Луна в чужом доме

Питер пробирается к нужному окну по старой схеме и без страха, Крис, конечно, зол, но подставить его сейчас таким образом верх подлости, а подобное от честного охотника ожидать не приходится. Питер беззвучно стекает на пол в комнате, слушает дом, дыхание на кровати, и вместе с ветром в форточке перемещается к последней, не отбрасывая тень на чужое лицо. Зажав рукой рот охотнику, Питер наваливается сверху и придавливает к постели. — Ш-ш-ш, — он сверкает золотом в темноте и улыбается от уха до уха. В нем играет отчасти что-то мальчишеское, легкое —как в их первую встречу и погоню в лесу; азартное — от Криса вкусно пахнет. Крис просыпается сразу же, дергается резко, инстинктивно стараясь скинуть, перехватывает чужое запястье, едва не запутавшись в одеяле, но не издает не звука. Сдавленный мат душится где-то в зачатке, сердце истошно колотится от не самого приятного пробуждения. Нависающий Хейл с дьявольскими искрами в сощуренных глазах и не предвещающей ничего хорошего улыбкой мог явится к нему ночью только с очень-очень плохой затеей на уме. — Съеби, — все же шипит Арджент, опомнившись, потому что Хейл давит к кровати слишком ощутимо, чтобы забыть об этом, и одеяло между ними сейчас как нельзя кстати. Приходится пнуть оборзевшего оборотня коленом и настойчиво оттолкнуть в попытке сесть и отодвинуться. Их общение наедине в его комнате ночью, как показывает практика, ничем хорошим не заканчивается, а потому Крис бы предпочел другую обстановку для разговора. — Какого черта тебе нужно именно сейчас? Питер выпрямляется, садясь рядом, и нечаянно придавливает одеяло так, чтобы Крис не мог его натянуть выше. Тот со сна растрепан, слегка дезориентирован и жутко раздражен. Хочется дотянуться до футболки, спихнуть Хейла с кровати и запереть за ним окно с внутренней стороны. Крис красноречиво закатывает глаза и попыток бороться за одеяло не предпринимает. Наоборот, вопреки порыву прикрыться, будто бы в отместку собственной неуместной неловкости откидывает край и опирается спиной на стену, скрестив на груди руки. Это его территория, его дом, его, в конце концов, кровать, и не Крис должен тут чувствовать себя неловко. Глаза у волка поблескивают золотом, слишком яркие в темноте и привлекающие внимание. — А чем тебе не нравится момент? Я думал, ты будешь не спать, а ждать меня, — беспечно врет Питер, наслаждаясь чужой растерянностью. — Мы же так и не поговорили, а от тебя не дождешься ответственности и рассудительности. Естественно, это Крис виноват в сегодняшнем — нечего было тащить за собой Ника. Будет знать на будущее, прежде чем делать что-то не по его указаниям. Наигранная невинность в голосе почти скрывает хищность во взгляде и — хорошо, что Крис не слышит его волка. Выглядит охотник сейчас просто прелестно, и это всё просто ночь, другой свет, другое солнце на небе, но Питеру очень хочется сделать какую-нибудь глупость не по плану. — Ну если ты действительно так хочешь спать, я уйду, — он вскидывает брови. Собранность к Крису приходит вместе с осознанием, что Питер здесь по делу, но раздражение никуда не девается. Вот только злиться сейчас ни к чему. Можно же хоть раз обойтись без обоюдной провокации. — К черту. Что ты хотел? — Крис продолжает уже спокойнее, морщится досадливо, мол искушение прогнать Хейла велико, но, увы, поддаться ему не выйдет. — Полагаю, причина, заставившая тебя припереться ко мне ночью, чертовски веская. Кажется, прозвучало это не совсем так, как Арджент рассчитывал, но уточнять что-то он не собирается. Лишь смотрит пытливо на Хейла и привычно пытается предугадать, что у того на уме. — То, что мы делаем, Крис — это минимизируем потери среди своих. Ты не просил меня остановить войну, потому что не идиот. Она не закончится, разве что вести её можно по другому… Но это не о том. На ровном месте ничего не изменишь, нам нужно будет дождаться её начала, чтобы что-то поменять, она в любом случае скоро начнется, ты же знаешь. Скоро провокации