Нас называют "прозрачные". За гранью.

Меня окружает бесконечное количество воздушных и легких пузырей: одни совсем крошечные, умещаются в ладонь, другие больше, а по третьим можно было взбираться и лететь куда-то вверх. Вокруг очень красочно, так что я, пожалуй, сплю. Почему-то ощущая себя счастливой пушинкой, я прыгала по пузырькам, уносящим вверх, а позже лопающимся и роняющим на другие пузыри. На ногах почему-то не сиделось, и я скакала по пузырям, правда, не видя смысла. Однако сознание считало эту процедуру крайне важной и забавной, а я и не возражала. С каждым прыжком настроение все поднималось, и гигантских пузырей под ногами становилось все больше. И вот я, наконец, допрыгиваю до верха, несусь навстречу такой манящей высоте... и вдруг шею тянет вниз, словно на поводке стягивая к земле. Я срываюсь, пузыри на пути только лопаются, не замедляя падения. Дышать могу, но очень жарко... Зажмурившись от скорого приближения земли, я вскрикиваю, сжимаюсь в комочек... и просыпаюсь. В комнате как обычно темно, нахожусь под одним с Лисом одеялом, он время от времени тихо посапывает. Сначала я потерялась в пространстве, пытаясь сопоставить реальность и сон, но позже смогла вглядеться в темноту. В темной комнате не обнаружилось никого чужого, и только скрип открытой балконной двери прерывает тишину... погодите, открытой двери?! Лис бы никогда не оставил ее нараспашку! Через мгновение понимаю, что жечь в районе шеи не перестало, даже несмотря на то, что я проснулась. Посмотрев на место жжения, я обнаружила только серебряный крестик, подарок Миюки. Попыталась тронуть метал, но тут же отдернула руку: жжется! Тем временем, дверь еще раз проскрипела, как бы напоминая о своем существовании, и я замерла на месте, стараясь не завопить. А если и закричать, то самую малость. Зажимаю рот рукой, еще раз оглядываю комнату... все равно пусто. Ни воронов, ни пауков... никого в поле зрения. Может, под кроватью? Не осмеливаюсь призвать светлячка, но кончики пальцев греются заклинанием барьера, пока не поставленного. Почему-то было понятно, что если привлеку к себе большее внимание, умру на месте. Тем временем, крестик начал понемногу остывать, а я не решалась будить Лиса. Может, это все только мое воображение? Я просто проснулась посреди ночи от кошмара, вот и чудится... Секундой позже комнату помимо скрипа двери наполняет чье-то прерывистое дыхание, слишком громкое, чтобы его игнорировать или спихивать на "показалось". Оборачиваться не хотелось, а тем временем начали скрипеть полы, однако на них не было никого. Не выдержав, я растормошила Лиса, уткнувшегося в подушку с головой. Скрип пола на секунду прекратился, и с подоконника свалилась банка с сиренью, целая, но по инерции продолжающая катиться под кровать. От неведения хотелось зарыдать. - Чего? - спросил Лис сиплым голосом, нашаривая на тумбе очки. Тем временем комната решила посветить и его в происходящее, а именно, балконная дверь, наконец, впечаталась в стену, охлаждая и без того проветренную комнату. Еще один скрип пола, второй... такое ощущение, что некто совсем рядом, но решимости устранить незваного гостя не было совсем. - Ты дверь не закрыл? - спрашиваю я Лиса, уставившегося куда-то за мое плечо. Похоже, его глаза еще не привыкли к темноте и он попросту меня не различает... но полувздох-полустон повторился совсем рядом, кажется, за спиной... Резко оборачиваюсь, вынося руки вперед и готовясь к удару... но его не последовало. Сзади не было никого, шум резко перекочевал в другую часть комнаты, медленно поворачиваюсь на напарника, чтобы объяснить, почему его разбудила. Но его лица передо мной не было. Вместо этого было серое лицо какой-то девушки вверх ногами, наблюдающей за мной с диким любопытством. Наши глаза были на одном уровне, и она первая нарушила секундные гляделки, скривившись в улыбке, являя вниманию ряд острых клыков. Отпрыгиваю от нее на пол, больно ударяюсь, забываю напрочь о барьере, стукаясь головой о стену. Одной рукой зажимаю себе рот, а другой пытаюсь призвать хоть какое-то заклинание, но, как назло, появляются только искры. Тем временем Лис уже спрыгнул с кровати