ДИКАЯ МАГИЯ

Ах ты ж, Чахлык Невмерущий-хитрый и надменный!       Фух! Выговорилась. Все перечислила? Нет? Неважно, список велик, можно продолжать, продолжать... Оставлять свои рубежи и позорно драпать, дабы потерять свободу-матушку навсегда?

Ну уж дудки!       Если отрываться перед плахой, то по полному отрыву. Главное, рюмку взять поглубже, чтоб меру не забыть!        Взгляд повернувшейся к нему Тиалас изменился: хитрый, интригующий, пылающий. Томное частое дыхание, приспустившееся с плеч платье слегка демонстрировало верхушки нежной груди. Активно подбирая роль, дабы переступить застенчивость, уступая место страхам.       Уставилась прямо в глаза. Может у него совесть взыграет? Не теряя зрительного контакта, закусила в нетерпении нижнюю губу.       Минута молчания затянулась, а эльф все ждет ответ. – За-бав-но, – по слогам с какой-то странной интонацией произнес он. Ни хрена забавного не вижу.       В его глазах зажегся огонек азарта, как он снова шагнул ко мне, все так же абсолютно бесшумно. Девичье сердце зашлось в сумасшедшем ритме, ноги медленно перешли в состояние мягкой ваты, по телу дрожь, широко распахнутыми глазами испуганно смотря на Лесного владыку. – Ты провоцируешь меня, - вкрадчиво прошептал и улыбнулся. "В ногах правды нет" говорили мне когда-то, но знайте, есть там правда, ой-как есть! А если не нашли, не там искали значит. – Я? А вот тебе и Юрьев день! Локаторам своим не верю – Ты. До меня вдруг со всей очевидностью дошло, что поцелуем тут и не пахнет. Всё же интим будет, и уже даже неважно, хочу я или нет. Сказал Царь: "Секс в народы! Значит намыла красавицу, стой и жди, а лучше ляг, не усложняй жизнь другим!" – Гоп, стоп, мне посадил в нутро ежа... – прошептала я, испуганно отступая. – Что? – чуть насмешливый вопрос, и он шагнул следом. – Гоп, стоп, башка не рубит ни шиша... – появилось дикое желание сбежать. – Как? – повторил свой вопрос, плавно настигая. Игра в дурака, или отвлекающая уловка, заговаривающая зубы?       И снова попытка отступления назад. – Стоять, – отступила и спиной уперлась в стол, - не ссать! - уже шепотом и скорее самой себе. Всё, кранты пришли, пошибают!        Паника! А эльф, не разрывая зрительный контакт, вдруг как-то размылся в пространстве, чтобы через мгновение отрезать все пути к отступлению, вонзившись ладонями в проклятое дерево! И теперь впереди был он, так близко, что касался меня: слева его рука, справа тоже его рука, а за спиной целое поле для сексуальных игрищ! – Не... не... нужно так, – прошептала осипшим голосом. – Как? – на этот раз издевательски, склоняясь к губам.       Я зажмурилась, почему-то было страшно. – Послушайте, – все так же, зажмурив глаза, прошептала. – Это ошибка... была не права... исправлюсь...        Его левая рука скользнула на талию, властно, уже как-то по-хозяйски, сильнее прижимая к теплой поверхности стола. У меня не было сил на нравственное сопротивление, не о говоря уж о телесном. А действия были – его правая ладонь осторожно двинулась вверх, коснулась лица. Нежное, такое бесконечно нежное прикосновение пальцами к щеке, плавно переходящее пальцами в волосы на затылке, зарываясь в них, массируя шею. - Ммм... «Дичь готова, подавайте к столу!»             Плевать. Ноги не держали, тело плавилось, самоконтроль летел ко всем чертям, оркам и остальным видам нечисти, живущей в Средиземье! – Самое время аперитива, – чуть растягивая слова, произнес эльф. – Не думаешь? – Нечем! – вылетела спонтанно фраза. – То есть? – приходя постепенно в себя, как его пальцы замерли, не шевелясь, пытаясь покинуть пределы эрогенных зон.       Нет! Не тормози! – вопил рассудок, уплывая к дальним берегам небытия. – Слишком громко, – уточнил он так, словно произнес что-то само собой разумеющееся, склонившись. - Ты слишком громко думаешь... - его слова на выдохе коснулись моего левого уха. – Но-но, верни тятю на место!        На властном лице промелькнуло, уже очень знакомое ей выражение - удивленного недоумения. Несколько мгновений светловолосый эльф внимательно смотрел на меня, затем лучезарно улыбнувшись, произнес утвердительно. – Желание... «Он что, издевается?!» – Наглая ложь! – простонала , не отрывая от него голодного взгляда, пытаясь усмирить бушующие гормоны. Ложь про ложь, креатив!        