закончатся, и никто так и не поймет, был повод или не было, причины уже достаточно. — Но я не готов жертвовать своей стаей, — Питер облизывает губы, подтягивает к себе ногу, и ещё раз оценивает тишину в доме и между ним с Крисом. — Есть одна стая, другая. Их боятся, как наши, хоть и не признаются, так и ваши. Она вся из альф, но среди них есть главный, Слепой Волк, его зовут Девкалион. Питер видел его однажды. Может, он и восхищался альфой и созданной стаей, но присоединиться не хотел точно. Когда-то Джерард уравновесил мир, создав монстра подобного себе на чужой стороне. Неудивительно, что они до сих пор обходили друг друга стороной. — Ты в своем уме, Питер? – оторопелость высказанным Хейлом Крис скрыть даже не пытается, смотрит хмуро и растерянно. — Ты хочешь привлечь сюда Девкалиона? Крису доводилось слышать о том, кто это такой и чем промышляет его стая. О конфликте Джерарда с ним, разумеется, Крис осведомлен не был – отец делился информацией выборочно, видимо, полагая, что сыну подобное знать не стоило – но предполагал, чем может закончится появление альфы в городе. — После того, как твой отец практически уничтожил его, Джерарда стали сильно уважать. Надо стравить именно их. Талия не позволит начаться резне, но проигрыш отберет у Джерарда место главы клана. — Ты хоть понимаешь, что тогда начнется? – в Крисе закипают эмоции, потому что сложно поверить, что Питер не видит очевидного исхода, и, следовательно, намеренно стремится разжечь войну еще пуще. — Откуда уверенность, что Талия его остановит? Девкалион может прийти сюда и не оставить в живых никого из членов моей семьи, устроив тут такую бойню, которая и Джерарду покажется чрезмерной. Охотник поддается вперед, говоря тише, смотрит Питеру в глаза. — Я и не призываю тебя жертвовать стаей, ни в коем случае, я вообще не хочу, чтобы в этой войне гибли оборотни или люди — но мы не сможем контролировать ситуацию, если появится Девкалион. Диктовать правила начнет он, и не факт, что мой отец не придумает что-то, чтобы его одолеть. Если мы их стравим — предсказать итог будет невозможно, риск слишком велик. Теперь холодная собранность берут вверх, все мысли Криса направлены лишь на тему их дискуссии, и, прежде, чем делать выводы, он хочет понять, что Хейл задумал. Каков его план, если Девкалион все же появится, откуда в нем эта уверенность, что провальный с первого взгляда план может сработать. Питеру нравится шепот Криса и его волнение, то, как тот смотрит глаза в глаза и придвигается. Неуверенность в том, чего бояться и стоит ли вообще, невинность и незнание идут ему слишком сильно, оберегают по жизни слишком хорошо, чтобы от них отказываться и посвящать в планы полностью. — Девкалион не сумасшедший, как многие думают, хоть у него и не все в порядке с головой, — Питер в этом видит существенную разницу. Психопат, но не псих. — Я просто знаю, как его остановить, если придется. Он роняет в паузе «Доверься мне», глотает слова, находя ответ в напряженном взгляде и продолжает. Прости, Крис. — Никто из наших семей не погибнет, но отправиться к ним придется нам. Нужно задеть или убить, что крайне маловероятно, одного из его альф и вернуться обратно, потянув их за собой. Мы, да, будем под ударом. Поэтому я думаю, нам понадобятся все, кому можно доверять. Кто-то должен быть в машине, ещё на прикрытии, двое на альфу, итак мало, но… Питер ведет плечами, показывая, что сейчас не до деталей. — Тебе нужно будет сказать потом, что ты хотел отличиться перед отцом, избавившись от оборотней. Но скорее всего… Скорее всего, семья всё равно от тебя откажется после такого. Крис цепко слушает Питера, каждое слово, интонацию, все, что может помочь понять, какова изнанка этого замысла, есть ли в нем что-то, что ему не расскажут, что-то, чего нужно остерегаться. Весь план – сплошное безумие, Ардженту хватает мозгов, чтобы осознать это, чтобы понимать, какова вероятность провала и какие будут последствия. Они собираются совершить нечто, на что