Нас называют "прозрачные". За гранью.

Около часа проведя в Зоне, уже занимаясь положенной миссией, мы с Филом спустились на цокольный этаж. Супермаркет встретил огромными полками и людными коридорами, и вскоре нам удалось затеряться в продуктовых полках. Ужасно хотелось есть и пить, только на фудкорте все слишком дорого. Самым свежим продуктом оказались яблоки, так что, нисколько не нагруженные, мы было двинулись к кассе, как Фил дернул меня за рукав и кивнул в сторону удаляющегося… парня в шапке? А он что здесь делает? В подсобку удалось протиснуться не сразу: то и дело сновали продавщицы и прочий персонал, не давая незаметно пройти склад. Однако внутри оказалось очень просторно, а затаиться удалось за стеной из коробок из-под бананов и прочих продуктов. Хорошо, что на складе было почти пусто — кто-то таскал коробки в дальнем углу помещения, только и всего. — Есть хорошая новость, — шепотом начал парень, усаживаясь поудобнее. Мы с Филом последовали его примеру, — пока все живы. А есть не очень хорошая: он знает, кто мы, хоть и в толпе не сможет отыскать: не знаю, скольких он запомнил внешне, но энергетику, я думаю, смог запомнить у всех. — Вопрос скорее в другом: как драться с одержимым в людном помещении, не привлекая внимания? — нахмурившись, начал Фил. — Ну, это можно устроить, — кивнул Шапка, — если оцепить здание до закрытия. — А людей куда денем? — удивилась я. — А они не часто заглядываются на детские рисунки мелом. Четверо уже работают и привлекают дешевую рабочую силу. Непонятно только, куда родители смотрят, и почему отпускают своих чад к чужим дядям-тетям. — Дети? Они рисуют магические круги? — еще раз ужаснулась я. — Ну… пока это просто бабочки и козлики, пока Художник не возьмется за дело. Проблема в том, что если с оцеплением мы кое-как разобрались, нужна будет диверсия, а именно — включить пожарную тревогу, но без вызова наряда. Так мы эвакуируем всех, кроме одержимого. Во всяком случае, он тоже не уйдет просто так. — Почему? — Они питаются людскими эмоциями, но если это человек со сверхъестественными способностями, он просто не сможет устоять. Мы вроде подарочного тортика на вершине безвкусных дошираков. «Слаа-а-аденькая. Чи-истенькая», — так меня назвала та Валькирия, что пробралась ночью и чуть не откусила ногу. Какая радость… ужас. — По анонимным показаниям «сладкими» были выбраны четыре человека, — откашлялся Шапочка, натягивая известный предмет одежды аж до глаз. Это ж какое словосочетание получилось… — Это какие такие показания? — Опрос среди молодежи от трех до сорока лет, плюс ежегодная статистика и показания свидетелей. — закончил предложение парень. — Сейчас несколько наших занимаются блокировкой сотовых сетей и сигнализацией, а потом вместе с остальными ровно в шесть вызывайте «пожарную тревогу» где только сможете. Так что, даже если приедут пожарные, им придется долго метаться по этажам. Потом ты, — он ткнул пальцем где-то в районе меня, — оказываешься на шестом этаже, можно прямо на сцене и в обертке, может, вкуснее выглядеть будешь. На этом же уровне будут находиться остальные сладенькие и группа прикрытия. Даже если заметишь кого-нибудь своего, молчишь. Ваша задача — просто гулять по этажу, приманивая своими феромонами злых тюленей. — А что, если они появятся? — несмело спросила я. — Ну что обычно в таких случаях делают… кричи. Подойдем, как сможем. На четвертом не только фудкорт, но и платформа — большая сцена, где проходили разные конкурсы. — Что делать мне? — Группа прикрытия, выжидаешь в любом месте, где способен полностью скрыться. Абсолютно, как мышь. Или как Рибон. И тут стена сделала шаг вперед, — вернее, её часть как бы шагнула, и бетон, подобно боевой раскраске, исчез с девушки, которая теперь радужно улыбалась. У меня отвисла челюсть. А ведь я правда её не чувствовала. Тут Шапочка схватился за руку, оголил рукав… и там появились мигающие цифры. Я даже невольно залюбовалась, как может «тикать» сияющая татуировка. — Время пошло. Художник снаружи, так что девять человек, из которых четверо — приманка находятся внутри. Ваш этаж остается Зоной, нажимать кнопки там. Убедитесь, что ушли все, а ты, Фил, спрячешься сразу после сигнализации на третьем. — А вы, — запоздало начала я, — извините, в общем. Обнаружила всех… — Ничего, — отмахнулся парень, — выживать, так с блеском. И они с Рибон первыми выбрались из подсобки, осторожно поглядывая из стороны в сторону, мы с Филом молча последовали их примеру, совершенно забыв про оставленные яблоки. А снаружи было жуть, как людно — и мы также растворились в толпе, минут через пять оказавшись у заветной Зоны — пробки на эскалаторах и в узких коридорах. Разделившись на западную и восточную части, мы разошлись: Фил отправился в сторону кассы, а я — на лазерное шоу. До знаменательного момента оставалась всего лишь одна минута. Слепо бредя по темной комнате, освещаемой лишь яркими вспышками от «выстрелов», я прижалась к стене и продолжила идти вдоль. Мало того, что на входе мне выдали какой-то бронежилет, так еще и пистолетом снарядили для пущего блеска. Кнопка нашлась не сразу, зато бой завязался нешуточный: подростки и взрослые с визгом уклонялись от ударов, чуть не опрокидывая хрупкие стенки «укрытий». Сверившись с часами на стене, прямо над кнопкой и возле двери, я отсчитала пять секунд, невыносимо долгих для такого ничтожного промежутка времени. Вокруг кипела жизнь, веселились и взрослые, и дети, а мне остается закончить эту миссию и вернуться обратно в школу — за её незыблемые стены, ограждающие от этой беззаботной жизни. По-моему, это немного несправедливо…, но разве поступать вот так, наперекор потребностям, не значит быть учеником этой школы выживания? Что есть мочи я вжала кнопку в корпус сигнализации, выплеснув остатки обиды. Раздался скрипучий глас диктора: «Пожарная тревога — срочно покинуть помещение!» и стрелялки на секунду прекратились, и позже целая толпа, будто голодная, озверевшая, ни черта не сохраняя спокойствие, покинула зал. Я вынырнула из-за спасительной железной двери. Пробежавшись вдоль стен, я нажимала на каждую попавшуюся кнопку, как следует размазывая и без того нечеткий отпечаток пальца на ней. А вокруг было так же темно, как и в лазер-шоу, и уже так же тихо, как бывает в комнате, когда Лис берет читать какую-нибудь книгу, а я делаю домашнюю работу. Выключили электричество, эвакуировали людей — экие мы мародеры, но что делать? Оглядев витрины с разными призами, я наткнулась на фирменный брелок с Зоны, в спешке оставленный на прилавке, и забрала вещицу. С одной стороны — память о миссии, а с другой… хотелось придушить Лиса за свою манию собирать всё и вся. Эта его мания, похоже, передается воздушно-капельным путем. Поднявшись по отключенному эскалатору на фудкорт уже в одиночестве, я направилась прямиком к многочисленным столам, над которыми был самый высокий потолок, проверив, где ходят остальные. Ветер принес трех человек помимо меня, из которых один — это точно Риц. Эхом раздавались шаги по пустынному коридору, пара игровых автоматов с игрушками, недобро выглядывающими из-за стекла. Двери кафешек поменьше с негромким скрипом колыхались несуществующим ветром, некогда людные салоны пугали своей опустошенностью. Брошено было все, на секунду забытое торопящимся человеком. Интересно, как скоро бы зарос зеленью весь этот центр, покинь его люди навсегда? Вскоре я пришла на место действия — множество столов встретило неприветливо и глухо. Далеким казался стеклянный потолок, необъятным предстало заполненное табуретами пространство. Куча фантиков, оберток — люди оставили все и даже не задумались, как много убирать несчастным уборщицам, взять хоть этот пролитый суп. Я прислушалась. Сзади послышался быстрый стук каблуков, и я обернулась. Женщина оказалась всего в десятке метров от меня, а после — почти в пяти. Как можно было не заметить?! — Вы не видели моего