Луна в чужом доме

Когда Крис возвращается утром с пробежки, ему почти удается больше не думать. На завтраке с семьей Крис ведет себя как примерный сын, в колледже на парах – как примерный студент. С Хейлом не хочется сталкиваться даже взглядами, Крис его избегает, признавая это не как трусость, а как благоразумную попытку не прибегать к насилию. Потому что может не сдержаться. Он пропускает баскетбол, взяв у тренера разрешение потренироваться в тренажерном зале, сославшись на травму. Пришедшего в качестве компании и подмоги Ника у Криса сил прогнать не остается, поэтому он лишь согласно кивает на предложение позаниматься вместе. Друг о чем-то увлеченно повествует между подходами и в процессе, когда позволяет дыхание, и Крису удается отвлечься от своих мыслей и попытаться не быть мудаком хотя бы по отношению к тому, кто вообще не при чем. Ник придерживает грушу, пока Крис с остервенением избивает ее, чередуя связки, выматывая себя, чтобы плещущаяся злость притупилась физической усталостью. Иначе он может сотворить что-нибудь глупое. — Мда. Не завидую тому, кого ты представляешь на ее месте... — Ник неуверенно усмехается, признавая, что толку от него не так уж и много, в ударах Криса силы столько, что грушу все равно мотыляет даже при попытках удержать на месте. — Хотя итак очевидно, место забито. Арджент молчит, тормозя на ударе, сжимает губы и смотрит на друга с немым «ни слова больше». Он хмур, сосредоточен и ему кажется, что все тренинги по сдерживанию ярости, по контролю за вспышками агрессии исчезли бесследно с появлением одного ублюдского голубоглазого оборотня. Никто в жизни Криса еще не напрашивался на расправу так упорно и самозабвенно, как Хейл. Донапрашивается, блять. Ник заговаривает только тогда, когда они заканчивают с вечерней тренировкой, вымотанные, взмокшие, деля одну бутылку воды на двоих. — Что между вами происходит? – понятное дело, Крис четко дал понять, что не хочет поднимать эту тему и вообще упоминать имя Хейла. Но Ник не мог закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит, когда его друг душил в себе ненависть, изматывался сверхмеры и выглядел куда угрюмее, чем раньше. — Одно дерьмо, — выплевывает Крис после очередного глотка, вытирая повлажневшим полотенцем пот с шеи. — Не стоит, Ник. Я в порядке. Дай мне день позлиться как следует на этого урода. Все обидные слова в адрес Питера звучат так ненатурально и глупо, Крис сам им не верит, потому что знает прекрасно, на кого на самом деле злится. На себя. Хотелось побиться башкой о шкафчик, но Ник бы не понял. — Да конечно, а то я не вижу. Крис никогда не был с Ником полностью откровенен, слишком много в его жизни было такого, чем нельзя делиться даже с лучшим другом, не подвергнув его опасности. И сейчас, если честно, Крис жалел об этом. Ему правда хотелось рассказать Нику хоть что-нибудь. — Мы все еще можем устроить ему темную вместе. Против двоих у него шансов не будет. Крис растерянно смотрит на Ника, чей голос звучит так серьезно и уверенно, будто он действительно собирается забить Питеру стрелку. Это кажется не к месту забавным, и Крис чувствует прилив искренне благодарности к другу, который ничего не знает, но все равно стремится помочь. — Знаешь, если у меня не останется вариантов, пожалуй, я тебя позову, — вот сейчас Арджент улыбается, кривовато, но легче, похлопав друга по плечу. Ему этого не хватало. Питер каким-то образом умудрился вытеснить собой Ника, став ебучим центром вселенной, но теперь все возвращается на круги своя. После тренировки они пьют пиво на заднем дворе дома Арджентов, Крис демонстрирует Джерарду, что умеет выбирать себе друзей, и тот, кажется, верит, покровительственно похлопав Ника по плечу на прощание. На следующий день Крис на единственной общей паре с Хейлом небрежно бросает ему «Во время третьей за трибунами там же», и когда порывается уйти, Ник увязывается следом. — Я не вмешаюсь, если не потребуется. Не хочу оставлять тебя с этим ублюдком наедине. «Поздно, я свое «наедине» исчерпал еще позапрошлой ночью». Но прогонять друга, впрочем, Крис не собирается, решив, что, наоборот, его присутствие неподалеку поможет не натворить глупостей и держать себя в руках. Крис ждет