у них заведомо не хватит сил, поставить все на то, что с огромной вероятностью лишь усугубит дело. Крис не понимает одного – Питера. Тот говорит уверенно, частит словами, выкладывая как на духу, кажется, что он искренен и не пытается утаить каких-то деталей, в кой-то веки делясь с Крисом на равных. Не может быть, чтобы он не видел, какое сумасшествие затевает. Арджент сглатывает в волнении, в подхваченном у Хейла запале, зацикленности на плане. — Как ты себе представляешь соотношение сил? Последнюю фразу Питера Крис оставляет без внимания, намеренно гасит зародившуюся мысль на хлесткое «откажется», принимая за правду, что такая вероятность есть всегда. Он готов был к ней с того момента, как увез Хейла на байке говорить по собственному желанию. Просто не верил, наверное, упорно и самонадеянно, что до этого дойдет. — Даже если – допустим – мы отправимся к ним сами, устроим что-то, что заставит их пойти следом – они убьют нас еще на подходе к Бейкон-Хиллз! — Крису с трудом удается говорить шепотом, но голос он не повышает. — Ты говоришь о целой команде, но у нас есть, максимум – твои дружки и мы сами, не похоже на отряд героев. И к тому же, черт, Питер, откуда такая уверенность в этом Девкалионе? Что он не захочет крови? Что не захочет навредить Талии? Мы не можем предугадать его мотивов, это как связаться с атомной бомбой – что если он оставит после себя руины? Крис кусает губу и хмурится, просчитывает что-то в голове и не находит ответов на вопросы, которые сыплются градом с каждой новой деталью. — Ты... говоришь, что остановишь его. Если понадобится. Ты в этом уверен? Взгляд глаза в глаза, прямой и цепкий, так, словно это поможет уличить Хейла во лжи. «Скажи мне правду, сейчас, мне нужно знать». «Я почти готов тебе поверить». Хочется отвести взгляд, и Питер сосредотачивается на том, чтобы не сделать этого. Жизнь с волками выбивает прямую ложь, от неё неуютно и холодно, но сама она второе «я» Хейла. — Девкалион любил Талию, — произносит Питер без большой охоты, произносит правду, которую немногие знают — сестра да тот, кто вечно оказывается не в то время и слышит не то, что должен. — У нас это не проходит… бесследно, по крайней мере. Сомнения Криса сыплются острым стеклом, подрывают то, что может сработать, если всё будет работать, как задумано, в сомнениях Криса много не по поводу плана. С лихвой личного, скрываемого так тщательно, что нет труда отыскать. Питер кладет ладонь на его запястье, ведет – своей и чужой — по открытому бедру, не отрывая взгляда. И в этом есть подтекст, и нет. — Без тебя ничего не выйдет. Но я не идиот, Крис, и не псих, всё получится. Питер не врет — это осознается так же ясно, как и то, каким образом может сыграть им на руку факт из прошлого Девкалиона, повязавший его с Талией, сделавший её козырем в их плане. У Криса тонна оправданных сомнений и с десяток причин не доверять Хейлу, разум и приправленный здравым скептисом реализм не позволяет надеяться на безупречность плана. Слишком много «если» и «возможно», это мешает, путает, но уверенность у Питера невероятно заразительная. И даже если потом Крис (обязательно) пожалеет об этом, сейчас он готов сделать ставку на те несколько причин для доверия и попытаться принять эту идею как единственный шанс как-то исправить ситуацию. Его обжигает чужое прикосновение, сердце стопорится вместе с растерянным взглядом. Погруженность в обсуждение вырвала из реальности, в которой они с Хейлом в его комнате ночью, разделенные одеждой только с одной стороны. Интимность момента отзывается мурашками по обнаженной коже, у Питера горячие пальцы и твердый взгляд. Крис медленно кивает, почти заторможено, осознавая, что поддается, что ломается, и где только, блять, спрашивается, его уверенность в том, что он сможет откинуть ненужное и забыть все произошедшее. Питер действует безупречно, уговаривает не только словами — действиями, подкрепляет сказанное лучшим способом, который имеет в распоряжении. Арджент молчит