Луна в чужом доме

Крис в курсе, что поступает довольно по-скотски, храня молчание, когда тревогу Ника и нервозное напряжение можно уловить без особого труда, и несложно догадаться, какое злорадное удовольствие запах чужого страха приносит Питеру. Только вот никто не просил Ника лезть в это. Угроза доносом отцу Криса разозлила не на шутку, он не ожидал подобного, и теперь никакие оправдания не могли реабилитировать друга. Арджент сжимает пистолет и дышит реже, без особого успеха пытаясь разглядеть в темноте что-то помимо деревьев, фары высвечивают лишь неровный участок перед капотом, никак в этом не помогая. Молчание в машине нарушается лишь короткими командами Хейла, в его сторону Крис не смотрит, а Ник слишком раздражает одними своими взглядами, чтобы обращать на них внимание, поэтому Крис сосредотачивается на том, что должно произойти дальше, разбирает по составляющим план. Верить в замыслы Питера — одно, в их непогрешимость — другое, к тому же, нельзя с уверенностью сказать, что за ними не кроется что-то еще, о чем оборотень не собирался никому рассказывать. Эта вылазка в любом случае закончится хуево, так что сейчас все, что было в силах Криса — свести отдачу к минимуму. Когда Крис выходит из машины, он вскользь ловит взгляд оборотня, но среагировать, когда тот берется за Ника самостоятельно, не успевает. Да, Крис готов признать, что ему просто хотелось надеяться, что они сумеют как-то разрешить проблему по ходу дела и не придется никому ничего рассказывать (запереть в машине, запихнуть в багажник, завязать глаза, господиблять да что угодно), но когда ожидания,мать его, соответствовали реальности, если в деле был замешан Хейл. А тот рисуется, дышит чужими эмоциями и получает несказанное удовольствие от демонстрации своей звериной сущности, пока взгляд Ника полнится страхом и непониманием. Кажется, он за мгновение проходит все пять стадий принятия. Крису почти жаль. Он осознает, насколько не хочет, чтобы Ник был в курсе. — Ты не имел права, — зло шипит он, когда Питер возвращается, как ни в чем не бывало.— Ты, блять, вообще не должен был вмешиваться. Крис путается в собственных решениях, не уверенный, какое из них стоит считать правильным, но очередная самодовольная подначка со стороны оборотня, несущая в себе однозначный посыл «я сделал за тебя твою работу, невероятно бесит. — Ник... — Не подходи, — кажется, шоковый ступор его отпускает, и вот он уже отступает от Криса на шаг, смотрит загнанно, зло и беспомощно, очевидно, борясь с желанием выставить перед собой ружье. — Ты что, блять, такой же? — Нет, я человек, — Крис примиряюще выставляет ладони, хоть и знает, что звучит глупо, хмурится, держа уверенный зрительный контакт, и только после того, как Ник чуть успокаивается, подходит ближе. — Мы здесь, чтобы найти кое-кого похожего, только сильнее и опаснее. Тебе стоит остаться в машине, ты не представляешь, что нас ждет там. Останешься здесь и будешь караулить, пока мы не вернемся. Брать Ника с собой он не собирался ни тогда, ни сейчас, ясно, что эмоции и страх просто не позволят ему действовать согласно плану и не подставить остальных. — Черта с два. Я и так уже по уши в этой херне, я не останусь. В нем говорит то ли упрямство, то ли состояние аффекта и желание кому-то что-то доказать. При том смотрит он в этот момент на Хейла. Неужели последняя фраза зацепила внимание?.. Да нет, Ник никогда не гнался ни за чем подобным. — Останешься, — голос у Криса вновь предельно жесткий, хлесткий, он не собирается тратить время на споры. — Ты согласился действовать, согласно моим указаниям. Ты никуда не пойдешь и будешь ждать нас здесь. Понял? — Ты настолько мне не доверяешь?.. Крис смотрит на друга, на лице которого застыла гримаса озлобленно-болезненного отрицания, растерянности, и понимает, что этот вопрос не имеет однозначного ответа. — Сними ружье с предохранителя. Стреляй только в самом крайнем случае, — он разворачивается и уходит, оставляя Ника один на один с его домыслами, зная, что всё равно не может дать то, что тому требуется. У них нет на это времени, впереди стая альф, самоуверенный план и угроза не вернуться живыми. Ах да, еще Питер за спиной. Какой псих вообще рвется в бой с