senza volto

Бекхён вышел на службу во вторник и выполнял чудовищную в своих масштабах работу, успешно игнорируя все сообщения, смс-ки и телефонные звонки Чанёля. Он хотел преподать ему урок. Конечно, Бекхён не был до конца уверен, что это был за урок и в чём заключалась его суть, но ему ужасно не понравилось то чувство, которое он ощутил, когда прочёл последнее сообщение друга. По-моему, это тоже был лучший секс в моей жизни. Особенно его бесил тот факт, что он не мог встретиться с Чанёлем лицом к лицу и объяснить ему, что почувствовал тогда… Потому что даже самому себе он не в состоянии был это выразить. Кстати, судя по последнему присланному тексту, Чанёль, похоже, наконец-то понял, почему Бекхён игнорировал его всё это время. Вот видите, Бекхён всё-таки читал приходящие имейлы и сообщения, прослушивал голосовую почту. Он просто не отвечал на них. Последнее послание было таким: «Ладно. Я понял. Больше никаких деталей о моей сексуальной жизни. Остынь, извращенец. :Р» Бекхён оценил то, что Чанёль понял и принял все его заскоки и даже не обиделся на его внезапную недо-истерику. Это лишь ещё один раз доказывало, что они окончательно стали друзьями. Похоже, это было предписано судьбой. В среду он даже ответил на звонок Чанёля и они мило, дружелюбно поговорили. Без упоминаний о тех сообщениях, без обзывательств, просто два друга, болтающих обо всём, что приходит в голову, — картина маслом. Нет, они не говорили о произошедшем. Вообще. Однако Лухан с недавних времён стал настоящей занозой в заднице. — Вот мне интересно, — начал блондин как-то вечером, успевая грызть лакричные леденцы и запивать их соджу, но был тут же бесцеремонно прерван. — Если это снова насчёт вечеринки Криса, то я, блядь, не отвечаю, — сказал как отрезал Бекхён. — Я правда не хочу больше говорить об этом, так что не надо выёбывать мне мозг на эту тему. Ладно? Лухан осуждающе цыкнул языком: — Не очень-то вежливо с твоей стороны, знаешь ли. Бекхён нахмурился, но не оторвался от компьютера, продолжая просматривать свою страничку на MySpace. — Просто мне хотелось бы, чтобы ты держал меня в курсе дела. Ну, к примеру, если ты там вдруг что-нибудь вспомнишь насчёт той ночи… — Поверь, если это действительно случится, то ты будешь последним человеком, который узнает подробности. Лухан притворно вздохнул: — И почему ты так жесток? Куда подевалась моя милая, сладкая принцесса Бэкки? — Чувак, перестань разводить эти гейские сопли. — Но это не должно раздражать тебя, учитывая цвет твоей ориентации. — Ну, почему-то же раздражает, — нахально огрызнулся Бекхён. — Бэк, тебя нужно хорошенько выдрать. Думаю, у кого-то спермотоксикоз. — А я думаю, кому-то стоит заткнуться. Остаток своей жизни я решил провести без секса, теперь сексуальное воздержание — мой новый девиз. Лухан выгнул бровь, окидывая друга полным скептицизма взглядом. — Ага! Конечно-конечно, дорогуша. Когда Бекхён не ответил на поддразнивание, Лухан придвинулся ближе к другу, укладывая голову ему на угловатое плечо. — Ого, миленький смокинг, — ухмыльнулся он, когда на экране появилась фотография, на которой был изображён Бекхён в просто ужасном, невыразительно белом смокинге. — Послушай сюда, ты, маленькая, грязная шлю… — слова звучали как-то жалко и даже униженно, но Бекхён не успел договорить: Лухан заткнул его, приложив к губам два пальца. Сейчас было примерно десять вечера, и в течение целого часа Бекхён жаловался уже уставшему от его постоянного нытья соседу на свою