и "впитывал" темноту помещения, постепенно становясь темнее и темнее... и тут на него переключилась девушка, забыв про меня. - Го-о-орький, - протянула она, облизываясь, - как давно... иди сюда, черненький! - она кинулась в его сторону, и хоть тот отпрыгнул, нежить теперь сидела на нем, прижимая к полу и склонившись. Трясущимися руками призываю молнию, но от нее только искры и остаются, на огонь не было времени... не помня себя и не совсем понимая, что делаю, поднимаю тяжелую банку с сиренью, так и не закатившуюся под кровать, и швыряю в незнакомку... и, кажется, проламываю ей голову. С разорванным пополам лицом она ко мне поворачивается, губы зло поджаты, словно она сдерживала обиду... и девушка двинулась в мою сторону, мгновенно потеплев в лице. - Сла-а-аденькая, - начала та мелодичным голоском, протягивая руки ко мне и переворачиваясь в воздухе, лицо ее сросталось на глазах, - чи-истенькая. В ужасе отбегаю в сторону от ее объятий, нахожусь с другой стороны не застеленной кровати, а напротив девушка, вся в каких-то лохмотьях и с неестественно повернутой на сто восемьдесят градусов головой, будто голова за моим маневром следила, а тело не успевало повернуться за хозяйкой. Она постепенно разворачивалась, все еще держа руки перед собой. Невольно поворачиваюсь на Лиса, пытающегося что-то призвать. Кажется, он тоже потерял контроль над ситуацией, так как выходили лишь мелкие заряды. - Ма-а-аленькая, - раздается совсем рядом, чувствую чьи-то руки на плечах, которые сжимают с недюжинной силой. Даже дышать стало тяжело, грудную клетку сдавило. А эта нежить так и стоит с разорванной головой, счастливо улыбается, облизывается как собака, собирающая слюну, словно я была чем-то вкусным. Погодите... она меня съесть собирается?! Пасть девушки открывается, обнажая не один ряд острых зубов, черная слизь вместо слюны теперь ручейком стекает из уголка рта, приближает голову к шее. С визгом пытаюсь вырваться, изворачиваюсь, отталкиваю нежить на кровать. Вскоре получилось отцепить одну руку, но когтистая тварь ее, кажется, задевает: плечо тут же начинает щипать, хватаюсь за поврежденное место, отбегаю в сторону, не сводя глаз с приближающейся девушки, которая была не против лишний раз пройтись, и теперь не отставала. Спотыкаюсь о собственную ногу, окно, пол, стена, потолок... все пронеслось перед глазами слишком быстро, и я чувствую, как за ногу к себе притягивает нежить, широко раскрыв пасть и расплывшись в победоносной улыбке. Пытаюсь выдернуть ногу, пячусь... но она, словно не замечая моих трепыханий, кусает. Тут же чувствую резкую боль в районе щиколотки, тело почему-то перестает слушаться, и руки, до того служившие опорой, безвольно сваливаются на пол, уже не выполняя свою функцию, и теперь перед глазами только потолок, и то, нечеткий, как будто в дыму. Ощущаю себя тряпичной куклой, которая не может даже мускулом пошевелить. Ногу не чувствую, однако острые клыки, раз за разом вонзающиеся в кожу и пытающиеся, кажется, обглодать кость, все еще ощущаются с двойной порцией острой боли. Хотелось кричать и вырываться, спасаться, в конце концов... но даже рта раскрыть не могу, и звук застревает в глотке, не получив выхода. Чудится, будто тону в болоте. Таком же мерзком, отвратительном и постепенно вытягивающим жизнь, как и девушка, вгрызающаяся в мою плоть. Но вот, чувства отключаются: я ничего не вижу, не слышу, не ощущаю... кроме острых рядов клыков. Только они сейчас напоминают, что я еще в сознании. С каждой секундой боль становилась все сильнее, и вот, когда я уже не могла ее терпеть, когда болото почти поглотило, оставив небо, если и оно было, за своими толщами, только тогда все внезапно прекратилось. Я вынырнула, на секунду почувствовав такую легкость, но это длилось всего мгновение, и вместе с вернувшимися чувствами я вернула способность ощущать что-то кроме клыков, прокусывающих кожу. Тело будто медленно и мучительно распадалось на части, заставляя прочувствовать рвущиеся ткани настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Словно выжимали... Я заорала. Не знаю, сколько я провела так, это могло продолжаться вечно: я