Луна в чужом доме

Лора чувствует Питера первой, куда раньше, но и для него её присутствие не становится неожиданностью. Вопрос только в том, личная это инициатива или караул Талии. — Где ты был?! У волчицы клыки и когти, она преграждает путь, но Питер не сбавляет и не ускоряет шаг, обходя её и двигаясь к дому. Хочется сгорбиться и завалиться спать — хотя он знает, что не сможет сейчас заснуть, — не думать об альфах и охотниках, но приходится идти ровно, хранить спокойствие и уверенность волка. Отдохнуть удастся не скоро. — Гулял. — Ты хоть представляешь, что натворил? Лора провоцирует его и рычит на ухо, поспевая рядом, хотя лишь сама больше заводится от собственной агрессии. Питер вскидывает бровь, кидая на неё взгляд. «Ты даже не знаешь, что я сделал». Ему в плечо прилетает сильный несдержанный тычок, который должен вывести из себя и остановить, должен заставить обратить внимание и уклониться. В ответ Питер не делает ничего, но останавливается и смотрит на Лору, давая ей то, чего она добивалась. Надо признать, племянница всё-таки не тянула пока на альфу, как бы ни старалась. Эмоций слишком много, амбиции ничем не прикрыты, и всё это без всякого основания для манипуляций и управления другими. Питеру не нужна драка, и её точно не требовала сейчас Талия от Лоры, он смотрит, и та тушуется, сбрасывая трансформацию. — Отчитываться я буду перед альфой. Он с примирительной усталостью улыбается и протягивает ладонь, показывая, что не намерен ссориться раньше времени, но ясно обозначает, что сейчас Лора никак не связана для него с тем статусом, к которому она так готовится. Не бывает будущих или бывших вожаков, есть только один, и Лоре пора перестать пытаться помыкать Питером. Ему не хочется заставлять её понимать это снова. Рука остается висеть в воздухе. — Томми тоже ждет тебя в комнате, — она поджимает губы, как от обиды, ожидая объяснений или извинений. Но запах предательства связан не с Питером. Лора может признать независимость Питера, но не собственную роль в его многоходовых действиях. Странно, что пояснений она ждет именно от него, а не от самого Томми, которого на ложь проверить было бы проще. Значит, всё куда серьезнее, либо она с ним даже не стала говорить, либо сомневается в том, насколько много подстроил и просчитал Питер, вовлекая их в план. Он усмехается и качает головой. — Думаю, Томми единственный, кто был рад компании на ночь. Питер дает расслышать в своих словах все оттенки правды, и Лора немного успокаивается. Она тут не за казнью и не за запугиванием, это его в любом случае только ждет, и не стоит забирать чужое право. Они идут бок о бок, и, принюхиваясь к крови на его одежде, к вороху запахов на коже, Лора тихнет от переживаний. — Ты не пахнешь смертью. — Никто не умер. Когда Питер останавливается на пороге, Лора сжимает его прохладные пальцы. — Она отозвала других бет. Хочет говорить с ним один на один. К сожалению, это ничего не проясняет — может и ухудшать, и облегчать ситуацию. Питер никогда не помнил со стороны сестры той снисходительности, которая теперь могла бы дать ему уверенность в своих шансах избежать… худшего. Разговор тет-а-тет говорил лишь об одном — альфа его выслушает. Лора мнется и поглядывает на него совершенно не так, как в начале встречи в лесу. Видимо, она поняла, что прогулка может стоить изгнания, если не по внешнему виду Питера, то по выражению его лица. Все знают, что он любит доходить до границ дозволенного и чужого терпения. Она склоняется к его уху, приобнимая и натыкаясь на ровный безэмоциональный фон, зная, что Питер настраивает его как оборонительную маску, вместе с выражением лица и заготовленными словами. — Оправдывайся, Питер. Не настаивай сейчас, оправдывайся. Показать, что он способен хотя бы на видимость подчинения, если не на настоящее? Нет, Талии тоже пора признать, что