Нас называют "прозрачные". За гранью.

Пустой сон прерывает противный писк. Схватив адаптер с тумбочки, выключаю будильник, иногда попадая не по тем кнопкам и тем самым вызывая повторную волну звука. Потягиваюсь, не вылезая из кровати, и оглядываю немного пыльную и темную комнату, уже ничем не заляпанную. Невольно вспоминаю события ночи, и меня даже бросает в дрожь от пронесшейся перед глазами картины. Кровь, много, и той черной слизи тоже, а еще нога... На всякий случай откидываю одеяло, чтобы проверить целостность конечности. Как ни странно, она за ночь не отмерла, да и вообще осталась целой: видимо, Лис постарался. Двигаю пальцами, чтобы удостовериться в чувствительности, прощупываю кость. Все цело. Облегченно вздыхаю и оглядываюсь на еще спящего Лиса с умиротворенным выражением лица. На первый взгляд выспавшегося мага выдавали мешки под глазами. Странно, этот парень умеет уставать? Что-то новенькое. Он даже не снял очки, так что, во избежание повреждений, осторожно их снимаю, кладу на тумбочку рядом. Все-таки хорошо наблюдать за ним сейчас: совсем ребенок, без подколов, без этого ледяного взгляда, как-то тепло на душе... Наконец, встаю с кровати, зажигая неяркий огонек. Пусть досыпает, а я пойду в душ. Все равно, будильник у него заведен. Тихо и как можно аккуратнее делаю шаг, еще один и привыкаю к восстановленной ноге, немного ослабленной, но целой. Беру из шкафа вещи и иду в ванную, прикрываю за собой дверь, по привычке хватаю зубную щетку и тянусь к крану, попутно открывая пасту. Неожиданно рука вляпывается во что-то липкое и отнюдь не приятное. Разглядев странные сопли, почему-то покрывающие вентили, и сделав огонек поярче, чуть ли не зажимаю грязной рукой рот, чтобы не закричать. Та самая черная слизь. В раковине. Зачем? Опасливо оглядываюсь на дверь, снова на руку. К великому облегчению, жижа не поглощала пальцев, не растворяла их... а просто стекала по коже ледяным ручейком. Подбежав уже к самой ванне, поспешно, чуть ли не с визгом, но с гримасой отвращения смываю слюни той "девушки". Как это вообще оказалось в раковине? Однозначно перетащил Лис. Как он это сделал? Может, с пола аккуратненько собирал по капле? Или у него есть пылесос на этот случай? Неизвестно. А вот на вопрос "зачем" - как обычно нет ответа. Хотя, если рассматривать его немного экстраординарную манию к коллекционированию подозрительных вещей, это еще меньшее из зол. Вот если бы он успел стащить голову той мертвячки и повесил в качестве мочалки... я бы ночевала у кого-нибудь из ребят. На всякий случай, под кроватью. Благо, чистая вода, хоть и с перебоями, но лилась, я встала под бодрящий контрастный душ. Я бы, конечно, предпочла просто теплый, но у здешнего водопровода (если он, конечно, имеется, а вода не сама себя воспроизводит неведомым способом) были свои планы. Так что, попеременно обжигаясь и замерзая от холодных потоков, вскоре выхожу из душа. Может, научусь как-нибудь настраивать температуру. И вообще, что в этой школе творится, если молниями шмалять все могут, а водопровод наладить - нет? Выходя из ванной, опасливо оборачиваюсь на черную жижу в раковине, благо, не ожившую и не набросившуюся. И все-таки я побаивалась незнакомой субстанции. Лис все еще спал и, посмотрев в адаптер, я отметила половину седьмого. У него, вроде, должен был уже прозвонить будильник? Проверяю его устройство - вроде заряжено, но самого значка, что таймер заведен, нет. Может, он сам выключил? Тогда разбужу под семь: ему одеваться недолго. Что там в расписании? Два обаяния и выживание плюс окно? Четвертый урок поставили, плохо. Хотя что значит это "окно"? Заметив никем так и не поднятую банку с сиренью, верчу ее в руках, отряхиваю от пыли и рассматриваю бесконечно падающие лепестки, растворяющиеся при приближении к земле и возвращающиеся на ветки снова. Красивое и такое умиротворяющее зрелище... "ЗАЧЕМ МЕНЯ НАДО БЫЛО КИДАТЬ?! ЭТО ЭКСКЛЮЗИВ, ИДИОТИНА!!!" - появляется на стеклянной поверхности так резко, что я от неожиданности чуть не уронила банку. Все-таки этот куст был чем-то из ряда вон. - А... простите, - как можно тише произношу, чтобы не разбудить Лиса и на всякий случай ретировавшись