senza volto

Следующим утром Бекхён проснулся с первыми лучами солнца, что для него было достаточно рано. Встав, направился в туалет, чтобы после этого тут же с полным страдания стоном вновь упасть в объятия тёплой, уютной кровати. Голова, казалось, раскалывалась надвое, горло болело, чёрт побери, да какое горло, все его тело болело. Каждая частичка, наполненная страданием, адски саднила. Было такое ощущение, что даже его волосы мучились от невыносимой боли. — Не-е-ет, я не могу заболеть, — промычал он, с головой зарываясь под одеяло. Страдальчески шмыгнув носом, он тут же чихнул так сильно, что на мгновение ему показалось, что голова взорвалась и её кусочки разлетелись по всей комнате. Глаза начинали слезиться, и парень приложил руку ко лбу. У него определённо была температура. Может, Бекхён и был избалованным ребёнком, но больше всего на свете он ненавидел находиться под чьим-либо каблуком. Он был самым ярым противником всяческого контроля и терпеть не мог зависеть от кого-либо или чего-либо. Он был избалован, потому что его родители были достаточно богаты и могли купить ему многие вещи, которые другие отцы и матери не были в состоянии предоставить своим детям. В старшей школе на свой день рождения он получил Мерседес новой, только недавно вышедшей марки; почти на каждые выходные отправлялся в путешествия во все различные экзотические страны. Но, несмотря на всё это, он старался лишний раз не пользоваться своим положением. Он, совершенно как любой другой обычный человек, прошёл собеседование в музыкальной школе отца и был нанят туда в качестве стажёра. Благодаря связям родителей он мог бы сразу же получить более престижную работу в школе, даже без своего опыта и вокальных данных, но он отказался, решив всего добиться самостоятельно. Он договорился с отцом, что согласится на повышение, если только получит надлежащее образование и будет уверен в своей компетентности. Через год после того, как Бекхён выпустился из колледжа, отец всё-таки настоял на том, чтобы его повысили. Бекхён пользовался популярностью среди учеников музыкальной школы, а его подопечные показывали ошеломительные результаты. И всё благодаря природному таланту Бёна к игре на пианино и его волшебному голосу, его неугасаемому энтузиазму ко всему, за что бы он ни брался. Бекхён любил музыку, любил по уши уходить в свою работу, теряясь во времени и пространстве, отдаваясь делу полностью, без остатка. Но совсем недавно к нему в голову забрела совершенно дурная мысль, и он решил, что его жизнь должна принять новый поворот. Он ушёл из университета и попытался пройти прослушивание в компании SM. Но, похоже, SM не оценили его полных надежд попыток. И Макдоналдс принял его с широко распростёртыми руками. Бекхён перекатился на другой бок, стараясь принять на кровати удобное положение. Ему не хотелось, чтобы Лухан пронюхал о внезапной болезни. Иначе китаец будет нянчиться с ним, пока сам Бён не сдохнет от чрезмерной заботы. Так что Бекхён был явно не в настроении, чтобы противостоять другу, любящему строить из себя медсестру. Ему просто хотелось на весь день запереться в своей комнате и предаваться мучительным страданиям в одиночку. Всё, лишь бы избежать Лухана. Простонав в подушку, он зажмурил глаза до красных точек под веками. Чихнул, пачкая соплями наволочку. Похоже, этот день будет невыносимо долгим. Он чувствовал себя больным.