с его решениями нужно считаться. И с худшим вариантом он тоже справится. — Скажи Томми, что Кайл в порядке и ему не обязательно ждать меня. Надо приступать к следующей части плана, и как бы Питер не относился к Кайлу, лучшей стратегией всегда было неравномерное распределение информации. Томми облегченно выкуривает пару сигарет подряд, как только уходит от Хейлов — табак в доме оборотней плохая идея. Хуже только дерьмовый план Питера. Стоит признать, а лучше вспомнить в который раз — план действительно дерьмо, разгребать которое предстоит всему Бейкон-Хиллзу. И Томми не обошли стороной на вручении лопат. Врать оборотням тот ещё геморрой, и спасло его только то, что Томми в самом деле не знал, куда отправился Питер — это было первым условием. Что не спасло от худшего свидания в его жизни. Лору он не видел с того момента, как обнаружили пропажу Питера, а сам Томми не мог уйти успокаиваться в сторонку, потому что ждал его возвращения. Ещё одна проблема была в Кайле. Томми его любил, как брата, но как местами очень наивного брата. До уровня Криса тот, конечно, не дотягивал, но то, что ему не нравилась идея пускать кого-то в расход, было очевидно сразу. Не то чтобы Томми импонировала мысль расчлененки и убийств, но теория малых жертв становилась всё актуальнее с началом войны. В какой-то момент Томми думал, что в расход пойдет Крис, но «необходимая жертва» нашлась сама собой. И судя по тому, как Хейла заклинило на Крисе, личного тут тоже было с лихвой. Кайл впускает его почти сразу же и жестом показывает не спрашивать подробностей, уходя на кухню. Кажется, кто-то уже добрался до расслабляющих средств. Впрочем, и выглядит Кайл естественно куда хуже, чем он. — Поддерживаю, — Томми отпивает от стоящей на столе бутылки и оглядывает дом. — Всё прошло как надо? — Если это так называется, — скалится Кайл и косится куда-то в сторону. Томми прослеживает взгляд и вспоминает, что там дверь в подвал. — Ник тут? — Да. Пройдя вперед, Томми обнаруживает на полу грязные следы и странно походящие на кровь пятна по пути к злополучному подвалу со стороны черного входа. Он поворачивается к Кайлу со скептично-вопросительным выражением лица. — Ты запер его в подвале? — Да. —Раненного? — Да. Томми разводит руки, ожидая каких-то адекватных объяснений. Нервный Кайл, как выясняется, ещё неразговорчивее, чем обычно. — Он хоть живой там? — Я дал ему ещё обезболивающего, как добрались, там есть кровать и еда. — А ведро ты ему оставил? — ехидно отзывается Томми, но поднимает безоружно ладони, когда Кайл хмурится. — Я не хочу разбираться с ним, когда он начнет обращаться, Ник и раньше от меня в восторге не был. И объяснять отцу погром в доме тоже не хочу. В подтверждение словам из подвала доносится грохот. Кто-то не в духе от ночного приключения. — Ладно, пожалуй, тут ты прав. Будешь ещё? — кивком указав на пустую бутылку, Томми достает ещё две из холодильника. — А ты его крепко закрыл? — Крепко, — бубнит под нос Кайл. Срываться на друге не хочется, но ситуация неприятная, и обращаться так с одногруппником тоже не предел мечтаний. — Точно? — в одну из бутылок отправляется порошок снотворного. В свободное время Кайл ходит на спортивную площадку, а Томми показывает фокусы. Иногда это фокусы с чужими бумажниками, а иногда с отмычками. Редко, но у всех свои хобби, и его уловка остается незамеченной. — Точно! — Хорошо-хорошо, держи, ты выглядишь так, словно вот-вот вырубишься. Чтобы открыть Ника, не горящего желанием здесь оставаться и не суметь остановить его от побега, Томми не нужно даже отмычки. Крис решает надолго неизбежное не откладывать, и потому рассказывает отцу обо всем сразу же, как только у того возникают вопросы. То, что ночная отлучка из дома не осталась незамеченной, уже не удивляет, Крису перестали доверять в собственном доме, а потому за ним