в сторону ванной, - это случайность... "ШВЫРЯТЬ МЕНЯ В ВАЛЬКИРИЙ ЭТО СЛУЧАЙНОСТЬ?!" - все тем же капслоком высвечивается на банке, и хоть ничего не произносится вслух, создается ощущение, что орут, - "ДА У МЕНЯ ЧУТЬ ВЕТКИ НЕ ОТСОХЛИ!" - Извините пожалуйста... я была очень не права, - начинаю оправдываться, - просто было нужно, а она так рядом... "ЭТО ВСЕ РАВНО НЕ... а что там?" - спрашивает куст, неожиданно выключив капс и сменив тему, лепестки неожиданно начало сносить ветром в банке куда-то вправо. Там, как раз, была ванная комната. Невольно сглотнув, открываю дверь и с опаской посылаю туда огонек. Никого. Пока никого. "А ну подойди к раковине", - начинает куст, - "с барьером. Ты ведь не хочешь, чтобы меня разбили, верно?" - А... да. Создав максимально прочный щит, ступаю в ванну, засветив все что можно, не оставляя даже темных углов. Ни на потолке ( потому что надо смотреть еще и вверх, как говорил ворон ) ни на самой двери не было ничего. Медленно и чуть ли не скуля подбираюсь к раковине, из которой неожиданно вылетела черная капля и приземлилась в полуметре от меня. Жижа зашипела на кафеле. "Не ссы в трусы, там что-то интересное" - подбадривает сирень, и я послушно делаю шаг вперед, и вот уже виднеется черное содержимое раковины, которое я даже могу рассмотреть... Но лучше бы я этого не делала. Внутри непонятным образом закипала жижа, в которой последовательно появлялись кусочки плоти, какие-то обрубки конечностей, даже глаз на секунду всплыл и тут же скрылся в пузырящейся массе. Казалось, незнакомая субстанция ожила и теперь пыталась воссоздать ту мертвячку, или, по крайней мере, ее тело по частям. Мелькали отрезки кожи, что-то воздушное всплыло на поверхность и продержалось больше других - и я уже надеюсь, что это не легкое. "Ого, долго продержалась защита белобрысого" - удивилась, судя по словам, сирень, - "Ну, раз ты меня отряхнула и извинилась, можно и продлить... а то валькирия возродится." - Извините, а кто такая эта "валькирия"? - удивляюсь я. "Всего лишь общее название нечисти, стыдно не знать. Эта просто мелкая сошка, но гадина вредная. А ты давай там, на дне раковины печать есть. Коснешься, и эта тварь не будет кипеть приблизительно до двух, а там видно будет. Вот поколение пошло, а? Даже пробирок нет, чтобы разделить, зачем же кучей?" - А если по отдельности хранить, оно не возродится? "Неа. Ну ты там давай, колупайся, пока руки с ногами не отрастила ваша жижа. И поставь меня на пол, ты ведь помоешь руки перед тем, как меня потом взять?" - Хорошо, - послушно ставлю довольный жизнью куст и не решаюсь протянуть руку. Спокойно, Лина, просто коснись дна и все... ничего сложного, это всего лишь сопли изо рта мертвой девки... Пересилив себя, резко окунаю руку, вожу по дну... и ничего не происходит. Субстанция не прекращает кипеть, однако почему-то не обжигает, и все новые и новые части тела, хоть и по отдельности, появляются на глубине. Становится страшно: неужели банка решила отомстить и наврала про печать? "Да повози ты, магию направь. Думаешь, тык и готово?" - эта ошибка флоры в стекле надо мной издевается? Шарю рукой, уже окончательно поддавшись панике: теперь черная жидкость не только бурлила и пенилась - она становилась гуще, и я никак не могла нащупать, куда направить свет. Просто во всю эту кашу органов? А вдруг не сработает? Но неожиданно сформировавшаяся из жидкости рука, вернее, когтистая лапа, больно схватила за плечо, сжала его с нечеловеческой силой и резко на себя потянула, прибавила решительности, и я просто обдала светом эту жижу, выдергивая руку и осматривая на наличие повреждений, но из-за "соплей" чуть ли не до локтя разглядеть было невозможно, и я поставила руку под холодную воду. Содержимое раковины больше не трепыхалось, и даже пара капель, упавших на пол, чудесным образом то ли растворилась, то ли вернулась к основной массе. Тем временем с руки стиралась мазута, и я разглядела небольшой ожог от кисти почти до локтя. Вот никак нельзя без увечий! Спохватившись, я взяла (чистыми руками, чтобы не придрались) банку и рванула в комнату, при этом стараясь быть тише, что выглядело немного комично. Без пятнадцати семь, а