и медлит, не отстраняется и не убирает руку, борется с Хейлом, с самим собой, и все же выигрывает, напоминая, что ничего, черт подери, оборотень просто так не делает. — На счет психа не уверен, — улыбка выходит неуверенной и кривоватой, голос еще тише, взгляд не отвести, но отстраниться удается, убедив себя, что поддаваться наваждению — худший из возможных вариантов развития событий. Между ними опять расстояние, какое позволяет недостаточно большая кровать, пальцы Криса лишь на мгновение задерживаются на руке Хейла, прежде чем прервать тактильный контакт вовсе. «Не делай так. Не смей. Ты не имеешь на это права». Не время сейчас. Никогда не время, на самом деле, пора бы уже принять это как данность. Не стоит даже пробовать ввязываться в эту «игру» Питера, когда правила у обеих сторон разные. — Ладно, — Крис подтягивает колени к груди и хмурится, не прикрываясь, но чувствуя себя беззащитным. Отвратительно, на самом деле, будто не спрятаться. — Хорошо. В теории это звучит не так уж и плохо. «Я тебе верю» повисает в воздухе, но не озвучивается. — Что требуется от меня сейчас? Подобная вылазка наверняка предполагает определенных приготовлений... И ты всерьез собираешься тащить своих друзей за собой? Питер дает им пару дней, не только чтобы отвязаться от Лоры, но и продумать всё лучше, отследить стаю альф и закончить подготовку. Машина будет от Кайла, его внедорожник подходит как нельзя лучше, да и выглядит так, что пару лишних царапин от когтей при случае никто не заметит. От Криса требуется оружие, аконит, рябина, всё, что получится взять, но говорит об этом Питер не сразу, открещиваясь ночью, что не может задерживаться ещё дольше. Подходит днем — Ник уперто вьется рядом, — а Питер хоть и понижает голос, знает, что слышит тот через раз. Что хватает одного шепота к уху и ладони на плече — как бы Крис не реагировал, — хватает. — Возьми, что-нибудь из коллекции отца. — Получится спереть что-то помощнее или ограбим кабинет химии? — Почему три? Я бы тоже не отказался от возможности не приближаться на расстояние удара. Ничего точного в присутствии Ника не сказано, но тот смотрит с каждым разом в сторону ухмыляющегося Питера всё злее. С Лорой всё обстоит ещё лучше, и Питер не может не проникнуться, потому что Томми, оказывается, знает об оборотнях куда больше, чем он думал. К слову, Томми не делает практически ничего, не навязывается со вниманием, что могло бы вызвать подозрение, он просто меняет свой запах, пропускает в него всё больше внимания, пристальности, восхищения, и Лора заинтересовывается им сама. Томми даже не смущает, что игра идет в одни ворота, и что сам он читать волчицу не может, это просто работает. На третий день переглядываний, которые наблюдает Питер, Лора сидит уже возле — он может поклясться в этом — объекта своей охоты, и в воздухе, помимо любопытства, явные оттенки желания, что раньше проявлялись только, когда контроль сдавал у одного из них. Питер играет для другой публики, он перехватывает Криса поперек живота у раздевалки и затаскивает обратно внутрь уже почти пустого помещения, улыбается Нику, прикладывая палец к губам и вежливо прося постоять его снаружи. — Надо ехать сегодня. Несмотря на то, что определенные тревоги и сомнения все еще не дают Крису покоя, он принимает план Питера и не помышляет о том, чтобы попробовать его изменить. Схема выходит предельно простой и, нужно признать, кажется весьма эффективной. Ему удается достать все, что требуется, совершая периодические набеги на запасы отца с регулярный периодичностью, чтобы тот не заметил пропажу сразу. В нескольких спортивных сумках умещается внушительный арсенал, Крис берет все, что может им пригодится, не обманываясь по поводу того, что будет легко. Да нихрена. Они собираются устроить охоту на стаю альф, одну из самых опасных, из существующих на территории США — если не самую опасную — и в качестве гарантии, что их не поубивают, служит одна лишь уверенность Хейла. Расклад так себе, но