не понимала, что меня оттаскивают, что ногу постепенно сводит. Я даже не могла двинуться: все, что сейчас было важно, это словно разрывающееся на куски тело. На крик уже не хватает дыхания, шиплю, хриплю - не в силах набрать кислорода, которого оставалось все меньше. Но сейчас не до этого. Постепенно ощущения потухают: как медленно тлеют угли, как плавно падает невесомое перышко. Уже просто всхлипываю: я даже чувствую горячее от слез лицо, что-то холодное на лбу и глазах, пострадавшую конечность словно в азот окунули, и та перестала существовать. Боль теряла свою безграничную власть, но до последнего не сдавала свои позиции. Сейчас же я попыталась "вернуться" в тело, чтобы хотя бы понять, жива или нет. Двинула больной конечностью, но тут же об этом пожалела: словно бы по мне прошелся разряд в тысячу вольт. Меня начинает трясти от этого, и с каждым всхлипом и движением все больнее. Я бы и рада остановиться, но будто забыла, как. - Тс-с, - кажется, знаю этот голос, всегда хриплый, но почему-то теплый - не двигайся. Но не могу остановиться. Конечности уже непроизвольно дергаются вне моего контроля, вызывая если не крики, то скулеж: каждую мышцу тела словно защемило, порвало, медленно растягивало и оставляло в неправильном положении. Теперь конечности возвращали свое изначальное строение, что было не менее болезненным. Всхлипываю. Ужасно больно. - Потерпи, - доносится совсем над ухом, ледяные пальцы смахивают слезы, но меня затрясло сильнее, - тс-с, расслабься... Пытаюсь нормализовать дыхание, пытаюсь следовать совету Лиса, но практически не выходит. Только дергать стало меньше, оттого и легче. Постепенно нога отходила, конечности переставали отдаваться болью при каждом движении, голова проясняется. Наконец я поняла, какое положение тело имеет в пространстве. Спиной чувствую вздымающуюся грудь напарника, кажется, он прислонился к стене, одной рукой он сейчас убирает волосы с лица, а другой держит за плечи, чтобы я не свалилась. Нахожу в себе силы открыть глаза, и первое, что вижу, это разлагающийся труп той девушки, уже мало ее напоминающий. Просто куски плоти и кости на забрызганном черной слизью полу. Опускаю взгляд на свою ногу: она затягивается на глазах и теперь завершает образование, кажется, эпидермиса - так говорила Треч. Рядом с моей заживающей была нога Лиса, которая... Описать состояние его нижней конечности было невозможно: почти отсутствие мяса от щиколотки до середины берцовой кости, кожа по краям обуглена и немного дымилась. Это все, что я успела рассмотреть, но даже увиденное, пусть и не детально, шокировало. Как он вообще может с этим сидеть?! - Не смотри, - сказал он, закрыв мне глаза, когда я готова была заорать еще раз, - даже не думай. Кивнув, насколько это возможно, я сосредоточилась, представила золотистый свет, верно появившийся за секунды. Радоваться этому сил уже не было, и я направила поток энергии в Лиса. Как оказалось, находясь так близко, я могла ощутить его состояние, словно со светом впитываясь в кожу. Судя по ощущениям, ниже колена места живого не было, но тот, скрипя зубами, пытался не сорваться, зато я, как дурочка, из-за этого разрыдалась. Хоть кто-то из нас проявляет эмоции. Процесс восстановления пошел, и через три минуты мы были полностью целы, только совершенно без сил. Наконец, он убрал руку с глаз, позволяя оглядеть поле битвы. Ветер с балкона разносил по полу остатки черной слизи, смешивая их с красными лужами поменьше - даже думать не хочу, чья это кровь. Чудом уцелевшая и практически чистая банка с сиренью лежала немного поодаль, откатившись. Кусков плоти уже не было: наверное, уже испарились, зато оставили после себя странного вида заколку: черная, отделанная какими-то камнями такого же цвета, она переливалась в лунном свете, словно небрежно оставленная на полу и будто не появившаяся из тела той нежити. Не знаю, как Лис ее уничтожил, но сил подняться не было у обоих, поэтому следующие минут десять мы пролежали на полу, пытаясь прийти в себя. Поудобнее разместившись, я не заметила, как уснула на парне, устроившись у него на груди. Не знаю, возражал он или нет, но будить не стал.