ДИКАЯ МАГИЯ

Слышишь – это песня весенних ручьев. Слышишь – это радость ожившей воды. Слышишь – это всполохи древних костров. Слышишь – это отблеск далёкой звезды. Слышишь – время верить несбывшимся снам. Слышишь – оживают спящие тени. Слышишь – в Темнолесье приходит весна, А значит, скоро вспыхнет безумный костер Белтейна! Помнишь, как в танце встречались руки, сжимались сердца. И как вкус жарких губ был дурманящей ягодой сочной. И как время сплеталось в кольцо, и не видно конца, И костры трепетали на крыльях смеющейся ночи. Помнишь, дразнила улыбкой небесной колдунья-луна, И как песня летела за ветром ликующим следом, И как в кровь опьяняющим зельем врывалась весна, И как искры летели в бездонное синее небо. Слышишь – это шорохи в кронах дубрав. Слышишь – это музыка духов лесных. Слышишь – зовущее пение трав. Слышишь – оживают чудесные сны. Слышишь – это песня в глубинах холма. Слышишь – бесшумные тонкие тени. Слышишь – в Темнолесье приходит весна, А значит скоро вспыхнет безумный костер Белтейна.

       Ближе к закату тучи рассеялись, являя веселящемуся лесному народу всю красоту заходящего солнца. То тут, то там, вдоль всех тропинок стали загораться праздничные огоньки, украшая лесные тропы, приветливо встречая запоздалых гостей. Ими стали фейри, паки и клураканы. Некоторые из них были добры по нраву, другие злы, а прочие нейтральны. При их появлении на празднестве можно было ожидать, что угодно, и именно на этот случай вслед за ними прибыл Радагаст-бурый из Росгобела, что находился в долине Андуина у южной опушки Темнолесья.        Смешной с виду старичок, носящий шапку-ушанку, под которой пряталось гнездышко соловушки, где нашли тепло и уют ее птенцы. Сильный майар, один из истари, он являлся членом Белого Совета, но мало интересовался политикой, предпочитая находиться глубоко в лоне леса, окруженный зверями и птицами, что так полюбились ему за долгую жизнь.        Эльфы радостно встречали гостей, приглашая к праздничному застолью. Маленькие фейри порхали над многочисленными столами с угощеньем, принимая щедрые дары эльфов и пускаясь в вихревой пляс, словно бабочек легкая стая, внемля музыке льющейся плавной, восхваляющей природы расцвет. И лились песни под звуки арфы, срываясь с нежных губ певцов, потрясая своим звучанием молодые эльфийские сердца, что тонули в эйфории счастья и радости. Звон бокалов, радостные крики, танцы, гомон - праздник набирал невероятные масштабы гулянья.        И как-то плавно, незаметно, все празднование перенеслось из роскошного зала Менегрота на поляну, откуда отдаленно доносился лязг мечей отважных молодых эльфов, что бились за титул Майского короля, ибо им становился сильнейший юноша, который ни разу не узнает поражения в этот вечер.       Столы на поляне были накрыты заботливыми руками эльфиек, без устали подносивших гостям угощение: красивые пироги и лепешки с «сюрпризом», зелень, сыр, ягоды, соленья.        Глашатай громко оповестил о начале поры гаданий, приглашая всех к столу. Кто-то восторженно радовался тому, что не находил в лепешке красного жребия и выбывал из вечерней игры. Кто-то же, наоборот, был очень расстроен тем, что жребий игрока достался ему, что и произошло с Лилианель.        Именно эта надменная эльфийка удостоилась чести попробовать яблочный пирог и вытащить при этом красный камень «Шута». У нее был мизерный шанс избавиться от ненавистной метки, если бы не первый советник Элронда - Линдир, который стал свидетелем ее неудачи, и возможность впихнуть этот злосчастный камень в другой кусок пирога, отпала сама собой.        