senza volto

— Что произошло, Чанёль? Разве тебе не нравятся твои макароны от кутюр? — нежно спросила Хеён, томно поглядывая на своего спутника из-под волной ниспадающей на лоб светлой чёлки. Чанёль, не испытывающий сильного голода, потыкал в печенье серебряной вилкой. — Я слишком часто их ем, так что больше они не вызывают у меня такого уж восторга, — нехотя пробормотал он. — А тебе нравится твой десерт? Хеён сморщила лицо, всем своим видом выражая недовольство. — Этот глупый повар добавил слишком много какао-порошка в мой шоколадный трюфель. Я ожидала, что он будет мягким и нежным, тающим во рту, но сейчас у меня такое ощущение, будто я мел ем! И они называют эту дыру пятизвёздочным рестораном! — Это достаточно старое место. Здесь обслуживали королевские семьи ещё до рождения наших предков, — Чанёль прочистил горло, испытывая неловкость. — Прости, но сегодня я не заинтересован в твоих услугах. — Нет, ты заинтересован! — глупо хихикнула Хеён. — Ты обязан быть заинтересован! К тому же я считаю тебя горячим и воспринимаю это как бонус к нашему приятному времяпровождению. Она начала медленно вести ступнёй по ноге Чанёля, цепляясь шпилькой за ткань его штанов. Привычным жестом руки откинув копну густых волос за плечи, Хеён соблазнительно улыбнулась. Раньше Пак Чанёль начал бы беспрерывно заигрывать с девушкой, разбрасываясь пошлыми, недвусмысленными фразами, а затем, этим же вечером, привёл бы её в свою квартиру, чтобы они смогли там трахаться как дикие кролики всю ночь напролёт. Но Пак Чанёль сейчас был не таким, как раньше. Всё в его жизни перевернулась с ног на голову, как только в неё ворвался ураган по имени Бён Бекхён. — Надеюсь, с ним всё в порядке… — тихо сказал Чанёль самому себе. Услышав эту фразу, Хеён недовольно нахмурилась. — Чанёль, я намного лучше этого мальчишки. Резкие слова вырвали парня из пучины сумбурных мыслей. — Прости, что? — Я намного лучше Бён Бекхёна, — повторила Хеён, скрещивая руки на выпирающей груди. Чанёль непонимающе нахмурился. — Ну же, Чанёль, Бекхён? Помнишь? Тот парень, с которым ты начал болтать по телефону примерно с того момента, как мы в последний раз переспали. Чанёль презрительно хмыкнул себе под нос: — Хеён, ты действительно сравниваешь себя с Бекхёном? — Ч-что это должно значить? — Ничего. Просто… Мы что, в детском саду? Почему ты говоришь, что ты лучше Бекхёна? Вы двое вне всяких сравнений, поверь, — поспешно ответил Чанёль, помня о том, насколько страшна была Хеён в гневе. Растянув губы в самодовольной ухмылке, блондинка сделала глоток шампанского из своего стакана. — Да, ты прав. Нас нельзя сравнивать. Мне не нужно конкурировать с каким-то жалким пареньком, которого ты и вживую-то не видел, чтобы знать, что в конце концов ты будешь моим. От неожиданности Чанёль даже поперхнулся: — Б-буду твоим? — Ага. Будешь моим. Ну знаешь… Я украду твоё сердце. Заполучу тебя в свои сети и всё такое. Я прекрасно знаю, что ты любишь меня, Чанёль, — Хеён часто захлопала ресницами. — Да ты и сам это знаешь. Бекхён всего лишь глупый мальчишка, имевший дерзость встать на моём пути. — Бекхён не глупый, — резко отозвался Чанёль. — Он просто замечательный, блядь, да он удивительный. Ты даже представить себе не можешь. Так что не смей говорить о нём плохо, Хеён. На несколько коротких секунд между ними воцарилась тишина. Чанёль протянул официанту свою кредитную карту, чтобы расплатиться за счёт, и бездумно уставился в окно.

