Рождение волчицы

***

— Догадайся, что я сделаю с тобой, когда вернусь? Одевавшийся Рамси сердито посмотрел на жену — нежившаяся в кровати Санса пряталась под одеялом и едва сдерживала улыбку. Она его подставила да так искусно, что бастард впервые почувствовал еле уловимую горечь поражения. Внешний вид супруга изрядно забавлял миледи. Лорд Болтон поджимал губы, раздувал ноздри, а его взъерошенные волосы лишь дополняли образ обиженного мальчишки. Лорд и леди Болтон уже как неделю гостили в Темнолесье. Рамси отписал отцу: решение проблемы на ладони, но они все же задержатся. А старик Гловер, доселе пребывавший в унынии от своего вынужденного одиночества, был очень рад такому счастью. Его жизнь так вдруг наполнилась новыми людьми, отчего глаза, потухшие и холодные, вновь засияли от вернувшегося ощущения жизни. Санса ему полюбилась. Красивая женщина всегда вызывает приятные мысли и чувства, а девчушка еще и вдоволь подыгрывала, интересуясь то его семьей, то прошлым — прошлым дома Гловеров. От такого внимания даже самое холодное сердце могло растаять, и лорд Гловер растаял… Но не по отношению к болтоновскому бастарду. Рамси по-прежнему выводил его из себя. Упрямый старик, бурливший от негодования, постоянно подзадоривал Рамси, вызывал на словесную дуэль, пытался на что-то указать или же уколоть, а бастард отмахивался от него, как от назойливой мухи. Рамси Болтон часто прикидывался безумным дурачком (Санса достаточно хорошо изучила эту его повадку), отвечал пространными намеками, выражал на словах уважение, при этом всем своим видом выказывал пренебрежение, и лорд Гловер, обескураженный и уязвленный, часто смотрел на него исподлобья. Санса поначалу боялась этих перепалок, однако со временем привыкла и лишь наблюдала со стороны. Рамси, видимо, не собирался убивать старика, а поэтому можно было и не волноваться. Сам лорд Гловер получал от их столкновений какое-то непонятное удовольствие, а потому снова и снова лез на рожон. Санса поняла это, когда Гловер с напускной злобой стал сравнивать себя в молодые годы с наглым бастардом, находя, как ни странно, много общего. Хороший знак — решила про себя Санса Болтон. Вчера за ужином, лорд Гловер вспоминал об охоте — любимом увлечении обитателей Волчьего леса. Рассказывая в красках, он поведал, как однажды завалил огромного медведя. Черную как смоль шкуру он тогда отправил Мармонтам на Медвежий остров, той чернотой напророчив лорду Джиору судьбу лорда-командующего Ночного дозора. — Рамси — превосходный охотник! — выслушав рассказ, не преминула добавить Санса. Это была ее маленькая месть за дневные и ночные утехи — как ни крути, а ненасытность супруга утомляла. Конечно, близость с бастардом могла доставить удовольствие, но Сансе было что припомнить. Сидевший напротив Рамси многозначительно кашлянул, но миледи это только раззадорило. — Он мне сам рассказывал, как расправился с огромным кабаном, попав точно в глаз! Поверьте, лорд Гловер, с мечом он управляется превосходно, но и луком владеет не хуже. — Неужели?! Вопрос об охоте был решен. Гловер, решивший вновь испытать бастарда, с радостью воспользовался возможностью бросить вызов, а Рамси… Был не из тех, кто так просто сдается. В охоте со стариком бастард не видел ничего занимательного, но отступать было не к чести. Как не к чести оставлять подобную выходку безнаказанной. Так что этой ночью Санса спала крепко связанной, но довольной. Доволен был и сам Рамси: доволен своей жизнью, собой, супругой. Санса была красавицей, как в платье, так и без него. Умницей. Ему безумно нравились ее колкости и дерзости. Нравились надменные светло-голубые глаза. Порой миледи бунтовала по-особенному соблазнительно, и Рамси без промедления отвечал на вызов, утаскивая супругу поближе к кровати. Миледи все же переменилась в своем отношении к