Предчувствие любви

      С утра Реджина бесшумно возилась на кухне, и ее присутствие выдавал только приятный аромат приготовленного кофе. Эмма сильнее завернулась в одеяло, не желая подниматься, однако настойчивые мысли о кружке горячего напитка вскоре выгнали женщину из постели. — Доброе утро. Как ты? — Реджина мельком припомнила вчерашнюю рассеянность. — Бывало и лучше, — усмехнулась Эмма, чувствуя, как раскалывается собственная голова. — Я принесла куртку, ты забыла вчера. — Что? Ах, да, извини, я по ошибке схватила совсем не то. — Ничего. Я звала тебя, уже у самой двери, но ты не услышала. — Кажется, я немного перебрала вчера, — как можно более беззаботно улыбается Эмма. Прекрасно зная, что головная боль и ощущение себя разбитой это вовсе не признаки похмелья. Кружка горячего чая после холодной улицы помогла согреться, а вот заснуть ей удалось только под утро. Реджина понимающе кивает и садится за стол. Они завтракают, обсуждая планы на день, и расходятся каждая по своим делам. Женщина ведет последние приготовления со специалистами, которые по требованию приехали в дом. Объясняет чертежи и планы, с головой погруженная в работу. Эмма наблюдает за всем в стороне и мечется от незнакомого волнения, которое ощущает каждой клеткой собственного тела. Словно привычный мир раскололся на две половины, а она изо всех сил цепляется за старую, но и от новой отказаться уже не может. Только в этот раз ей негде спросить совет. — Завтра мы возвращаемся в город. — Вы закончили? — Еще вчера обсудили последние детали, и нанятые специалисты сегодня приступили к работе. Это надежные люди, они уложатся в поставленные сроки. Моя помощь здесь больше не требуется. — Да уж, одна бы я и за пару месяцев не справилась. Спасибо, что согласилась помочь. — Спасибо, что приняли мою помощь. Это самое меньшее, что я могу сделать. Надеюсь, готовый результат вас порадует. — Иначе и быть не может, — оптимистично отвечает Эмма, вспоминая о том, как пролетела эта неделя. — Я понимаю, что была не самой веселой компанией, вечно занятая работой, но завтра вы с Мартином уже будете вместе, — ободряюще произнесла Реджина. — Спасибо. Может быть, все это действительно было нужно в первую очередь мне самой. В любом случае, мы справились! — Да, мы неплохо поработали. — Как ты смотришь на то, чтобы последний вечер провести за каким-нибудь глупым фильмом, объедаясь сладким? — поддаваясь внезапному порыву, предложила Эмма. — Я только за. Что-то нужно купить? Я как раз собиралась до ближайшего магазина. Надеюсь, они тут найдутся? — Конечно, но нам ничего не нужно — все есть. В чем-то мой муж оказался крайне заботлив, еды набрал недели на две, — женщины рассмеялись, убирая посуду со стола. Эмма бродила по большому дому, наблюдая за тем, как идет работа. С отъезда Реджины прошло часа два, а она скиталась из угла в угол, пытаясь найти занятие, чтобы избавиться от непрошенных мыслей. Она скучала, только совсем не от безделья. Скучала по мужу, по дому и…по Реджине. Последнее женщина признавала с большой натяжкой, и шквал эмоций, царивших внутри нее, вызывал пока одно только замешательство. Как можно скучать по человеку, которого и близким другом пока назвать нельзя? И сколько вообще требуется времени, чтобы человек стал тебе ближе, чем просто знакомый? Иногда достаточно месяцев, а иногда могут уйти годы. Эмма не знала ответа, но была уверена в одном, что нескольких встреч и одной совместной недели соседского проживания в этом случае недостаточно. Она пыталась найти себе работу и хоть чем-то отвлечься от раздумий. Однако рабочие вежливо отказывались задействовать женщину даже с самыми простенькими поручениями. — Будто сговорились все. Если я женщина, это еще не значит, что я ни на что не гожусь — досадно бросила Эмма, но так чтобы ее услышали, а после вышла на улицу. Побродив вдоль берега, женщина набрала номер мужа. — Привет. Я соскучилась! — бывало, что Мартин уезжал на несколько дней из города, и Эмма оставалась одна. Она находила себе всевозможные занятия, чтобы не думать о разлуке. Она вообще не любила это