✦✧✦✧✦✧

Бекхён поспешно притянул Чанёля к себе за плечи, заставляя того шумно выдохнуть от резкого прикосновения, и сказал: — Заткнись. Мгновенье — и их губы слились в жадном поцелуе, и Бекхён, несмотря на затуманенное похотью сознание, не без самодовольства уловил тихое, поражённое поскуливание, рвущееся из горла Чанёля. Бекхёну хотелось съесть Чанёля заживо, больше всего в жизни хотелось поглотить Пака, прямо здесь и сейчас заключить его в клетку своего сердца, чтобы всегда носить его с собой. В себе. Оторвавшись от губ Чанёля, он припал к его шее, целуя, кусая, вылизывая нежную кожу и наслаждаясь её солоноватым привкусом, оседающим на языке. — Да, — простонал он, вжимаясь в горячее, сильное тело Пака, каждый мускул которого в данный момент разрывался от напряжения. — Да, Чанёль, боже, да… Чанёль гортанно рыкнул в ответ, широкими руками обхватывая худую спину и съезжая ладонями вниз, чтобы с силой сжать такую идеальную задницу. — Бекхён, — прорычал он. Но фраза получилась слабой и хриплой, и Бекхён, не обративший на неё внимания, казалось, ничего не услышал. Он втянул в рот чужую мочку уха, а затем языком прошёлся по ушной раковине, изредка впиваясь зубами в податливую плоть. Чанёль мелко затрясся всем телом от дрожью прошибающего удовольствия и, крепче стиснув узкие бёдра Бекхёна в своих руках, толкнулся навстречу им. Их члены соприкоснулись через несколько слоёв ткани, но даже так они оба могли почувствовать, насколько были уже возбуждены. Они отчаянно цеплялись друг за друга, рвано дыша одним воздухом на двоих. — Блядь, Бекхён, — удушливо проговорил Пак. — Я думал, что ты не… Бекхён вновь вобрал мочку Чанёля в тепло своего рта. — Чё-ё-ёрт! Юноша языком прошёлся по линии челюсти Пака, оставляя за собой влажный след слюны, и вновь прижался своими губами к его в лихорадочном поцелуе, с ходу проталкивая язык в чужой рот и не забывая тереться, как нетраханая сука, своей задницей об эрекцию Чанёля. — Да, я хочу, — простонал Бекхён в поцелуй. — Хорошо, — промычали ему в ответ. Он резко отстранил от себя Бекхёна, разрывая связь губ, и уставился на него тёмными глазами, полными похоти. — Ты такой просто… Чертовски… Горячий. Бекхён расплылся в довольной улыбке и в ответ бёдрами подался вперёд, чтобы их члены соприкоснулись. Ладони Чанёля скользнули под каёмку бекхёновских штанов, и тот, судорожно цепляясь за широкие плечи Пака, захныкал от нетерпения, когда чужие пальцы мучительно медленно огладили ложбинку между ягодиц. — Да, — тяжело дыша, промурчал Бекхён. — Вот чего я желаю. — Даже не верится, что ты позволяешь мне, — промолвил Чанёль. Его пальцы всё прокладывали свой путь вниз, пока сквозь ткань нижнего белья не нащупали нетерпеливо сжимающуюся дырочку. — Думал, что скорее моя рука отвалится от постоянной дрочки, прежде чем ты вновь когда-нибудь позволишь мне это сделать. Блядь. Бекхён зашёлся в очередном стоне и слабо куснул Чанёля за подбородок, дрожа, когда чужие настойчивые подушечки пальцев сквозь боксёрки надавили на вход, проникая внутрь на жалкие миллиметры. Низ живота Бекхёна напрягся; Чанёль срочно нужен был ему. Внутри него. Ему срочно нужно было почувствовать каждый дюйм обнажённого, потного, сильного тела Чанёля. Ему срочно нужно было напоминание о том похотливом, грешном желании, что Чанёль испытывал по отношении к нему и которое он сам испытывал к Чанёлю. Ему просто чертовски нужно было всё это. Прямо здесь и сейчас. Когда палец проник под его нижнее бельё и