Принц Темнолесья Леголас был одет в камзол, расшитый россыпью камней, мерцающих в лучах уходящего солнца. Закатные лучи мягкими сполохами ложились на его золотистые волосы, струящиеся по спине и плечам. Эльф бродил вдоль праздничных столов с печалью на прекрасном юном лице.        Лишённый всякого веселья, Леголас пытался приподнять завесу тени, в надежде рассмотреть облик той, что стала для него прекрасной загадкой. Такая необычная, она могла быть грациозной и дикой, словно кошка, и в то же время ласковой и ручной. Это притягивало его любопытство, что тянулось навстречу всему новому, непознанному и загадочному. Девушка заставляла трепетать его сердце. Прямота, с которой она выражала свои мысли, будила в нем уважение.        Самая низкая по росту эльфийка, такая хрупкая, что не дай Эру, к ней прикоснется грубая рука и этот нежный образ осыплется, как хрустальная пыль. Как? Как в таком милом создании уживалась двойственность характеров? Сбивая с толку многих подданных Темнолесья, вызывая в ком-то недоверие, страх, в других зависть, и только в единицах - восхищение. Почему эти глупцы не видят то, что видит он? Тиалас.        Дева, чей образ не покидал его на протяжении двадцати лет. Кто же мог знать, что строптивое дитя, гостившее у них тысячелетия назад, может превратиться однажды в прекрасный цветок. От девушки требовалось только согласие. Одно единственное "да", и он сорвался бы прочь вместе с ней, оставляя позади постылый дворец отца, спеша навстречу приключениям и счастью. Возможно, он подобрал совсем неподходящее время для таких неловких признаний, но разговор не требовал более отлагательств, так как времени не осталось.        Жребий танцоров достался: Малладану, Халлнеру, Таварону, Найлиру, Элладану и Линдиру - с вычерненными лицами, им предстояло исполнить танец с мечами перед Майской королевой.       А Лианад, эльф-стражник, жутко опечалился, когда обнаружил жребий ряженого, уж лучше быть деревом, считал он, нежели одеваться в бабскую юбку. Да, после праздника ему не миновать осуждающих взглядов весь год!        Элрохир, растерянно бродивший между столами и выискивающий взглядом кого-то, тоже не избежал участи жеребьевки. Эльф стал обладателем синего камня, что делал из него "Всадника королевы".        Взяв лепешку со стола, Леголас осторожно откусил кусок, чувствуя скрежет камня на зубах. Неужели это тот самый камень "Зимней Старухи", подумал он, доставая жребий изо рта? Сердце замерло, пускаясь в дальнейший пляс при виде серого камня. Это означало только одно, на сегодняшнем вечере именно ему выпадет честь отстаивать права Зимней Старухи, ибо метка являла собой "Зимнего Рыцаря".

***

       Осторожно и медленно спустившись со стола, я втянула носом дурманящий запах, что окутывал комнату казначея. В нем ощущалось бесстыдство, вожделение и похоть, позволяя снова и снова возвращаться в эйфорию блаженства.        Так же медленно подобрала легкое платье с пола, натягивая на себя в попытке укрыть наготу от продолжавшего испепелять меня любопытным взглядом недавнего любовника. Поправила растрепавшиеся волосы и вздрогнула, ощущая осторожное прикосновение к губам, когда Трандуил провел по ним шелковой тканью платка, в надежде стереть следы греховного падения. « Жмотяра» пронеслось в мыслях, на что я тут же улыбнулась. Прильнула к нему осторожно, прижалась. Поднялась на носочки, поцеловала в кончик упрямого носа, вызывая в его лазурных глазах недоумение. - Спасибо, - мой голос прошелестел, словно ветер в листве деревьев. - За что? – удивился эльф. - За секс, все было "супер"! – уже громче. - Ну, я пошла!        