senza volto

Лухан отлепил от стенок кружки с изображением нетленных DBSK использованный пакетик чая и, напевая себе под нос песню из репертуара Келли Кларксон, направился в комнату Бекхёна, чтобы постучать в деревянную дверь. — Хэй, Бэк, — позвал он сквозь закрытую дверь, наслаждаясь приятным ароматом, что клубами пара исходил от горячего напитка. — Диск с фильмом «Властелин колец» под твоей кроватью или где? Я везде его обыскался! Он медленно поднёс к приоткрытым губам обжигающе горячую кружку, по привычке чуть оттопыривая мизинец, словно грёбаная леди, и, когда по истечении нескольких секунд удостоверился, что ответом ему служила всё та же тишина, свёл брови к переносице, — Бэк? Молчание. Кинув взгляд на часы, он вздохнул, прежде чем предпринять попытку открыть дверь, но та оказалась заперта изнутри. — Чёрт побери, Бён! Уже день! Прислонившись ухом к деревянной поверхности, Лухан прислушался, но в ответ неизменно услышал гудящую тишину. Глотнув своего напитка, он несколько мгновений не отнимал ладонь от дверной ручки, прежде чем начать стучать по дереву костяшками пальцев с большей силой и раздражением. — Нет, чувак, серьёзно, мне нужен этот диск желательно прямо сейчас, так что можешь, пожалуйста… Дверь совершенно внезапно открылась, и его рука с кружкой дёрнулась, отчего Лухан едва не вылил горячий чай на себя. Перед ним стоял Бекхён. Он цеплялся за дверную ручку и выглядел неважно: растрёпанная копна волос ниспадала на лоб, закрывая глаза, и в целом было похоже, что его разбудили после длинной, бессонной и насыщенной на события ночи. Но вот он поднял голову, и Лухан встретился с его взглядом. Неистовые, лихорадочно блестящие от нескрываемой ярости глаза отчётливо давали понять, что, очевидно, что-то пошло не так. Дыхание Бекхёна было прерывистым, его грудь тяжело вздымалась, создавая впечатление, будто ему было тяжело дышать, но, когда он заговорил, его полный ненависти голос звучал вполне ровно и довольно угрожающе в своей хладнокровности. Таким Лухан не видел друга никогда. — Ты, блядь, обо всём знал, — злобно пробормотал он, когда Лухан заметил, что глаза друга красные от слёз.