насухо резко вошёл в него на одну фалангу, Бекхён понял, что достиг своего предела. Он вдруг оттолкнул Чанёля от себя, не обращая внимания на появившийся на лице парня обеспокоенный взгляд, и, встав с кровати, выкатил мягкий офисный стул со спинкой из-под стола Пака. — Садись, — приказал Бекхён. Чанёль вопросительно приподнял брови, скорее всего, бросая тому безмолвный вызов, на что юноша резко повторил: — Я, блядь, сказал, садись. На этот раз Чанёль повиновался, тем не менее не отрывая обжигающе похотливого взгляда от Бекхёна, что, казалось, тот вот-вот должен был сгореть. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — пробубнил Чанёль. Хитро улыбнувшись парню напротив, Бекхён ладонью провёл по его широкой груди, начиная играться с твердеющими сосками, слегка оттягивая и сжимая твердеющие горошины между пальцами, в то время как другая рука скользнула вниз и, нащупав собачку, потянула за неё, расстёгивая молнию. — Достань его, — прошептал Бекхён. Кинув на него полный страсти взгляд, Чанёль стянул с себя тренировочные штаны. Теперь Бекхён мог видеть ощутимо большую выпуклость чужого члена, скрываемую тканью боксёров. — Покажи мне его полностью, — попросил Бён. Чанёль сквозь нижнее бельё рукой провёл по своему члену, прежде чем длинными пальцами пробраться под каёмку, высвобождая своё достоинство. Бекхён при виде столь развратной картины не смог сдержать стона. Увеличившийся от возбуждения член Чанёля был уже влажен от избытка естественной смазки, его головка была набухшей красной, и Бекхён понял, что хотел этого и хотел прямо сейчас. Смиловавшись как над Чанёлем, так и над собой, Бекхён торопливо снял с себя штаны вместе с трусами, оставаясь абсолютно обнажённым снизу. У него не было времени на то, чтобы стянуть ещё и свитер, ведь он был настолько отчаянно возбуждён, что ему было попросту плевать. Быстро схватив свой рюкзак и открыв боковой карман, он достал оттуда смазку и презервативы. Почувствовав, как шаловливые пальцы Чанёля вновь начинают оглаживать округлые полупопия, неизбежно проникая в ложбинку между ягодиц, он обернулся. Бекхён одним резким движением отбросил руку Чанёля от себя и оседлал его, удобно устраиваясь на бёдрах. Их члены были в считанных сантиметрах друг от друга, и Бекхён позволил себе поддаться искушению и на короткие секунды соединить их вместе, ладонью проводя по всей их длине, прямо до головок. — Бекхён, — задыхаясь, простонал Чанёль. Бекхён раскатал презерватив по паковскому хозяйству, не забыв нанести смазку на крепкий, толстый член. Даже сквозь резиновый материал презерватива он мог почувствовать, насколько горячей и твёрдой была чужая эрекция. Юноша вновь уселся на бёдра, задницей проезжаясь по чужому члену, чтобы затем рукой направить его внутрь дразняще сжимающегося входа. — Готов? — спросил Бекхён сквозь крепко стиснутые зубы. Чанёль быстро кивнул, и Бён навалился на него всем телом, заставляя, испустив удушливый возглас, откинуться на спинку стула. Бекхён целовал Чанёля в губы, не открывая рот и тем самым не позволяя их языкам соприкоснуться, по большей части раздразнивая того: Бекхён задницей тёрся о член Чанёля, чуть насаживаясь на его возбуждение, чтобы тут же отстраниться. Чанёль предупреждающе зарычал, и Бекхён начал двигаться интенсивнее, в какой-то момент почувствовав, как головка члена растягивает дырочку, причиняя лёгкий дискомфорт. — Подожди, — остановил его Чанёль. Он схватился за низ бекхёновского свитера и потянул ткань вверх, обнажая