мужу, и Рамси невольно отшучивался: видимо, удачно ударилась при падении со стены во время побега. Знал бы — скинул бы ее сам. А ведь когда-то его так утомляло ее хныканье в постели. Нынче Санса в полной мере научилась получать удовольствие и ненароком подмахивала бедрами. И все же... Миледи хоть и отдавалась ему, но не так как отдавалась Миранда. О дочке псаря Рамси все еще вспоминал, но, как правило, для того, чтобы сравнить со своей женой, и сравнение было не в пользу погибшей. Миранда была милой и интересной простолюдинкой, но у нее был главный недостаток: псарница любила бастарда без памяти, а потому в его глазах была уже завоеванной вершиной. Благородная Санса хоть и была крепостью осажденной, но не взятой. Рамси ощущал: хоть он и владеет ею, когда вздумается, именно Санса «снисходит» до его внимания, а это ох как будоражило его мужское «эго». Застегивавшийся лорд Болтон вдруг дернулся. Следившая за ним Санса увидела, как тот в бешенстве посмотрел на оторвавшуюся пуговицу — еще одну «бунтарку». Примерная жена улыбнулась и встала с кровати. — С нее кожу не спустишь, да и не привяжешь, — легкой походкой миледи прошла до бастарда и нагнулась. Едва взлохмаченная, теплая ото сна Санса приятно пахла. Подняв с пола пуговицу, она зажала ее в кулачке, и Рамси сжал ее предплечье. Ночная сорочка, державшаяся на каких-то завязках, быстро слетела на пол. Санса уперлась коленями на кровать. Решила побороться — отползла, но ее установили в удобную позу и в назидание с размаху шлепнули по ягодице. — Всегда любил твои филейные части! — проговорил Рамси Болтон. — Разве ты не спешил на охоту? — Я уже поймал в силки одного лютоволка, — бастард крепко сжал круглые бедра миледи. — До безобразия рыжего. Рамси резко дернулся, и Санса закусила губу, едва ахнув от грубого проникновения. Размеренность движений заставила ее застонать. Вцепившись в девичью талию, бастард игрался, оборачиваясь то грубым, то ласковым, а, вдоволь наслушавшись стонов супруги, ускорился. Санса уже не очень-то и сопротивлялась своим ощущениям и, отдавшись их власти, стыдливо краснела. Ее конечности постепенно стали ватными. Потяжелела голова. Размашистый удар по бедру слегка отрезвил ее, смешав воедино и боль, и наслаждение, и миледи зажала в ладонях простыню. Кожу под лопаткой прожег поцелуй, и, еле слышно вскрикнув, Санса опустилась на локти. Когда все закончилось, миледи еще долго пыталась отдышаться, как и повиснувший на ней Рамси. Довольный, он рухнул на кровать рядом с ней и с шумом выдохнул. — Вас снова поимели, леди Болтон! — И все же я своего добилась! Санса разжала ладонь. Там лежал заветный кругляшок пуговицы, и Рамси широко улыбнулся. Примерная жена спешно села за починку. Искусно управляясь с иглой и ниткой, Санса вскоре закончила и побыстрее выпроводила супруга вон. Оставшись одна, миледи вновь закуталась в одеяло и повалилась на постель. Как странно! Бастард менялся на глазах. Их брак не казался более таким уж и ужасным, а при сравнении с ее бывшими мужьями и женихами Рамси и вовсе оказывался едва ли не лучшим. Джоффри был омерзительным и одновременно красивым чудовищем. Тирион от природы был уродлив, хоть и вызывал у миледи уважение. Природа сира Лораса, если брать во внимание намеки лорда Бейлиша, и вовсе оставалась непонятной. Все мужчины Сансы Болтон были не без изъяна, как и Рамси, но его неимоверную жестокость, как оказалось, можно было обуздать. Просто у всего была своя цена. За заветную пуговицу нужно было лишь добровольно отдаться. Что ж... С этим Санса смирилась, полагая все же получить с Рамси не только пуговицу. Странный бастард. Ему еще не доставало манер и какой-то рыцарской романтичности, но в ее глазах умный Рамси Болтон все чаще походил на многообещающего молодого лорда. В конце концов: не все то золото, что блестит.