✦✧✦✧✦✧

Девятью часами ранее. Чанёля штормило. Его неконтролируемо трясло, испуганный взгляд был бесцельно устремлён куда-то в непроглядную темноту кухни, в то время как его мозг был готов вот-вот взорваться, а рука из последних сил удерживала телефон у уха. Он даже не слышал привычного лёгкого шума дыхания Бекхёна. Ответом на его откровения служила лишь мучительная тишина. Чанёль больше не мог произнести ни слова. Ему хотелось сказать что-нибудь, но во рту было так же сухо, как в пустыне, а конечности вдруг стали такими тяжёлыми, что казалось, были сделаны из свинца. Он мог только стоять на месте, ступнями словно приклеившись к выложенной на полу кухни плитке, пока холодные капли пота стекали по изгибу его спины. Он боялся сделать лишний вздох. Казалось, всё было готово вот-вот разрушиться, и он сам в том числе. Впервые за двадцать лет своей жизни Чанёль открыл своё сердце дорогому ему человеку, и одна его часть (та самая мечтательная часть тринадцатилетней девочки) отчаянно хотела, чтобы Бекхён простил его за все грехи, жаждала встретиться с ним без каких-либо сводящих с ума происшествий, вследствие которых он случайно оказывался в своей кровати и вроде как тоже случайно трахал какую-то шлюху, вместо того чтобы наконец-то иметь возможность обнять Бекхёна, прикоснуться к нему, держать его лицо в своих широких ладонях, только в этот раз Бекхён будет знать, что это он, Чанёль, его приятель-по-телефону, который втайне дрочит на Бёна; другая же часть была более зрелой и скептической и понимала, что они всё ещё находятся в середине тяжелого для них обоих разговора, во время которого Чанёль признался в своей одержимости Бекхёном, до кучи рассказав и про проблемы с преследованием. На самом деле Чанёль думал, что морально готов встретить отказ, потому что исход этой беседы был вполне понятен, чёрт побери. — Ты, наверное, разыгрываешь меня, — ошеломлённо прошептал Бекхён через ещё несколько секунд тишины. А может, и не был готов. — Ты, сука, должно быть, разыгрываешь меня, — повторил Бекхён на этот раз громче. — Это такая шутка, да? — нервный смешок. — Чанёль, скажи мне, что шутишь, потому что это первый раз в моей жизни, когда я буду рад твоим дерьмовым розыгрышам. — Я… — попытался объясниться Чанёль. — Мне жаль, Бекхён. Мне правда очень, очень жаль. Я не хотел… — О господи. Чанёль шумно сглотнул. — Бекхён, я понимаю, ты… — Заткнись, блядь, — вдруг закричал Бекхён, и Чанёль с болью в сердце заметил, как его голос неоднократно срывался, пока парень продолжал: — Просто заткнись. Я не хочу слышать тебя. — Надеюсь, — слабым голосом отозвался Чанёль, — надеюсь, когда-нибудь ты найдёшь в себе силы простить меня. Голос Бекхёна был полон горечи: — ПРОСТИТЬ тебя? — кричал он. Затем юноша сделал глубокий вдох, переводя дыхание. — Пиздец, всё это не может происходить со мной. Это нереально. Наверняка у меня слуховые галлюцинации, потому что я не верю, что ты можешь быть таким чудовищем. То есть я же должен был заметить что-нибудь? Какие-нибудь признаки? Не мог же я быть настолько невнимательным. Или мог? Глаза Чанёля жгло то ли от обуревающих его чувств, то ли от сдавливающих горло слёз, но он так и не осмелился сказать что-либо в ответ. Он, словно статуя, стоял, приклеившись к одному месту и не в силах вымолвить ни слова. Прошло пять томительных секунд. И тогда Бекхён заговорил вновь. — Так, ясно, твоё молчание о многом мне говорит. Хорошо. Просто супер. Это ты хотел услышать после своего признания, да? Ожидал, что я буду на седьмом небе от счастья? Ладненько, ты преследовал меня, грубо выебал, как чёртову шлюху, тебе понравилось — всё классно, я тоже люблю тебя, Чанёль, давай до конца своих жизней будем трахаться как кролики, наделаем кучу детей и умрём в один день от спермотоксикоза? Это ты ожидал услышать? — он нервно икнул сквозь отчаянный смех. — Думал, я прощу тебе всё? Думал, что я пойму? — Н-нет, Бэк, пожалуйста, послушай м… — Ты грёбаный псих, — со всей злостью выплюнул Бекхён. — Сумасшедший. Не смей мне больше звонить, Чанёль. Он всё продолжал кричать, а сердце Чанёля билось быстрее и быстрее, и в конце концов он положил руку на левую сторону груди, опасаясь, что вскоре оно выскочит и, израненное, шлёпнется на пол. Воздух в лёгких словно стягивал все внутренности, образуя вакуум. Нет, нет, нет, этого НЕ ДОЛЖНО было случиться… — Бекхён, пожалуйста, останься со мной, не отключайся, умоляю, — он нашёл в себе силы выкрикнуть. — Не смей, блядь, указывать мне, что делать, — взревел Бекхён. А затем Пак услышал, как парень громко чихнул, и в его сердце поселилась новая, более сильная, буквально валящая с ног боль. — Чанёль, ты помнишь, не так ли? Помнишь установленные нами правила? Глаза Чанёля расширились в испуге. — Нет, Бекхён. Не делай этого. Хриплый, срывающийся смех Бекхёна зазвенел в его ушах, в мыслях разбиваясь на миллиарды осколков. По его лицу текли слёзы. — «Если в один день ты захочешь прекратить со мной всякое общение, то тебе просто надо будет игнорировать мои звонки. Тогда я всё пойму и не буду тебя больше беспокоить». Помнишь? Всё проще простого, Чанёль. — Бекхён. Не надо. Позволь мне всё объяснить. — Для меня вышвырнуть тебя из своей жизни проще простого, Чанёль, — выдохнул Бекхён, и это прозвучало так обманчиво интимно, что лишь причинило ещё больше боли. — Зато, думаю, можно сказать, что на этот раз я продинамил тебя, кретин. Ты омерзителен. Череда коротких телефонных гудков эхом отозвалась в его голове. Голос Бекхёна замолк для Чанёля, вероятно, уже навсегда, и Пак обессиленно свалился на пол, молясь несуществующему Богу, чтобы тот дал ему второй шанс.