впалый живот и бледную грудь. Губами обхватив один сосок, он начал посасывать его, прежде чем повторить эти махинации с другим, в это же время сжимая в своих ладонях сладкие половинки и раздвигая их. — Сними эту тряпку. Его член пульсировал напротив дырочки Бекхёна, слепо тычась в сжимающееся отверстие, и Бекхён не мог не повиноваться приказу. Непослушными руками он стянул с себя свитер, и тогда Чанёль с жадностью напал на новые обнажённые участки кожи, влажно целуя, кусая, облизывая. — Теперь твоя очередь, — пробормотал Бекхён, и Чанёль на считанные секунды оторвался от чужой груди, чтобы снять с себя футболку. Их обнажённые, покрытые слоем липкого пота торсы соприкоснулись, и Бекхён поднял руку, цепляясь за бандану, повязанную на голове Пака. — Можно?.. — спросил он, нетерпеливо теребя ткань в волосах парня. Чанёль кивнул, и Бекхён снял бандану, испытывая странное счастье, когда волна светло-каштановых волос закрыла лоб Пака. В этот момент Чанёль начал покрывать изгиб тонкой шеи поцелуями, и Бекхён откинул голову назад, давая ему доступ к большему пространству. Он простонал, плавясь под прикосновениями пухлых, ласкающих губ к своей коже, и тогда его взгляд случайно наткнулся на компьютерный экран. На рабочем столе была открыта веб-камерная программа, скорее всего, не закрытая ещё с прошлого их разговора вчерашней ночью, и мышцы живота Бекхёна поджались от одной только мысли, пришедшей ему в голову. — Чанёль, — проскулил он. В ответ Чанёль губами впился в нежную кожу его шеи, бёдрами подаваясь вперёд так, чтобы крепкий член скользнул по ложбинке. — У меня есть… Ах… Идея, — Бекхён потянулся к столу и взял в руки мышку, нажимая на иконку веб-камеры и со звонким щелчком включая её. Экран осветился тусклым светом, и вдруг их изображение появилось на компьютере, цветное, совсем как живое. На считанные секунды Чанёль оторвался от соблазнительного изгиба шеи, и в этот момент он взглядом уловил движение на экране, мигом понимая задумку Бекхёна. — Чёрт побери, Бэк, — прошипел он. Изображение с веб-камеры давало подробный вид на все их действия, на все участки их обнажённой кожи, и оба парня тупо уставились на экран, нагими телами прижимаясь друг к другу. — Ладненько, — пробормотал Бекхён и чуть приподнялся со своего места. Глядя на компьютер, он с вожделением наблюдал за тем, как брови Чанёля сводятся на переносице, а рот приоткрывается в немом стоне, пока сам Бекхён насаживался на его колом стоящую эрекцию. Он делал это мучительно медленно, желая ощутить проникновение внутрь каждого дюйма твёрдой, горячей плоти. Это было просто потрясающее чувство; это было всё, что нужно ему в этой жизни (ну, или почти всё). Он опускался на разрывающий его изнутри член до тех пор, пока его задница со звонким шлепком не опустилась на бёдра Чанёля. Он был полностью заполнен, чужой член растягивал, давил на упругие стенки, причиняя почти невыносимую боль, но даже эта боль была такой адски идеальной. Они оба, не сговариваясь, перевели взгляд на компьютерный экран. Угол, под которым снимала веб-камера, был как раз таким, что было видно, где именно член Чанёля проникает в сжимающую его тугую задницу. — Забудь о чёртовой веб-камере, — прорычал Чанёль. — Здесь и сейчас ты со мной, так что давай уже сделаем это. Он подался бёдрами вверх, и Бекхён, почувствовав резкий толчок, откинул голову назад, обнажая бледную кожу шеи и дёрнувшийся кадык. Он сжимал в себе паковский член, не поднимаясь с бёдер, а лишь