***

— Вы опоздали. — Мне очень жаль! Очень, — Рамси прикинулся дурачком. — Насилу вырвался из объятий супруги, милорд. — Объятия красавицы опасней охотничьего силка… — пробубнил лорд Гловер, глядя на довольную улыбку Рамси Болтона. Старик был наслышан о страстях, творившихся в покоях молодоженов. Слуги доносили, да и сам Гловер не раз слышал глухие стоны из выделенных Болтонам покоев. И все же отношения между бастардом и леди Сансой до сих пор оставались для него загадкой. Как и тогда в Винтерфелле милорд и миледи казались лорду Гловеру слишком разными, но их различия их же и дополняли. Санса была неопытна и не всегда уверенной в своих словах, а наглая уверенность Рамси с лихвой восполняла эти недостатки. Молодой лорд Болтон все же был бастардом, и его супруга вдоволь перекрывала этот постыдный факт своей статью и благородством. Лорда Гловера невольно снедало любопытство да томил забытый отголосок страсти. Сейчас потерявший былую силу и мощь, он искренне завидовал бастарду и его молодости. С такой супругой, пожалуй, милорд и сам бы опоздал на встречу с каким-то стариком. Стоя у карты, они долго советовались. Лорд Гловер, как хозяин и некогда заядлый охотник, указывал гостю несколько богатых дичью мест. Он настаивал на сосновом бору и дубовой чаще, где, согласно россказням крестьян, еще водились лютоволки. Наличие волков явно свидетельствовало о присутствии кабанов и оленей, и Рамси, преследуя к тому же личные мотивы, поглядывал именно на этот дубовый полесок. Лорд Болтон хорошо изучил карту Темнолесья. Расспросив военачальника Рода о нападениях, он сам проехался по некоторым деревням, пострадавшим от таинственных одичалых. Места нападений лучами расходились от одной области, а потому у него было страстное желание осмотреть именно эту часть Волчьего леса на предмет дичи… И не только. Неизвестные разбойники и лошади, угнанные ими, должны были оставить следы. Крестьяне не кинулись за ними из-за страха перед неизведанной опасностью. Люди Гловера ничего не нашли, так как выпал снег. Не обнаружившие ничего тогда, сейчас солдаты Темнолесья могли ему помешать, и Рамси решил избавиться на время от старика. — Хм. Полагаю, лорд Гловер, мы можем разделиться. — Разделиться? — Почему нет? — Рамси пожал плечами. — Встретимся здесь — у родника, и увидим воочию…более талантливого охотника. — Хм. Двум медведям в одной берлоге не ужиться, — согласился с ним лорд Гловер. — Уверяю. Я посмеюсь над вами в голос, лорд Б-болтон! — Папочка всегда говорил: лучше всего смеется тот, у кого нож в руке. Лорд Гловер его не услышал и в нетерпении уселся в седло. Рамси Болтон прихватил свой лук и колчан со стрелами. Дух соперничества передался и ему, однако, даже увлеченный, он оставался настороже. Бастард взял большую часть солдат из своего сопровождения, приехавшего с ним в Темнолесье. Это были преданные люди — те самые, с которыми он одной ночной вылазкой ослабил войско Станниса. Как только они разделились с Гловером, Рамси приказал своим солдатам высматривать абсолютно все следы: и звериные, и людские. В лесу царила зима. Снег не выпадал последние дни, отчего белое полотно покрылось ледяной коркой, звонко хрустевшей под ногами. Среди деревьев снег становился более рыхлым, и потому здесь стояла особенная статичная тишина. Она давила на уши, и лишь изредка разбивалась о воронье карканье, раздававшееся где-то вдали. Оглядываясь друг на друга, охотники медленно продвигались вглубь мрачного леса. Рамси пустил людей вперед, и они вскоре обнаружили следы — в небольшом