лучше плана у них все равно нет. Крис настолько увлечен подготовкой и продумыванием схем, которые могут им пригодиться, что, пожалуй, все же поздновато замечает, что ему стоит беспокоиться по еще одному поводу. По поводу Ника. Тот искрит подозрением и недобрыми взглядами в сторону Хейла, разок все же пытается завести разговор на тему того, что происходит — и не получив ответа, замолкает на этот счет вовсе. Крис всерьез переживает за друга, уж что-то, а вмешивать Ника во все это дерьмо и настраивать против Питера, никак не было среди его задумок. Наоборот, это выливается в определенные сложности, Ник остро реагирует на оборотня, старается не оставлять их с Крисом наедине и пышет такой злостью, что приходится лишь догадываться о ее первоисточнике. Ситуация накаляется, и Арджент отдает себе отчет в том, что друг из него никчемный, потому что разыгрывая перед семьей примерного сына и брата, чтобы не вызвать подозрений, терпения и сил на Ника уже не остается. Крису хочется надеяться, что тот поймет. Но надежды на это мало. Их отношения с Питером, кажется, в кой-то веки напоминают нормальное сотрудничество, потому что на полутона и намеки на грани фола у них нет времени. Крис вообще старается об этом не думать, загоняет куда подальше, оставляя на будущее (или на никогда), всецело сосредотачиваясь на поставленной задаче. Подготовка к охоте для него дело привычное, только вот в этот раз гораздо выше ставки и цена любой ошибки. Когда они обсуждают с Питером последние нюансы, Крис в который раз отмечает непоколебимую уверенность в чужом голосе и действительно вызывающий уважение. Хейла было сложно недооценить, Арджент всегда признавал в нем достойного противника, только вот в работе вместе тот раскрывался с новой стороны, демонстрировал, что Крису еще есть, что узнать о нем. Поэтому после разговора заметкой на будущее остается напоминание самому себе быть предельно внимательным и осторожным, когда они вновь окажутся по разные стороны противостояния. — Тут все, что мне удалось вытащить. Должно хватить, — Крис раскрывает сумки в багажнике джипа и демонстрирует собранное им вооружение, показывает Кайлу, как обращаться с арбалетом, рассказывает о том, где какая трава запакована. Рябина, омела, аконит — ягодами, измельченные, пеплом. Если отец задастся целью проверить свой арсенал именно сейчас, то не стоит сомневаться — недостаток он обнаружит сразу же, там даже стараться не надо. Но Крису уже плевать, он брал все с расчетом на будущее, и лучше пусть они чем-то не воспользуются, чем обнаружат в процессе заварушки, что средств сопротивления им не хватает. — Аконитовые, — спокойно констатирует Крис, демонстрируя на ладони отливающее голубоватым пули, которые тут же оказываются заложены в магазин. — Прости, Кайл, их немного, так что оставляю при себе. На твой выбор все остальное. Не то чтобы Крис делал это специально, но с особым пристрастием он рассказывает обо всем, что может навредить оборотням с помощью травяной составляющей, именно при Питере. Словно обозначает «это не трогай», «к этому лучше не приближайся», «да, и это тоже может причинить тебе боль при неаккуратности». Раз уж они тут вроде как одна команда, не стоило подвергать оборотня бессмысленному риску. Они уже почти заканчивают со сборами, Крис заряжает ружье и проверяет прицел, наставляя дуло на дерево, прежде чем пораженно замирает, широко распахнув глаза. Чуть левее оттуда, куда он целится, меж деревьев тенью возникает Ник. Охотнику требуется пару секунд на то, чтобы все же опустить ружье и сделать шаг вперед. — Какого черта, Ник, — растерянность постепенно сменяется раздражением, навязчивый интерес — это одно, но когда друг уже так открыто лезет в дела, которые его не касаются, подобное начинает всерьез напрягать. — Аналогичный вопрос, Крис. Какого, мать его, хрена тут у вас происходит. Ник смотрит так уверенно и дерзко, злится едва заговорив, что Крису стоит усилий не ответить такому напору инстинктивно зарождающимся