ёрзая, извиваясь всем телом. Пенис попадал точно по простате, стимулируя комок нервов, и Бекхён корчился в агонии наслаждения, крепко цепляясь тонкими пальцами за плечи Чанёля. Компьютерный стул жалобно скрипнул под их весом, и Чанёль, в общем-то, тоже едва ли не скрипел, теряясь в одурительном ощущении того, насколько восхитительно узкая задница Бекхёна сжимает его член. — Этого ты так желал, да? — простонал Бекхён, напрягая мышцы, чтобы ещё больше сжать Чанёля внутри себя. Тот в свою очередь вновь дёрнулся вверх, толкаясь в плотным кольцом обхватывающую его член дырочку. — Да, Чанёль, господи. — Бекхён, двигайся, — сказал Чанёль, и в тоне его голоса сквозило то самое угрожающее предупреждение об опасности при неповиновении. Когда Бекхён не подчинился приказу, Чанёль до синяков сжал округлые бёдра в своих руках и чуть приподнял парня. Чувствуя, как давление и наполненность в заднице сантиметр за сантиметром исчезает, оставляя после себя непривычную пустоту, Бекхён шумно выдохнул, чтобы затем жалобно захныкать от болезненного удовольствия в тот момент, как Чанёль с силой вновь насадил его на своё достоинство. — Да! — прорычал Чанёль. — Именно этого я хотел едва ли не всю свою жизнь. И Бекхён тоже жаждал этого. Собравшись, он поднял вес своего тела и начал самостоятельно, словно последняя шлюха, прыгать на чужом члене, снова и снова ощущая всё исчезающую заполненность внутри себя, пока стул не начал издавать странные звуки, наверняка свидетельствующие о том, что готов вот-вот развалиться. Повернув голову в сторону компьютера, Бекхён с помощью экрана наблюдал, как его краснеющая дырочка принимает в себя крепкий член, оценивая, насколько прекрасно пенис Пака смотрелся в его заднице, входящим и выскальзывающим из неё. В этот момент ладони Чанёля обхватили его лицо, заставляя отвернуться от транслируемого камерой изображения. — Смотри на меня, — произнёс он жёстким, приказным тоном. Но, несмотря на это, Чанёль одарил Бекхёна совершенно глупой, счастливой улыбкой и простонал так тихо, что последний едва ли не задохнулся от этой всепоглощающей нежности. Их губы нашли друг друга, разгорячённые и уже давно изученные, языки сплелись в странном танце борьбы, каждый старался победить другого и принять на себя командование, подчинить. Оба парня неистовствовали, Бекхён скакал на чужом члене всё быстрее и резче, в совершенно бешеном темпе, в то время как Чанёль помогал ему в этом, сильными руками приподнимая невесомое тело и вновь насаживая его на возбуждение, которое тут же обволакивала блаженная узость аппетитной задницы. В какой-то момент Чанёль задержал Бекхёна над своими коленями и бёдрами толкнулся вперёд, с ходу входя в парня и проезжаясь по простате, стараясь не обращать внимания на тянущую боль в руках. Каждый до единого мускул в теле Чанёля напрягся, тело покрылось липкими капельками пота, и вид такого возбуждённого, дико разгорячённого Чанёля заставлял Бекхёна неконтролируемо дрожать. Он обожал, когда эти сильные руки сжимали его тело, неизбежно оставляя синяки, в то время как этот большой, крепкий и в целом неплохой член жёстко трахал его до красных кругов перед глазами. Чанёль лучше всех других парней на всём белом свете справлялся с ролью лучшего друга. Что он и не преминул сказать Чанёлю, на что тот рассмеялся, тут же обрывая смех нетерпеливым стоном, и ладонями вновь начал исследовать потное, но такое мягкое и податливое тело Бекхёна, лаская, оглаживая и иногда пощипывая