требовался круглосуточный надзор, чтобы избежать лишних неприятностей. Как оказалось — нихрена избежать все-таки не удалось. Изощренно врать прямо в глаза Крис никогда не умел, но сейчас он с убедительной досадой и раскаяньем убеждает Джерарда, что действовал из благих соображений, желая лишь вернуть его расположение. Доказать, что заслуживает его гордости, убив самого альфу. Причина этому — его отношения с отцом, обманывать которого Крис не считает плохим поступком, тем более, когда так уверен, что все делает правильно. И уверен, что, в случае чего, Джерарда не остановит тот факт, что Крис — его сын. Предательство есть предательство, и он шел на него сознательно. Если сначала Крис все равно сомневался и нервничал — то сейчас, когда он собственными глазами наблюдает багровеющее от гнева лицо отца и выслушивает обвинения в свой адрес на повышенных тонах, Крис окончательно убеждается в том, что выбрал правильную сторону. Сторону Питера. Сторону оборотней. И собственное безразличие к семейному делу и дальнейшей судьбе отца поражает и пугает одновременно. Крис до этого момента и не осознавал толком, что не просто не согласен с Джерардом, а вполне обоснованно и осознанно его ненавидит. От чужой ярости в комнате не продохнуть, она душит и колит тревогой меж позвонков, так что когда Крису достается мощный удар по лицу, сюрпризом это точно не становится. Челюсть ноет, скулу жжет, а в глазах на мгновение меркнет четкость, но Крис все равно упорно продолжает разглядывать лицо отца на предмет искрящих эмоций, чувствуя мрачную удовлетворенность от своих действий. Джерард вспыльчив, но держать себя в руках умеет, и Крису определенно стоит пометить в списке своих сомнительных достижений доведение отца до состояния полнейшего бешенства. Кто, если не он, в конце концов. К чести Джерарда, он все же довольно быстро обуздывает свой гнев, и Крис, утирая ладонью кровоточащую губу, изо всех сил старается и дальше демонстрировать виноватое смирение, чтобы не провоцировать на новые вспышки ярости. Лишь бы едкое «Выкуси», крутившееся в мыслях, не отражалось во взгляде. — Умойся и уходи в комнату. Я позже с тобой поговорю, — на Криса Джерард не смотрит, однако скрыть мрачную озабоченность во взгляде не успевает. Именно этого они и добивались. Чтобы Джерард занервничал. Когда Крису удается остаться в одиночестве, он позволяет себе на некоторое время отодвинуть на задний план проблему с отцом, потому что ему требуется подумать над решением второй по важности проблемы — Ник. Революция революцией, но друга Крис бросать не собирается, хотя и не представляет, чем может помочь и каким образом. Главное, что Джерард не должен узнать о случившемся ни в коем случае — с него станется без лишних размышлений отдать приказ об убийстве, Крису в назидание. Времени катастрофически мало, решений — еще меньше, но Крису необходимо что-то предпринять, чтобы обезопасить Ника на момент прихода в город стаи альф. Надо забрать его у Кайла и перевезти в безопасное место, где он сможет переждать (пережить) ночь. Теперь Джерард знает, о том, кто совсем скоро заявится в город, и все остальное он сделает за них с Питером — невольно скомпрометирует себя перед остальными охотниками, признавшись, что натворил его сын, и что скоро ему придется столкнуться с самым опасным оборотнем Соединенных Штатов, питающим к нему лютую ненависть. Джерард вызывает подкрепление из соседних городов, собираясь обсудить положение дел с остальными охотниками. К Крису в качестве надзирателя приставляют Эллиота, который сам по себе довольно раздражающий, а уж когда не упускает возможности лишний раз напомнить о том, как Крис облажался, и вовсе невыносим. Крису хочется связаться с Питером и узнать, как все прошло с Талией — в том, что альфа будет не в восторге от их выходки, он уверен, а потому против воли