под трибунами, не признаваясь даже самому себе, что неприятно зудящее ощущение внутри — нервозность. Все, никаких сомнений или неопределенности, все уже решено, акценты в их взаимоотношениях Хейл выделил предельно четко. Тошно смотреть. От Питера сегодня так несет ядовитым недовольством, что конечно же, все становится еще хуже — на обеде к ним за столик подсаживается Лора. Питер теперь лучший экспонат сезона, он кривится в кружку с кофе, выбирая каким способом выйдет отделаться от племянницы быстрее — старый добрый игнор или выложить всё, что думаешь. Последнее было, пожалуй, слишком жестоко, даже с учетом поведения Лоры. Единственным плюсом было то, что она считала, будто все дело в перемене якорей, а поэтому изливала на него все свои запасы такта, о которых свет ранее даже не подозревал. Кажется, она его даже похвалила. Господи, дожили. Питер кривится снова, и снова смотрит ей за спину, где соловьем заливается Н и к. Ему даже не приходится придумывать изощренных ругательств, в одно имя удается поместить столько презрения и брезгливости, что тому впору его стыдиться. Лора касается его локтя, недовольная уходом в себя и отсутствием отклика на свои слова. Питер прикрывает глаза, представляя слова, как облака морозного воздуха. Ледяной эфир из такого же холодного сознания, абсолютное спокойствие. — Если ты волнуешься, что я превращусь прямо в колледже, то этого не случится. Он начал ходить со стаей в луну раньше всех в семье, он, черт возьми, обрел контроль на пять лет раньше Лоры и не страдал фигней дважды в месяц, та не смела говорить с ним в таком тоне. Хуже всего было то, что Питер под неё прогибался, Лора еще даже не альфа, а он уже стелется и потакает. Никогда Лора не раздражала так сильно, никогда так сильно не хотелось взять всё в свои руки. Питер не гнался за статусом альфы, принимая его как достойное повышение, но не необходимое, в любом случае сейчас. Но тот недостаток информации и доверия, что приходилось принимать от стаи, будил злое желание подмять все под себя и сделать как следует. Иногда Питер жалел, что Кайл и Томми никогда не лезут в семейные разборки, с их стороны это был, конечно, здоровый инстинкт самосохранения, но все равно жалко, когда приходится терпеть подобное до конца. Она уходит почти одновременно с Крисом и Н и к о м, которого Арджент, как беспородную шавку, берет с собой. Вернее позволяет идти с собой, это дружеское благородство не могло проснуться еще уместнее. Питер остается подождать еще некоторое время, пока народ разбредется на пару, Томми достает сигареты, потому что Лора не терпит дым, а он итак уже сделал перерыв на здоровый образ жизни дольше положенного, и зажигалка щелкает с нервным раздражением. — Мы могли бы пойти для виду, — роняет Кайл, в его прямолинейной логике всегда есть что-то здравое, но Хейл качает головой. Томми восстанавливает душевный баланс, которого хватило бы на небольшое поселение буддистов, парой затяжек и вопросы у него куда точнее. — Если не обращать внимания на ваши игры в духе Вероны и твой проснувшийся переходный возраст — поздравляю, кстати — мы теперь сотрудничаем с охотниками, или как? Мордобой оказался таким продуктивным в нахождении общего языка? Питер улыбается, склоняя голову к плечу, и Томми отмахивается сигаретой, лениво прося не убивать его взглядом. Конечно, он имел в виду не мордобой, а ту ночь в полнолуние. Прийти после к Кайлу было не лучшей идеей. Парни сообща компенсировали чтение собственных эмоций оборотнем обменом информации между собой, что Питер считал абсолютно неоправданным, так как Томми из-за его пристрастия к курению и неплохих умений врать вообще читать было почти невозможно. — Не сотрудничаем, — цедит Питер, и поднимается. Кайл удерживает его взглядом, Томми рукой. — Он хотя бы на нашей пока стороне? Или просто не на чужой? — На моей. Питер думает, что окружать себя Крис может такими идиотами, какими только захочет, но делать будет то, что он, Питер, скажет. — Что мы можем сделать? — спрашивает Кайл. — Позже. Пока я сам. Он спускается под трибуны и не меняется в лице, распознавая запах Ника достаточно далеко, чтобы не удивиться. Присутствие последнего лишает место всякой окраски «своего». — Решил