. Желудок чуть сворачивало от этого, но не было массовым препятствием. — Есть за что. Этого достаточно. — И за что же? — Джонатан с улыбкой опёрся локтями о колени. Мэйвис поникла. — Я не могу сказать. — Эй, тебе один запах рыбы в голову ударил? — Да нет же! Но я прошу, сделай это, — Мэйвис умоляюще посмотрела на смертника. Джонатан скептически хмыкнул. — Видно, ударил. — Пойми меня! — голос вампирессы приобрёл высокие нотки. — Если ты этого не сделаешь, то я сама на себя руку наложу! — Мэйвис, не говори ерунды, — Джонатан нахмурился. — А то действительно ударю, да так, что вся чушь из головы вылетит. Он мотнул головой. Ему показалось, или его голос действительно переменился на миг? — Так и надо, — Мэйвис хрипела. — Прошу тебя. Джонатан закатил глаза, пихнув вампирессу в плечо. — Не так! — Да пошла ты! Как отравим этого мудака, отвезу тебя домой. Сразу вся эта дичь выветрится. Вампир и смертник невольно глянули на дверь, подумав, что Джонатан слишком громко сказал «отравим». Никаких звуков. — Так что скажешь? — Джонатан с улыбкой посмотрел на невесту, игнорируя накатывающие боли в желудке. — Поедешь со мной? Мэйвис промолчала. Она слишком долго натягивала эту нелепую улыбку. — Конечно, — она шепнула.

08:20.

— Повара! В комнату вошёл подросток азиатской натуры в униформе трансильванских официантов, висящей на его тощем теле мешком. Кроме японки и мутного блика у тумб (возможно, игра света) его никто не встретил. — Да? — японка тянула слова, обратив на недоросль красноватые глаза. Азиат мотнул головой от накатившего недоразумения. Он посмотрел по сторонам. — А Вася где? Он же тоже тут был. — Никого не видела. Подросток сдавленно выпустил воздух через ноздри. Он был уверен, что его Вася, его милый Вася, должен быть здесь. — Уверена? — Полностью, — она говорила по слогам. Подросток сжал зубы. Желание увидеть повара создало мысль, что шкаф странно содрогнулся, а из него прозвучал какой-то звук. Гул плит и треск огня мешали слышать, а пар — видеть. — Ладно, — он мотнул головой. — В общем, подавай эту шуру. — Фугу, — японка насупилась, но азиат уже ушёл, хлопнув дверью. — Меня уже начинает пугать, что я запоминаю местных, — с потолка спустилась бурая мышь. Она покрылась синеватым светом, и на пол спрыгнул рыжеволосый человек. В то же время вылетела серая летучая мышь, ставшая у пола девушкой в одних лосинах, кедах, перчатках, белье и фартуке. — Меня тоже, — кивнула она. Мика поднялась, когда смертник обратил на неё взгляд. — Следовать плану? — Ещё как, — Джонатан кивнул. Лоб покрылся испариной, а ладони вспотели в предвкушении. Мэйвис переминалась с ноги на ногу, а её глаза блуждали по всей кухне, не задерживаясь подолгу на одном. — Да будет так, — выдохнула она, натянув улыбку. Джонатан улыбнулся, как его лицо исказилось в болезненной гримасе. Вампиресса с горечью в горле наблюдала, как он бросился к ведру.

08:25.