горькую жизнь, заодно оплакивая тяжёлую судьбу. — Белый смокинг… Ужасно безвкусно, не правда ли, Бэк? Безвкусный смокинг для безвкусной свадьбы и безвкусной невесты. Я помню то дерьмо, — Лухан покачал головой и чуть сжал ладонь Бекхёна в своей. — Хэй, я старался быть порядочным мальчиком! Но это было до того, как ты ураганом ворвался в мою жизнь. Чёрт, я не хочу говорить об этом. — А о чём же в таком случае ты хочешь поговорить? Может, о Чанёле? — живо отозвался Лухан. Бекхён сморщил нос. — Даже не произноси его имя. — Потому что ты до сих пор по уши влюблён в него? — продолжал издеваться Лухан, привычным жестом приподнимая брови. Бекхён слишком энергично замотал головой, выпячивая губы утиной жопкой, и попытался сбросить голову доставучего китайца со своего плеча, но с треском потерпел неудачу. — Малыш, ты заблуждаешься. Интересно, как отнесётся к этому твой парень? — Лухан, он не мой парень, — раздражённо вспылил Бекхён. У него просто не было ни сил, ни желания объяснять непонятливому другу всю ситуацию снова, наверное, уже в тысячный раз. Кстати говоря о Чанёле. Телефон Бекхёна издал громкую трель, оповещая о сообщении. Когда он во второй раз зашёлся в звуковом сигнале, Лухан едва ли не позеленел; у него был такой вид, будто с ним вот-вот случится сердечный приступ. — Я просто терпеть не могу твои рингтоны, вот серьёзно, — прошипел он, руками обхватывая голову. — Весь этот звон колокольчиков, и посвистывания, и гэлэкси суперновы*. Неужели каждый входящий звонок или сообщение должно сопровождаться подобным взрывным шумом? Телефон снова затрещал, и Бекхён наконец-то провёл пальцем по сенсорной панели, снимая блокировку. Его Gmail мигал, что говорило о непрочитанном послании. — Лухан, я официально признаю тебя пиздецки раздражающим, — пробормотал Бекхён, заходя на свою почту. И его глаза стали непозволительно больших размеров, когда он увидел там приглашение в видеочат вместе с кучей непрочитанных сообщений от Чанёля. Приглашение. В. Видео. Чат. Это, чёрт побери, был первый раз, когда Чанёль присылал ему приглашение в видеочат. Бекхён, разлёгшийся на диване и с копной растрёпанных, грязных волос, не был уверен, что готов к этому пиздецу поистине грандиозных масштабов. Не был уверен, что готов увидеть лицо Чанёля. Лицо Чанёля. Чанёль. Но, несмотря на все сомнения, Бекхён поразительно быстро принял решение. — Уйди, мне нужно кое с кем поговорить, — пробубнил он, жестом руки прогоняя друга и в то же время безуспешно стараясь имитировать безмятежность и спокойствие. Лухан встал со своего места, но напоследок оглянулся через плечо. — Хех, видеочат? — сказал он, гаденько ухмыляясь. — Чувствую, будет весело. Ты хоть делал это раньше? — О боже, вали уже, — сказал Бекхён, показывая блондину гордо оттопыренный средний палец. — Надеюсь, Чанёлли наконец-то прояснит всю эту ситуацию, и вы будете жить долго и счастливо, — отозвался Лухан. — Пусть даже он якобы натурал. И с этими туманными словами он выскользнул из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь. Бекхён тупо уставился на приглашение в видеочат, вглядываясь в сообщение, которое Чанёль прислал вместе с ним: «Я знаю, что ты здесь, Бекхён. А также знаю, что ты сейчас свободен». Юноша сделал глубокий вдох и нажал на кнопку принятия приглашения. На самом деле он пользовался веб-камерой всего раз, когда неудачно пытался сохранить отношения с одним совершенно никуда не годным (как выяснилось потом) парнем после своего переезда