завести телохранителей? Боишься, что я на тебя наброшусь? — он тянет гласные, вскидывая бровь и намекая, кто именно на кого вчера набрасывался. Пару ссадин на костяшках, которые Крис в ожидании потирает пальцами, служат хорошим напоминанием о том, что вся его ярость досталась боксерской груше. — Мне телохранитель не нужен, спасибо. Он просто беспокоится. Знаешь, так ведут себя друзья. — Друзья, которые считают тебя слабаком, не способным постоять за себя, видимо. Очень мило, — Питер машет Нику ручкой. — Но я за любую мебель в окружении, что ты. Крис не улыбается и даже не язвит — все слова сквозят безразличием, может слегка чрезмерным, чтобы быть искренним, но лучше так. — Что дальше? С Кейт ничего не происходит, и я бы все-таки хотел знать, что за дрянь ей подлил. Отец убедился, что мы с тобой больше не контактируем, полагаю — самое время для следующего шага. Крис прячет руки в карманы и хмуро смотрит в ту сторону, где за трибунами и в паре сотен метров дальше его ждет Ник. Вот, кто твой настоящий друг, Крис, не стоит забывать об этом. Из Питера даже союзник сомнительный. Хватит полагаться на обманчивые чувства и заедающее периодически сердце, разум — вот что действительно стоит слушать. Питер ведет себя почти привычно как мудак, и это, наверное, лучшее, что он мог сделать для Криса. Так правда легче, не намного, но все же. — Не поменялось? — он задумчиво облизывает губы и хмурится. — Странно. Ладно, наверное, не сработало. Питер не собирается рассказывать Крису об установленной связи Кейт и Дерека — маленький подарок племяннику, тем более не тогда, когда тот водит друзей на их встречи, которые вроде бы должны были быть тайными. Он покачивается на носках, набирая грудь воздуха и как будто намереваясь продолжить, а потом выдыхает и кивает в сторону Ника. — А может ты просто ничего не сделал и действительно решил поддержать папочку? Предварительно найдя доказательства и повод, как от меня избавиться? — Что?... — от последующего выпада в свой адрес Крис даже теряется, опешавше заморгав и тут же почувствовав, как вскрывается внутренний, казалось крепко заткнутый, клапан. Блять. Сукин сын. Крис пару секунд смотрит на Хейла, медленно выдыхая, призывая себя к спокойствию и адекватному восприятию выделываний этого ублюдка. Но жжется болезненно, как застарелая вскрытая рана, Питер умеет бить словом острее, чем кулаком, этого у него не отнять. — Что, так задело, что я могу доверять кому-то, кроме тебя? — едкости во фразе хоть отбавляй, во взгляде тихого гнева — еще больше. — Знаешь что? Пошел ты нахуй с такими заявлениями, это я к тебе пришел, я, черт подери, согласился доверять тебе и доказал это, хотя вот ты-то как раз нихуя не заслужил подобного, раз за разом доказывая обратное. Так что если сомневаешься в том, на чьей я стороне — проваливай к черту отсюда и закончим этот балаган. Крис резко выдыхает, не заметив, как на злостном запале сократил расстояние, поэтому сразу, как обжегшись, резко отступает, отводя взгляд, чтобы не смотреть на Хейла. Да чтоб его, где вообще хоть какой-то самоконтроль? Внутри все бурлит и клокочет, Крис упорно давит это, но все равно выкручивается Перед Хейлом наизнанку и от этого тошно. — Ник ничерта не знает, даже не предполагает о том, какое дерьмо вокруг него происходит, если ты об этом. Он на моей стороне, и это все, что тебе нужно знать, не вмешивай его и не смей к нему приближаться. Вот это я серьезно, Хейл, если с ним что-то случится — нашему союзничеству конец. Тебе конец, — Крис просто предупреждает, не уверенный, до чего может дойти паранойя Хейла. Ему стыдно за то, что эмоций в словах и действиях гораздо больше, чем Питер заслуживает, больше, чем он собирался демонстрировать. Питер смотрит на Криса, думает о Нике. Трогательно до невозможности, вы только посмотрите. — Так может, стоит ему рассказать? Знаешь, так поступают друзья, — Питер вскидывает брови шагая к Крису. — Я так и сделал со своими, потому что поверь, когда это случается нечаянно, всегда очень… неловко. Эта неловкость плохо контролируется, уже не будет времени и возможности подобрать слова, и она несет ужас и жертвы. Разумеется, Крис думал о том, чтобы все Нику рассказать. Пытался