Обошла его, пытаясь уйти походкой от бедра, но головокружение и боль в мышцах обломали весь кайф. Застыла, шаг на месте вправо, ближе к стеллажам, вцепившись в опору, ибо ноги не держали. «А жаль, ну да ладно, доковыляю потихонечку» решила, не меняя единственного теперь выбранного маршрута. Вперед и только вперед, вела меня судьба, подальше от этого леса, от Владыки, от друзей, что были дороги сердцу. - Куда ты? - Куда послали, туда и путь держу. - Постой, - услышала я за спиной, и предо мной снова выросла эта надменно притягательная личность. – Возьми, - он протянул мне брошь в виде золотой пчелки.       Кинул обидную фразу и не раскаивается, не «примите в дар», а «возьми»! Тузик, взять! - Зачем? - Считай это пропуском из дворца. И шанс на безопасный путь через границы леса. Позволит обойти зачарованные тропы. Передашь брошь Химвену, на западной границе. - Угу, мечтай. Развернулась, открыла было дверь, как чуть не сшибли. - Лесик, ты? – протянула, глядя на Леголаса, что замер в растерянности перед дверью. Странный он в последнее время, потрепанный, взбудораженный, будто гномессу увидел. - Тиалас, мы не закончили разговор! - настойчиво заявили мне с ходу. - Сейчас закончим, – не дала ему продолжить, ковыляя ближе. - Что с тобой? - его Высочество окинул меня взволнованным взглядом, замечая мою смешную походку пьяного бобра. - Да, ерунда, ногу подвернула, до свадьбы заживет! - До свадьбы? Значит, это твой выбор? Где-то я это уже слышала. Заглянула в его голубые глаза, посмотрела на правильные черты лица, наследственные, подумала: «Стоит, не стоит? А разве есть, что терять?»        Решила, что стоит, пусть лучше совесть загрызет за содеянное, чем догадки "а если бы, да кабы ". Впилась в его губы. Приятно, так нежно. Опять накатила волна с новой силой, распаляя только остывшую бурю во мне, чувствуя, как его язык скользнул в поисках моего, оглаживая, лаская. Руки сжали, притягивая меня ближе. И неважно, что батя рядом… Значит, все-таки на всех. Неправильный я эльф, ляврический какой-то. Оторвалась. Эх, благодать, хоть пятки мне жарь, все равно стонать от удовольствия буду. - Люблю, - сказала я, мечтательно зажмурив глаза. Улыбаясь, открыла - Лесик лыбится, довольный, аж сверкает, как янтарь на солнце, и продолжила. - Всех, как же я вас всех люблю, даже сдохнуть не жалко! Ромашки спрятались, поникли лютики, не постоянная моя любовь. Стоим, рычим внутренне и так заунывно, чувствуя опасность булочкой по всем фронтам. Зверинец, ей Богу! - Трындец, ладно, детки, вы тут как-нибудь сами с усами, а мне пора и честь знать.        Глухое рычание из горла его светлости, затем яростный выплеск мне вслед. - Налево! – гаркнул Трандуил, гневно наблюдая, как я пытаюсь определиться с выбором правильного направления. Ревность? Последнее слово за мной не ржавеет! Только крепнет. - Эт ты правильно молвишь, знала бы, что там так классно, давно бы этим путем пошла, - дала отмашку и поползла вдоль стеночки, слыша за собой уже знакомое начало: - Леголас! - Отец! Доползла до покоев и проматерилась, глядя на свою ленту для волос на ручке двери, что представляла собой морской узел. - Какая тварь химичила?! Стою, загнувшись в позе буквы Z, в ожидании очередного Кости Дзю... Пооошлая я... ох, пошлаяяя        А что вы ожидали? Думаете, легко с мужиком в карты играть в течение трех лет, а после двадцать лет гормоны накапливать, регулировать, подавлять, когда в голове одно сплошное порно? Очень даже тяжело, признаюсь. Хотя от себя не ожидала, променять моего Ванюшу на … эльфа. Не, он в принципе очень даже, особенно опыт. Но вот, если бы Ванюша дорвался, светил бы мне постельный режим, недельный. Пока крутила ленту, потеряла драгоценные минуты. Всё коту под ягодки. Уложила наспех узелок. Мать ежика! Как же загибаться-то приятно.        