в Сеул. Всё закончилось полным крахом: пятилетний сын того придурка зашёл в комнату как раз в тот момент, когда полуобнажённый Бекхён, тяжело дыша, теребил соски, запальчиво шепча всякие непристойности прямо перед камерой. Бекхён был уверен, что эта картина оставила глубокий, неизлечимый шрам в душе бедного мальчишки. И после этого случая он решил больше ни под каким предлогом не трогать веб-камеру. Бекхён. Я хочу увидеть тебя. Мысленно Бекхён буквально завизжал, как сумасшедшая фанючка, и начал беспорядочно тыкать по клавишам ноутбука, невольно дрожа всем телом от переполняющих чувств и совершая случайные «очепятки». Мы никогда не обсуждали это раньше, ты, надоедливый козёл. Ответ от Чанёля пришёл тут же: Ну пожалуйста, Бэк. А затем через несколько секунд: Я просто хочу доказать тебе, что я не восьмидесятилетний старикашка. Бекхён почувствовал, как дыхание перехватило; настолько сильно, что до боли в груди. Волнение, неуверенность, какие-то странные, пузырящиеся где-то в районе живота искорки счастья — все эти эмоции разом нахлынули на него, не позволяя спокойно вздохнуть. Может быть, то, что они собираются сделать сейчас, вполне нормально? Он не был уверен. Я тебе верю, Чанёль. Я прекрасно знаю, что тебе, блядь, не восемьдесят. Просто мне чертовски страшно. Не бойся. И Бекхён сдался. Экран ноутбука вспыхнул светом, и открылось новое компьютерное окно. Там он мог видеть себя, и Бекхён быстро пригладил волосы и инстинктивно кончиком пальца вытер чуть размазывавшуюся в уголке глаза подводку. Его сердце колотилось в безумном ритме, отплясывая в груди чечётку. — Ты хорошо выглядишь, — раздался глубокий, басовитый голос Чанёля. Бекхён ощутимо вздрогнул, услышав низкий, опьяняющий тембр, музыкальным потоком льющийся сквозь аудиоколонки. Возникло довольно странное чувство: как будто Чанёль был сейчас не перед ним, а словно звук его голоса поджидал его повсюду в пространстве, окружая, и Бекхён вдруг почувствовал неконтролируемый страх: он до чёртиков боялся поднять взгляд и увидеть Чанёля. Тем не менее секунда — и он уже жадно разглядывал накачанную грудь, сильную шею и линию челюсти, отображающиеся на экране. — О, — «Боже мой», — мысленно закончил он. Всё это было… Прямо как на картинках, которые Чанёль посылал ему. Нет. Даже лучше. Он почти мог видеть губы Чанёля. Это сводило с ума. — Я бы сказал, что ты выглядишь даже лучше, чем просто хорошо, — тем временем продолжал Чанёль. — Теперь я понимаю, почему ты говорил, что подводка — твоё всё. Окончательно убила Бекхёна эта лёгкая Чанёлева усмешка, которую он всегда воображал в голове, когда они с Паком говорили о чём-нибудь приятном. Чанёль был поразительно красив. Прекрасен. Больше, чем прекрасен. Его кожа была чуть загорелой, а сам он был просто великолепным, и Бекхён боялся смотреть на него, так как был уверен, что в таком случае его лицо окончательно приобретёт оттенок спелого помидора. — Это идёт тебе. Я имею в виду подводку. — Эмм… А? — Бекхён взглянул на уменьшенную иконку изображения себя в углу экрана и увидел, что глаза действительно накрашены. — О. Да, — он неловко прочистил горло. — Я знаю. — Мне кажется, или ты действительно только что проверил своё изображение на видео, вместо того чтобы рассмотреть своё тело просто так, вживую? — спросил Чанёль, посмеиваясь. Боже, он становился ещё привлекательнее (если такое было возможно), когда вот так вот смеялся. — Заткнись, — смущённо отозвался Бекхён. — Ты такой милый, когда