подобрать слова, придумывал, с чего начать и как сделать так, чтобы тот поверил. Но каждый раз все надламывалось то из-за неуместности, то из-за ненадобности — зачем тревожить спокойствие друга и вмешивать его в это дерьмо, если оно его обходит стороной? Хотя, конечно, Крис признавал за собой излишнюю самонадеянность, рассчитывая, что Ника удастся оградить от всей той чертовщины, творящейся в их городе, в которую сам Арджент был втянут по уши. И сейчас Питер тыкал его именно в это, указывая на ошибку и выставляя ту в на редкость паршивом свете. — Хотя он тебе, конечно, с трудом поверит, — нараспев произносит Питер, надвигаясь, — хочешь, я ему покажу? Он зажимает Криса у колонны, удерживая рукой за бок. — Пошел нахуй, — шипит Арджент, стремясь оттолкнуть со всей силой, но клал Хейл на его попытки. Крис ненавидит Питера за это. За неспособность противостоять ему на равных. У них все не взаимно. Ебучая пропасть не взаимности по всем фронтам. — Это мое дело, слышишь? То, что он знает и не знает, тебя это, блять, вообще не касается. — Как быстро он решит вмешаться, м? Что мне нужно сделать? Или у вас есть какой-то знак, слово? Питер дает Нику увидеть опасность, и злость льется из него, становясь всё ярче — и к Крису, и к гребанному Нику. Сверкающих глаз последнему не видно, но охотнику их не заметить невозможно. — И много он ещё не знает, а, Крис? — Питер вызывающе дышит на чужой рот, удерживает Арджента за плечи, вжимая телом и не давая себя оттолкнуть. — К друзьям следует проявлять больше доверия. — Я сам с этим разберусь, — злости все больше, ею Крис пытается отрезвить себя, сосредоточиться на ней, а не глушить. — Тебя это не касается, понял меня? Не смей его в это вмешивать. Крис толкает Питера яростнее, резче, агрессивнее — прелюдия к драке, не меньше. И осекается, когда встречается взглядом с замершим неподалеку Ником. Да твою ж мать. — Отойди от него, Хейл, — звучит тот сурово и жестко, смотрит так же, и Крис ни секунду не сомневается, что друг готов пустить в ход кулаки. Этого еще не хватало. Питер тоже поворачивает голову к Нику, а потом скалится в лицо Крису. Какая у тебя забавная собачка. — Все в порядке, Ник... — Крис пихает Хейла еще сильнее, почти ударом, зло скалится ему в лицо, смотрит в глаза с «ты мне за это ответишь» и все же получает шаг расстояния, поправляя куртку. — Мы просто разговариваем, я же сказал, не вмешивайся. Все в порядке. Интонацию приходится выбрать самую примирительную, чтобы убедить, чтобы не полез, ни в коем случае, с кулаками и праведным гневом, Ник может, они уже дрались с ним бок о бок. На Хейла Крис не смотрит. Он решает закончить разговор и больше никогда не допускать присутствие Ника на любых их встречах, вообще, блять, не контактировать с оборотнем на его глазах. Это опасно. Было ошибкой думать, что Ник поможет ему сохранить разум трезвым, Крису уже ничего не поможет. «Хочешь, я ему покажу?» Он сжимает кулаки и кивает Нику в беззвучном: «Идем отсюда». Охотник мастер подавления конфликтов, Хейл вскидывает брови – и ты на это поведешься, Ник? Так и будешь слушаться мямлю-моралиста, всегда исполняя роль правой руки, всегда второй, позади. Пока ты будешь там, тебя никто не заметит, даже Крис. Ты же должен это видеть — я, ублюдок, которого он ненавидит, и то с ним на равных. Ты — нет. Питер знает, что всё это приходит в чужую голову, он вливает это одним взглядом, стараться не надо, разве что подтолкнуть. Оно уже сидит там, вместе со страстным желанием привлечь внимание. Ником играть тем проще, что он не хочет быть просто другом. Питер почти не двигается, но оказывается между Крисом и Ником, смотря на последнего. — А то что? — он вскидывает брови и ждет ответ, усмехается, открыто улыбаясь. — Твоя собачка кусается, Крис? Он снова пренебрежительно фыркает, потому что Ника колотит от желания сорваться, но Крис. Ох, Крис, жаль он не чувствует этой ревности в воздухе. Отвратительно. Питер оглядывается на Криса и перестает гримасничать. — И ты тоже не спеши. Мы говорим — и мы не закончили. — Сейчас мы закончили. — Крис зло цедит каждое слово, скалится и предпринимает попытку обойти Хейла, чтобы свалить отсюда, пока дело не дошло до потасовки, но Ник