таким раскладом? — Что дальше? В распоряжении Криса пистолет и винтовка, которую он достает из багажника и вешает за спину. Беглого взгляда хватает, чтобы оценить готовность остальных. Ник остается у машины, и Крис искренне надеется, что тот его послушает. Питер же далеко пока не уходит, обменивается с Кайлом парой слов и поворачивается к Крису, довольно успешно игнорируя всю неприязнь, направленную на него. — А я вообще-то согласен с Ником. Пусть идет с нами. По умению стрелять они с Кайлом, к сожалению, равны, но с машиной Кайл управляется лучше, поэтому будет надежнее, если он останется здесь. Да и если говорить о безопасности, то прикрывать твоего друга проще, когда он под рукой, а близко подходить нам всё равно не обязательно. Он с неуместно-широкой улыбкой хлопает Ника по плечу, сжимает на том пальцы до болезненного рывка, когда Ник брезгливо пытается стряхнуть руку, и ловит взгляд. — Бегаешь быстро? — За тобой успею. Питер беспечно улыбается Крису. — Ну вот видишь? Пошли. — Ты, блять, серьезно? – они стоят достаточно близко, чтобы Хейл услышал сдавленный шепот Криса и проигнорировал злой взгляд, после чего тот оборачивается на воодушевившегося Ника и чувствует, как стремительно теряет контроль над ситуацией. Ник с Питера взгляд не сводит, все его эмоции читаются без особого труда, а сам оборотень сияет таким очевидным энтузиазмом, что Арджент задумывается, а был ли у него этот контроль вообще? В качестве ответа на чужую улыбку находится только холодный взгляд, медленно переведенный с одного на другого, после чего Крис мысленно шлет нахер всю их компанию, сжимает пальцами пистолет – единственный достойный доверия – и отворачивается, больше не возникая. Смысла и дальше отговаривать Ника нет, тот его не слушает, но с охотой ведется на провокацию Хейла. Сам Питер напряжен и сосредоточен, честно говоря, настроен на самый худший результат, хоть и уверен, что даже так больше одной жертвы не будет. Роль негласного лидера обязывает нести решительную уверенность, но эмоции Криса и его запах действительно поднимают настроение, особенно на фоне присутствующего рядом Ника, поэтому Питер почти игриво урчит Крису вслед и закидывает на плечо арбалет. А Крис чувствует чужой взгляд и то, как неумолимо их план катится в пекло. Кайл остается у машины, а Питер заводит остальных глубоко в лес, в дебри влажно-холодной травы и неустойчивой почвы. Под ногами трескается и хрустит, но скрывать шаг Питер особо не старается, только говорит не болтать теперь; открыто, пугающе нечеловечески принюхивается и сверкает ищущими глазами. Проверив время — они ходят уже двадцать минут, — бросает Крису фонарик. — Сейчас слушаем и смотрим все, такого альфу даже я могу пропустить. Крис, попробуй разглядеть следы, если получится, — Питер признает, что это у охотника выйдет в любом случае лучше, чем у него. — Большие человеческие или похожие на волчьи, только крупнее. Он прикидывает в голове Энниса и показывает размер ноги, отмерив по предплечью. Нику стойчески удается промолчать, и Питер даже проникается уважением. Почти одновременно с тем, как запах становится достаточно четким, Крис останавливается, вглядываясь в темноту. — Да, пришли, — Питер касается борозд на дереве и проверяет арбалет. — Это что, следы от когтей? — Ник косится с недоверием, тот в релизе не был похож на нечто, способное оставить такие следы. — Его дом дальше, я пойду туда сам, а вы останетесь ждать нас здесь. Ближе всем подходить опасно, нет смысла и дольше бежать обратно. — А почему мы не подождали у машины? Питер поворачивается к Нику и улыбается, снова хлопая по плечу. — Потому что я люблю компанию, — он уходит от них прочь, поймав напоследок взгляд Криса, уверенный, что тот сам разберется, как лучше всего организовать засаду. — И тоже не прочь вернуться. Этот дом Энниса использовался нечасто, это было логично из-за его нахождения в стае Девкалиона и очевидно, если просто взглянуть со стороны. К нему не было дорог, отчего найти тот было сложно, а снаружи он напоминал заброшенную хижину. Хотя несмотря на это, все окна были целы и двери крепко сидели на петлях. Пока что. Конечно, альфа мог его обнаружить, если бы не был так уверен в своей безопасности