гневом. Кайл вопросительно смотрит на Питера, а тот, окинув взглядом намечающуюся картину, непринужденно разворачивается к багажнику и говорит Кайлу убрать подальше «все вещи, что могут сделать оборотню больно», так как сам он трогать руками большинство не рискует. Это вот очень своевременно. Крис с Ником разбираются где-то за их спинами и сейчас вмешиваться или подначивать Питер не собирается. Его вины тут нигде нет, и вообще это не его друг. У него вот, в отличие от некоторых, нормальные друзья. — Ты знал, что он тут? — Кайл недоверчиво косится на Питера, который отводит его подальше в сторону, махнув на придурков рукой. Недоверчиво — потому что в состоянии опасности, когда Питер должен прощупывать всё вокруг чутьем, в обратное верится с трудом. Хейл смотрит на него с укоризненной легкостью. Нашел из-за чего переживать. — Я думал, он его специально притащил. Привык, что тот всегда за Крисом в последнее время таскается, — он беспечно пожимает плечами, но Кайл успокаивается от того, что всё кажется, по плану. — Проблем не доставит? — Надеюсь, что доставит, — негромко отвечает Питер. — Ник, иди домой... — Черта с два, Крис, меня заебали эти тайны за спиной, — Ник сжимает кулаки и подходит ближе, смотрит решительно и чуть-чуть зло, всем своим видом давая понять, что просто так не уйдет, что спор выдастся тяжелым. Но плевать, даже если они поссорятся окончательно – главное отправить Ника домой, убедить, что делать тут нечего, Крис не позволит тому оказаться замешанным в подобной авантюре, которая неизвестно чем аукнется ему самому. — Тебя это не касается, — он говорит жестко, готовый к тому, что придется выставить себя полнейшим мудаком, если понадобится. — С каких пор меня не касается то, во что ты вляпываешься? С тех самых, как появился Хейл, да? Его тон становится все яростнее, теперь там чудится что-то ядовитое, колкое, Крис понимает Ника, понимает его опасение и обиду за то, что Питер причастен, а он нет, но ничего с этим поделать не может. — Черт возьми, Ник, это касается моей семьи, моих проблем, тебе в это ввязываться не за чем, мы разберемся со всем и вернемся уже завтра. — Что между вами, Крис? Что, блять, между вами двумя такое, что ты ни во что меня не ставишь, а его посвящаешь во все свои проблемы? Ник подходит ближе, хватает за плечо и настойчиво заглядывает в глаза. Выходит почти агрессивно, охотник чувствует это в нажиме пальцев, и ему не нравится то, как Ник напирает. — Я твой друг, Крис, я, а не этот высокомерный мудак, — он сокращает расстояние, словно ждет, что так его слова дойдут скорее и угодят в цель. — Почему ты доверяешь ему, а не мне? Ардженту приходится сменить тактику – не оттолкнуть, но убедить. Черт подери, ему нужно сделать что-то, чтобы остановить Ника от этого безумия. — Ты мой друг, это неизменно, забудь ты о Питере! Пожалуйста, Ник, возвращайся домой, это может быть опасно. Мы к этому готовы, ты – нет. Обещаю, как только я вернусь, я тебе все расскажу, но пока... — То есть я слишком слаб для того, чтобы поехать с вами? Не так хорош как Хейл? Вот тут уже Крис не выдерживает и скидывает руку Ника со своего плеча, стискивает зубы и смотрит грозно, недобро, с трудом душа злость, которая не хочет подчиняться. В тоне Ника ему чудится нечто такое ревниво-язвительное, что вообще не имеет под собой оснований. — Черт подери, Ник, вали к чертовой матери! Я ничего тебе не рассказал, потому что не посчитал нужным, потому что тебе тут не место! Я разберусь со всем сам, хватит бегать за мной, — Крис осознает, как звучат его слова, он видит, как Ник отшатывается словно от пощечины, и, черт подери, это больно – отталкивать друга, но необходимо ради его же блага. — Ты не оставляешь мне выбора, — Ник делает шаг назад, хмурится и кидает короткий взгляд в сторону джипа. — Если ты не возьмешь меня с собой, твой отец узнает о вашей вылазке еще до того, как вы покинете пределы города. Крис замирает на месте, уставившись на друг со смесью удивления и