его опережает. — А мы только начали. Из них двоих это у Криса вечно были проблемы с самоконтролем, яростью и желанием вломить какому-нибудь очередному обнаглевшему ублюдку, это у него крышу сносит так, что потом приходится разбирать руины — Ник обычно рядом, чтобы остановить, остудить пыл, не дать случиться бессмысленному мордобою. Но сейчас все наоборот — Крис смотрит на друга и не узнает, таким злым, кажется, его видеть еще не приходилось. Не нужно волчьего чутья, чтобы видеть эту жажду насилия, замершую в темных глазах Ника. Твою мать, Хейл. Друг делает шаг вперед и хватает Питера за рубашку, сжимает пальцы так, что кажется, должна трещать ткань и смотрит, будто выпотрошить хочет. Второй его кулак уже готов к удару, и Крис может себе представить, что последует дальше. Он помнит, как Хейл может быть жесток в драке. — Ник! — Крис осаживает друга холодно и жестко, перехватывает руку, смотрит убедительно и хмуро. — Отпусти его. — Не в этот раз. Питер этого и добивается. Высокомерного пренебрежения на его лице столько, что хочется скривиться, но гораздо опаснее мелькнувшая в глазах хищная готовность. Ника нужно спасать. — Он того не стоит, — Крис оттесняет Питера плечом — грубо, будто тот мешает — и закрывает собой, словно о его сохранности заботится в первую очередь, а не о Нике. Кажется, в его глазах все так и есть. — Ник, пошли отсюда, — теперь Крис звучит уже примирительнее, спокойнее, смотрит в глаза и ждет, когда сойдет запал. Он уверен — его Ник не ударит. Но тот сверлит взглядом Хейла, который за спиной, который, чего-то добивается своей идиотской провокацией — в необоснованную неприязнь со стороны Питера Крис не верит. «Умоляю, Хейл, просто заткни пасть ни слова больше». Кажется, ему все же удается воззвать к разумности Ника, тот отпускает оборотня, но смотрит так же свирепо. Теперь он мечется взглядом между ними двумя, словно пытаясь понять, какого черта вообще происходит. Крис и сам не понимает. Ему приходится буквально силой увести Ника подальше от Питера. Пока что разговор можно отложить. Точнее, начать, потому что чертов Хейл даже не попытался высказать хоть что-то по делу. Произошедшее заставляет задуматься и взять на заметку, что Ника стоит держать подальше от оборотня. И вообще от всего, что его касается. О том, чтобы рассказать другу правду и речи быть не может, не сейчас, не в таком ключе. У Криса есть проблемы посерьезнее. Питер, к примеру. Питер никогда по-настоящему не желал обычным людям зла, натура жаждала развлечений, и те зачастую выходили за чужой счет, но никогда он не чувствовал этого. Хейл смотрит вслед Нику и желает ему вреда. Не смерти, но в голове уже строится план —он знает, что принесет ему её. В груди ворочается что-то новое и жестокое, оно вяжется не на удовольствии, а на расчете и заведомом удовлетворении. Жалости нет тоже. И хорошо, что разговор не состоялся, Питер меняет изначальный план, и тот возникает в голове со злости, но не заставляет сомневаться — это то, что нужно. После они курят с Томми долго, уходя в лес, тот мало знает о волках, но хороший стратег, а Питеру нужна помощь и взгляд со стороны. Новый план на порядок сложнее, но он уверен, что с этим и нужно идти на войну, а его забеги с интригами и слишком медленными подрывами авторитета Джерарда могут в итоге опоздать или так ничего и не дать. Питер знает много историй, что часто забывают, а ему нравится находить их в чужой памяти и на чердаках, потому что нельзя иметь власти, не зная прошлого. — Если Талия узнает, — Томми смотрит на воду у ботинок и думает, что вероятность стопроцентная, — ты не отделаешься наказанием. Я вообще не знаю, что у вас за такое делают. Питер знает, поэтому и не может действовать больше вслепую, как раньше. Всё должно сработать и никак иначе. — Не узнает, она сейчас занята. Только если Лора донесет. Последнее звучит со слишком большим намеком, чтобы друг не догадался о том, что под ним подразумевается. Томми смотрит на него долго и укоризненно. — Считай это моим благословением на твои попытки подкатить к ней. Томми фыркает, но недоволен тем, что Питер дошел до этой части разговора, когда сигарет не осталось. — Как будто я стал бы спрашивать у тебя разрешения.