✦✧✦✧✦✧

Бекхён проснулся примерно в полдень, чувствуя себя ещё ужаснее, чем утром. Жар усилился. Он понимал, что нужно каким-нибудь образом выползти из кровати и показаться на глаза Лухану, иначе тот разведёт панику. Нужно пробраться в кухню, взять сок и фрукты и совершить незаметный набег на медицинскую аптечку в поисках всего, что помогло бы усмирить головную боль и саднящее горло. Он бы даже не отказался постоять под тёплой водой согревающих струй душа. От одной лишь мысли об этой роскоши с его губ сорвался стон, и он резко встал, тут же хватаясь за голову. Заметив, что экран валяющегося рядом телефона мигает, он взял его в руки и, болезненно щуря глаза, с горем пополам прочитал, что ему пришло три новых сообщения. — Даже читать чертовски больно, — промямлил он, открывая папку входящих сообщений. Одно письмо было от Тао, и два от Чанёля. Он увидел имя Пака, и его живот свело приятной судорогой, будто внутри поселился рой бабочек, задевающих своими крыльями стенки желудка. Даже с раскалывающейся головой и затуманенными болью мыслями он сам и его тело невольно реагировали на малейшее упоминание о Чанёле. Он вспомнил то маленькое шоу, что они с Чанёлем устроили на веб-камеру вчера ночью, и тут же почувствовал, что краснеет. Бекхён ощущал себя очаровательно шаловливым насчёт всего, что произошло вчера, и ему не было настолько стыдно, насколько он предполагал. На самом деле в том, что они сделали, не было ничего такого: это был просто взаимовыгодный способ для двух хороших друзей, чтобы избавиться от давящего напряжения после тяжёлого дня. Конечно, Бекхён понимал, что большинство друзей не дрочат друг на друга, но не стоит забывать, что он и Чанёль не попадали под категорию «большинство друзей». Ибо их дружба началась с Бекхёна, под покровом ночи мастурбирующего на Пака. — Да ладно, с каждым бывает, — пробормотал Бекхён и, часто моргая глазами, чтобы отогнать остатки сна, открыл первое сообщение от Чанёля, полностью игнорируя Тао. [Отправитель: Чанёль, 03:07] Надеюсь, ты там не разводишь истерику из-за того, что произошло? Бекхён состроил рожицу, выражая вселенскую обиду, и открыл второе послание. [Отправитель: Чанёль, 03:08] Потому что я бы не отказался это повторить. Если бы Бекхён не погибал от исходящего изнутри жара, вызванного повышенной температурой тела, сейчас бы он совершенно бесстыдно был возбуждён от одной лишь мысли о повторении того волшебного безобразия, которое имело место вчера. Но вместо этого его тело лишь отозвалось неконтролируемой дрожью, и он вновь чихнул, разбрызгивая сопли по экрану мобильника. Ему нужны медикаменты. Немедленно. Небрежно бросив телефон на кровать, он поковылял в сторону ванной. Парень прилагал все свои усилия, чтобы выглядеть здоровым и бодрым, но, как только обожаемый сосед увидел его, медленно ползущего и постоянно шмыгающего носом, он тут же подлетел к нему, окружая своей заботой. Меньше чем через пять минут Бекхёна усадили на диван, завернули в два одеяла, положили на лоб смоченный в холодной воде компресс и завалили лекарствами, поставив рядом стакан с соком и увлажнитель воздуха. — Всё в порядке, — невнятно промычал Бекхён, губами сжимая градусник. — Правда. Градусник пикнул, и Лухан вытащил его изо рта друга. — Сто один градус, — сказал он. На его лице читалось явное неодобрение. — Бекхён, ты бледный, словно привидение. — Оу, будто я раньше этого не знал, — простонал Бекхён, закрывая глаза и вслепую отмахиваясь от снующей вокруг него руки Лухана, пальцы которой были покрыты мазью от простуды. — Чувак, нет, — протестующе промолвил он. — Убери эту гадость подальше от меня. — Это выводит из лёгких мокроту, — непоколебимо отозвался китаец, дёргая вниз ткань футболки Бекхёна и растирая крем по его коже. На самом деле контраст холодной мази с горящим телом был поразительно приятным, но Бекхён, подчиняясь внутреннему голосу своей вредности, капризно проскулил, чтобы его оставили в покое. — А теперь спи, — приказал блондин.