недоверия. — Ты этого не сделаешь... — Сделаю, — Ника, кажется, больше оскорбляет не убежденность Криса в серьезности его намерений, чем все остальное. — Сделаю, Крис. Я не позволю тебе ехать одному непонятно куда с оружием и Хейлом. Может ты ему и доверяешь, но я – нет. Либо вы едете со мной, либо не едете вообще. Вот тут Арджент теряется окончательно и уже беспомощно оглядывается назад, на джип. «Господи, Хейл, просто выруби его и поехали». Крис тяжело вздыхает, злой на себя, что довел до этого, на Ника, что такой упертый баран, и на Питера на всякий случай. Блядство. — Ладно. Но никаких вопросов, пока не приедем, — Крис резко разворачивается, чтобы не поддаться соблазну вломить другу, и направляется к джипу. Он перехватывает Питера, отводит в сторону и, пытаясь восстановить дыхание и не распространять на метры вокруг себя пропитанный яростью запах, предельно коротко излагает свой замысел. — Я сяду за руль. Отвезем его в ближайший населенный пункт за пределами Бейкон-Хиллз и оставим там. У нас будет время, прежде чем он доберется до дома и моего отца, а там уже будет неважно, кто именно ему сообщит. Да, это его промах, что Ник оказался тут, но ей-богу, им сейчас не до этого. В интересах Питера должно быть как можно быстрее решить проблему и двинуть к альфам. Питер со всей внимательностью слушает Криса, как приятно оказывается, когда иногда тот бесится не из-за него. Иногда и ненадолго. Едкая ревность Ника и вовсе приводит его в восторг. Естественно он слышал каждое слово и уже успел посмаковать. — Нет, — обрубает он Криса, не задумываясь. — Неизвестно сколько времени нам понадобится на всё, если появятся оборотни или охотники, ничего не получится. Я говорил тебе рассказать ему раньше. Питер старается вложить в это минимум самодовольства и побольше безразличия, но выходит примерно так же, как пять минут назад он изображал, что не понимает намеки и призывы Криса. — Могу разве что убить его и сбросить в кусты, — рассматривает деловито ногти Питер. Крису нечего ответить, потому что Питер в каком-то смысле прав, теперь на Ника полагаться бессмысленно – вот вам и хваленое дружеское доверие, блять – так что его нужно было изолировать как и от них, так и от их семей. Охотник зло сцепляет зубы и жалеет, что под рукой нет его боксерской груши, потому что въебать кому-нибудь хочется невероятно. Но он еще не дошел до того состояния, когда можно бить окружающих без причины. Его бесит Ник, который ставит ультиматум, не подозревая, на что подписывается; его бесит Питер, лучащийся самодовольством и этим едким «я же тебе говорил». В глотке застревает вопрос «Что же мне делать тогда, блять», но вокруг нет никого, кто мог бы ему подсказать. Собственная беспомощность топит и злит еще больше, Крис чувствует, как окончательно теряет людей, которым может доверять. Их, блять, нет. Кажется, только что он проебал своего последнего друга. Потрясающе. Могла ли эта ночь начаться еще более дерьмово? У Криса сдает терпение, когда он оказывается около Ника, довольно грубо толкая того в плечо к боку машины. — Ладно, черт подери, раз ты сам напросился, то езжай с нами, — кажется, друг теряется от такой агрессии в свой адрес, но слушает, слава богу, молча. — Все, что ты тут увидишь – не узнает больше никто и никогда. Никаких вопросов, ты затыкаешься на протяжении всей поездки и делаешь только то, что тебе говорю я. Все объяснения – потом. Если ты хочешь, чтобы по приезду ты остался жив и все еще был моим другом, то, мать твою, кивни, что понял, и исполни все в точности, как я сказал. Кажется, властный тон Крис унаследовал от Джерарда против воли, но выходит, видимо, предельно убедительно. Потому что Ник молча кивает, хоть и хмурится, а в конце все же роняет тихое «это ради тебя». Крис скрипит зубами и не смотрит на Питера, потому что чувствует, что просто захлебнется в насмешливости и яде, что источает тот одним лишь взглядом. — Помнишь, как обращаться с ружьем? Я тебе показывал. — Да, — Ник держится