Король вновь улыбнулся, распознав в словах обман, чуть нагнулся, светлые пряди упали на мое лицо, и это усилило и так немалое возбуждение. – Неожиданно, – прошептал он у самых моих губ, позволяя почувствовать свое дыхание. О чем он? Теперь недоумение явно отражалось и на моем лице. – Греховно останавливаться на достигнутом, – произнес он, все так же склонившись надо мной. – Прими меня...       Вот так, сразу обухом по голове, и действуем, пока мозг в отключке? – Принять? – шепотом переспросила , нервно сглатывая застрявший в горле ком воздуха, - так я за рушником сгоняю! – Да, – он произнес это на выдохе, и это звучало так... так...горячо. – Нет, – простонала. – Нет? – переспросил он неверяще.        И в этот миг я ощутила его поцелуй. Горячий, страстный, уверенный и властный. Трандуил не собирался упрашивать, и на разговоры был явно не настроен. И, словно в подтверждение моих мыслей, где-то в перерывах между поцелуями прозвучало тихое: – Ты перешла все грани.        Я осознавала происходящее со всей ясностью, но ничего не могла сделать. Да, уже и не хотела, что самое страшное, продолжая смотреть в холодные, потемневшие от страсти глаза, наслаждаясь лаской. И, несмотря на ситуацию, несмотря вообще на события последних трех столетий, я вдруг ощутила себя такой желанной, такой нужной, важной и жизненно необходимой... – Не слушаешь меня, – заметил собеседник.       Посмотрел на меня и просто улыбался, вот только в его глазах бушевало пламя не меньшее, и я отчетливо это знала. И пламя только-только разгоралось… что пугало и восхищало одновременно.        Подхватил, резким рывком усадил на крышку стола. Крепкая рука на затылке, запутавшись в длинных волосах, не позволяет прервать это безумие, а губы не дают даже возможности подумать об остановке. Кожей чувствую, как он стал спускать плечики платья с оголенных плеч, обнажая грудь.       Сердце брало низкий старт, ужасая страшной мыслью: Я что, на всех ушастых так реагирую? – С-с-слушаю, – ответила, – о грани...       Я вцепилась в крышку стола, проклиная себя, гормоны! Пальцы стиснули дерево так, что даже побелели...       Маленькая дерзкая дикарка своими поступками сводила с ума.        Мое тело было теперь в таком положении, что всякая попытка высвободиться оказалась бы невозможной. И это лишь радовало Трандуила. Он гладил мою оголенную крепкую спину, как гладят по холке разгоряченную лошадь, и постепенно спускал все ниже и ниже легкую ткань. – Ты дала согласие. И я возьму то, что уже принадлежит мне.       Открыла глаза, гневно взглянула на него, дернулась, попыталась вырваться, но Трандуил прижал сильнее, перехватил мои вспотевшие ладони. И тут..        В глазах резко потемнело. Потом накрыло бурей, когда его губы опять смяли в решительном поцелуе... вырывая твердыню из-под ног... Проклятые ноги!        Сердце ускорило свой бег. Его хриплый стон, прозвучавший на ухо и нехватка кислорода, смешанная с металлическим привкусом свежей крови на языке. Дышать стало нечем из-за крепких, почти сумасшедших объятий, а ладони неуверенно скользнули на его широкие плечи, отвечая на ласки, и от этого последние остатки самообладания, оставшиеся в голове, сорвало!       Треск ткани белья, обжигающее касание и умопомрачительное скольжение ладони разводящей колени в стороны, открывая лазейки, что не успели запомниться его разуму, устраиваясь по-хозяйски в середине ... Снова стон, сорвавшийся с губ. Нежный девичий стан выгнулся ему навстречу, стремясь ощутить мягкой кожей его, прижаться, как можно ближе, теснее, слиться... Вино в избытке, или долгое воздержание? Это было уже неважно       Звуки резко стихли. Накрывая пологом тишины, заставляя страх отступить, оставляя томительное ожидание...       Сомнения растаяли как дым от погасшего костра. – Довольно! – прорычал он, осознавая, что сил на игры не осталось.        Придвигаясь ближе, расстегнул наспех злосчастные крючки камзола, нервно расшнуровал верх штанов, высвобождая на свободу свой скрытый потенциал.              