✦✧✦✧✦✧

Бекхён проснулся несколько часов спустя из-за голоса Лухана. Сначала его тон был мягким, спокойным, сладкой песней вызволяющим из оков сна. Но когда Бекхён отказался ему повиноваться, волшебное щебетание превратилось в грубое, визгливое скрежетание, дополняемое сильным потряхиванием за плечи. — Чё? — сонно прохрипел он, нехотя разлепляя глаза. В комнате было темно; если верить часам, было почти пять часов вечера. Он покосился в сторону блондина, пытаясь понять, что происходит. Тот сунул что-то Бекхёну в руки и сказал, чтобы он взял это, но юноша, спросонья плохо контролируя свои движения, уронил вещицу на пол. — Лухан? — Бэк, — сказал он, наклоняясь, чтобы поднять упавшее с пола. — Это телефон. Бекхён тупо уставился на него, ничего в этом мире не понимая. — Тебе звонят, глупышка, — пояснил он. — Это твой телефон. Твой заботливый бойфренд названивал сюда весь день, а сейчас я как раз был в твоей комнате, отбирал для стирки твою одежду, которая, кстати, совершенно безвкусная, и я ответил… — Лухан! — зло зашипел Бекхён, моментально окончательно просыпаясь. Он взял телефон и, накрыв микрофон ладонью, добавил: — Он, твою мать, не мой парень. Лухан не стал спорить, просто закатив в ответ глаза: — Ладно, тогда так: парень, который с поразительным упорством звонил тебе десять раз подряд, а затем с пристрастием допрашивал твоего прекрасного лучшего друга насчёт того, где ты пропадал весь день, всё ли с тобой в порядке и не зол ли ты на него, на проводе, — отозвался он. — А теперь я оставлю вас двоих наедине. Если что, я в своей комнате, пуская слюни на великолепную Киру Найтли. — Ага, скажи это моей заднице. Мы оба знаем, на кого ты там… Но Лухан захлопнул за собой дверь прежде, чем Бекхён смог договорить. Пять секунд он тупо пялился на дверь, растянув губы в глупой улыбке, и только после этого соизволил убрать ладонь с микрофона и приложить телефон к уху. — Алло? — нерешительно начал он, чувствуя, как голос невольно ломается. — Звучишь дерьмово, — раздался басовитый голос Чанёля, такой мягкий и… Взволнованный? Неужели в его голосе действительно читалось волнение? — Ты очень болен, да? — Что Лухан успел тебе наболтать? — настороженно спросил Бекхён. Положив руку на лоб, он заметил, что жар уменьшился, но от одного лишь звучания голоса Чанёля он чувствовал, как тело вновь наливается теплом. — Сказал, что думает, будто у тебя свиной грипп, — с будоражаще хриплым смешком ответил Чанёль. — Так что я рад, а то я уж подумал, что ты меня игнорировал весь день. — А я рад, что ты можешь найти для себя некое утешение в моей болезни, — обиженно цыкнул языком Бекхён, но в его голосе не прозвучало настоящей горечи, что превращало фразу в обычную шутку. Чанёль рассмеялся, и уголки губ Бекхёна приподнялись в слабой улыбке. — И с какой стати мне игнорировать тебя, м? — Из-за стыда? — выдвинул своё предположение Чанёль. — Ну, я не знаю. После того как мы… — У меня слишком болит голова для разговоров на подобную тему, — прервал его Бекхён. — Мы можем не вспоминать о том, что могли или не могли сделать вчера вечером? Пожалуйста, — он принял сидячее положение, тут же особенно сильно чихая. — Чувствую себя ходячим беспорядком. — Ого, похоже, у тебя заложен нос, — заметил Пак. — Послушай, я не буду говорить о том маленьком… инциденте, что произошёл прошлой ночью, но, гм, ты же нормально к этому отнёсся, да? Бекхён простонал, чувствуя непреодолимое желание убиться головой об стену. — Может быть. — Потому что наша с тобой дружба значит для меня действительно многое, — продолжал Чанёль. — Знаю, что это звучит глупо, потому что я знаком с тобой меньше шести месяцев, но… Не знаю. Бекхён. Ты действительно нечто. Бекхён неосознанно растянул губы в той самой глупой, но такой счастливой улыбке в ответ на слова Чанёля, глубже зарываясь в подушку и два слоя одеял. — Спасибо, — смущённо пробормотал он. — Ты, кхм, тоже ничего так. Думаю. Чанёль фыркнул в трубку: — Ладно, как бы то ни было, я должен дать тебе передохнуть. Если только… — Если только что? — Могу ли я остаться на проводе и составить тебе компанию? Бекхён проскулил несвойственным для него тембром: низко и утробно. — У меня ужасно болит горло, мне не следует много говорить, — объяснил он. — Я буду говорить, а ты просто слушай, — предложил Чанёль. — И о чём же ты собираешься рассказывать? — устало спросил полный скептицизма Бекхён, помня об их разных увлечениях. — О спорте, что ли? — Ну, я могу рассказать тебе о своих занятиях в университете… — Чанёль, у нас почти нет общих тем для разговора, — сопя полным соплей носом, сказал Бекхён. — До сих пор удивляюсь, как мы стали друзьями. Объясни мне, почему мы всё ещё дружим, Чанёль? — Ты бредишь, — отозвался тот. — Ты даже не отдаёшь себе понятия о том, что говоришь. Лухан сказал, что твоя температура была выше ста… — Как долго ты болтал с Луханом? — спросил Бекхён, чувствуя, что головная боль усилилась. — Хотя знаешь что? Не отвечай на этот вопрос. Слушай, Чанёль, я правда очень ценю твою заботу, но, понимаешь, я плохо справляюсь со своим болезненным состоянием. Терпеть не могу болеть. И люблю страдать и залечивать свои раны в одиночку, в абсолютной тишине и покое. Чанёль хмыкнул в трубку. — Знаешь, ты не должен через всё проходить в одиночку. Позволь другим людям позаботиться о тебе, сделать что-либо за тебя. — Я редко когда могу довериться людям и позволить им делать за меня определённые вещи, — с тяжёлым вздохом сказал Бекхён. — Божечки, этот разговор вгоняет меня в депрессию. — Ну хотя бы позволь мне… Ты ел? Могу ли я заказать тебе какой-нибудь суп или ещё что? Я знаю один неплохой ресторанчик в Каннаме, который привозит еду на заказ… — Чанёль! — пыхтя, прервал его Бекхён. — Перестань. Перестань быть таким внезапно заботливым. Всё в порядке, чёрт побери. — Тогда могу я позвонить чуть позже? — спросил Пак. — Если ты не будешь спать. Бекхён что-то невнятно промычал в ответ, чувствуя, как глаза сами закрываются. Вдруг он почувствовал себя настолько смертельно уставшим, что он едва-едва мог оставаться в сознании. — Ладно, — отозвался он, зевая. — Хорошо, Чанёль. — До встречи, Бекхён, — попрощался Чанёль, чей голос лучился нежностью, заботой и теплом. — Ммм, увидимся, Чанни. Мягкий, бархатистый смех Чанёля был последним звуком, который он уловил, прежде чем провалиться в яму бессознательности.