напряженно и собранно, кажется, он окончательно перестал понимать, что здесь происходит, но готовится к худшему. Пускай. — Чудно. Крис оказывается поразительно сговорчив, его проснувшаяся едва ли не армейская выдержка и тон Питера забавляют так, что приходится прятать ласковую улыбку пальцами, отворачиваясь к окну. Кайл косится на него снова, в нем нет осуждения — никогда нет, они дружат слишком долго — он просто жалеет Арджента, заранее ставя на нем крест, потому что видит, под чьей рукой тот идет. Питер легко отстукивает ритм мелодии с радио по приборной панели, он питается чужой злостью и напряжением, расслабляя волка, Кайлу не впервой видеть, как Питер становится уверенным на всеобщем страхе и хаосе, но он не прав, жертвенная овечка не Крис. Овечка сейчас больше, чем обычно на неё похожа, сидит неестественно прямо (Питер свешивает руку из окна, ловя пальцами ночной ветер), сжимает ружье, явно ведет внутренний диалог из мантры на повторе, сжимает зубы и смотрит загнанно и раздраженно. Бедная овечка, Питер подарит ей клыки и когти перед концом. Крис же другое, тоже жертва, но не на убой, его Питер прибережет для себя. — Сворачивай здесь, — говорит Питер. Фары высвечивают пустую темную дорогу со стершейся разметкой, и черный лес, беснующийся волнами от ветра, они едут на ближнем свете, и глаза Питера отсвечивают золотом, когда они в тишине вглядываются в деревья. — Где именно? — Тут должен быть поворот направо. Ник молчит, но Питер скалится, сдерживая смех, когда вокруг него взрывается непонимающий ужас, Питер бы много отдал, чтобы узнать, что тот уже успел себе надумать. Крис настоящий садист, вместо того, чтобы рассказать всё «другу», он оставил его на растерзание воображению и ведь наверняка даже неосмысленно. — Вот! — негромко бросает Питер и тем самым обозначает уровень шума с этого момента. Фары выключаются и дальше они едут по неровной дороге полной ям лишь по указаниям Питера, ветки скрывают почти весь свет от звезд и на тишину ложится неровная тьма, собранная из теней и эхо. Они останавливаются, когда Питер хлопает Кайла по плечу, он насмешливо смотрит на Криса и Ника, спрыгивая на землю и складывая руки на груди. — Видимо, от тебя ничего не дождешься, — заключает он и стремительно подходит к Нику, который держится возле Криса, то ли защищая его, то ли ища защиты. От Питера он непроизвольно дергается в сторону, хотя руки у того пусты. — Придется самому. Ник из гордости перестает отступать, но из осторожности держит между ними ружье, зло и подозрительно смотрит в глаза, Питеру смешно, потому что даже, когда у него загораются глаза, тот молчит и не спрашивает, ищет подвох и не считает подобные спецэффекты чем-то стоящим внимания. Питер перехватывает дуло неуловимо, одной рукой вырывает оружие у шокированного Ника. Тот смотрит на довольно хилого Хейла, который неведомым образом когда-то избил Криса, оставшись без царапины, на Хейла, который не мог так легко обезоружить его, смотрит на когти и долго не поднимает взгляд к ощерившемуся клыками рту. Питер вжимает Ника в машину, аккуратно и дружески, склоняется к его лицу, пока Кайл смотрит за тем, чтобы Крис не вмешивался — стоит ненавязчиво возле плеча. — Не бойся, Ник, — имя полнится ядовитой приветливостью и лживой любовью, шепотом опускается только между ними двумя, — я на твоей стороне. Вот этим можно защитить. Его. Это можно назвать «ради тебя», а не жалкую раздражающую заботу. — Что ты, блядь, такое? Ник пытается вырваться из хватки, но Питер даже не напрягается, чтобы удержать. Питер дышит гневом, резкой, пробудившейся в полной мере завистью. Питер говорит громче: — Позволишь укусить тебя за что-нибудь помягче, и станешь тем же, — в его фразе высокомерный отказ на то, что это когда-нибудь случится. Он отпускает Ника и улыбается привычно, просит Кайла подать ему арбалет. Ник настолько ошарашен, что даже не мечтает высыпать все травы прямо на Питера. — Мы охотимся на что-то подобное? — О нет, куда хуже.