здесь и если бы не стояла глубокая ночь. Питер ожидает, что Эннис будет спать, но свет горит — что ж, долго Хейл скрываться и не намерен. Может, на первый взгляд волк альфы думает, что за окнами ходит крупное зверье. Питер целится и стреляет в окно, в котором горит свет, потом ещё раз следом — в пустой проем. Ещё в дверь, но её открытия не дожидается. Он закидывает арбалет на спину и позволяет себе забояться, перестать сдерживать страх, топя им сознание почти до краев, заставляя сердце сорваться в галоп одновременно с телом. Адреналин и страх перед сильнейшим, опасным, смертоносным бьет в спину и ускоряет бег, Питер не оборачивается, не надеясь на то, что преследователь остановится. Из-за напрочь сбитого дыхания он чувствует Арджента одновременно с тем, как тот его наверняка слышит — шумного и дикого, несущегося через весь лес. Питер не спотыкается, но падает с ног где-то между ним и Ником. Ближе к Крису — у того пули с аконитом. Когда оборотень вспахивает влажную землю стремительным бегом совсем рядом, стреляет только Крис, потому что Ник с психу может ранить своего же. Разглядеть альфу толком не удается, но и темного силуэта между деревьев хватает, чтобы целить не в голову, а ниже, лишь бы задеть. Условие было «не убивать», но аконит должен его притормозить и ослабить. Должен бы. Крис не уверен, что в курсе, на что способен альфа из стаи Девкалиона. Внимание Питера дробится на вдохи, на секунды, на кадры и вычлененные образы, погоня не закончена, но сейчас она ни к чему. Сейчас — самый важный момент, необходимость сыграть всё в лучшем виде, победить или победить иначе, никаких других вариантов. Питер останавливает бег ног, сердца, мыслей о влажную пряную листву, зарывается в неё пальцами, тут же разворачиваясь спиной к Крису, лицом к зверю, не вставая с земли. Пятый удар сердца охотника соединяется с выстрелом, воздух пронизывает запах пороха и аконита. В ноздри оборотня ударяет кровь и ярость. Секунда неожиданности уже позади, теперь они — наглая добыча. Когтистыми пальцами Питер хватается за ногу Криса, чтобы быстрее подняться, его движения перетекают одно из другого вместе с чужими — отдачей в плечо Криса, свирепым замахом альфы, громким предупреждающим выдохом Ника, кричащего им об опасности — кричащего от страха. То, что Крис стреляет первым — логично и правильно, решение самого охотника, понимающего последствия и очевидность. То, что альфа целится на него первым — инстинкты, никак не противоречащие той же логике. То, что Ник пытается защитить Криса, подставившегося под удар — дружба и естественная поддержка, как и перенос на себя удара Энниса. Альфа пытается достать Ника первым, потому что угроза от Криса сейчас меньше — его Питер едва не сбивает с ног и оттаскивает дальше. Всё это — логика и течение событий, но никак не манипуляции Хейла, он думает, что когда-нибудь сумеет при необходимости убедить в этом и Арджента, а прилагающиеся мелочи к этой ночи уже можно списать на случайности, никак не связанные с осознанным решением. К запаху одной крови, мешается другой, и Питер позволяет радужке загореться со всей силой, волку сбросить человеческую кожу почти полностью, почти как в полнолуние. Он толкает Криса бежать дальше, одновременно выхватывая у него пистолет. Сердце. Сердце. Легкое. Глотку режет яд аконита, но альфе сейчас хреновее. После Питер бросается к Нику. У того разорвано плечо, но учитывая альфа-релиз, он даже не представляет как ему повезло — плечо хотя бы осталось, правда Ник это сейчас оценить явно не в состоянии. Времени буксировать его нет, поэтому Питер взваливает того на себя и гонит волка дальше. Сердце Криса долбится в глотке, звуки извне прорываются сквозь оглушительный стук пульса в ушах, он старается не поддаваться панике, но проигрывает спасительные секунды, глядя на ранение Ника. Для любого охотника, укус — приговор. Укус — это проигрыш. Происходящее не укладывается в голове, Крис не верит, что они так глупо облажались, мысли гудят и мечутся, а действует он на чистом автопилоте. Они бегут так быстро, как могут, до машины недалеко, но путь по ощущением занимает вечность. Кайл не спрашивает, но матерится, Питер об этом скорее догадывается, потому