злишься, — произнёс Чанёль. Бекхён поспешно опустил голову, отчего пряди отросшей чёлки упали на лицо. — Я сейчас же отключу этот сраный видеочат, — едва разборчиво пробормотал он. — Авв, не сердись, — начал ворковать парень. — Мне пришлось часами ждать тебя, прежде чем ты появился в онлайне. Где ты пропадал? Бекхён поднял взгляд на экран и успел заметить, как мышцы Чанёля перекатываются под кожей, когда тот удобнее устраивался на стуле, меняя положение. — Не хочу говорить об этом, — ответил Бекхён. — Давай лучше уж поговорим о моей чёртовой подводке. Чанёль лишь пожал плечами: — Ладно. Встань и позволь мне рассмотреть твоё лицо. Бекхён закатил глаза, потихоньку возвращая себе свою привычную язвительность. — А отсюда ты не можешь рассмотреть? — Ты всегда закатываешь глаза в ответ на мои слова, да? — спросил Чанёль, наклоняясь ближе к камере и открывая Бекхёну вид на надутые из-за притворной обиды, пухлые, до боли в паху соблазнительные губы. Из-за этого Бекхён помедлил с ответом, будучи не в силах собраться с мыслями. Изображение Чанёля, возможность смотреть на него не давали Бекхёну мыслить умно и здраво (или хотя бы мыслить в целом). — Гм. Может быть, — ответил он, звуча, наверное, ужасно глупо. — Я позволю тебе получше рассмотреть меня, если ты покажешься мне полностью, — невольно добавил он. Но прозвучало совсем не как предложение — жалобно и неуверенно, умоляюще. — Окей, — отозвался Чанёль, изгибая губы в одурительной улыбке. — Знаешь, я задавался вопросом, как долго ты продержишься, прежде чем попросишь об этом. — Заткнись, — едва слышно прошептал Бекхён, медленно расширяя глаза, по мере того как Чанёль не спеша наклонял голову до тех пор, пока его лицо полностью не отобразилось на экране компьютера. Его тёмно-коричневые растрёпанные волосы волной ниспадали на лоб, привлекательно обрамляя лицо, заставляя выглядеть чуть дико, а слегка прикрытые огромные карие глаза почему-то наталкивали на неприличные в своей эротичности мысли. Даже его грёбаный нос казался каким-то образом красивым. А губы… Бекхён шумно сглотнул. Они молчаливо смотрели друг на друга, кажется, целую вечность. — Отойди назад, — наконец приказал Чанёль. Бекхён беспрекословно подчинился и, положив ноутбук на стол, начал бездумно ступать назад до тех пор, пока его тело не отобразилось на экране почти полностью. Чанёль мог видеть многое — ту часть его туловища от носа до изгиба коленных чашечек, — и, когда Пак громко выругался сквозь сжатые зубы, юноша почувствовал сбивающую с ног волну дрожи. — Что на тебе надето под футболкой и штанами? — спросил Чанёль. Бекхён скрестил руки на груди, словно защищаясь, и чуть выпятил бедро вперёд, перенося вес на одну ногу. — Ну же, детка, я просто очень и очень одинокий парень. Ты же поможешь мне избавиться от одиночества и скуки? — подбадривал его брюнет. — Ага, конечно, — отозвался Бекхён. Раздражённо фыркнув, он всё же чуть задрал подол свободной, безразмерной футболки, обнажая каёмку чёрных боксёров, кусочек бледной кожи живота и плавный изгиб женственных бёдер. Он успел отдёрнуть рубашку вниз, прежде чем Пак смог бы увидеть его начинающее возрастать возбуждение, и уселся обратно на диван. — Счастлив? — Чертовски прекрасен. Ты чертовски прекрасен. — Чанёль, ты… — Мне нравится то, как ты произносишь моё имя, — продолжал Чанёль. — Это… Это заводит меня. Лицо Бекхёна вспыхнуло обжигающей волной красного, и он побоялся поднять взгляд на экран. Происходящее сейчас казалось ему совершенно