кожу. А затем он, не выдержав, сорвался на крик, когда Чанёль руками раздвинул сладкие половинки до тянущей боли в ложбинке и с размаху начал медленно погружаться в растраханную дырку. Он царапал широкие плечи Пака остриженными ноготками и, помогая ему, насаживался вниз, выкрикивая заветное имя и сообщая своему любовнику, что вот-вот кончит. Тогда Чанёль взял член парня в свою ладонь и начал надрачивать в такт толчкам, в то время как его губы вновь начали терзать и без того покрытую засосами кожу шеи, и для Бекхёна это всё оказалось слишком невыносимо много. Задница Бекхёна сжалась вокруг таранящего её члена особенно сильно, и он кончил, отчего белесая сперма оросила их животы. Бекхён продолжал стонать до боли в горле, хныча и едва ли не мурлыкая от запредельного удовольствия, пока член Чанёля продолжал ударять по простате. — О боже, — вскрикнул Бекхён, всё ещё находясь на грани. — Чанёль! Когда Бекхён позвал его по имени, Чанёль снова подался бёдрами вперёд, больно впиваясь зубами в хрупкое плечо парня, заглушая рвущиеся из горла стоны и слишком сильно, до фиолетовых синяков на бледной коже сжимая в ладонях чужие измученные бёдра, пока обильно кончал. Они лбами прижались друг к другу, тяжело дыша одним воздушным пространством и стараясь прийти в себя после оргазма. Нежничая, они ласкали разгорячённые тела друг друга, все участки кожи, до которых только могли дотянуться. И потом Чанёль проснулся, весь потный и липкий из-за своей же спермы. Посмотрев на экран своего сотового, он едва ли не взвыл, увидев, что Хеён оставила ему три непрочитанных сообщения, вспоминая те прекрасные времена, когда вместо её имени там стояло имя Бекхёна. [От: Хеён, 02:07] Чанёль, тебе нужно забыть его.

✦✧✦✧✦✧

Бекхён поставил последний чемодан рядом с дверью и сделал глубокий, судорожный вдох, перед тем как повернуться лицом к Лухану. Под поблекшими от пролитых слёз глазами китайца красовались огромные мешки, немытые волосы были сальными и растрёпанными, чёрт побери, он был одет в свитер с изображением My Little Pony, который надевал лишь в особенно депрессивные дни. Но, несмотря на увлажнившиеся глаза и угрожающие вот-вот потечь из носа сопли, он улыбался, широко и абсолютно искренне, так, как могут улыбаться лишь истинные друзья. — Так, гм, — начал Бекхён, прочистив горло. — Думаю… Думаю, мне пора уже идти… И тогда Лухан ударился в слёзы, всем телом наваливаясь на Бекхёна и лихорадочно цепляясь за его одежду в жалком подобии объятий. — МОЙ МАЛЫШ, — кричал он сквозь рыдания. — МОЙ МАЛЫШ УЕЗЖАЕТ. Бекхён потрепал блондинистые волосы друга, кривя губы в улыбке и ощущая себя как никогда странно: смесь радости и лёгкой печали запутывала его чувства. Лухан, чьи слёзы, наверное, уже окончательно погубили недавно купленную куртку Бекхёна, продолжал громко всхлипывать. — Ну же, идиотина моя, — пропыхтел Бён, в это же время стараясь сдерживать собственные комом в горле застрявшие слёзы. — Мне пора идти, или я действительно могу пропустить свой поезд… — Мне плевать, — угрожающе прорычал Лухан. — Ты моя маленькая принцесса, и я всегда буду любить тебя. — Ага, Лухан, хорошо. Лухан на мгновение усилил хватку рук, обвитых вокруг тонкой талии младшего, прежде чем отстраниться. Его лицо словно потерпело аварию: красные глаза, полный соплей нос, размазанные по щекам слёзы… — Ты же будешь скучать по мне? — спросил он. — Конечно, — вздохнул Бекхён. — Лухан, ты мой лучший друг, самый придурковатый человек, с которым я