✦✧✦✧✦✧

Позже Бекхён всё-таки ответил на очередной звонок Чанёля, и всё прошло довольно-таки неплохо. Идеальная картина: два друга, мило болтающих о всяком незначительном дерьме типа рэпа и обсуждающих нижнее бельё Бекхёна. О, и не стоит забывать о небольшом сексе по телефону, прежде чем оба парня отключились. Но в этом ничего такого, ведь он был совсем небольшой и абсолютно дружеский. — Твой палец уже там? — низко простонал Чанёль в телефонную трубку. — Ответь, там? Бекхён нетерпеливо двигал в заднице уже двумя пальцами, надавливая на простату и растягивая упругие стенки, поэтому он согласно хмыкнул в ответ на вопрос. Телефон был зажат между его плечом и рукой, так как обе его руки были заняты. — Давай же, Бекхён, трахни себя пальцами, — подзуживал его Чанёль. — Сделай это. — Да, — хрипло выдохнул тот. — Я уже. Ммм… Господи. — Жаль, что я не могу тебя видеть. В следующей раз обязательно повторим это с веб-камерой, — сказал, нет, потребовал Чанёль, и Бекхён, полуголый и распростёртый на кровати, чьё тело было покрыто липкой испариной, не мог не согласиться. Потому что, когда Чанёль использовал этот повелительный тон голоса, он не мог отказать ему. — Блядь, Бекхён. Позволь мне хотя бы услышать твой голос. — Я… — неожиданно громко вскрикнул парень, начиная надрачивать свой член быстрее. — Заткнись и дай мне уже кончить, Чанни. Чанёль басовито зарычал, и Бекхён прикусил язык, чувствуя, что возбуждение только усиливается из-за этого утробного звука. — Назови меня так ещё раз. — А-ах, — Бекхён, извиваясь на кровати, продолжал совать пальцы в и без того растянутую дырку, не забывая стимулировать простату и другой рукой лаская стоящий колом член. — Не-а. — Скажи, — низ живота скрутило тугим узлом, а яички поджались в предвкушении скорого оргазма. — Заставь меня, — проскулил Бекхён. Чанёль зарычал, и юноша почувствовал, что уже готов кончить. — Скажи моё имя, блядь, — требовательно, грубо, подчиняюще — так, как любит Бекхён. Бекхён изогнулся на кровати восхитительной дугой, ещё больше запутавшись ногами в не снятых в спешке штанах; его лицо только больше раскраснелось то ли от стыда, то ли от разрывающего изнутри желания. — Чанни, — прошептал он, спермой заливая свой живот. Чанёль в ответ разразился чередой ругательств, несомненно, передающих его состояние в данный момент, и Бекхён ухмыльнулся себе под нос, тяжело дыша и безуспешно стараясь восстановить дыхание, параллельно слушая, как Чанёль бурно кончает. Ах, да, это был, определённо, самый обычный идеальный дружеский разговор по телефону. Хорошая компания и неплохой такой, сбивающий с ног оргазм.