Запустив руку меж ног, жадно вдохнул дикий и сладкий запах возбуждения, сводящий с ума, пробуждающий внутри него звериные инстинкты. Пальцы пробежали по паху, двигаясь, изучая грани дозволенности со всех сторон, ознакамливаясь, приветствуя бутон жизни. Широкая ладонь теперь ласкала, успокаивая, не торопясь, поглаживая каждый дюйм нежной кожи, изредка проникая внутрь, изучая глубины.              Кусая губы, чтобы сдержать накатывающие стоны, подступающие к горлу, выгибалась словно в бреду. Задыхаясь от новых чувств. - Скорее... да... больше! Еще...        Но эльф не торопился, растягивая ласки, смакуя каждый стон удовольствия, наслаждаясь процессом, глядя, как мечется в его руках. Только его рука дарила наслаждение, а сам был совершенно спокоен и безмолвно наблюдая, как вертела головой во все стороны, стонала, а с губ срывались слова мольбы, радуя его самолюбие. Сквозь выступившие на ресницах слезы, старалась разглядеть его дикий разгоряченный взгляд, тщательно скрывающийся под маской улыбающегося злорадства, но нет, знала, что это напускное, лишь обман глаз. То, как он кусал уголок нижней губы, выдавало с головой его безумное вожделение.        И только теперь он привлек меня к себе, осознавав, что пойман на лжи, углубляя ласки. Повсюду. От макушки до пяток. Ничего не пропуская. А так хотелось поскорее отдаться ему, что даже закололо сердце, и комок, подкативший к горлу, начал душить. Его губы впивались, кусая: соски, шею, плечи, ключицы, губы. Порой до боли, сладкой, мучительной, будоражащей боли. Изучая глубину рта горячим языком, очерчивая острые зубы... а руки жадно сжимали мягкие ягодицы, впиваясь пальцами в кожу, что приносило дикое блаженство. Постанывала, не разбирая толком его действий. - Еще... я хочу... еще!       Трандуил легко поднял меня за талию, и я почти упала ему на грудь. Сцепила пальцы на его затылке, и крепко обвив его талию ногами, вновь вернулась к его распухшим приоткрытым губам, прижимаясь налившейся грудью к его крепкой груди, наслаждаясь ускоренным биением его сердца, что раньше казалось для меня куском льда.       Соблазнитель нетерпеливо коснулся лона своей горячей плотью, нетерпеливо, пытаясь погрузиться во влажную глубину до самого дна, до основания, в попытке подчинения, резко наталкиваясь на преграду. Но... Слишком узко, слишком натянуто.        Мысли вернули эльфа на землю, так же быстро, как и осознание реальности. Быстрый взгляд в мои глаза, где теперь нет страха, есть омут, воронка, которая продолжает затягивать в глубину. Немой укор, и понимание, что он еще не совершил оплошность, стирая грани дозволенности. Застыл, как изваяние, стараясь обуздать бушующую внутри стихию. И, несмотря на начальную стадию слияния, его остановка как-то резко выдернула из состояния блаженного счастья, испортив важный, осознанный момент интима, что я не успела запомнить в первый раз. Затем раздался полный гнева рык: – Лгунья! – Что? – простонав от разочарования, спросила, пытаясь вырваться из дурмана, наградив эльфа томным взглядом блестящих от счастья глаз. Трандуил смотрел на меня, не скрывая злости. – Строптивая обманщица! – прошипел взбешенный эльф. Ложись, девка, большая и малая!        Я чуть пошевелилась, понимая, что шевелиться совсем не хочется и вообще его ведущая партия меня вполне устраивала. Даже, более чем. - Выбирай, или я продолжу, сделав тебя женщиной, или это сделает твой жених.        Я потеряно забегала глазами по расстегнутому камзолу в поиске решения, рассматривая красивые мышцы мужской груди. И, впервые в жизни наплевав на гордость, взмолилась: – Лгунья, дикарка, предатель, да хоть лазутчик орков. Только не останавливайся! Ну, пожалуйста… я же сгорю … - потянулась к его шее, обвивая руками, - возьми же меня! - прижалась обнаженной грудью. - Таков твой выбор? – поинтересовался он, вторым резким движением входя в меня, чувствуя на этот раз исчезновение барьера. Нравилось ли ему принятое решение? Да. Слишком решительна, слишком необычна        В ее образе скользил облик Линвен, той, что выбрала не его. И вот пришло время, когда место матери заняла ее дочь, даря ему истинное наслаждение. Злая насмешка судьбы.        