— Всё получится, — шептала серая летучая мышь, зажмурившись. — Всё получится, всё получится, всё получится, всё получится… — Да пройдёт всё, угомонись! — шикнула на неё бурая. Её крылья, тем не менее, не слабее серой подрагивали, а ноздри широко раздувались. У обеих шерсть на загривке стояла дыбом, лапки дрожали. Прямо под ними должен был умереть с минуты на минуту человек. И всё же, Джонатану было хуже. Его желудок скрутился, словно он не ел месяц; глаза слезились от боли. Мэйвис уговорила его сжевать бутерброды, но быстро съеденный перекус только ухудшил ситуацию. Не покидало ощущение, что он вот-вот выйдет наружу, шлёпнется кому-нибудь на голову, загремят оружия, раздастся вопль Мики… и всё. Джонатан молчал об этом. Иначе его попросту выгонят отсюда. Не дав насладится воплощением его гениальности! Ну, и смертью этого ублюдка, конечно же. На его счету вымогательства, пособничество к предательству, незаконные эксперименты, убийства, кража людей и нелюдей, ложь, ещё раз ложь… альпинист не стал размышлять дальше, завидев открывающуюся дверь. Психи, одетые в официантов, повседневную, ночную или уличную одежду, халаты или вовсе голые, затихли. Разговоры сократились, и кроме ездящих туда-обратно повозок с едой ничего толком не звучало. В комнату вошёл Шандор Кула. За ним вышли Мокошь и ещё двадцать человек. Джонатан не отрывал глаз от первого человека, главы СОПА, психиатра, правительственной пешки в экономике и доктора нацистских замашек. В отличие от Мэйвис. Она просмотрела каждого, кто вошёл, каждого, перед кем психи вытягивались стрункой. Беловолосый голубоглазый юноша с обожжённой половиной лица; лысый азиат с руками, густо заросшими волосом; мужеподобная женщина с уродливой квадратной челюстью; ярко выраженный хикки-подросток с ножом в ремне; жирный старик с язвами и прыщами на всём лице; темнокожий мужчина с оспой на всём теле. Все прочие скоро вышли из головы Мэйвис, когда случилась интересная завязка. Пока Джонатан наблюдал, как Шандор садится за стол, перешучивается со своими вроде-как-пациентами и щипает Мокошь за грудь, вампиресса нашла повод встревожится сильнее прежнего. Психи, переодетые в форму швейцаров, начали закрывать дверь, голодно глядя на до сих накрываемый стол. Когда дверям оставался лишь метр до соединения, на них надавили с той стороны. Худеньких швейцаров отбросило, и в комнату под гул ударившихся о стену дверей вошёл огромный мужчина. Повара и официанты, везущие тележки, застыли, психи замолкли окончательно, а элита двадцати человек чуть сдвинулась назад. На пришедшего не обернулся лишь Шандор, как-то обречённо вздохнув. Мэйвис и Джонатан переглянулись. Теперь их обозрение было общим. Оно было высоченным, длинноруким и сплошь покрыто волосом от головы до пят, а мятые рубашка и брюки смотрелись на нём нелепо. От его голых волосатых пят шли бурые следы. — Где Мэйвис, Джонни и граф? — он буром надвигался к столу, предназначенному, вообще-то, для свадьбы вампирессы и смертника. Элита двадцати человек сдвинулась ещё дальше, а прислуга прижалась к стенам. Апатичным оставался лишь Шандор. — Ты про знаменитого графа Дракулу, его полоумную дочку и её рыжего парня? — он говорил мягко, но утомлённо. Джонатан спешно прикрыл серую летучую мышь крылом, когда та ощетинилась. Он впервые видел того, у кого стресс и волнение исчезают такой скоростью. — Полоумный тут ты, раз считаешь себя бумом Вселенной. Огромный мужчина сжал широченной и длиннющей ладонью, сплошь покрытой травой, пылью, землёй и грязным русым волосом, спинку стула Шандора, с размаху разворачивая его в свою сторону. Он навис над главой празднества, грозно сверкнув ядовитыми жёлтыми глазами. — Ну извини, просто иначе у меня не вяжется с образом молодой девушки, — Шандор мило улыбнулся. — Ты не ответил на мой вопрос, — старик выпучил челюсть, обнажив кривые заострённые зубы. — А к чему это? Я обещал тебе только больничную койку, не забыл? От