ребенка? — слезно спросила она, в панике озираясь по сторонам. Я едва ли убрала ком воздуха, собравшийся в ладонях с намерением откинуть одержимую. — Что, просите? — Ребенок потерялся! — воскликнула она. — Маленький мальчик, вот такого роста, в зеленой полосатой курточке и джинсах. Последний раз он был на представлении, а во время тревоги я потерла его из виду! Её волнение передалось и мне. Мальчика мог утащить одержимый, как заложника! А мать правда паниковала, эти демоны питаются страхом… черт! — Не беспокойтесь, я думаю, что он вместе с остальными эвакуировался, — попыталась я успокоить мать, спешно стряхивающую слезы с глаз, — я здесь работаю и осталась посмотреть, остался ли кто-то, и пока никого не нашла… — Правда? А ты точно знаешь? — Здесь никого не было. Спускайтесь по эскалатору вниз, а я продолжу осмотр, и если найду… Тут у женщины завибрировал мобильник, и она, дрожащими руками вытаскивая из сумки устройство, ответила на звонок. В тишине было слышно, как детский голосок, нечеткий от плача, произнес «Забери меня, мне страшно. Тут, на сцене…» и отключился. Дело начало принимать серьезный оборот. — Мой малыш! — воскликнула безутешная мать и кинулась туда. А я за ней, потому что Одержимый мог навредить не только ребенку, но и матери. Кто вообще поймет этих чудовищ? И почему тогда Лиса назвали Одержимым? Не похоже, чтобы он питался страхом… скорее собственным пофигизмом или злостью малой, если на то пошло. По дороге, как ни странно, мы не встретили никого из «сладких», и я кинулась проверять, где они сейчас. Но ветер точно приносил, что Риц до сих пор в коридоре за парой бутиков, кто-то еще — около эскалаторов, а третий — у автоматов. Можно было свободно продолжить беготню. И тут поток резко похолодел, и волна ветра тут же отнесла несколько назад, «радар» покрылся помехами, и тут же все прекратилось. Снова система бутики-эскалатор-автоматы, все «огоньки» на схеме неподвижны. Может, ждут каждый на своих точках? В прочем, не важно. А женщина продолжала бежать в сторону сцены, звонко цокая каблуками. Эхо захлестнуло довольно узкий коридор, и я замедлилась, чтобы перевести дух. Странно вообще делать такое узкое пространство по дороге на сцену. Везде какие-то мелкие магазинчики — прямо негде протолкнуться! И тут снова — резкий поток воздуха, припечатывающий к полу, чуть не сбил с ног, и огоньки друзей вовсе исчезли с «радара». Я шагнула вперед — поток прекратился, и снова все на своих местах и без помех. Осторожно сделала шаг назад и задрала голову вверх — просто потолок, даже без щелей. А женщины впереди уже почему-то не было на «радаре». Огоньки Риц и остальных тоже исчезли. Она слишком пустая для человека, но и назвать её одержимой нельзя. Одна эмоция, затмевающая остальные, — страх. Так, погодите… Какой к черту потолок, если это последний этаж магазина со стеклянной крышей?! — Девушка! — позвала невесть когда остановившаяся мамаша. Немигающий взгляд её уже не был таким рассеянным и тревожным… она просто безэмоционально наблюдала, словно и не было никакой трагедии с её пропавшим сыном. Я сделала неуверенный шаг назад, и тут она снова — заплаканная, тревожная и вжавшаяся в сумку — что-то ищет внутри. Не понимая, что происходит, я вскинула руки, готовая отбросить врага, где бы и кем бы он ни был. Магазины и цветные прилавки исчезли, окончательно слившись с бетонными стенами и полом, потолок стал как будто ниже. Женщина, до сих пор копавшаяся в сумке, тоже куда-то пропала, а передо мной возник бесконечно черный коридор. — Чи-и-истенькая. Сла-а-аденькая, — пропели сзади чудно тонким голоском, по спине пробежал холодок. Я обернулась, и в метре от себя увидела ту самую Валькирию, непонятно как живую. Бледная, как бумага, с острыми торчащими из-за искусанных губ клыками, с которых мерной струйкой текла вязкая черная субстанция. Свет окончательно погас, и комнату залила тьма. Сердце замерло. — Это ведь твой кошмар? — прямо над ухом.