Трандуил, решив отложить скандал на потом, придвинулся, чтобы вновь до основания заполнить собой, пламя страсти вдруг взорвалось немыслимым взрывом жгучего, яркого, всепоглощающего удовольствия.       Наверное, кричала, потому что он накрыл мои уста своими, пытаясь заглушить стоны, которые наполняли все вокруг. Но даже целуя, он все продолжал, с каждым упоительным движением входить в меня, ускоряясь, чувствуя, как его душа растворяется во мне, ликуя от осознания победы.        Тихий глухой хрипящий стон, напряжение в нежном теле, заставили его остановиться на минуту, оттягивая момент разрядки, переключая внимание на столь привлекательную пышную грудь, что была так желанна и обделена его лаской, укладывая меня на стол. Он был еще очень далек от того, чтобы прекратить буравить мое тело, а мне интересно было знать, сколько же времени сливаются воедино, но никакого ориентира - время остановило свой бег, позволяя двоим насытиться пожаром.        Горячая, взмокшая, билась под напором его плоти. И он, чтобы насытить, все увеличивал, казалось, и свой размер, и силу, и глубину, не позволяя привыкнуть к меняющимся, словно калейдоскоп ощущениям. В тумане блаженства успела радостно удивиться, как удобно устроился внутри этот потенциал.        Дыхание участилось, обнимавшие руки напряглись, по нарастающей пульсации внутри, поняла, что вулкан близок к извержению. И всякой сдержанности пришел конец, чувствуя, как тело достигло апогея единства, взрывая каждую клеточку тела до основания… А через мгновение и он застонал, сжав зубы, его тело вдруг напряглось, а сквозь стон прорвалось глухое рычание, разливая внутри свое горячее семя, доставляя еще большую остроту в экстаз.        И такая сладкая усталость во всем теле, и чувство невероятного счастья, которое не портил даже тот факт, что только что переспала с пяти тысячелетним явлением юрского периода. Грех — когда ноги вверх, а опустил — Господь простил"- подумала, сведя вместе дрожащие колени, ощутив пустоту, когда он покинул меня. *** - Владыка, вы не видели Тиалас? - спросил вошедший внутрь комнаты Элладан, так промежду прочим. «Да заходи! Гостем будешь, свечку подержишь, советом подскажешь, опытом поделишься!» - Видел, - ответил Трандуил, все так же стоя спиной к раскрытой двери.        Расправил плечи и опустил глаза вниз, глядя на блаженствующую эльфийку, которой сейчас хоть Мелькор, хоть пламя Моргота - ничтожны. Но больше его вдохновили кровавые разводы, украсившие ее малиновые уста и обнаженность томно-вздымающейся груди. – После танца она принесла извинения, сославшись на плохое самочувствие, и удалилась к себе. "Да, совсем девка прихерела"       Владыка стоял лицом к столу, медленно склонившись над Тиалас, словно ее и вовсе нет, взял в руки лежавший справа свиток. Развернул бумагу, предварительно вытерев тыльной стороны ладони кровь под носом, держа документ на вытянутых руках, тщательно изучая содержание. Повернул голову, глядя через правое плечо на принца Имладриса, что так и стоял в дверном проеме, не решаясь войти. И слава Эру! - Ее разыскивает жених. - Передай, что ей нездоровится, она примет его завтра, - он чуть сильнее задрал голову, отчего взгляд казался более надменным, чем прежде. - Что ж, пожалуй, ее стоит проведать, учитывая инцидент, - заметил Элладан, скрывая явное волнение.        Тиалас несказанно везло в последнее время, и имя этому везению было Трандуил, чья злополучная мантия, спускаясь с широких плеч, умудрялась даже боком скрывать девушку от посторонних глаз. И именно сейчас девушка готова была расцеловать за это каждый ее гладкий сантиметр. Как же хорошо, что она умудрилась все-таки не сорвать ее по дороге в казначейскую. «Мантия-невидимка!» - Элладан, оставь ее. Пусть дева побудет одна, ей нужно свыкнуться с мыслью о предстоящем замужестве. "Если конечно оно вообще состоится!" - злорадствовал ее желейный мозг. - Вы правы, благодарю за славный совет! - поклонился принц Ривенделла, покидая комнату.