С тяжелым вздохом и пытаясь не всхлипывать, сбросила на пол платье, подошла к шкафу, чтобы переодеться в дорожный костюм… И тут открылась дверь. Я не успела повернуться, как она резко закрылась. А потом прозвучал до боли знакомый голос: — Я… прошу прощения, я… не думал, что ты будешь одеваться… думал, ты сбежала… - Ага, вон смотри, не пятки мои вдалеке сверкают? – крикнула в сторону двери.        Стою, прикрывшись руками, и понимаю, что сейчас начну истерически хохотать в голос. Хотя, после того случая в казначейской, мой стыд напрочь смыло волной блаженства. «Так, вот кто не знал, куда руки деть...» заключила я, посмотрев на голубую ленту, висевшую на спинке стула. За дверью тишина, потом настороженное: — Тиалас?! — А? — отозвалась я, отвлекаясь от прикрывания своей наготы и возвращаясь к натягиванию туники.        Мое тело вдруг напряглось, в воздухе я почуяла запах тревоги, впервые за долгую пору пребывания здесь. Это ощущение росло, набирая обороты, впитываясь, словно влага в каменные стены. — Нам бы переговорить, ты не против? - Да вы издеваетесь! - заорала я, услышав звук вновь открывшейся двери. Только и успела натянуть тунику, хоть чем-то прикрыв свою красавицу, повернувшись в сторону двери. - Эл, неужели Балрог вылез из бездны и бегает по дворцу, что ты столь нетерпелив?        Глядя на его растерянное лицо, на котором удивление резко сменилось тревогой, затем последовал страх, а далее - ярость, совсем отвлекая меня от чувства надвигающейся опасности. Неужели я так безобразна, что это оскорбляет его эстетические вкусы? Я только и успела услышать прошелестевший шепот принца Ривенделла: - Не двигайся. Выронив из рук сверток, он в два шага подлетел ко мне, резко вырвав клинок из ножен. Как там говорят? Лучше бесчестия только смерть? По-видимому, кто-то все же держал свечку...        Пока пребывала в недоумении, Элладан зверем летел на меня, а я внезапно ощутила мягкие прикосновения чего-то волосатого к ноге. Замерев от страха, медленно, очень медленно повернулась назад.        И то, что увидела там, не сулило ничего приятного, ибо за моей спиной, свисая с балдахина над кроватью, на меня смотрело множество черных глаз метрового тарантула-переростка. Фу-фу-фу!!! Гадость какая!        Многие боятся крыс, тараканов, комаров, а для меня леденящим ужасом являются пауки. Нет, маленькие кажутся очень даже милыми созданиями, я их не боюсь, пока не трогают, но они же, падлы, любители - "хоп, хей ла-ла-лей", и на тебе, мохнатой попой крутить перед твоим носом! У меня-то нервы не железные, я все, что угодно, могу случайно сделать от шока... Жаль, конечно, паукообразное, но руки рефлекторно превращаются в вентилятор!!! А вот те, которые более сантиметра, вызывают во мне совсем жуткую и необъяснимую реакцию. - Чтоб тебя Чернобыль пожрал!!!- отскочила я под дикий визг от этой твари. Я сдуру запрыгнула на эльфа, подлетевшего ко мне с оружием в руках. Основательно закогтилась на тот случай, если тварь попытается меня утащить. Вот так мы вдвоем, не удержав равновесие и грохнулись на пол, что сделало нас легкой добычей паука. - ТИАЛАС, чтоб тебя! – орали мне в ухо, потрясенные моей выходкой.        Эльф, быстро совладавший с ситуацией, ловко откатился вместе со мной в сторону, предотвращая попадание жала в цель. На этот раз оно, пролетев в миллиметре от моей ноги, проделало дыру в полу, разбрасывая в стороны щепки. Я нервно тряслась и истерически визжала, пока мы катались по полу, пытаясь не попасть под удар настойчивых мохнатых лап, а Элладан умудрялся параллельно отбиваться от клацающих над головой хелицер.        