нереальным. — Посмотри на меня, — очередной приказ. И Бекхён не мог не подчиниться ему. Огромные глаза Чанёля, в которых ещё недавно серебрились тёплые, дружелюбные искорки, сейчас были застланы тёмной поволокой и пристально следили за каждым движением, за каждой реакцией Бекхёна. — Мы же друзья, да? — подобный вопрос настораживал. Помедлив, Бекхён кивнул, неуверенно кусая нижнюю губу. — Очень хорошие друзья, да? И снова кивок со стороны Бекхёна. — Сними футболку. Глаза Бекхёна удивлённо расширились. — Чанёль… — Не произноси моё имя, если после этого собираешься сказать нет, — сказал Чанёль. — Не дразни меня, давая ложную надежду. Бекхён быстро встряхнул головой, стараясь прийти в себя, потому что даже понятия не имел, что на это ответить. Ему хотелось сказать Чанёлю, что они не могут делать это, потому что они были вроде как действительно хорошими друзьями. Но глаза Чанёля были такими предательски честными, а его лицо — доброе и в какой-то мере возбуждённое. Бекхён неосознанно протянул руку к компьютеру, ладонью притрагиваясь к экрану, будто желая пройти сквозь тысячи километров и коснуться Чанёля. Он вздрогнул, когда Пак на той стороне экрана повторил его жест. А затем Бекхён стянул футболку через голову. Сейчас они оба были обнажены по пояс. Хотя, в то время как Чанёль был достаточно загорелым и накачанным, Бён представлял собой нечто бледное и худощавое. Это заставляло Бекхёна чувствовать слабую неуверенность в себе. — Чёрт, я хочу коснуться тебя, — прохрипел Чанёль, и парень готов был поверить ему. — Я могу… То есть… — Бекхён резко замолчал и посмотрел брюнету в глаза, стараясь не отводить взгляд. Он медленно провёл чуть влажной от волнения ладонью по обнажённой груди, начиная поглаживать и теребить соски, задыхаясь от собственных ласк. — Блядь, Бекхён. Не останавливайся, — пробасил Чанёль. — Чёрт. Бекхён ущипнул сосок, чуть оттягивая его, и, тихо шипя, повторил манёвр, отчего маленькая горошина покраснела и затвердела. То же самое он повторил и с другим соском, стонами вторя Чанёлю. Боже, он чувствовал себя так, будто сгорает изнутри, хотя в маленькой комнате было достаточно прохладно. Теперь его штаны оттопыривала явно заметная выпуклость, и он затрясся от одной только мысли, что Чанёль может увидеть её. — Бекхён, ты чертовски прекрасен, — низкий, хриплый голос Чанёля резал по ушам. — Разве ты сам не замечаешь этого? — Заткнись, — откликнулся Бекхён слабым, ломающимся голосом. — Они говорили мне то же самое. И все до единого они ушли. Хотя должны были быть моими друзьями. — Я должен был быть твоим другом, но мне хочется поцеловать тебя, — раздалось тихо, едва слышно. — Объясни это. — Это немного другое, — сказал Бекхён. — Это совсем… — Нет, — Чанёль выругался и нервно провёл рукой по волосам. — Ты хоть иногда думаешь обо мне? Или тебе плевать на меня? Или что? Скажи мне. — Конечно же я думаю о тебе, — униженно пролепетал Бекхён. — Если бы мне было плевать на тебя, я бы не разговаривал с тобой всё время, ясно? — Ну, я не знаю, — ответил Чанёль, слегка оттягивая прядь волос. — Я не… Чёрт. Он поднял взгляд, и вот они вновь смотрели друг на друга. Глаза в глаза. — Бекхён. Встань на колени. — Нет, — заупрямился Бекхён, хотя его сердце готово было вот-вот выскочить из груди и плюхнуться на пол. — Это ты встань на колени. — Встань, блядь, на колени, — предупреждающе прорычал Чанёль. Бекхён нахмурился, чувствуя себя легкомысленным, но пьянящее головокружение одержало верх над его