✦✧✦✧✦✧

— Бекхён, успокойся. О чём ты вообще говоришь? — поспешно выпалил Лухан, так как Бекхён, явно не желая видеть друга, вытолкал его из дверного проёма и направился вглубь квартиры. — Ты знаешь, о чём я, говнюк, — Бекхён с грохотом отворил дверь на кухню и зашёл внутрь, сразу же направляясь к шкафчику, в котором хранились запасы нутеллы. Лухан последовал за ним и, в отличие от своего друга, тихо открыв кухонную дверь, прислонился к стене. Пролитый чай продолжал медленно впитываться в нежно-голубую ткань его рубашки. — Ты с самого начала знал, что Чанёль лишь играет со мной, но ничего не сказал. Челюсть Лухана готова была поприветствовать пол. — Что… Кто рассказал тебе это? — Сам пиздосос, — пробормотал Бекхён, доставая банку с нутеллой. — Он рассказал обо всём, что мне надо было знать. Начиная с моей поразительно тупой наивности и заканчивая его слежкой из-за колонны около Макдоналдса. — Бекхён, клянусь тебе, я никак не на стороне Чанёля, ладно? Бекхён трясущимися руками схватил ложку, не поднимая взгляд на китайца. — Не знаю, Лухан. Могу ли я всё ещё тебе доверять? — с этими словами он зачерпнул орехово-шоколадную сладость. — У меня такое чувство, будто весь мир знал, что меня наёбывают во всех смыслах этого слова. И ни у кого даже мысли не возникло, что оу, может быть, нашему маленькому Бекхёну не понравится, что им нагло манипулируют. — Бекхён, — пробормотал блондин, — у меня и в мыслях не было намерений причинить тебе боль, малыш. Я и понятия не имел, что Чанёль окажется таким распиздяем. Я даже не знал обо всём этом… До той ночи. Нахмурившись, Бекхён начал непроизвольно кусать нижнюю губу, обдумывая что-то. Краткий миг молчания, последовавший после последних слов, заставил Лухана неуютно поёжиться, в то время как Бён так и не поднимал голову, чтобы посмотреть на него. — В-вот, я купил тебе немного твоего любимого мороженого, — наконец-то тихо произнёс китаец, чтобы прервать молчание, и направился к холодильнику. — Если ты не хочешь видеть меня, я могу уйти… — Лухан, — оборвал его Бекхён и вдруг совершенно неожиданно бросился в объятия друга. Лухан выронил кружку, обвивая руки вокруг плачущего парня и заключая его в крепкие объятия. Положив подбородок на макушку Бекхёна, он стал ждать, когда прижимающееся к нему тело перестанет сотрясаться от неконтролируемых рыданий. — Я с тобой, малыш. Всё в порядке… Я рядом. Только не злись. Я люблю тебя, друг. Я здесь… — Лухан, мне так жаль. Действительно жаль. Самого себя. Мне стоило прислушиваться к твоим советам, — всхлипывал Бекхён. Блондин в ответ взглянул на него с той самой маленькой, подбадривающей улыбкой на губах, которая буквально кричала о сожалении. — Я на твоей стороне, а не на стороне Чанёля, ты же знаешь это, да? Не позволяй этому придурку уничтожить тебя, хорошо? — Я не могу, — пропыхтел Бекхён, размазывая по лицу слёзы. — Ну же, — Лухан не оставлял попыток ободрить его, пальцами слегка дёргая за тёмные пряди волос друга. — Ты случайно облил меня моим же чаем. Я мог умереть, а ты и сам прекрасно знаешь, что я слишком прекрасен, чтобы уходить из этого мира таким молодым… Так ты наградишь меня прощением за мою несомненную храбрость? К тому же у меня есть самое вкусное мороженое в мире, а у тебя — телевизор. Ты понимаешь, куда я веду? Лухан положил руку на сердце, словно говоря, что он имеет лишь благородные намерения, и уголки губ Бекхёна чуть дрогнули в подобии улыбки. У него было такое чувство, что за последние несколько часов он выплакал как минимум целую реку Хан. — Лухан, я непростительно глуп. Я позволял ему играться с моим сознанием, с моими чувствами, в конце концов, с моим телом, а сам жил в слепом неведении… — Дорогой мой, тебе нужно выкинуть его из головы, — авторитетно заявил китаец, ласково поглаживая его по плечу. Бекхён с шумом втянул в себя воздух, чувствуя, что глаза вскоре взорвутся от рези в них и от литров ещё непролитых слёз. — Но я НЕ МОГУ выкинуть его из головы, — наконец высказал мучившую его мысль Бён. — Сколько часов прошло с того момента, как я узнал, что ко мне относились как к последнему дерьму на этой планете? Десять? Так вот, всё это время я пытался игнорировать его звонки и сообщения, но это не срабатывает. Лухан, я чертовски зол на него. Мне хочется ударить его по лицу так сильно, чтобы даже родная мать не смогла его узнать. Но также я зол на самого себя за то, что был таким наивным, и глупым, и легкодоступным. Я н-не могу… Не могу поверить, что беспокоюсь о каком-то тупом парне. Это не имеет никакого смысла. Он замолчал, начиная сосредоточенно отрывать заусенец у пальца. — Я схожу с ума… Да? — спросил он едва слышным шёпотом. Лухан вдруг протяжно просвистел. — Ну, это зависит от того, влюблён ты в него или нет. — В-влюблён? Лухан кивнул, его лицо продолжало хранить совершенно серьёзное выражение. — Любовь. Ранит, как чёртова сука, но, когда она взаимна, получаемое от неё удовольствие не идёт ни в какое сравнение ни с чем. Это и есть любовь, мой маленький засранец. — А тебя любовь когда-либо так наёбывала? Лухан издал низкий смешок, шипяще выпуская из лёгких воздух, словно из лопнувшего шарика. Он почувствовал, как очередной осколок отломился от его сердца, когда искренние, полные слёз глаза Бекхёна посмотрели на него. — Ты даже не представляешь как, мой дорогой.