✦✧✦✧✦✧

— Твоя счастливая рожа вызывает у меня головную боль, — засовывая себе в рот очередную горсть попкорна, провозгласил Лухан субботним вечером, когда Уилл Тёрнер и Джек Воробей как раз были в самом разгаре экранной схватки. Сигарета медленно тлела, зажатая между пальцев китайца, а в воздухе витал сладкий аромат жжёной карамели. — Вообще-то, это у меня головная боль вследствие болезни, — заметил Бекхён, прижимавший ко лбу грелку, наполненную горячей водой. — Тем не менее с твоего лица не сползает эта глупая улыбка. Как бы то ни было, с чего тебе ходить таким постоянно довольным? Ты ужасный неудачник, а твоя жизнь то ещё дерьмишко. Так что хватит быть таким радостным, ладненько? — Неужели мне нужно получить от тебя официальное письменное разрешение на право улыбаться? Потому что я думаю, что не нужно, ты, тупоголовая задница макаки. Лухан зашёлся в диком приступе экстаза, скуля и едва ли не катаясь по полу от восторга, когда на экране крупным планом появился растрёпанный после схватки и сексуально улыбающийся Уилл. — Могу поспорить, что это снова из-за Чанёля, — тем не менее проговорил он. — Нет, не из-за него, — попытался возразить Бекхён. — Могу ли я просто наслаждаться жизнью без твоих едких замечаний и комментариев, которые стремятся испортить моё прекрасное настроение каждую грёбаную секунду? Ты невозможен. Лухан хитро улыбнулся: — Говорил же, что из-за Чанёля.

✦✧✦✧✦✧

— Но, если серьёзно, будь осторожен, Бённи. Этот Чанёль может оказаться совсем не таким, каким он представляется тебе.