чувство, которое имело неизменный налет безысходности. Потом муж возвращался, а Эмма обнимала его так крепко, словно они не виделись несколько лет. Такие отъезды случались крайне редко, но в этот раз разлука ощущалась гораздо сильнее. То ли от того, что Эмма изначально вплоть до самых мелочей планировала эту поездку на троих и непредвиденные обстоятельства в виде «работы» в эти планы никак не вписывались. Неожиданный отъезд мужа просто напросто огорчил, и Эмма с самого начала не скрывала этого. То ли потому, что третий человек открылся для нее с другой, неожиданной стороны. На этом фоне разлука чувствовалась острее, и женщина колебалась, принесет это открытие пользу или доставит неприятностей. — Дорогая, и я скучаю. Последние дни выдались тяжелыми: когда заканчивалась работа, было уже поздно и мне не хотелось будить тебя звонком. Но это вовсе не означает, что я о тебе позабыл. Я прослушал все сообщения, которыми ты заботливо украсила мою голосовую почту, — усмехнулся Мартин. — Извини, я погорячилась. На самом деле, конечно, я так не считаю. Наговорила вчера кучу гадостей, потому что была очень зла. — А сегодня остыла? Не бери в голову, я все понимаю. — Да, мы с Реджиной устроили самую настоящую беседу, словно старые добрые друзья. Проговорили до полуночи. Помнится, я даже пожаловаться малость успела. Много смеялись, в общем, скучать не пришлось. — Я рад, что вы поладили. — И я, — коротко ответила Эмма, сама не зная, рада этому или нет. В ее жизнь ворвалась женщина, олицетворяющая собой свободолюбие, жажду к новым открытиям и раскрепощенность. Те качества, которые присутствовали у Эммы в наименьшей степени. — Кстати, чуть не забыла, завтра мы возвращаемся! — Уже? — Работа закончена, все остальное — дело рук специалистов. Но это уже по части Реджины. Она договаривалась, и ее рабочие слушают, а мне даже помочь не разрешают, — недовольно закончила Эмма. — И правильно, эта работа не для женщины. Если тебя вовремя не остановить, ты и мешки тяжелые, чего доброго, таскать начнешь, как обыкновенный грузчик. — Не преувеличивай, мои возможности тоже имеют предел. И знай, что мы справились без тебя, — самодовольно заявила женщина, усмехнувшись. — Я учту это, дорогая. Прислать за тобой водителя? — Нет, Реджина предложила меня подвезти, и я приняла предложение. Не стоит обременять людей посторонними заботами, а с ней нам все равно по пути. — Значит, до встречи завтра? — До завтра. Целую, — Эмма нажала отбой и обернулась, расслышав звук подъезжающей машины. — Я вернулась. Как ты здесь? — Меня отовсюду выгнали, никому не нужна моя помощь. — И правильно сделали. Ты женщина и хозяйка, а они делают свою работу, за которую ты платишь им деньги, — усмехаясь, заметила Реджина. — Что на вас нашло? Твердите одно и то же «не женское дело», как сговорились против меня. Вначале рабочие, потом Мартин, а теперь еще и ты. — Я согласна с твоим мужем. — Вот и рассчитывай после такого на женскую солидарность, — шутливо бросила Эмма и поджала губы.       Фильм шел фоном, в то время, как женщины обменивались историями из собственной жизни. Эмма чувствовала небывалую легкость в разговоре с Реджиной, которая непринужденно могла обсуждать кажется все, что угодно. Ей нравилось делиться всем этим с человеком, который охотно отвечал взаимностью и рассказывал о себе. — Наверное, это приятно — быть в центре внимания? Быть своего рода звездой. — Для кого как. На начальном этапе, конечно, приятно. Однако не стоит забывать о том, что рядом со звездами атмосфера холодности и неприступности. И чем ближе ты находишься к этому окружению, тем больше становишься похожим на них. — О тебе такого нельзя сказать. — Все потому, что ты знаешь меня немного ближе, чем другие. — Расскажи об этом, пожалуйста. — Ты действительно хочешь услышать этот тоскливый монолог? — Мне, правда, интересно. — Что ж, мое дело предупредить. Вначале ты смущаешься от чрезмерного внимания к собственной персоне, и даже побаиваешься этих знаменитостей, в окружении которых проходят твои дни. В тайне восхищаешься и больше наблюдаешь за кем-то, нежели затеваешь