Нас называют "прозрачные". За гранью.

Тьма подобна плотному покрывалу, которое будто окружает тебя со всех сторон, заглушая каждый звук, укрывая каждую светлую частичку в своем безмолвии. Ты можешь только представить, кто может использовать эту уловку, чтобы подобраться ближе, вообразить шаги несуществующего врага, запугивая самого себя до смерти. Пусть там никого нет, фантазия продолжает рисовать смутные образы, захлопывая капкан с охотником. Разум затухает на фоне мнимой опасности, и тогда просыпается единственный животный инстинкт, который полностью овладевает сознанием — страх. — Мийоко. Я не понимала, где нахожусь — всего секунду назад бродила по шестому этажу в поисках мальчишки, теперь застряла неизвестно где под бетонными стенами. В абсолютной темноте. И где-то здесь, совсем рядом, находилась та самая Валькирия. Сердце сжалось. Вскинув дрожащие руки, я призвала свет, зажмурившись в предвкушении вспышки, как… несколько маленьких искорок затухло прямо в ладонях. Встрепенувшись, я попробовала еще и еще, однако теперь даже эти крохи не возникали. Огонь, как я ни пыталась, не появлялся, а земля, к которой я взывала под ногами, ответила нейтральным молчанием. Я была готова зарыдать. Ноги понесли назад, и, немного спотыкаясь, я попятилась. Судорожно крутились в голове варианты, но на них можно было ставить огромный красный крест — по какой-то причине магия здесь не действует. Что тогда? Продолжая вглядываться в пространство, я прижала не унимающиеся руки к груди. Спокойно. Осторожно наступать на пол. Медленно. Что бы в такой ситуации сделал Лис? Закрыв глаза, я попыталась представить себя на его месте: урок обаяния. Ослепла. Как идти, на звук? Исключено. Запах? Сыро. На ощупь? Нет, был какой-то другой способ — не мог же он просто идеально ориентироваться в пространстве, прощупывая каждый камешек под пяткой? Но я — свет, а он — тьма, или как там говорили, плевать. Будь здесь светло, я бы «прочувствовала» лучи… получится ли с темнотой? Я остановилась, расслабила руки. Все будет хорошо, Валькирия же не… Будто прочитав мои мысли, на меня помчалось нечто с оглушительным визгом. Едва уклонившись и чуть не падая на шершавую поверхность, я вслушалась в удаляющееся хихиканье. Так, она отошла. Нужно сосре… Снова крик, и на этот раз сверху. Не знаю, как мне удалось избежать атаки — прыжок в сторону был сделан на автомате без мысли о последствиях. Шлепнулась на пятую точку и тут же вскочила, пусть не с первого раза. «Вкусно». Не разлепляя глаз, я уловила яркий свет, который с каждой секундой становился все ослепительнее. Закрывая лицо руками, я таки открыла глаза. Прямо перед лицом возникло вытянутое мертвое лицо призрака. Вскрикнув, я было отскочила, как она схватила меня за плечи и обдала волной дикого рева, раскрывая свой беззубый рот и вглядываясь бельмами. Брыкаясь в руках нежити и откинув существо ногами, я отбежала назад. Что она-то здесь делает? Не время отвлекаться, нужно прочувствовать темноту. Но каждый раз, когда чужая прохлада обвивала руки, когда я только позволяла ей дотронуться до себя, откуда ни возьмись выскакивал очередной кошмар, терпеть которые было просто невозможно, и я, обессилев, свалилась на колени. Слезы сами собой струились еще, кажется, с появления банши. Где-то в отдаленном углу слышалось недоброе шипение — я уже не могла определить, откуда именно исходит звук. Одно из чудовищ таки успело зацепить плечо когтями — держась за рану, я молча ждала, когда прилетит еще одна тварь, но те, как назло, ожидали очередного подъема и атаковали в самый неподходящий момент. Казалось, тени от бесчисленных существ и соткали эту непроглядную тьму. Чуть не роняя рюкзак, я поднялась снова. «Точно!» Спешно, чуть не роняя драгоценное хранилище, я выудила оттуда еще сохранившиеся щепки. Они