✦✧✦✧✦✧

Бекхён судорожно цеплялся за бока туалета, дрожа всем телом, пока содержимое его желудка исчезало в желтоватой воде унитаза. Всхлипнув, он вытер рот оторванным перед этим куском туалетной бумаги, прежде чем слабой рукой нажать на кнопку смыва и обессиленно опуститься на пол, прижимая колени к груди. В горле свербило, а голова разрывалась от тупой боли. Вдруг кто-то боязливо выглянул из-за двери. — Гм… Ты в порядке? — опасливо спросил Тао. Бекхён настороженно поднял на него взгляд. — Иди куда шёл. А если хочешь посмеяться над тем, какое я ничтожное, наивное дерьмо, то заканчивай с этим поскорее. Друг лишь тихо рассмеялся, будто Бекхён сказал что-то действительно смешное, и зашёл в кабинку. Расслабленно навалившись на стену в углу, он заправил за ухо мешающую прядь волос. — Глупышка, я пришёл сюда не для того, чтобы насмехаться над тобой. Просто хотел проверить, как ты. Ну, знаешь… Хотел удостовериться, не случилось ли с тобой что-нибудь, вдруг ты там типа УМЕР. Тогда моя жизнь превратилась бы в окончательный и бесповоротный пиздец, потому что ты сам знаешь, насколько хреново стоять одному за кассой, — он слабо улыбнулся. — Так что задам вопрос ещё раз. Ты в порядке? Бекхён кивнул в знак подтверждения и страдальчески вздохнул: — Ага. Кончено… Всё нормально. — Лгунишка. — Ребёнок, Я В ПОРЯДКЕ. Оставь мен… — Не ПОХОЖЕ, что ты в порядке, — принялся настаивать на своём младший. — Ты болен, не так ли? — Н-НЕТ! Я не БОЛЕН, ЧЁРТ ПОБЕРИ! — закричал Бекхён, у которого окончательно сдали нервы. — Я просто УСТАЛ от всего этого ДЕРЬМА. У меня такое ощущение, что все кругом знали… И позволяли ему использовать меня. Стоящий напротив него парень не мог не рассмеяться: — Хочешь верь, хочешь нет, но каждого из нас хотя бы раз в жизни обманывали. Все мы рыдали, упиваясь своим горем, из-за раздражающих, недостойных нас ублюдков. Бекхён впервые за весь разговор поднял взгляд на Тао. На нём были рваные джинсы и эта ужасная униформа, которую все без исключения работники Макдоналдса обязаны были носить, включая фирменную кепку. Он явно не вписывался в эту атмосферу в качестве сотрудника подобного заведения: учитывая его юный возраст, он должен был сидеть где-нибудь в уголке этой забегаловки, весело смеясь и разговаривая со своими сверстниками. Теперь Бекхён видел в нём не вечно придурковатого, насмешливого подростка, а не по годам взрослого, работящего парня, у которого свои проблемы и переживания. Тао устало улыбнулся Бёну и смахнул со лба чёлку. — Не беспокойся, я не собираюсь кидаться в тебя помидорами или подвешивать за трусы на гвозде… Или что там ещё вытворяют бессердечные ублюдки во всех этих американских фильмах? Я твой друг. Мне не плевать на твоё состояние. Я стараюсь заботиться о тебе. И не только я, а, знаешь ли, многие. Когда Лухан рассказал нам обо всём, Сехун повесил фотографию Чанёля (сам ума не приложу, откуда она у него взялась) на ближайшую стену и буквально начал кидать в неё дротики из дартса. Если бы эта фотография имела