перелеске осталось обглоданное оленем молодое деревце. Следы парнокопытного уходили в чащу леса. — Милорд, — у голого орешника показалась не менее интересная находка. Рамси внимательно посмотрел. Он молчал и думал, пока его люди тихо переговаривались друг с другом. — Кажется, их всего двое. — Вышли за сохатым. Следы идут за копытцами. — Любопытно откуда. Хм. Вы! — кивнул бастард на двоих солдат. — Идите. След в след. Ни шагу влево, ни шагу вправо. — Да, милорд. — Что ж... Охота началась, — проговорил Рамси и вытянул стрелу из колчана. На небольшом холме, окруженном молодыми дубами, чернели кусты черноплодной рябины. Неподалеку от них треснула ветка, и пара лесных пичужек взмыла вверх. В мгновение ока все замерло. Вокруг вновь воцарилась тишина, и из-за кустарника поднялась венценосная голова серого оленя. Сохатый неспешно огляделся по сторонам, тщательно пережевывая какие-то корешки. Его пушистое ухо дернулось. Кожа на шее задрожала, и животное перестало жевать, как следует прислушавшись. Черные глаза смотрели внимательно и неподвижно. Олень долго вслушивался в тишину, когда вдруг подул легкий ветерок. Ничего не почуяв, сохатый вновь припал к земле. Натянулась тетива. Стрела задрожала в уверенной руке охотника. Замерев, он ждал. Ждал какого-то знака, чтобы разжать руку и пустить кровь своей добыче. Знак — и рука разжалась. Стрела плотно вошла в бедро животного — как нож по маслу. Замычав, сохатый дернулся вперед и в него вошла еще пара стрел с совершенно другим оперением. Раздался приглушенный стон, да не олений, а человеческий. — В яблочко, — ухмыльнулся Рамси, и к его жертве устремились его люди. Вдали дернулась тень, и кто-то из солдат подстрелил второго неудачливого охотника. Раненный держался за ногу, из которой торчала черная стрела. Кровь окропила притоптанный снег, и, оглядев приближавшихся врагов, мужчина попытался закричать. Его с размаху ударили по лицу. Заваливаясь на снег, он попытался отбиться, но его быстро связали. Охотник сам стал добычей. — Что со вторым? — Кажись, малютка Берти засадил ему стрелу прямо в задницу, милорд! — Перетяните раны. Они нужны мне живыми. — А что делать с оленем? — Что? Хм... Добыча моей добычи, — ухмыльнулся бастард. — ...моя добыча.

***

Мужчин долго не было, и гулявшая по замку Санса начинала беспокоиться. В дружеской охоте лордов миледи не подозревала никакой опасности. В ее представлении совместное времяпрепровождение могло сблизить и бастарда, и лорда Гловера. Лишь бы Рамси ничего не испортил! Ее мужу следовало проявить больше такта, ведь старик, хоть и бурчал на него, но чувствовал странное расположение. Еще б немного, и они в полной мере могли рассчитывать на поддержку хозяев Темнолесья. — Идут! — донеслось с башни. Распахнулись массивные деревянные ворота, и Санса облегченно вздохнула, увидев отряд храбрых охотников. Во двор деревянного замка вносили убитую дичь. На палках несли многочисленных птиц — то была добыча лорда Гловера, недовольно чертыхавшегося. Быстро спешившись, он обругал нерадивого конюха и солдат заодно. Во дворе замка показался Рамси, и миледи поняла, чем было вызвано недовольство старика. Добычей ее мужа стал молодой олень с изящными ветвистыми рогами. Увидела Санса и двух мужчин, одетых в одинаковые темно-серые плащи. Они походили на каких-то воинов, почему-то плененных. Перекинутые через седло пленники болтались на каурой лошади. Лорд Гловер подошел к Рамси, говоря, по-видимому, именно о них, но бастард лишь отмахнулся. Солдату было дано какое-то указание, и