слабо угасали в окружающей темноте, но они, черт возьми, работали! Взяв обломок побольше, я приготовилась к очередному маневру. — Оружие ты нашла, но вот видеть не можешь. Тебе эти щепки, как телеге пятое колесо! — пророкотало со всех сторон. Покрепче сжав щепку, я мысленно добавила пару процентов к вероятности выжить. Осталось выманить Валькирию, и дело с концом. Нарочно подзывая ледяную тьму, тут же сковавшую в смертельных объятиях, я замерла. Где ты? Наверняка видишь меня, так чего ждешь? Рефлексы сработали быстрее сознания и, проскользнув под когтистой рукой, я царапнула осколком. Тот, выполнив свою задачу, потух, на теле же Валькирии появилась неяркая отметина. Я выудила еще одну щепку. — Как говорил мой прадед, в первую очередь заботятся о себе, а уже потом о других, — рассмеялась «темнота». — Похоже, ты не застала его мудрости. Пропуская слова мимо ушей, я ринулась на единственный оставленный ориентир, благо контакт с тьмой, несколько окрепший, позволял различать хоть какие-то очертания. По-звериному скалясь, упыриха карабкалась на стену, выныривала из-под ударов, неслась в лобовую, порой расплываясь в очертаниях. Вскоре, оставив на ней около десятка царапин и обеспечив лазерное шоу, в основном на правой руке, потому что била она ею, я чуть не валилась от усталости — вертеться в диком танце с одной щепкой против когтей и зубов весьма утомительно. Закружилась голова, рана на плече открылась, и я попыталась убрать обволакивающую все тело тьму. И когда я только пустила её так далеко? — Не ввязывайся в бой, если не умеешь сопротивляться стихии! — загоготали стены, но тут же смолкли — Валькирия, пошатавшись, истлела на месте, будто сожженная, вместе с несколькими неудачно оставленными деревяшками. Из останков вырвался белый дух банши, но ту будто насильно вернуло в прах. Затишье. Судорога охватила запястье, будто выламывая его в совершенно несгинаемую сторону, да что там — вся израненная рука то и дело вздрагивала, как я ни пыталась её успокоить. Теперь вся тьма, которую я кое-как согнала с остального тела, будто сконцентрировалась на этой конечности, которая медленно, но верно теряла чувствительность. Вокруг никого — наконец-то все по-настоящему молчало. Даже некогда насмехающиеся стены не желали продолжить свой монолог. Попыталась вызвать свет и, спустя несколько безуспешных попыток, старания окупились, да только вот левой рукой. Правая словно вовсе потеряв свои функции. Я принялась за безуспешное лечение «оскверненной», не рискуя осветить все. Мало ли, погаснет. Свет ни коим образом не помог с царапиной, зато разбавил темную дымку вокруг руки, и теперь она не выглядела такой… странной. Я продолжила путь, уже освещая коридор небольшим «светлячком», пока не наткнулась на огромное зеркало, где отражалась недавняя картина, будто на паузе: мы с той женщиной шли в сторону сцены и просто остановились без движения. Изображение колебалось, было словно мягким. «Выход?» — подумала я и, кинув в него огонек, шагнула сама. Женщина, идущая передо мной, неожиданно остановилась и, с непониманием оглядываясь по сторонам, наконец, заметила и недоумевающе уставилась на меня. — Это покажется странным, но… вы не знаете, как я тут очутилась? — смущенно спросила она, оглядывая почти темный торговый центр. — Сработала пожарная тревога, и мы направляемся к выходу, — как можно убедительнее произнесла я. Та, немного нахмурившись, все-таки кивнула. — Верно-верно. Дальше я сама, спасибо. Что же я забыла? И она спустилась вниз, по ступеням эскалатора. Я перепроверила этаж, поддавшись знакомому потоку, и теперь «огоньки» были как раз на сцене. Побежав вперед, я выглянула из-за колонны. — Почему тогда он еще жив?! — размахивая руками, кричала Риц. — Один небольшой ожог на правой руке, а она… вот так… — Что за