диалог. Потом очень быстро осознаешь, что они такие же люди, как и ты сам. Чувствуешь себя среди них свободно, заводишь знакомства. Становится приятно, когда тебя равняют с планкой великих. Званые вечера, пресс-конференции, шумиху вокруг очередной выставки воспринимаешь с гордостью. Тебе нравится это. А еще через несколько лет становится привычным, и ты воспринимаешь все, словно данность, как и большинство твоих предшественников. Эмма вместе с мужем посещала не один прием, подобный этим, но больше позиционировала себя как наблюдателя. Со стороны кому-то могло показаться, что женщина молчалива и необщительна, но это впечатление быстро рассеивалось, стоило только человеку подойти и заговорить с ней первым. — Людям, далеким от этого, все кажется другим. — На деле ничего необычного. На великосветских вечерах такие же люди, и все, что отличает одних от других — дорогие наряды, да пафосные речи. Многие, например, предпочитают не посещать подобные вечера, чтобы провести время с семьей в домашней обстановке. — И к какому числу принадлежишь ты? — К первому. Предпочитаю не оставаться за бортом, а чтобы быть в курсе событий, нужно знать обо всем хотя бы понемногу. На таких вечерах находят спонсоров, заводят деловые знакомства и частенько узнают самое интересное из мира искусства. Хотя иногда позволяю себе роскошь провести вечер в домашней обстановке или распить пару бокалов вина в кругу друзей. Кстати, не мешало бы и нам всем втроем выбраться в ресторан, — Эмма молчаливо кивнула в ответ. — Пойдем, я кое- что тебе покажу! — Реджина тянет женщину за руку. — Там давно стемнело. Мы ничего не увидим, — смеясь, протестует Эмма. — Просто поверь мне. На улице накрапывает мелкий дождь, но они едва ли обращают на это внимание, остановившись у самого берега. — Звезды вон там, и рядом с ними невероятно холодно. А я человек, и хочу, чтобы тем, кто находится рядом со мной, было тепло, — Эмма зябко повела плечами, подняв голову к ночному небу. Пальцы Реджины мягко рисовали в воздухе, словно нанизывая созвездия на тонкую нить, и женщина увлеченно следила за ее движениями, — Очень красиво, в городе такое не часто увидишь. Реджина отогнула край пледа, в который была завернута сама, и обернула его вокруг спины замерзшей женщины, на короткое мгновение задержав свою ладонь на чужом плече. Эмма посильнее укуталась в спасительное тепло и снова повела плечами, но причиной тому был уже не холод. Реджина стояла слева, очень близко, касаясь своим плечом Эммы. И, несмотря на осенний холод, казалось, что от нее исходит избыточное тепло, от которого становится слишком жарко. — Для этого люди и покупают дом на природе. — Я уже не помню, почему мы его купили…скорее потому, что иногда нестерпимо хочется сорваться из большого города и забыть обо всем хотя бы на пару дней. Побыть наедине. — Пообещай мне кое- что. — Все, что попросишь, — бездумно отвечает Эмма. — Выбирайтесь сюда, как можно чаще. Вместе. И наслаждайтесь тишиной на фоне великолепия природы. — Обещаю, — после небольшой паузы звучит ответ Эммы, но она даже не знает, сможет ли сдержать это обещание. — А если мне захочется приехать сюда одной? — Не захочется. Это место не располагает к одиночеству, одной здесь очень быстро наскучит. И ты захочешь сбежать, — Реджина вспомнила себя и подумала о том, что ни в одной точке земного шара она не чувствовала себя комфортно будучи в одиночестве. Неважно, будь это элитные отели с роскошными номерами, просторные апартаменты в самом центре города или бунгало на берегу океана. Никакая роскошь, материальное положение или услужливый персонал не избавят тебя от одиночества, живущего внутри. Разве что собственная квартира на третьем этаже самого обыкновенного дома в Париже, вызывала в ней хоть какие-то теплые представления о комфорте. Да мастерская, где посреди тюбиков с красками и кисточек она чувствовала себя, как дома. Эмма всерьез понимает, что женщина права. Хотя она сама на протяжении нескольких лет ни разу не задумывалась об этом. Наверное, по той простой причине, что никогда не бывала здесь в одиночестве.