беспокоится о том, как сильно оборотню достанется. С Кайлом бы он тоже связался — ему Крис доверяет, но прекрасно представляет, как нелегко совладать с новообращенным. Однако даже звонить кому-либо представляется плохой идеей в сложившихся обстоятельствах, поэтому Арджент ждет. Блять, он никогда так ненавидел ждать, как сейчас. Тихий стук в окно Крис замечает не сразу, слишком погруженный в свои мысли, но очередной щелчок все же привлекает внимание, и он поднимается, чтобы убедиться, что не показалось. Первое, о ком думает Арджент — Питер. У них уже был подобный опыт, хоть и светиться сейчас около дома охотников с его стороны было бы чистым безумием. Поэтому, когда Крис видит под окном Ника, его появление застает врасплох. Черт. Черт. Черт! — Тебе нельзя здесь находиться! — он буквально рычит шепотом, стараясь не повышать голос, но при том докричаться до здравомыслия друга. — Ник, это опасно! Крис перевешивается через оконную раму и пытается на взгляд оценить состояние Ника. Одним словом — неутешительно, здоровым его точно не назовешь. — Что мне делать, Крис… Что мне теперь делать, — в отличие от Арджента, Ник тихим быть явно не намерен. — Господи, просто скажи мне, какого хуя со мной происходит… — Ник, — Крис обрывает его на полуслове, прикладывая указательный палец к губам, и смотрит почти умоляюще. — Подожди меня у входа в гараж, я сейчас спущусь. Не попадайся никому на глаза. Прошу. Вероятность того, что он сможет переговорить с Ником, при том не попавшись на глаза другим охотникам и не вызвав подозрений, безнадежно близится к нулю. Но теперь уже иных вариантов у Криса нет, он должен убедить Ника, что ему стоит держаться подальше от их дома. Изводящее ожидание сменяется судорожным адреналиновым приливом, Крис запрещает себе паниковать и старается размышлять предельно хладнокровно. Все, что от него требуется — добраться до Ника. Остальное потом. Эллиота он встречает в гостиной, разделенный со входом в гараж несколькими гребанными метрами, так и не придумав по пути достойной отмазки. — Куда это ты намылился? Домашний арест, Арджент, помнишь? Крису невыносимо сильно хочется избавить эту ебучую ухмылку от пары-тройки зубов. — Ник пришел. Хоть с ним-то я могу переговорить? — свое раздражение он даже не скрывает, если перед отцом еще был смысл ломать комедию, то благосклонность Эллиота ему нахрен не сдалась. — Пределы дома тебе покидать запрещено, Арджент. И вряд ли Джерарда обрадует присутствия тут твоего дружка. Просто дайте ему разбить этот самодовольный ебальник. Один раз. До кровавого месива и неспособности этого мудака выговаривать слова. — Я просто поговорю с ним несколько минут, чтобы он не волновался за меня, и сразу же вернусь под твой бдительный контроль. Думаешь, я организую свой коварный заговор с помощью друзей по колледжу? Крис демонстрирует высшую степень своего терпения, каким-то чудом не заканчивая их короткий диалог прицельным хуком в нос. Эллиот уступает, но считает себя обязанным перед этим поугрожать, если вдруг Крис решит «что-нибудь выкинуть». Разумеется, никто этими хуевыми угрозами не проникается, кроме, разве что, эго Эллиота, который от довольства собой едва ли не светится. Почему обращенных охотников убивать можно, а охотников-долбоебов — нет. Вторые для общества куда опаснее. — Эй, эй… — Крис замирает на пороге, разглядывая Ника на предмет явных признаков обращения. — Черт, мне так жаль… У Криса боль сочится в голосе и взгляде, он смотрит на Ника с жалостью — не к нему, но за то, что сделал, за то, что виноват. — Крис, я в жопе… Что со мной происходит? — у Ника хриплый голос и ненормальный взгляд, он выглядит так, будто его лихорадит уже пару недель. Так близко видеть ранние стадии обращения Крису еще не приходилось. — Я становлюсь той же тварью, что и Хейл? — Говори тише, — Крис легко толкает его на