что Ник воет так, что ни его, ни Криса он не слышит. А ему надо слушать — поэтому, несмотря на кровь в салоне, Хейл грубо зажимает рукой тому глотку и бежит слухом в лес. Чужая регенерация и злость почти оглушительны. Он кивает Крису садиться вперед, а Кайлу трогаться. Крис пытается включить долбанное хладнокровие, ему нельзя теряться в происходящем и поддаваться страху. Они оказываются в машине, но не в безопасности, на смену панике приходит ярость, беспомощная, острая, жгучая, Крис готов рычать и орать в голос, вина обрушивается на него подобно раскаленной лавине и все только усугубляется. Он подчиняется Питеру по инерции, запрыгивает на переднее сидение и, прежде чем Кайл успевает газануть и развернуться, в плечо Арджента уже упирается приклад ружья, и несколько выстрелов через опущенное окно в зловещую темноту леса оглушают всех присутствующих. Крис жалеет, что вероятность прострелить альфе голову равна нулю, и плевать, что так не по плану — у них все катится к черту, и план остается лишь в памяти. — У тебя есть аптечка? У Криса лихорадочный взгляд и резкие движения, Кайл непроизвольно дергает руль влево, когда кажется, что Арджент ему сейчас вмажет. Но тот оборачивается и ловит беспомощный, отчаянный взгляд Ника, застланный нестерпимой болью — и Крис искренне жалеет, что не ему приходится ее терпеть. Нужно отдать Кайлу должное — он действительно держится молодцом на фоне всего того дерьма, что творится вокруг, вытаскивает их из леса, спасает от альфы и вжимает из машины предельную скорость, стремясь свалить куда подальше. Когда они отрываются, выбираясь из зоны потенциальной угрозы, Крис велит Кайлу притормозить, вылетает из машины и распахивает заднюю дверцу. Кажется, он даже бледнеет, когда видит вблизи рану Ника. Одного взгляда в сторону Питера, сверкающего предостерегающим «Не прикасайся» хватает, чтобы Арджент сумел быстро и предельно собранно остановить кровь и перевязать чужое плечо. У Ника нет сил говорить, и это радует, потому что страшно представить, что Крис мог бы услышать в свой адрес сейчас. Укол обезболивающим — и они едут дальше. Питер кажется в дороге спокойным, но Кайлу приходиться повторить вопрос о том, где их высадить трижды, чтобы отвлечь того от вида за окном. Питер смотрит на Ника и тот случайно ловит его взгляд, стискивает руку Криса сильнее. Ему кажется, что так смотрят на лишний груз перед тем, как пустить спасительную пулю в лоб или свернуть шею. — В парке у города, Ника возьми пока к себе, хорошо? — он снова утыкается в окно, но фраза звучит руководством для всех. Не доверять Кайлу причин не находится, друга действительно больше некуда везти, и Крис отстраненно напоминает себе поблагодарить того позже, когда все закончится. Если закончится. Если они это «закончится» переживут. Крис остается с Питером, но не представляет, что может ему сказать. Было бы проще, будь у него основания ненавидеть Хейла и винить его во всем произошедшем. Потому что план — его, увязавшийся за ними Ник — его затея, потому что Питер в принципе не может оставаться непричастным, когда вокруг творится какой-то хаос. Только вот все это предлоги и оправдания, а настоящая вина лежит вовсе не на совести оборотня. Крис прекрасно осознает это, и потому даже слова в адрес Питера не произносит. Кайлу оставляют обезболивающее, но насчет наличия у него аптечки дома Питер не беспокоится, хотя если уж начистоту, проблемы Ника вообще его мало волнуют. А вот состояние Криса важная часть плана, поэтому сначала он задерживает его у ограждения, подталкивает нажимом на плечо к скамье, не озвучивая, что домой тому ещё успеется. Вряд ли кому-то сейчас хотелось переходить к следующему шагу и разгребать последствия. Питер не видел ничего постыдного в том, что не вытягивал боль с Ника — делить её и переживать самому ни капли не приятно, и забирать это у того, кто сделал сознательный выбор, Питер не обязан. И уже вторым пунктом шло то, что если вытянуть боль от укуса, тело может перехотеть бороться и просто умереть. Но когда они останавливаются, ладонь Питера остается на плече Криса дольше положенного, скользит по спине, собирая усталость, ноющее нервное напряжение и болезненное давление в висках — головная