силу наподобие куклы вуду, то Чанёль бы уже давно валялся мёртвым в какой-нибудь вонючей канаве, — рассмеялся китаец. Услышав сей забавный факт, Бекхён не смог сдержать тихого смешка: — Я правда рад, что хоть КТО-ТО, помимо моего лучшего друга, в состоянии терпеть мой поистине ужасный характер. — Я хочу, чтобы ты знал, что мы все на твоей стороне. И должен добавить, что каждый из нас говорил тебе, что идея завести телефонного друга была не лучшей мыслью, что пришла тебе в голову, — вздохнул он. — Так что теперь тебе следует найти кого-нибудь другого. Не все люди строят из себя чёрт-те что, исполняя роль самовлюблённых моделей. Многие проживают свою жизнь, затерявшись среди серой массы, но, может, следующий выбранный тобою человек, которого ты полюбишь, не станет играть с твоими чувствами, не будет обманывать, потому что большинство людей имеют чистые, добрые СЕРДЦА… Вдруг в туалет ворвался тяжело дышащий Лухан и начал пинать дверь каждой и без того разваливающийся туалетной кабинки в поисках своего многообожаемого друга. — БЁН! БУМ. — Ты… БУМ. — ЗДЕСЬ?! БУМ. — Это дело чрезвычайной срочности… БУМ. — ГДЕ, БЛЯДЬ… БУМ. — Ты?.. Его голос затих, последние слова едва успели сорваться с губ, когда он увидел пару озадаченно смотрящих на него карих глаз. Лухан шумно сглотнул и недоумённо посмотрел вниз, на грязный пол туалета, где всё ещё сидели Бекхён и оживлённо махающий блондину Тао. Схватив Бёна за локоть, старший поднял его, ставя на ноги, прежде чем поспешно увести из туалетной комнаты. — Ты в порядке? Надеюсь, вновь не заболел? Или заболел? — обеспокоенно спросил Лухан, ласково похлопывая лучшего друга по плечу. — Клянусь, если когда-нибудь увижу эту суку, я подсыплю ему в напиток хлорку или ещё что-нибудь не менее убийственное. Аргх, ТЕРПЕТЬ не могу Чанёля. Пиздоёб заебунский, маленький хуй на ножках… — Лухан, — вздохнул Бекхён, утомлённый напоминаниями о Чанёле. — Сейчас я чувствую себя намного лучше, чем раньше. Между мной и тем ушу-мастером, что тусовался со мной в туалетной кабинке, произошёл достаточно ободривший меня разговор. — Оу, ладно, — отозвался Лухан. — МНЕ ВСЁ РАВНО. Лучше скажи мне, почему твой грёбаный телефон не при тебе, как это обычно бывало. — Ну, может, потому что Минсок негативно относится к этому. — Очень жаль, — улыбнулся Лухан, протягивая другу мобильник. Его улыбка смотрелась странно: она была одновременно хитрой и счастливой, поэтому у Бекхёна начали возникать подозрения, — потому что ты только что пропустил очень важный звонок. Сердце Бекхёна пропустило удар, когда он почувствовал в ладони тяжесть электронного девайса. — Это… Это звонил не Чанёль, да? При этих словах улыбка Лухана даже не дрогнула. — Они оставили голосовое сообщение, — ответил он. — Ты просто обязан прослушать его. Желательно прямо сейчас. Его рот от удивления приоткрылся. — Боже, Лухан, только не говори мне… — Ну, что я могу сказать? Просто я грёбаный святой, — игриво подмигнул блондин. — А теперь хватит ловить ртом воздух и иди уже.