улицу и захлопывает за собой дверь. — Отец запер меня в доме, потому что, мягко сказать, не одобряет то, что мы делали ночью. — Тут я с ним согласен, — Ник дрожит, но улыбается, и у него это получается до того напряженно, что скорее пугает, чем обнадеживает. —Ты обращаешься. В оборотня, все верно. Такого же, как Питер, — он шепчет быстро, по ощущениям — в такт своему пульсу, нервно облизывает губы и оглядывается в сторону входной двери в дом. — Но это не конец. Я помогу тебе, слышишь? Я тебя не брошу, Ник, но сначала мне нужно выбраться из-под надзора отца. Почему ты не у Кайла? — Блять, я не вернусь к нему, он держал меня в подвале… Как какое-то бешеное животное. Чужие вещи ему явно велики, Ник неловко кутается в толстовку не по размеру и выглядит еще более худым и бледным, чем обычно. Он выглядит пугающе бледным, с синяками под глазами и больным взглядом. — Обращение делает тебя… нестабильным. Ник, ты должен вернуться к Кайлу, под его надзор, а вечером я тебя заберу и все решу. Ты сейчас не должен оставаться один. И совершенно точно не должен светиться на глазах у моих родственников… — Кто они такие? Кто ты такой? И как вообще все это возможно, Крис, блять, у меня ощущение, что я схожу с ума… — Ты должен вернуться к Кайлу, слышишь меня? — терпение Криса на исходе, время на разговор — тоже, ему некогда заботиться о моральном состоянии Ника, когда нужно думать, в первую очередь, о сохранности его жизни. — Пообещай мне. Что вернешься к нему. И тогда я приду за тобой и все объясню. Отвечу на все твои вопросы. Только останься у Кайла ради твоей же безопасности. Крис говорит спешно, но жестко и уверенно, он убеждает Ника в предельной серьезности своих слов и дожидается согласного кивка. — Дай мне минуту, я сейчас, — медлить опасно, но сбрасывать на Кайла Ника без вспомогательных средств, случись что — так же рискованно, поэтому Крис вынужденно оставляет друга за порогом и заходит в гараж, чтобы взять из запасов баночку рябинового пепла. Ник ее не почует, а Кайлу она очень может пригодиться. —Я, кажется, ясно дал понять, что не хочу, чтобы ты покидал пределы дома. Голос отца застает Криса врасплох. Так, спокойно, все, что требуется — это делать вид, что ничего не происходит. Отец не сможет по одному взгляду на Ника определить, что с ним. Не сможет. А значит, он просто заглянул в гости и уже спешит домой. Прости, Кайл, давай как-нибудь без рябинового пепла. — Я и не собирался. А лишь спустился к Нику, но он уже уходит. — Д-да, здравствуйте, мистер Арджент, я уже понял, что не вовремя, так что… Ник, видимо, не осознавал всей той угрозы, что сейчас над ним нависла, потому что не выглядел до усрачки испуганным (а должен бы), но взгляд Джерарда любого бы заставил чувствовать себя неловко. И хорошо. Потому что Нику нужно уходить. — О, я не против, если он задержится. Ты в порядке, Ник? Выглядишь не лучшим образом, — обеспокоенность у Джерарда выходит до того ненатурально, что ему нет смысла и пытаться. — Все в порядке, сэр… Простудился немного, — Ник неловко улыбается и делает шаг назад, понимая, что ему действительно стоит побыстрее смыться. — Увидимся, Крис. До свидания, мистер Арджент. Он неуверенно держится на ногах, и Крис не замечает, как впивается ногтями в ладонь, стиснув кулак. Ну же. Уходи. — Да, конечно, — Джерард теряет улыбку и оттесняет Криса рукой, делая шаг вслед за Ником. — Простуда — это всегда неприятно. Очень легко подцепить ее, гуляя по ночам в лесу. Нужно теплее одеваться. Криса как будто обдает ледяной водой, а Ник замирает на месте, будто пойманный с поличным. Блять, как он догадался? Твою мать! — Ммм, Ник, секунду, — отец отворачивается к стеллажу, а Крис встречается взглядом с другом и осознает с настигающей паникой, что они обречены. Ник обречен. — Беги, — шепчет Крис одними губами, но Ник не двигается, словно