фокусы?! — не выдержала и Рибон, скрещивая руки на груди. — Сознавайся. — Да что такое? — недоумевал (он умеет это делать?) Лис, всплескивая руками. — Она сгорела у меня на глазах, что еще объяснять? — Может, ты — тот самый одержимый, которого нам надо устранить? — нахмурился Шапка. — Верно! — подхватила малая. — Ты ненастоящий! — Что случилось? — я вышла из-за колонны и глазом моргнуть не успела, как на меня налетели Риц с Рибон, первая с огнем в руках, а вторая с материализовавшейся дубиной. Не успев отскочить, я угодила под эту самую дубину. — Стоп, Лина?! — вскричала малая, и огонь в её ладонях мгновенно потух. — Ты же умерла! — Чего? — настало моё время удивляться. Флегматично поправив очки, Лис заговорил. — Мы потеряли тебя после встречи с женщиной — вы куда-то завернули и пропали даже с его, — он кивнул на Шапку, — навигационной системы, так что мы принялись обыскивать этаж. Проходя мимо сцены, я заметил небольшую фигуру, которая тут же загорелась сначала на руке, а после и вся рассыпалась пеплом. Со мной были вот эти две, и через секунду у меня на руке вылез вот это волдырь. Задрав рукав кофты, он оголил часть тела, которая была буквально черной и сморщенной, как было у меня. То есть, есть, но менее… страшная. — Ты пропала примерно в этом направлении, так что мы подумали, что это ты, Линька! — обняла меня Риц. — Её зовут по-другому, — усмехнулась Рибон. — Молчать, у меня нервный срыв, — пробубнила в кофту малая. — А где одержимый? — спросила я. — Его выследили Дэн с Художником, когда тот просто выбежал через окно. — Там же люди! — Кого напугать слабеньким мальчиком с хилым демоном-менталом? — пожал плечами Лис, — лучше выбираться, пока не приехали госслужбы. — И то верно! — воскликнула блондинка и первая пустилась вниз. За ней, крича «куда ты, там народ, там люди, полоумная!» кинулась Рибон, за напарницей двинулся Шапка. Заинтересовавшись горсткой пепла, я с ускорением добралась до сцены. В останках неизвестного обнаружились знакомые щепки. Неужто Валькирия из этой, как получается, иллюзии, появилась наяву? Я оглядела пространство. Если закрыть занавес, то пространство на сцене вполне может показаться коридором, правда, едва ли бетонированным. Впереди, на конце сцены стояло знакомое круглое зеркало, через которое я недавно и выбралась… сюда? Теперь в его когда-то отражающей глади невозможно было ничего разглядеть. От греха подальше я осветила это зеркало, его поверхность покрылась рябью, и установка стала самой обычной. «Это не конец…» — казалось, пронесся со всех сторон знакомый гогот и теперь окончательно замолчал. Лис поджег пепел, и следов нашего пребывания не осталось никаких. Мы без слов двинулись к эскалатору, по дороге немного «поправляя» руку напарника. Несмотря на все его хмыканья. — Есть подозрение, что здесь замешаны террористы. Живо, живо! — послышалась возня внизу, и мы с Лисом нырнули в ближайшее окно, прямо на печать, и оттуда забрались на крышу. Ветер, как давний друг, словно мы не виделись пару лет, поднялся не хилый. Наконец, я почувствовала отклик не от окружающей темноты, пусть из-за ветра и пришлось отплевываться от собственных волос. Лис оглядел горизонт в поисках машины. Обнаружив Мийоко, мы как можно незаметнее спустились вниз. — Не стоит тебе больше использовать тьму, — задумчиво произнес он, когда мы были уже около машины. Откуда он узнал?! — Почему? — удивилась я, но так и не дождалась ответа. Загрузившись в машину, мы спешно покинули место преступления. Дэн и незнакомый парниша, как оказалось, Художник, были изрядно потрепаны и испачканы в мелках. Первые несколько минут мы молчали, а потом я заметила, что добрая половина уже дремала в креслах, а вторая вовсю клевала носом. Устало зевнув от такой идиллии, я не заметила, как скатилась на плечо Лиса и уснула.