боль копится у шеи, рядом с затылком. Питер пробегается, почти не касаясь, поглаживает загривок массирующим, но чисто дружеским движением, на котором вены темнеют сильнее прочего, большим пальцем касается лба и отстраняется быстрее, чем у Криса рождается комментарий к этому. Ему нужно сказать, что жаль, что Крис в таком раздрае, извиниться за то, что всё так вышло. Сказать: «Эй, Крис, не переживай». Эй, Крис, не первый друг умер и не последний. Хотя Ник, конечно же, ещё жив. Питер ничего из этого сказать сейчас не может, чтобы ему не прилетело кулаком по лицу, впрочем, драка была хорошей мыслью, если бы сейчас это могло помочь. Крис слишком заебан, чтобы реагировать на неуместный альтруизм, поэтому уже даже не пытается найти слов, пока боль не спеша покидает напряженное тело. Свою благодарность он выражает коротким кивком и иначе никак не комментирует, решив для себя, что Питер просто опасается, что Крис сейчас окончательно развалится, а им ведь вместе все это разгребать. В том, что Питер своей вины не чувствует и наверняка считает их вылазку удачной, сомневаться не приходится. Крис его настроение не разделяет в любом случае, но раньше времени сдаваться тоже не планирует. Он вообще сдаваться не планирует. Они слишком далеко зашли, теперь выход из игры один — посмертный. Хейл смотрит перед собой, на свои вытянутые ноги, они по колено в грязи и по пояс в каплях крови. Неизвестно, когда он успел так уделаться. — Ты сможешь, вести себя, как договаривались? — спокойно спрашивает он, и это действительно вопрос, а не наезд. Ему нужно знать, насколько произошедшее выбило Криса из колеи. — Потому что без тебя мне можно будет прямо сейчас начать глотать аконит. Чтобы не тратить чужое время, знаешь. — Да, я не спекся, — раздражение в голосе слишком усталое, чтобы звучать убедительно. — Дальше действуем по плану. Но аконит я бы на твоем месте далеко не убирал. Улыбка не выходит, поэтому Крис криво скалится в воздух, грузно опираясь локтями о колени. Темнота окружающего их парка неохотно рассеивается с приходящим рассветом, но наступление нового дня Крис ждет с содроганием. Рука тянется за сигаретами в карман, зажигалка обнаруживается там же. — Все это соответствует твоему плану? Мне не нужно беспокоиться о коррективах? Речь даже не о Нике, а о ситуации в целом. Он протягивает Питеру пачку и несколько раз без особого успеха щелкает по колечку зажигалки, пытаясь прикурить. Питер забирает у него из рук и пачку, и сигарету, на вопросительный взгляд засовывает ту обратно. — Меня вывернет, если ты закуришь, — предельно серьезно отзывается он. Для оборотня табак всё ещё был куда сильнее и резче по ощущениям, чем для человека, и сейчас это бы не принесло облегчения, а действительно стало бы последней каплей. Чужой негативизм Питера не отталкивает, самому сейчас паршиво, поэтому никакое веселье он с Арджента и не выбивает. Лишь пожимает согласно плечами — Ник был черной лошадкой, его появление меняло всё на корню, но в остальном пока всё шло, как они и хотели. А скоро пойдет так, как хотел Питер. — Успокойся. Ты знаешь, что не всё. Ник не моя инициатива, и ответственности я за него нести не буду. Это Питер отрезает твердо, не давая иллюзий и права перевесить на него вину, но поддерживать самого Криса он готов. — Прости, но не могу обещать, что Талия возьмет его в стаю, — не стоит уточнять, что это в случае, если 50% статистика выживания после укуса будут на стороне Ника. На слова Хейла ответом служит гробовое молчание и подрагивающие в напряжении пальцы. Крису от лишнего напоминания о том, в чем именно он знатно облажался, легче не становится. Он не хочет обсуждать Ника, нет, блять, ему сейчас и без этого хватает поводов как следует загрузиться, но Питер, видимо, иного мнения, и Крису хочется заткнуть его парой ласковых. Но ругать с Хейлом сейчас не вариант, напоминает он себе. Питер касается Криса снова, стискивает пальцами плечо почти без усилий, и холодная кожа куртки делает жест особенно неуютным. — Ты сможешь сейчас говорить с отцом? Чужую ладонь Крис не скидывает, по сути, вообще никак не реагирует и смотрит мимо. — Смогу. Я все смогу, Питер, — Крис цедит каждое слово как ругательство и все же