оцепеневший. — Вот, у меня тут кое-что есть, — он держит небольшой мешочек, кончиками пальцев зачерпывая горсть содержимого. — Полезные при простуде травы. Попробуй, приятно пахнут, правда? Измельченный высушенный аконит рассеивается в воздухе в сторону Ника легким движением руки Джерарда. Тот сразу же отступает, но, кажется, все-таки успевает немного вдохнуть. Яд обжигает носоглотку и выводит из себя еще толком не пробудившегося зверя, обнажая новорожденное золото глаз и растерянный оскал. — Беги... Беги! - Крис срывается с места и кидается к выходу, кричит в голос и надеется, что отец не начнет стрелять на поражение. Хотя он уже сам готов палить другу под ноги, подгоняя пулями и душащим запахом пороха, лишь бы бежал, лишь бы убирался отсюда немедленно! Ник от испуга запинается, едва не падая, прежде чем рвануть что есть мочи в сторону леса. На прощание он посылает Крису отчаянный и больной взгляд, оскалив зубы в так и сформировавшемся рыке. Крис смотрит ему вслед и с подбирающимся страхом осознает, что только-только пробудившийся неосознанный инстинкт гонит его не в безопасный город — домой, в колледж, в полицию, куда угодно — а в обещающий обманчивую защищенность лес. Ник даже не успевает скрыться между деревьев, когда отец дергает Криса за плечо на себя — объяснений он не требует, вопросов не задает, зато смотрит так, как еще никогда не смотрел. Крис понимает — так смотрят на тех, кого уже считают мертвым. Он даже не пытается начать оправдываться, только открывает рот, чтобы выпалить отчаянное «Оставь его», но давится воздухом и падает на колени, когда Джерард молча и с размаху бьет его прикладом ружья в живот. У Криса от обжегшей боли мутнеет в глазах, во рту чувствуется привкус крови, он пытается отдышаться и подняться, но тщетно — вместо этого Джерард хватает его за волосы, грубо и с силой тянет вверх, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на себя. Когда Крис поднимает взгляд и смотрит на отца снизу вверх, он видит перед собой не человека — кровожадного и голодного до насилия монстра. — Ты убьешь его — иначе я убью тебя. Страх бьется в горле, сводит тупой болью живот и ползет ознобом по позвоночнику, но нездоровая уверенность глушит собой все — Крис осознает, что у него остался последний шанс. Не вернуть утраченное доверие, нет, а спасти друга от участи быть загнанным подобно бешеному зверю. Крис коротко кивает, но смотрит без смирения, в нем нет даже злобы — лишь холодная решимость. — Поднимайся, — Джерард презрительно цедит приказ и резко бьет Криса раскрытой ладонью по лицу. Того от силы удара швыряет на пол, он теряет секунды на то, чтобы восстановить ориентацию в пространстве, усмирить боль и упереться руками в пол, но Джерард ждать не собирается. — Поднимайся! — он рявкает так, что Криса глушит, силы возвращаются неохотно, но когда отец принудительно вздергивает его на ноги за ворот рубашки, каким-то чудом удается устоять на ногах самостоятельно. — Бери ружье и на улицу. Вздумаешь что-нибудь устроить — я забуду о том, что ты носишь мою фамилию, — у него дрожит голос от гнева, и Криса это больше не пугает — скорее мрачно веселит. Быть преданным собственной кровью, паршиво должно быть? Улыбка кажется совсем уж безумной реакцией, видимо, головой он приложился сильнее, чем думал. Крис вновь бестолково кивает и в глаза больше не смотрит, сглатывает вязкую от крови слюну и облизывает разбитую губу. Когда он берется за ружье, то все, о чем думает — это как просто было бы все закончить, просто выпустив пулю отцу в голову. И неспособность это осуществить заставляла Криса впервые в жизни жалеть, что он не уподобился Джерарду. Джерард берет с собой Эллиота и еще двух парней, каждый из которых не упускает возможности продемонстрировать Крису свое презрение и напомнить, кто именно виноват во всем