Рождение волчицы

***

— Лагерь расположен на подъеме, — отчеканил Род. На него как на верного главнокомандующего дома Гловеров была возложена огромная ответственность — быть гласом Темнолесья на военном совете. Сам хозяин, усевшись поудобней в кресло, молчал и слушал. — Небольшое возвышение. Здесь начинается подъем на холм. У врага есть преимущество, но численно их меньше. Род быстрым жестом поправил небольшую фигурку кракена на карте, а после стал рассказывать о местности, на которой расположился противник. Были здесь и непроходимые леса, и болота, и пара ручьев, а теперь еще и снег. Докладывал он и о возможных путях наступления. Остальные присутствовавшие командиры молчали. Наблюдавшему со стороны лорду Гловеру очень хотелось участвовать в этой небольшой военной кампании. Старик по старой памяти даже облачился в доспехи. На обтянутом кожей панцире красовалась стертая эмблема сжатой в кулак перчатки. С плеча свисал старый плащ, оборванный по подолу. Старый, но матерый лорд Гловер еще помнил, что такое держать меч в руках, оттого задумчиво, сам того не замечая, сжимал кулаки. Старик вновь чувствовал на губах привкус жизни, отдающий металлической терпкостью, а в ушах словно барабаны войны гремела кровь. Все пережитые им битвы Вестероса никогда не волновали его так, как железнорожденная угроза, поселившаяся в Волчьем лесу. — Сколько их? — Человек тридцать пять. Из них пять — женщины. Хм. Но с железнорожденными никогда нельзя быть уверенными, — пробормотал Рамси Болтон. — У них то мужики без членов, то бабы с яйцами. Размахивавший из стороны в сторону ножом Рамси расплылся в хищной улыбке. Стоявший в тени Теон в ужасе посмотрел на милорда. Бастард весь совет довольно покачивался на стуле и, отпуская едкие шуточки, изредка поглядывал на карту. Ее он знал наизусть. — Атаковать днем — самоубийство. Любые передвижения солдат будут заметны издалека. — Ночью не лучше, — стиснув челюсти, задумался Русе. — Если атаковать быстро, при свете дня, то… — Быстро? Лошади увязнут в снегу, а атакующих солдат перестреляют лучники. Численное преимущество сведется к нулю, и на такое бездумное жертвоприношение я не пущу ни одного из своих людей! — сердито прокряхтел лорд Гловер. — Они могут уйти, и я не собираюсь вылавливать их потом, гоняя по всему Волчьему лесу, — Русе едва заметно ощерился. — Нужен другой план. Наверняка их можно выманить с возвышения. Это вам, в конце концов, не резня полупьяных гостей, — добавил старик, намекая на Красную свадьбу, и лорд Болтон вскинул головой. Вперед выступили его люди, сжав рукояти мечей. Между Дредфортом и Темнолесьем вновь возникали разногласия да призраки былых хозяев Винтерфелла, и как назло в этот момент из леса, окружавшего замок, донесся протяжный волчий вой. В комнате повисла мертвая тишина — затишье перед бурей. Для неистового пламени не хватало небольшой искры, и, пока милорды молча буравили друг-друга многозначительными взглядами, Рамси Болтон решил напомнить о себе. Наследник Винтерфелла и Дредфорта взял слово. Не его вина, если старики столь упрямы, что не видят простого решения проблемы. У него было достаточно времени, чтобы обо всем подумать. Военный совет окончился с принятием решения, примирившего ненадолго и Болтонов, и Гловеров. Когда все разошлись, в комнате остались лишь двое. — Вонючка! — Теон не сразу кивнул головой. — Я скучал по такому верному слуге как ты. А ты скучал по мне? А?! Вонючка?! — Рамси грубо потрепал свою жертву по плечу, прижав того к стене, от чего Грейджоя вновь бросило в дрожь. — Д-да, милорд. — Молодец. Я очень... Очень тобой доволен! Рамси Болтон отошел и жадно допил вино из своего кубка. Вся эта болтовня о военных планах пробудила в нем неимоверную жажду. Бастард вновь посмотрел на карту и улыбнулся, предвкушая славную битву. Вскоре предстояло утолить жажду крови. — Завтра, пока меня не будет, ты останешься здесь, — Рамси на секунду задумался о своей супруге, но стряхнул внезапно пришедшую мысль в голову. — Ты ведь сделаешь все для своего господина? — Да, милорд. Рамси подошел к Теону вплотную и о чем-то долго и ласково говорил с ним, то трепля его по макушке, то хлопая по плечу. И хотя говоривший был спокоен как никогда, слушавшего била дрожь. Увы, все, что он мог сделать — внимательно слушать и соглашаться.