старика раздался глухой рык. Психи запищали что-то, прижимаясь друг к другу; самые храбрые положили руку на автоматы на ремне. — Мэйвис. Вампиресса медленно перевела взгляд на Джонатана. Его лицо было не менее вытянутым в удивлении, чем её; это же касалось и прямо торчащих ушей. — Это же он, да? — Собственной персоной, — кивая, сипло ответила она. — Господа, успокойтесь, — Шандору хватило двух слов, чтобы писк и невнятное бормотание утихло. — Что касается тебя… я и сам не в курсе, где они. — Не ври мне. Драк не мог никуда уйти, будучи слепым, а Джонни и Мэйвис не ушли бы без него. — Слушай, с тех пор, как та вампирша сбежала, я её не видел. Джонни я не видел ещё больше времени. Что касается Дракулы… зачем он тебе? — Он мой друг! К чему тут нужны ещё объяснения? — Друг, которого ты предал. Думаешь, он простит тебя? Было видно, как старик сдерживал свои руки, вцепившись в ручки кресла Шандора. От Вольфыча раздался глухой звук, не то стон, не то рычание. Повара и официанты медленно двинулись. Когда из коридора выглянула Мика, вампиресса и смертник не поняли, что им испытывать. — Без тебя в курсе. Но пусть. Ванда вот-вот родит, и я успею убедится, что она выживет, прежде чем Драк мне шею порвёт. Шандор улыбнулся, суя руку в карман штанов. Порывшись, он засунул вторую руку в другой карман, после — карманы пиджака на боках, грудной клетке, внутренних… с каждым новым его лицо всё больше хмурилось. — Видно, ключ в других штанах оставил. Держи — это ключ от моей комнаты, — он протянул кусочек железа Вольфычу. — На кровати лежат мои штаны. Ключ лежит в них, видимо. — Что за ключ? — Вольф фыркнул. — Когда моих людей собралось достаточно, мы согнали всех не уехавших монстров в подвал; туда же, куда ты согнал тех, кто тебя раскрыл. Чтобы они не вырвались, под дверь поставили тех рыцарей-призраков и зомби, что помогали тебе в подпольной деятельности в отеле, и несколько бочек с взрывчаткой. Нехитрая конструкция не даст им выйти без поджога бочек, а следовательно — взрыва. Только тот ключ способен и монстров уберечь, и замок не сжечь. — Я спрашивал про графа, — помолчав, произнёс Вольф. — Да, но ты же наверняка захочешь освободить и монстров после него, — Шандор с удовольствием наблюдал, как старик прятал глаза. — Этот ключ подходит и к дракуловой тюрьме. Её устроить было сложнее всего; десять человек погибло, благо нам те же рыцари и зомби помогали… подойдёшь к его комнате, откроешь этим же ключом дверь, а после — гроб. Там вампира и увидишь. — Ты на тот этаж что ли даже охраны не поставил? — С чего ты взял? — Уж больно много функций у одного единственного ключа. — Ключ Ра, ключ к жизни или смерти, — Шандор улыбнулся. — Да и зачем мне туда охрану ставить? Моим людям достаточно места на первом и втором этажах. Мэйвис и смертник переглянулись. Хотя и появлялся ответ на вопрос, почему их так и не заметили из-за сломанной двери в комнату Дракулы, ситуация резко ухудшалась. Ключа Вольфыч не найдёт. После он вернётся, расскажет об этом Шандору. Они подойдут к комнате графа… люди скоро отыщут заветную комнату, где сидит слепой и ничего не знающий вампир. Но и это не самое страшное. — Джонни, — Мэйвис со страхом посмотрела на жениха. — Лети за Амоном, я прослежу за ними. Если что — мигом к тебе полечу. — Ага, бывай, — Джонатан улетел так быстро, что вампиресса увидела лишь мелькнувшую тень — и то её бы не было, не дёрнись смертник от новой вспышки боли. Дракула верил, что ключ может освободить только его. Поэтому его выбросили ещё в день его освобождения. Амон знал, где прячут монстров. Мэйвис верно рассчитала, что его сила способна выломать дверь. Джонни знал, как скомандовать больному освободить посетителей отеля «Трансильвания». Но никто не знал, что они охраняются монстрами. И даже если Амон одолеет их, взрыв он остановить не способен. Ситуация так ухудшилась, что Мэйвис невольно вздрогнула, когда Мика поставила на стол своё блюдо.