происходящем. Реакции они от него не добиваются, но теперь к сосредоточенности на воплощении задуманного примешивается спертая злость на себя, отца и это безмозглое и жестокое скопище, слепо следующее за Джерардом в желании убивать. Страху нет места, если он хочет помочь, о последствиях думать поздно, о самом плохом исходе — вовсе нельзя. Крис стискивает винтовку и не отстает от них, он погружён в судорожное продумывание плана действий, в котором придется полагаться только на свои силы и успех экспромта. Ника они нагонят, это ясно сразу — новообращенный и испуганный, он представляет собой легкую добычу, и Крису предстоит найти решение, при котором они оба останутся живы. Ему бы хотелось рассчитывать на помощь Питера, но нет — в темном лесу, опасливо затихшем в преддверии бури, он один на один с нуждающимся в помощи другом и несущим смерть отцом. Его подгоняют, теснят вперед, Джерард видимо собирается поставить Криса в безвыходное положение и не оставить ему вариантов, желая добиться смерти Ника от его рук. А Крисом движет лишь желание помешать ему, сделать все возможное, чтобы Ник пережил эту ночь. Все от него зависящее. — Вперед, он там! Охотники срываются на бег, загоняют найденного волка в ловушку, теснят и пугают косыми выстрелами, заставляя сойти с ума от наполнившего воздух запаха смертельной опасности. Крис действует на автопилоте, мчится следом, выглядывает Ника между деревьями и старается не поддаваться панике. Ему нужно мыслить трезво, чтобы справиться, иначе они оба обречены. Он не отстает от Джерарда, закрывает обзор Эллиоту и следит за расположением остальных. Ник совсем рядом, рвет когти от угрозы, не разбирая дороги, и Крис осознает, как бессмысленны его попытки. Городской мальчик, выбирающийся в лес лишь на пикник да за компанию с Крисом, Ник не представлял, как ориентироваться среди зарослей кустарника и сгущающихся деревьев. Он яростно ломился сквозь них, создавая ужасный шум и поддаваясь на провокацию, чутье ему не помогало, а проявившиеся инстинкты сбивали с толку. Им овладевал жуткий страх, человеческое, кажется, окончательно оказалось смято проснувшимся волчьим, а когда молодой и неопытный зверь стремится уйти от преследователя, он неосторожен и глуп. Крис врезается плечом в прицелившегося Эллиота, сбивая направленную на Ника винтовку, валит охотника на землю и пытается подарить другу спасительные секунды форы. Только вот толку никакого, Ник не в силах оценить предоставленный ему шанс спастись, обрекая себя на смерть неспособностью думать. Эллиот бьет Криса ногой по лодыжке, пытаясь повалить рядом, а в ответ получает со всей силы кулаком по роже. Хруста кости не слышно, но Крис знает, что заливающая лицо кровь следствие сломанного носа, ему с трудом удается себя одернуть, чтобы не выпотрошить из Эллиота все дерьмо, со всей яростью вбив того в землю. Он вскакивает на ноги, пиная подальше выроненную охотником винтовку, и кидается вслед за отцом, тут же оглушенный режущим звуком очередного выстрела, сопровождающегося болезненным вскриком. Оцепенение не настигает только за счет адреналина, у Криса дрожат руки, но он через силу гонит себя вперед, кое-как борясь с перекрывающей воздух комом в горле паникой. Когда он добирается до Джерарда, оставив Эллиота позади задыхаться от крови, то первое, что он видит, выбежав на просеку — испуганно вжавшегося в дерево Ника. Он воет зверем, прижимая руку к ранению в ноге, и, кажется, окончательно перестает осознавать себя как человека в животном ужасе пойманной жертвы. Один из парней отца держит его на прицеле, в то время как потерянный из виду Джерард оказывается за спиной Криса. Оборачиваться смысла нет, когда затылком чувствуется прикосновение металла, а слух улавливает щелчок снятого предохранителя. Ник роет здоровой ногой землю, зарывается в нее когтями — чем сильнее страх и