✦✧✦✧✦✧

— Здравствуйте, вам звонит Кван Мин, занимающий пост агента по поиску талантов в компании SM Entertainment. Я рад вам сообщить, что благодаря успешному прослушиванию вы приняты в наше агентство в качестве стажёра. Пожалуйста, перезвоните нам, как только сможете.

✦✧✦✧✦✧

Бекхён, Прямо сейчас я просто сижу на своей кровати. Недавно сделал всю домашку, поэтому заслуженно отдыхаю и смотрю концерт SHINee по телику. Честно сказать, я даже понятия не имею, зачем пишу это сообщение, так как всё равно не стану его тебе отправлять. В итоге чувствую себя вновь ужасно глупо. Ну да ладно. Просто хочу, чтобы ты знал, что ты совершенно прекрасен и что я действительно очень, очень сильно хочу поцеловать тебя. (Наверное, ты бы ударил меня, решись я сказать тебе такое в лицо.) Но, несмотря на всю твою красоту, я не знаю тебя настоящего. Я знаю лишь парня, который постоянно кричит на меня, который ненавидит меня, потому что я психически болен одним твоим существованием. Я хочу узнать тебя лучше, Бекхён. Узнать всего тебя. Я считаю тебя сексуальной задницей, но в то же время думаю, что ты милая, умная, горячая задница. Потому что ситуация, в которой я оказался, — жопа, не иначе. Может быть. Может быть, ты тот самый. Но уже слишком поздно, да? Чанёль пропустил тот момент, когда вроде как беспричинные слёзы начали чертить дорожки на его щеках, и начал поспешно стирать их. Его сердце разрывалось от боли.