✦✧✦✧✦✧

Поначалу Бекхён даже не понял, что его телефон звонит, думая, что это завывает какая-то сирена на улице. Он осознал это, лишь когда пальцы случайно наткнулись на отчаянно вибрирующее устройство, спрятанное под подушкой. Он чуть приоткрыл один глаз, затем нехотя второй и, когда его зрение прояснилось, увидел высвечивающееся на экране имя Чанёля. Какого чёрта? Сейчас же три грёбаных ночи! Какой придурок звонит в это время?! Он провёл пальцем по сенсорному экрану, принимая звонок, и поднёс мобильник к уху, прочищая горло, чтобы не звучать слишком сонным. — Что тебе, блин, на… — Бекхён. Совершенно бодрый голос Чанёля так резко оборвал его, что он от неожиданности полностью распахнул глаза. — Нам надо поговорить. «Плохой знак», — пронеслось в мыслях у Бекхёна. — Если ты надеешься на ещё один заход, то… — Прости меня, Бэк, — прозвенел голос Чанёля, и Бекхён шумно выдохнул. Происходило что-то определённо странное. — З-за что? — Клянусь, Бэк, я думал, что смогу справиться. Я действительно очень старался. Бекхён нахмурился, сводя брови на переносице. — О чём ты, чёрт побери, говоришь? Серьёзно, Чанёль, если это одна из твоих дурацких шуток, то я буду проклинать тебя всю твою оставшуюся жизнь, пока… — Ты так и не вспомнил, да? — Господи, вспомнил ЧТО?! — Себя. И меня. Нас, — неуверенно пробормотал Чанёль. Его голос звучал надтреснуто, как будто парень вот-вот сломается под напором невысказанной тайны, и Бекхён почувствовал, как сердце болезненно сжимается в груди. Чанёль говорил таким тоном, какой Бён никак не ожидал услышать от него. — Чанёль, я не понимаю, — прошептал он, неуверенный, что хочет слушать дальше. — Я думал, — отозвался Чанёль, — думал, что ты запомнишь, — с его губ сорвался горький смешок, больше похожий на полный отчаяния всхлип. — Бекхён, я больше не могу и дальше хранить всё это в себе. Я думал, что оказываю тебе услугу, строя из себя крутого, скупого на чувства парня и не разрушая твоё доверие. Но знаешь что? Я не могу вести себя так, будто ничего не произошло. Бекхён почувствовал, что глаза застилает жгучая пелена, казалось бы, беспричинных слёз. Он не мог понять, почему ему больно, как и не мог понять, почему солёная влага выжигает глаза. — Я не хочу больше притворяться, — тем временем медленно продолжал Пак. — Чанёль, — попытался прервать друга Бекхён. Он больше не хотел слушать. Если это станет причиной раздора в их отношениях, он не хотел знать того, что скрывает Чанёль. Ему не нужно было это знание. Их отношения были верхом идеальности, разве нет? Зачем было всё портить? Но Чанёль продолжал говорить. — Поэтому я просто расскажу тебе правду, потому что ты как минимум заслужил её, — он слышал, как Чанёль сделал глубокий вдох, перед тем как погрузиться в откровения. — Для этого стоит вернуться к воспоминаниям о вечеринке Криса… Бекхён, ты переспал не с незнакомцем. Твоим партнёром был некто, кого ты знаешь. Бекхён был поражён, парализован настолько, что даже не мог моргать. — К-кто-то, кого я знаю? — задыхаясь, спросил он. — Да, глупыш. Кое-кто, кого ты знаешь. Кое-кто настолько же тупой в своём неведении, как и ты. Бекхён, словно статуя, застыл в своей постели, парализованный ошеломляющей догадкой, руками судорожно цепляясь за рубашку на левой стороне груди и вперив невидящий взгляд куда-то в темноту. — Ты… Ты хочешь сказать… — Именно мой член снова и снова входил в твою задницу той ночью, — ляпнул Чанёль. Ему нужно было отпустить страшную правду, выпустить наружу до отказа переполняющие его сознание разочарование и отчаяние и, может даже, нечто такое, о чём ему не хотелось думать. Поэтому он выпалил всё на одном дыхании: — Той ночью именно я занимался с тобой любовью, бесстыдно наслаждаясь каждой секундой, проведённой с тобой, в тебе, потому что да, я знал, что это был ты. Я узнал тебя. Хочешь знать как? А вот: я не врал, когда говорил, что обойду в поисках тебя каждый грёбаный сеульский Макдоналдс. Я действительно сделал это. И преуспел, как видишь. За несколько недель до вечеринки я даже подослал туда Криса, чтобы убедиться, что это действительно был ты, а потом сам явился туда и, прячась за грёбаным столбом, тайно наблюдал за тобой, потому что боялся, что если ты заметишь меня, то скажешь убираться, вышвырнешь из своей жизни, что было бы, думаю, совершенно нормально в подобной ситуации. Но потом… Я вновь и вновь приходил в эту забегаловку, ошиваясь рядом. Приходил слишком часто, чтобы остаться в здравом уме. Приходил только для того, чтобы увидеть твоё лицо, очертания твоей фигуры, и это понемногу превращалось в зависимость, пока окончательно не стало ею. А затем я заметил тебя на той вечеринке… Блядь. Мне так жаль. Я не мог сопротивляться самому себе и своему желанию. Просто не мог, понимаешь? Всё внутри Бекхёна будто онемело: тело, внутренности, душа. Он даже не чувствовал слёз, что солёными каплями орошали его щёки. — Прости. Я испытывал… Желание по отношению к тебе. Настолько сильное, что был не в силах справиться с ним, взяв под контроль животный инстинкт. И я должен был рассказать тебе это, потому что с тех пор не был уверен, могу ли я дальше быть твоим «телефонным другом». Видишь, я оказался не тем, за кого ты меня принимал. Похоже, просто… Я просто трусливый сталкер. Бекхён буквально мог слышать звук разбивающегося в груди сердца. — Будь осторожен, Бённи. Этот Чанёль может оказаться совсем не таким, каким он представляется тебе.