рассудительностью, и он подчинился Чанёлю, коленями вставая на диван. Теперь его бёдра были на виду у камеры, и было просто невозможно не заметить оттопыривающую свободные домашние штаны выпуклость. Чанёль уставился на него потемневшими глазами, буквально прожигая в мальчишке дырку. — И что дальше? — тихо, почти боязливо прошептал юноша. — Снимай штаны, — голос напряжённый, будто готовый оборваться в любой момент. — И боксёры. Включи свет, чтобы я смог лучше тебя видеть. Впившись зубами в нижнюю губу, Бекхён неуклюжими пальцами начал возиться с завязками на штанах. Он не был точно уверен в правильности того, что сейчас происходило, хотя точнее было бы сказать, совсем не был уверен. Но преобладание силы и воли было определённо на стороне Чанёля, поэтому он не мог не подчиняться ему. Не мог отказать. Хотя было чертовски страшно и как-то непривычно захватывающе. Он начал стягивать вниз по стройным бёдрам штаны вместе с боксёрами, оставляя ненужную ткань болтаться на уровне колен. — Свет, — напомнил Чанёль. Бекхён хотел окончательно снять штаны, но Чанёль остановил его, не позволяя сделать этого, и сказал оставить всё так, как есть. Бекхён подчинился и включил настольную лампу. Чанёль велел повернуться к камере спиной, на что получил хриплое, едва слышное «нет». Потому что Бекхён не хотел поворачиваться задницей к Чанёлю в прямом смысле этого слова. Он хотел видеть лицо своего друга, его реакцию на свои действия. Но Пак повторил приказ, на этот раз чуть громче и угрожающе, и Бекхён сделал, как было велено. Он мелко задрожал, фокусируя взгляд на спинке кровати, подкашиваемый осознанием того, что сейчас Чанёль разглядывает его ничем не прикрытый зад. Никогда за всю жизнь он не чувствовал себя настолько обнажённым перед чужим человеком. — Наклонись вперёд, — голос Чанёля мало походил на человеческий, скорее — звериный рык. Не сдержавшись, Бекхён простонал, чувствуя, как член пульсирует, наливаясь кровью, и всем телом навалился на спинку дивана. Зарывшись лицом в лежавшую там подушку, он пальцами судорожно вцепился в мягкую ткань, комкая её в руках. Сквозь непрекращающийся звон в ушах он мог слышать шорох снимаемой с тела одежды, доносящийся с той стороны экрана, а затем знакомый звук прикосновения кожи к коже. Прикосновения руки к члену. Чанёль дрочил. — Достань смазку, — сквозь стон пробасил он. — Растяни себя, а потом… Бекхён проскулил в ответ, нетерпеливо шевелясь на диване. — Чанёль… — Ты такой желанный для меня. Соблазнительный. Хочу тебя, — выдохнул Пак. — Просто позволь мне… Блядь. Бекхён. Сделай это. Бекхён быстро вдохнул, до отказа наполняя лёгкие спасительным кислородом, и потянулся в сторону кофейного столика. Открыв ящик, вслепую нащупал баночку со смазкой. Она была наполовину пуста: он использовал её почти ежедневно. Покрыв три пальца вязкой субстанцией, он через плечо показал их Чанёлю. — Растяни себя, — промолвил тот. Бекхён слышал, как рука на члене Чанёля ускорила темп. Выдохнув в подушку и прикусив зубами её ткань, он рукой отодвинул одну округлую половинку, открывая вид на ложбинку между ягодиц и сжимающийся в предвкушении сфинктер — теперь Чанёль с жадностью рассматривал его самое сокровенное. — Скажи, что мне делать дальше, — промямлил Бекхён в ту же подушку, которая заглушила его голос. Он не был уверен, что Чанёль услышал его, пока тот не ответил. И трудно было не заметить, что его голос грозился сорваться из-за крышесносительного возбуждения: — Ты и сам знаешь, что