Лис еще спит. Это к лучшему: быстро его вылечу и дело с концом. А об ожогах побеспокоимся в другой раз. Накинув кофту с длинным рукавом, аккуратно беру Лиса за руку, и через секунду нас окружает яркий золотистый свет. Кажется, я слишком поторопилась с лечением, потому как только что появившийся ожог тут же исчез, не оставив после себя и следа. Но это скоростное лечение не осталось незамеченным: Лис тут же открыл глаза, уставляясь в потолок, а потом и на меня, уже свернувшую огонек. Почему на меня? Да потому что я до сих пор цепляюсь за его кисть! - Чего? - вместо доброго утра бросает Лис. - Будить собралась, - убираю руки я, отступая на шаг, - вот... - Сколько время? - Где-то семь. Поднявшись с кровати, он хватает с тумбочки очки, забирает вещи и идет в ванную. Ни тебе "Осторожно, черная хрень может тебя сожрать", ни "Хей, мы живы. Только в ванную не заходи, если не хочешь второго дубля", ничего. Обидно даже. "Надо было так и оставить", - появлялось на банке, - "Он даже не удосужился меня поднять!". С этими словами почему-то хотелось согласиться и, поставив сирень на законное место - подоконник, я перепроверила наличие домашних заданий и, по случайности, номера аудиторий. Почему-то обаяние вообще переносится на крыльцо - будем слушать лекции на ступеньках? Судя по тому, как нас мало, места хватит всем. Еще полчаса пролетели незаметно: кровать заправлена, вещи собраны, сирень не скандалит, а обувь удобная. Также прочитана пара страниц из привезенных и немного забытых книг, и вот уже без пятнадцати восемь мы с Лисом, насыпав попрятавшимся под кровать и упорно отказывающимся выходить животным еды, поплелись к крыльцу, где уже стояло человек двадцать - то есть, две группы, окружившие учительницу, которая что-то оживленно рассказывала, то и дело срываясь чуть ли не на крик. - ...а потом мы поменяемся, и первая группа становится деревенщиной, а третья президентами. Все все поняли? - уловила я отрезок разговора и замерла в ступоре. О чем она? Мы ставим какую-то сценку? - Но мы-то по внешности не подходим, - заметил кто-то, - куда нам из грязи в князи? - Это не проблема, - заверила учительница самодовольным тоном, - одежда решает далеко не все, но сделаю вам в честь первого раза поблажечку... но ваша главная задача - влиться в коллектив и быть своими, корешами, братанами, партнерами по бизнесу, одноклассниками... да кем угодно! Когда войдете в первую роль, перемещу на следующий уровень. Работаем парами, но, - она покрутила указательным пальцем в воздухе, - не со своими черными и белыми... и вообще, давайте по разным группам! Если вы привыкните друг к другу и перестанете полагаться только на себя, вас быстро раскусят. Итак, кто... - Евгеш! - пихнули сбоку, как оказалось, это была Таня, - ты чего ушла вчера? Мы столько всего выяснили... - Плохо стало, - отмахиваюсь я, - вот и получилось так... - Короче, мы тут такую гипотезу вывели, закачаешься!.. - И... начали! - возгласила Мийоко, и Таня не успела договорить, как все вокруг потемнело, исчезли звуки толпы, уступая место тишине. В ноздри вдарил резкий запах, не побоюсь этого слова, дерьма. Почему-то мычали коровы - с чего бы им тут взяться? Может, надо притворяться какой-нибудь буренкой на выпасе? К сожалению, пока даже не ясно, зачем я здесь. Зрение медленно начало проясняться, и вот вокруг уже не то что коровы - стойла больших рогатых черных быков стоят рядком в каком-то большом амбаре, неизвестные люди постепенно гонят рогатый скот к выходу вдоль оградки, куда-то в сторону, откуда доносятся крики толпы. Визги, оры - все это смешивается в единую кашу. Отделенные забором угрожающего вида быки то и дело грозно зыркают. Оглядываю себя и понимаю, что на мне заправленная синяя рубашка с короткими рукавами, высокие черные сапоги поверх черных поношенных джинс и странного вида шляпа с длинными полями, непривычно уменьшающими радиус обзора. Когда это меня успели переодеть? Чувствую толчок в бок, оборачиваюсь и вижу подругу примерно в таком же обмундировании, только рубашка огненно-красная, да еще и с массивным черным поясом с пряжкой. - Смотри в лепешку не наступи, - засмеялась Таня, - мы идем покорять это родео!