пленных повезли в сторону конюшни. — Должен признать, леди Санса, ваш муж — неплохой охотник, хотя… Я был лучше в его годы, — старик обиженно прищурился на бастарда. Рамси еще отдавал какие-то указания. — Хорошая охота. И добыча хороша, — проворчал лорд Гловер и оставил Сансу одну. Миледи внимательно смотрела за общей суетой. Кто-то понес мечи и луков, отличавшихся от гловерских или же винтерфелльских. Видимо, орудия принадлежали тем воинам. — Как мило с твоей стороны встречать горячо любимого мужа! — Рамси довольно потрепал Сансу за подбородок. Взяв миледи под руку, бастард повел ее за собой. — Кто это? — ткнула она вслед двум пленникам. — Пара белочек… На воротник. Больше он ничего не сказал. Рамси Болтон почти что приказал идти и ждать его в спальне. Его пронзительно-голубые глаза горели азартным блеском, и Санса вновь вспомнила, за что так боялась своего супруга. Закрыв за собой дверь, нервничая, она не находила себе места, отчего села за рукоделие. Мерное чередование стежков ее немного успокоило. Вернулся бастард поздним вечером. Рамси выглядел немного уставшим, но довольным. Испуганно Санса посмотрела на его руки, ожидая заметить следы крови, но ничего не увидела. Молча лорд Болтон прошел к кровати и, плюхнувшись около своей жены, положил кудрявую голову ей на колени. Едва обескураженная Санса отложила свое вышивание. — Видимо, мы скоро вернемся в Винтерфелл, — проговорил бастард, прикрыв глаза, и смущенная Санса не сразу нашлась, что ответить. Порядком смешавшись, она все же провела рукой по кудрявым волосам супруга. Рамси явно понравилась ее ласка, и он довольно прорычал себе что-то под нос. — И что дальше? — Отец должен уехать в Дредфорт. — Разве? Он так обеспокоен беременностью твоей мачехи. Думаю, Уолда будет рожать в Винтерфелле, — предположила Санса. — Может, не будет. — Что ты хочешь сказать? Рамси не ответил — в дверь постучали, и их пригласили на ужин. А за ужином их ждал большой сюрприз. Лорд Гловер сиял какой-то странной злорадной улыбкой. Как обычно, он сидел во главе стола, поудобней рассевшись в широком дубовом кресле. В руке его было какое-то письмо. — Вы даже не представляете. Жаль, что меня там не было! — и он рассказал о содержимом. Рассказал о том, как лев пал жертвой воробьев. Мелкие пташки загнали могучего хищника в клетку. Льва раздели, содрав бархатно-атласную шкуру. Обрезали ему золотые пряди и погнали вперед перед толпой. Великую королеву-мать, Серсею Ланнистер, нагую и обстриженную, провели перед всем честным народом за великие грехи. Письмо, писанное на хорошей бумаге, подробно рассказывало о позоре дома Ланнистеров, и хотя оно было не подписано, Санса увидела на сургуче печать дома Тиреллов. Оленна, а может даже Маргери? — Услышь мой позор! — посмеялся Рамси, внимательно посмотрев на свою жену. Санса недоверчиво перечитывала письмо вновь и вновь. Как интересно судьба порой избирает своих любимчиков, думал Рамси. Сегодня явно был его день. Боги благоволили ему, наградив его всеми благами жизни. Он поймал отменных «белочек», которые отнюдь не были ни одичалыми, ни разбойниками. Его разведчики доложили ему об очень интересной находке, а теперь и новости из столицы как нельзя его порадовали. Кажется, земля уходила из под ног Ланнистеров, раз они допустили такое. Смерть Тайвина, бегство полумужа, теперь еще и позор Серсеи. Случись что на Севере, никто ведь и не кинется — своих проблем хватает. Бастард кривился в улыбке. Меркло золото косматого льва, да вот сталь болтоновских клинков сияла как никогда.