***

Утро следующего дня выдалось не таким уж холодным как предыдущие. Из каменных печных труб лениво струился белый дымок. Темнолесье пребывало в сладкой полудреме, пока в недрах деревянного замка велись приготовления к битве. Отдавались последние приказы, затягивались подпруги, натягивалась тетива на луки. Небольшое войско Винтерфелла и Темнолесья, состоявшее из пятидесяти человек, готовилось к выступлению. Еще тридцать лучников и мечников лорда Русе оставались в замке, на случай непредвиденных обстоятельств. Прикрыв нагое тело одеялом, Санса наблюдала за сборами своего благоверного супруга. Надевая наручи, затягивая многочисленные ремни, Рамси довольно поджимал в улыбке губы. Милорд по-хищному оглядывался на окно, словно оттуда мог увидеть все передвижения своего противника. Рамси вновь готовился к своему триумфу, и распластанной по подушке миледи стоило лишь дождаться своего милорда, чтобы разделить с ним участь победителя. — Ты мне так и не рассказал. Теон-то здесь зачем? — Хм. Отвлекшись, Рамси повернулся к своей жене. Копна ее рыжих волос разлилась по кровати, слабо отсвечивая в свете зимнего утра. Санса прижимала к груди одеяло, соблазнительно сползшее с покатого бедра. Молочная кожа едва ли не светилась в сумраке комнаты. Какая жалость, что приходилось оставлять столь ценное сокровище без присмотра и без ласки. — Много будешь знать — скоро состаришься. А мне ведь не нужна старая жена. — От мертвого мужа толку не больше, — вспыхнула Санса, поднимаясь с кровати. Одеяло плотно обвило тонкую девичью фигуру, образовав длинный подол. Миледи вплотную подошла к супругу, поправляя его плащ, украшенный беличьим мехом. — Хотя… Я же не в первый раз замужем. — Когда вернусь, моя милая жена… Будешь умолять, чтобы этот раз был последним. — Так вы все-таки вернетесь, милорд? Санса лукаво вздернула бровью, и Рамси погладил ее по щеке. Вызволив девушку из одеяла, он притянул ее к себе и обнял покрепче. В его руках была красавица леди-жена — истинная хозяйка Севера, и он немного сожалел, что не имеет и получаса, чтобы наказать ее за ее же дерзости. — Скоро мы вернемся в Винтерфелл, милая. Ты и я... Не думай, что избавишься от меня. — Хм. Войско выдвинулось к югу от замка. Неподалеку шедшая под знаменами Гловеров и Болтонов часть отделилась, и как только воинов скрыла серая мгла Волчьего леса, в воздухе повисла лишь тишина, унылая и зимняя. Позади, на холме остался стоять замок, неуклюжий и деревянный.