переводит взгляд на оборотня. — Я в порядке. Я помню наш план и то, что от меня требуется. Ты можешь не беспокоиться, что в ответственный момент я дам слабину. Не дам. Отнятое Хейлом напряжение вновь копится в плечах и шее, Крис тяжело сглатывает и смотрит решительно, но ненатурально-беспристрастно. — И я не виню тебя, — добавляет он чуть тише, прежде чем досадливо мотнуть головой, — если тебя это волнует. Мы оба прекрасно знаем, чья это вина. Давай больше не будем об этом. Крис поджимает губы и легонько похлопывает ладонью поверх руки Питера, так, будто у них никогда более близкого тактильного контакта и не было вовсе. Смешно даже. Он надеется, это даст понять, что жест оценен, но пусть дальше не старается. Если в него не верит даже Хейл — то хотя бы сам Крис должен в себя верить. Черт, да хрена с два он позволит произошедшему сломать себя. К черту, не нужна ему ничья поддержка. И друзья не нужны. Слишком часто в последнее время он обжигается на доверии к окружающим, чтобы подставляться снова. Питер отнимает руку, медля, то ли с сомнением, то ли с недоверием. Состояние Криса было естественным, но после отходняка Питер ждал шквала обвинений, пусть не логичных, пусть стоящих лишь на одних догадках и эмоциях — но разве Крис был бы не прав? Питер заранее готовился защищаться, потому что обоснованность доводов Криса всегда волновала мало, а вот сорваться на вызывающем раздражение мудаке — всегда пожалуйста (были уже случаи). Питер и сам знал, что это было бы отчасти правильно, поэтому взятие всей вины на себя его немного обескураживает. Об этой героической черте в охотнике, помимо проницательности, он уже успевает забыть. — Значит, действуем по плану. И передай Кайлу, что я заберу Ника, как только поговорю с отцом. Он — моя проблема и нашему плану не помешает. Если переживет укус. Если не сойдет с ума. Если не перегрызет Крису глотку. Какая уж там стая, какая там Талия, когда Ник весь сплошное «если», «может» и мертвец на половину. — И куда ты его заберешь? — отстраненно спрашивает Питер. — Там ему безопаснее, пока Талия не вынесет решения. Питер особо не гонится за сердечным утешением охотника, чтобы сильно расстраиваться из-за такого отпора, но пока просто пропускает ядовитые слова мимо, не определяясь с собственной реакцией. — Не знаю, — Крис действительно не имеет понятия о том, что ему делать с Ником дальше, но уверен, что оставить все как есть не сможет в любом случае, — Где ему безопаснее? У Кайла-человека? Что он будет делать, если Ник начнет обращаться на его глазах? Вопросы чисто риторические, но глядя в сырую землю под ногами, Крис осознает, что задает их, прежде всего, самому себе. «Что ты будешь делать, Крис, когда Ник начнет обращаться? Цепи, транквилизаторы, а в качестве плана Б — пуля в голову?». О последнем исходе даже задумываться не хочется, Ник не первый и не последний обращенный в Бейкон-Хиллз — он не обречен. — У него нет не только средств, но и родственников-охотников, если ты помнишь, — оспаривает Питер. — Уж запереть того в подвале у него ума хватит. Кайл не в первый раз видит оборотня. — Я найду, где его пока спрятать, а по ходу дела придумаю, чем помочь. Мне в любом случае удастся сделать больше, чем Кайлу. Хотя бы ввиду наличия необходимых средств. Крис не представляет Ника оборотнем, не представляет, как тот отреагирует, сможет ли смириться и жить с этим. А так же, сможет ли смириться сам Крис? — Талия не обязана брать Ника. И, будем откровенны, шанс, что она вообще будет решать эту проблему, ничтожен. И я ее понимаю, поэтому ни на что особо не рассчитываю. Главное — разобраться с ним до прихода альф, потом на это времени элементарно не останется. Но сейчас первоочередная проблема заключается в Джерарде, так что начнем с него. Питер согласен и насчет Джерарда, и насчет Талии, но ему не нравится, что Крис считает, будто Питер даже не попытается ему помочь. Пусть Нику в его плане и уготована иная роль, но самого Криса Питер хотел видеть рядом с собой. Вот только сказать об этом Крису у него не получится, ему нельзя, тот его тогда пошлет уже откровенно, а это будет не то же самое, что и насмешка по поводу недоутешения. — Мы учим своих людей спасать и беречь свою