делать дальше. — Нет, скажи мне, — отозвался Бекхён. — Пожалуйста, Чанёль. Смачно проматерившись, Чанёль недвусмысленно сказал Бекхёну, чтобы тот засунул свои пальцы в задницу и двигал ими внутри, пока не кончит. Тогда Бекхён начал выполнять приказ: пальцем дразняще покружив вокруг сжимающегося колечка мышц, он медленно погрузил в и без того растянутый проход сразу три пальца и начал двигать ими внутри себя. Спина покрылась липкой испариной, бёдра начали дрожать, и он едва мог сдерживать напор напряжения, готовый вот-вот сломать его. — Ты, — хрипло произнёс Чанёль. Очевидно, он был близок к оргазму. Бекхён слабо прохныкал в подушку, пальцами снова и снова надавливая на простату, лаская, поглаживая, стимулируя комочек нервов. — Боже, ты такой… Ты же хочешь, чтобы на месте пальцев был мой большой и крепкий член, да? Бекхён, скажи, ты хочешь этого? Бекхён затрясся всем телом и резко, грубо погрузил палец в ноющую дырку. — Да, — задыхаясь, простонал он. — Да. И это было правдой. — Тогда скажи, что запомнишь, — непонятливо отозвался Чанёль. — Потому что я… Потому что я в любом случае этого не забуду. Скажи, что запомнишь. Бекхён издал скулящий, утробный звук и живо замотал головой из стороны в сторону. — Что, чёрт побери, я должен запомнить? — сказал Бекхён, срываясь на стоны. — Пожалуйста, Бекхён, — голос Чанёля звучал почти умоляюще, разительно отличаясь от того жёсткого, командного тона, которым он пользовался ранее. Бекхён приподнялся на одном локте и оглянулся через плечо назад, чтобы посмотреть на изображение Чанёля на экране. Тот в быстром темпе водил рукой по своему члену — поразительно большому, твёрдому на вид, с краснеющей головкой. Похоже, парень уже готов был кончить. И, когда их взгляды пересеклись, Бекхён заметил, что глаза Пака были чёрными от возбуждения, но такими безмолвно просящими. — Ладно, — сдался Бекхён, даже понятия не имея о смысле произносимых слов. — Я попытаюсь. Чанёль растянул пухлые губы в довольной ухмылке, откидывая голову назад, и вот он кончил, рыча и исступлённо кусая губу. Бекхёну хватило лишь раз ладонью сжать головку своего члена, и он последовал за Чанёлем, крича в подушку и едва ли не падая на мягкий диван из-за ошеломительного оргазма. Он смог прийти в себя лишь через несколько долгих, полных жужжащей тишины минут. Взглянув на экран ноутбука, он увидел, что Чанёль сонно смотрит на него. При виде этой картины Бекхён растянул губы в глупой улыбке, чувствуя, что сжигающий внутренности гнев на какое-то время улетучился, и тогда он слез с дивана, чтобы подобраться ближе к компьютеру. Улегшись на живот, он пальцами коснулся экрана. Они оба больше не сказали ни слова, просто смотрели друг на друга долго и до дрожи в коленях обещающе, пока Бекхён не начал зевать. Вскоре, не в силах контролировать внезапно навалившуюся сонливость и усталость, он на секунду, как показалось ему самому, прикрыл глаза. Так он и заснул: свернувшись калачиком около компьютера. Проснувшись рано утром, парень с удивлением обнаружил, что камера всё ещё включена. Взглянув на экран, он увидел, что Чанёль, согнувшись в три погибели за столом, спит, уложив голову на сложенные друг на друга руки и тихо посапывая во сне. Под изображением, в месте для сообщений, была подпись, отправленная ещё ночью. Одно единственное слово. Спасибо. Сердце Бекхёна болезненно сжалось, и быстрым движением руки он захлопнул крышку ноутбука. От переводчика: *Песня Girls' Generation — Galaxy Supernova.