***

На Волчий лес наползли синие сумерки. Сиявший белизной снег налился пронзительной лазурью, и на его фоне деревья, люди, лошади превратились в непонятные черные силуэты. Черный человек вышел из шатра. Вслед за ним выплыло облачко пара, которое тут же разбилось о мороз зимнего вечера. Человек смачно сплюнул на землю и огляделся. Из-за лошадей, да запаха пищи, к ним в последнее время стали наведываться волки. Может, именно проклятые звери, загрызли его товарищей? Кто-то из отряда поговаривал, что это все происки охотников да солдаты дома Гловеров. Ничего не заметив в темноте, человек побрел в сторону дремавших коней. Его тяжелая походка и шуршавший под ногами снег разбудили животных. Пугливо лошади шарахнулись спросонья в сторону. Навстречу ему вышли двое. Прошелестел шепот. Громыхнул раскатистый смех — кто-то пошутил. Кажется, человек послал кого-то куда подальше и весело махнул рукой. Спешно он подошел к ближайшему дереву справить нужду, и услышал за собой шаги. — Что, Том?! Опять тебя на мою задницу прине… Акх… Острый нож блеснул возле его горла. Человек ухватился за шею. Он хотел напоследок вздохнуть как следует, закричать, но кровь, бившая фонтаном, позволила лишь нахрипеться вдоволь. Две тени выскочили из тьмы и проскользнули к лошадям — веревки, сдержавшие животных, были перерезаны. Шлепнув коня по крупу, тень обратила лошадей в бегство, и на шум топота из шатров выглянули железнорожденные. — Что происходит? — Лошади! Кто-то бросился в напрасную погоню за животными, а в синих сумерках раздался свист стрел. В сгущавшейся темноте цель была плохо видна, однако стрелы все же настигли свои цели. — Черт! — Нас атакуют! — яростно прокричала какая-то женщина. Она скоро схватила лук и колчан со стрелами и, спрятавшись за деревом, сделала пару выстрелов в темноту. В шатер, от которого она отбежала, прилетела подожженная стрела. Железнорожденный попытался ее сбить, но вслед за ней прилетели и другие. Неизвестный, распустивший лошадей, подобрал упавший наземь огонь и поджег лежавшее в кормушке сено, сухое и пышное. Пламя жадно стало поглощать его, озаряя все вокруг алым блеском. Из-за огня поджигателя стало видно, и он скоро пал от чьего-то меча, рассекшего его туловище от плеча до брюха. Задремавший было лагерь мгновенно ожил. Воины спешно хватали оружие и щиты, блестевшие в огне золотыми кракенами. Кто-то из них отстреливался в темноту из лука. Схватившись за мечи, железнорожденные вглядывались в мглу леса и отчаянно пытались разглядеть нападавших. Далеко находиться они не могли. Наступавшая ночь обезоруживала как атаковавших, так и защищавшихся. Последние, приготовившись к битве, лишь выжидали момента, ведь стрелы в колчане, к счастью, не бесконечны. В десяти шагах вспыхнул огонь — кто-то поджег стрелу, и туда же был сделан выстрел лучницей. Судя по звуку, он настиг своей цели. Такая же участь постигла еще одного светлячка, и вскоре поток огненных стрел прекратился. Повисла тишина. Лишь трещал занимавшийся огонь, до которого никому не было дела. Из леса донесся крик. — Приготовиться! — крикнул высокий лысый мужчина. — Как только они появятся… — Сзади! Из-за спины железнорожденных выбежали солдаты противника, мгновенно ринувшиеся в бой. Из-за обстрела защищавшиеся пропустили войско, поднявшееся к ним на возвышение со спины. На длинных щитах красовались освежеванные страдальцы. — Суки, Болтоны! Лысый бесстрашно двинулся на своего врага. Двухметровый верзила вооружился топором. На него налетел солдат, который скоро поплатился за свое безрассудство. Железнорожденный отбил слабый удар меча щитом. Рубанул с плеча топором, раскроившим черепушку противника надвое. На него со всех сторон накинулись солдаты. В одного попала стрела союзника, а второго воин отбросил в сторону. Рубившийся с железнорожденными Русе Болтон не сразу заметил возникшего подле себя дородного железнорожденного. Лорд Болтон вовремя поднял щит. Топор намертво вошел в деревянное полотно, и