Завидная ловкость позволила твари подобраться слишком близко, о чем свидетельствовала лапа, появившаяся у меня перед глазами. Но в тот же миг я почувствовала резкий выпад руки эльфа, за которым послышался протяжный писк, переплетающийся с шипением.        Моя истерия подогрелась еще сильнее, когда я почувствовала, как эта тварь упала на мою спину, придавив массивной тушей. Вот тогда меня накрыло по полной. Я активно заерзала на эльфе, дико выпучив глаза, трясясь от отвращения и страха, пуская ему в шею когти. - Аааааа, сними! Сними! Сними! Сними эту дрянь с меня! Ыыыыыы! Да, за что мне это?!        Элладан согнул правую ногу, отчего его бедро уперлось туда, куда совсем не следовало, и мы резко замерзли. Я подняла голову, отлепившись от сильного плеча, и ответила на свой немой вопрос, лицезрея округлившиеся глаза резко ставшего малиново-красным эльфа. Только сейчас до меня дошло...        Оттолкнув махину этим самым поднятым коленом, мы перевернулись и отползли друг от друга. Я поправила задравшуюся выше талии тунику. Молчу. Элладан поднялся, подавая мне руку. Протянула, поднял. Стоит, смотрит на свои мокрые, окровавленные штаны, аж уши шевелятся. А я стою, потупив взгляд, изображая скромницу, встав в позу стесняшки-балерины. - Эл, это не то, о чем ты подумал. - Разве? Порозовела, но молчу. Перевела взгляд на тушу тарантула, промурашилась. - Оденься. Мне, верно, стоит выйти, - ответил эльф отвернувшись, внимательно рассматривая напольный рисунок, которого не было вовсе. Его взгляд зацепился за валявшийся у порога сверток, что он так небрежно выронил из рук. Недолго раздумывая, подошел, поднял свою потерю и уже потянулся к ручке двери, как вслед ему донеслась просьба. - Нет! Останься. Пожалуйста..., мало ли, что еще приползет, - буркнула я, хватая с кровати приготовленные штаны с тонкими нитями белой мерзкой паутины. - Слушай, Олорин обучал меня магии, но о средствах обезболивания не упомянул. Не знаешь парочку таких заклятий? - Ты ранена? - глянул он на меня обеспокоенно, пытаясь оценить серьезность травм. - Обычное растяжение. - «Лату ава нес», его действия рассчитано на два часа. - Премного благодарна, мне вполне хватит. Оделась, поправилась, вернулась к укладке вещей. - Вертайся, я готова. - Сбегаешь? - спросил он, слегка повернувшись ко мне. - Хочешь пустить меня на армянский флаг? - я укоризненно уставилась на эльфа, хмуря брови. - Я иду с тобой! - С ума спрыгнул, а что скажет брат? - Элрохир осведомлен о моем решении. - Может и советников прихватим, в дороге без умных речей да советов не прожить!? Пусть анекдоты травят! - Ты верно забыла. Спешу тебя огорчить, Владыка избрал тебя на сегодняшний вечер, как Майскую королеву. - Нет! - запротестовала я, понимая предстоящий расклад праздника. - Да! Сама знаешь, что сейчас сбежать у тебя не выйдет. Может быть, ближе к рассвету возможность и появится, ибо с окончанием дождя все вышли в лес. Держи, - протянул он сверток. - Это тебе просил передать Мальрах. - Что внутри? - Не имею понятия, но оружия там явно нет. - А жаль... - Этот ответ расценивать, как жалобу? - Ну... Кажется, ты обещал выковать парные клинки из нолдорской стали с руническими лезвиями... - Ты, как всегда, нетерпелива. Я вернулась к кровати, присела и, раскрыв лоскуты ткани, в которую был упакован подарок, обнаружила белое платье с вышивкой изумительной работы, золотой пояс, и то, что вовсе не ожидала - золотую плетеную тиару. "Что за?"