ближе ночь, тем яснее волчий разум в угасающем человеческом. Крис задерживает дыхание, не сводя взгляда с Ника и пытаясь прикинуть, каковы его шансы. И что вообще он способен сделать теперь, когда расклад откровенно не в его пользу. Все не может закончиться так, нет, Крис всегда был реалистом, но сейчас отказывался в это верить. — Убей его, — холодный приказ отца отзывается мурашками озноба по спине, Крис ежится и передергивает плечами, глядя на то, как Коул задорно скалится и бьет Ника по раненой ноге, заставляя задохнуться от болезненного вскрика. — Убей его, и я закрою глаза на произошедшее. Читать отца Крису никогда не удавалось, тот был слишком хорошим лжецом и искусным манипулятором, скудным на эмоции. Но с чего-то сейчас сомневаться не приходилось — он врет. Но не это решало дело. Крис тянул время, бледнея от напряжения и запускающего свои корни все глубже страха, храня молчание, нарушаемое лишь шумным дыханием. — Убей. — Нет. Голос дрожит, и за это Крис себя почти ненавидит. Почти — потому что вся его ненависть целиком и полностью отдана одному единственному человеку позади него. — У тебя нет выбора. — Я этого не сделаю. Новообращенный оборотень не понимает, что происходит, он изнывает от отравляющей его организм раны и не может собраться с силами хотя бы на то, чтобы зарычать. Его активность постепенно слабеет, как и уверенность Криса в том, что ему удастся что-то придумать. — Кристофер, прекрати это. У тебя есть шанс все исправить. Отец опять начинает злиться, и это лишь на руку. Крис зажмуривается, силясь решить, какой следующий его шаг будет самым верным. Оружие у отца не выбить, да и толку — тогда пулю выпустит Коул. Если ранить Коула — выстрелит отец. Не факт, что в него, но один из них с Ником точно умрет. —Я даю тебе последний шанс. — Нет. Думай-думай-думай. Ну же! Решайся! — Убей его! — отец срывается на громогласный выкрик, а Крис резко распахивает глаза и вскидывает руку с ружьем. Но целит он в Коула. Два выстрела сливаются в один. Коул отшатывается назад, роняя пистолет и держась за кровоточащую руку, а Крис вместо пули в затылок получает очередной удар, на этот раз в спину. Он валится на землю и даже не успевает предпринять попытку тут же вскочить, когда взглядом упирается в откинутую на дерево голову Ника с пулевым отверстием во лбу. Его глаза широко распахнуты, а рот, полный острых клыков, разинут в предсмертном рыке. Джерард опускает винтовку и смотрит на мертвого Ника, а Крису хочется кричать, только вот нечем. Он упирается руками во влажную землю и не может набраться сил, чтобы встать. Крис тоже смотрит на Ника с заледеневшим выражением невыразимой боли, не чувствуя, что глаза его полнятся слезами. Не смог. Подвел. Подставил. Это он виноват. Он не справился… Нет. Крис опускает голову и жмурит глаза, загребает пальцами грязь и вспоминает, как дышать. А потом коротко и яростно кричит, нарушая повисшую после выстрелов мертвенную тишину леса. Виноват не он. Виноват Джерард. — Будь ты проклят… — у Криса садится голос, перед глазами мутнеет от слез, но он все равно вскакивает на ноги на остаточном запале и кидается на Джерарда. — Безмозглый трус, — цедит Джерард, легко пресекая отчаянный бросок сына и грубо швыряя его на землю. — Да я тебя!.. Долгий волчий вой эхом расходится в чаще леса, забираясь холодом под одежду и неконтролируемым первородным страхом в душу. Джерард осекается, распахнув рот и неверяще прислушавшись. На его лице замирает гримаса изумленной растерянности, и Крису не нужно более весомых подтверждений своим подозрениям, кроме того, что пришло на смену удивлению в глазах Джерарда. Страх. — Они совсем близко… — шепчет Крис, судорожно втягивая носом прохладный воздух, и поднимаясь на ноги. Он смотрит туда, откуда доносился вой, и ни секунды не сомневается в том, кому именно он принадлежит.