жизнь, — делится Питер, и это не то, что он хочет сказать, но тоже откровение. Параллельно он думает, что — может быть — хотел бы, чтобы Крис тоже был «их» (его) человеком. У него не получается подобрать те слова. — Я знаю, что для тебя значило участвовать в этом плане. И помочь может не только Талия, — он встает со скамейки и поворачивается в сторону дома. — То, что я не упиваюсь бесполезным чувством вины, не значит, что тебе нужно будет решать эту проблему в одиночку. Крис непроизвольно тянется за Питером, не замечая, что встает следом, и замирает в неловкой растерянности. Если подумать, в принципе, ему есть, что ответить и по поводу Ника, и по поводу родственников-охотников, и на счет чувства вины. Но он, прежде всего, ловит совсем иной посыл брошенных невзначай слов, и остается лишь гадать, сколько из сделанных выводов соответствует реальности. Одно Крис осознает предельно четко — сейчас Питер гораздо правдивее, чем в своих попытках изобразить беспокойство по поводу судьбы Ника. Это-то с толку и сбивает. Казалось бы, просто обещание того, что в дальнейшем их ждет куча всякой стремной херни и разбираться им предстоит вместе, но что-то не сходится и цепляет вниманием. Крис открывает было рот, чтобы сказать что-то напоследок, но обрывает сам себя, хмуро стискивая зубы. Он слишком устал, чтобы разбираться в хитросплетениях замыслов Питера, и быть частью одного из них, не имея об этом понятия, его не устраивает. В Хейле сейчас видится нечто искреннее, мелькнувшее и ослепившее, и Крис жмурится, чтобы пропустить, проигнорировать. Потому что иначе поддастся, потянется навстречу и обожжется. — У нас есть общие проблемы. Надо сначала решать их. Крис не просит вернуть сигареты и зажигалку, убирает руки в карман и слегка ежится при порыве ветра. — Я справлюсь, — уперто повторяет он, отстраненно разглядывая чужие перепачканные джинсы. — И мне поможет, если я смогу по-прежнему доверять тебе. Давай хотя бы на этом остановимся. Последнее Арджент не поясняет, разворачиваясь в противоположную Хейлу сторону, чтобы забрать байк и добраться поскорее до дома. Не то чтобы ему хотелось, но затягивать смысла нет. Питер перехватывает его за предплечье, заставляя остановиться, и пристально смотрит в глаза. Он дышит медленно, но глубоко, разбирая в усталом запахе Арджента, сколько в нем сейчас осталось доверия и сколько этого желания доверять. — У тебя нет причин этого не делать, — подкладывает риторическую альтернативу раздумьям Криса Питер и тянет за руку ближе к себе. Без рывка, но с упрямой силой, обхватывая второй рукой за шею, подтаскивает к себе и прижимается губами, раскрытым ртом сцеловывая раздрай и разбитые мысли. Ближе поддается Крис чисто по инерции — но даже когда поцелуй застает врасплох, окончательно обескуражив, отвечает он сознательно и судорожно-спешно. В запале пальцы сами по себе находят плечо Хейла, хватаясь то ли с целью притянуть ближе, то ли просто удержать на месте. Крис перестает понимать, что именно движет Питером. Их поцелуй выходит смазанным, но отчаянным, в груди горячо и не хватает места для полноценного вдоха, пульс, наверное, должен оглушать. Крис уже и не ждал чего-то подобного, похоронив идею о существовании не-только-сотрудничества и постаравшись оттеснить чувства в пользу разума, но тут Питер вновь меняет все местами и мешает отключиться от личного. Крис с ума сойдет от его непоследовательности. Воздух заканчивается нервно быстро, как и уверенность в каком бы то ни было праве на это, и Питер отстраняется. Облизывает губы и недолго смотрит в глаза. — До встречи. — Хорошо, — Крис зеркально повторяет жест оборотня и замедленно переводит взгляд в глаза. — До встречи. Мешанина в голове лишь усугубляется, но, кажется, кое-что все же проясняется. Крис не уверен, рассчитывал ли Питер привязать его этим к себе или произошедшее было спонтанным, но собственная реакция довольно четко дает понять, что ничерта он не переборол свою глупую тягу. Решительности закончить все как можно быстрее становится больше, они обязаны разобраться с тем, что затеяли, и тогда, возможно, потом они разберутся и со своими взаимоотношениями. Во что, на самом деле, верится еще меньше, чем в успех их плана.