когда железнорожденный попытался его вытащить, выдернул его вместе с последней преградой, отделявшей его от ненавистного хозяина Дредфорта. Русе замахнулся мечом, но лысый воин со всей силы пнул его ногой в грудь. Меч отлетел в сторону, а лорд Болтон пал на землю. Кто-то из его солдат попытался защитить своего лорда, но безоружный великан, ловко свернув шею, отправил того к праотцам. Настал черед и главаря. Русе пытался дотянуться до меча, а наступавший на него враг не торопился, лицезрея страх и замешательство. — Я раскрошу твою черепушку, Болтон… Русе вооружился мечом, попытался встать, но его нога увязла в снегу, и он вновь упал на землю. Лысый со всей силой ударил его щитом, оглушив. Железнорожденный схватил Русе за шею и поднял над землей. Задыхаясь, он пытался разжать державшую его руку, но все усилия были напрасными. Напоследок он увидел лишь черный силуэт — видимо, решил он, сама смерть пришла за ним. Русе уже не увидел, как сквозь толстую плоть высокого воина прошло лезвие меча. Войдя под лопатку, оно вынырнуло чуть правее сердца, заставив великана разжать свою руку. Показавшийся из груди меч исчез. Жадно заглатывая воздух от поразившей его боли, железнорожденный развернулся. Он замахнулся рукой, промазал и осел на колено. В нем еще были силы драться, но меч, пронзивший его, срубил буйную лысую голову с плеч. — Уведите отца! — прокричал черный силуэт. Русе угадал в голосе своего сына. Рамси отдал еще какой-то приказ, но отец его не слышал. Прямо у самого уха щелкнула тетива и свистнула стрела. Рамси дернулся в сторону. По его щеке алой струйкой побежала кровь. Железнорожденная лучница целилась прямо в голову. И ведь свезло увернуться! Око за око. Рамси запустил маленький нож в ее сторону, и острие клинка по рукоять вошло в ее железнорожденную головку. Утерев кровь с щеки, бастард огляделся. Вокруг кипела битва, и он жадно облизал губы. Что могло быть проще, чем окружить кракена и перерубить ему все его конечности? Стоило отдать должное — выходцы с Железных островов сражались храбро, но храбрость очень часто граничит с самоуверенностью, а самоуверенность сгубила не одну буйную голову. Так и сейчас. После битвы, среди кровавого месива, да огня, лежали трупы павших самоуверенных врагов. Оглядывая их, Рамси лишь довольно усмехался и утирал свой меч. — Вот теперь и не поспоришь. Что мертво — умереть не может, — сказал бастард, достав клинок из головы железнорожденной. Презрительно он оттолкнул ее ногой. Рамси Болтон вдруг вспомнил о своем верном Вонючке. — Что гласит девиз дома Грейджоев? — «Мы не сеем» — проговорил какой-то солдат, утирая разбитый в кровь нос. — Пожалуй, стоит послать на Железные острова посылку, — бастард расплылся в широкой улыбке. — Видимо, одного несеющего члена им показалось недостаточным. По рядам солдат пронесся злой смех. Лучники Гловера понесли наименьшие потери. Старик, сразивший пару солдат, гордо поглядывал из темноты на догоравший лагерь железнорожденных. Русе пришел в себя, и теперь небольшое войско Гловеров и Болтонов, одержавшее победу, могло спокойно возвращаться домой. По дороге солдаты молчали. На поле сражения остались некоторые из их товарищей, однако молчать их заставляло странное ощущение ценности своей жизни. Это была их заслуженная победа — их и их командира-бастарда. Ночь опустилась на Темнолесье. Мерно покачиваясь в седле, старик Гловер ехал неподалеку от Рамси Болтона, и тихим старческим голосом рассказывал о былых славных сражениях, в которых он сам имел честь поучаствовать. — Славная битва, — добавлял он после каждой фразы, с секунду помолчав. — Смотрите! Вдалеке на холме показался замок. Огонь сражений остался позади, однако в ночную мглу над одной из башен деревянного замка вилось пламя. Клубами поднимался в небо дым, и ехавшие на лошадях вдарили в стремя. И насупившийся Рамси неосознанно уповал на богов, желая обнаружить свою жену в целости и сохранности. А еще… Своего слугу. Чтобы было с кого спросить.