когда-либо был знаком. Конечно же я буду скучать по всему этому. — Знаю-знаю, — хмыкнул Лухан. — Просто проверял. Как бы то ни было, я тоже буду скучать по твоему ужасно уродливому лицу. Я, конечно, безумно рад, что тебя приняли в компанию SM, но это же значит, что не будет больше никаких субботних вечеров. Больше никаких боёв едой. Больше никаких монологов о фантастической в своей нереальности любви Чанёля. На этой фразе лицо Бекхёна заметно погрустнело, и Лухан на секунду замолчал. — Чёрт, я не должен был поднимать эту тему… — тихо промолвил он, потянувшись к руке Бекхёна и слегка сжимая её в своей. — Прости. Бекхён устало вздохнул. — Все в порядке. Чанёль и я… В любом случае это когда-нибудь, да случилось бы. И, честно сказать, мне не очень хочется думать обо всём этом. Как бы то ни было… — И как ты можешь воспринимать это так легко и просто? Проницательные карамельно-карие глаза встретились с другими, смущёнными, потерявшимися в замешательстве и более тёмными, шоколадными. — Ты же любил его, разве не так? — Это с НАТЯЖКОЙ можно назвать любовью. Это было просто… Очень сильное влечение. Не любовь. Чанёль всего лишь виртуальный образ, придуманный мной, не больше, к тому же я уезжаю покорять SM. Это была просто бессмысленная ошибка, совершённая по моей же глупости. — Бессмысленная ошибка, — повторил преисполненный скептицизма Лухан. — Бекхён, ты, блядь, шутишь, что ли… — Послушай, Лухан, мне действительно уже пора идти, — Бекхён потянулся к другу и звонко чмокнул того в щёку. — Звони мне почаще, — не забыл подмигнуть он на прощание. — Бэк… Бекхён взял все свои чемоданы и сумки в руки и открыл входную дверь. — И навести меня как-нибудь, если сможешь, — добавил он. — Я н-навещу, — пробормотал Лухан, и, прежде чем он успел осмыслить всю ситуацию, Бекхён уже закрыл за собой дверь. Блондин несколько мгновений тупо пялился на её деревянную поверхность но затем пришёл в себя: — БЭК, ПОДОЖДИ! Лухан с небывалой силой открыл дверь и, выглянув в коридор, начал кричать, прерывая блаженную тишину: — БЁН БЕКХЁН, ДАЖЕ НЕ СМЕЙ, МАТЬ ТВОЮ, ЗАБЫТЬ ОБО МНЕ, КОГДА СТАНЕШЬ ЗНАМЕНИТЫМ! — прокричал он и вновь ударился в неконтролируемые рыдания. — ПОТОМУ ЧТО, ЕСЛИ ЗАБУДЕШЬ, Я, БЛЯДЬ, НАССУ ТЕБЕ ПРЯМО В ЛИЦО, ПОНЯТНО?! — И Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МИЛЫЙ, — услышал он голос Бекхёна, отвечающего ему с расстояния. — ЗАТКНИСЬ И ИДИ НА ХУЙ! — мило рявкнул любвеобильный сосед.

✦✧✦✧✦✧

— В связи с некоторыми непредвиденными трудностями предвидится задержка отправления нашего поезда на тридцать минут. Сотрудники экипажа приносят свои извинения за доставленные неудобства, — мелодичный голос тихо полился сквозь колонки, установленные в поезде. Стараясь не обращать внимания на шипящие проклятия и разочарованные стоны, раздающиеся отовсюду, Бекхён отвернулся к окну. Вид, открывающийся с его места, был не таким уж красивым или особенным, но почему-то заставлял его сердце биться чаще. Он достал из кармана наушники и, размотав провода, надел их, подключаясь к первой же радиостанции, которую ему удалось найти. — С вами SBS FM и его ведущий Пак Джувон, и сегодня мы развлекаемся под особенно популярные американские хиты! Заиграла до боли знакомая мелодия, заставляя Бекхёна потонуть под ошеломляющим водопадом нахлынувших на него воспоминаний. Он был прижат к сильной, мускулистой груди. Приятно щекочущий ноздри запах одеколона, мяты и чего-то ещё, что он не мог определить, заставлял его терять контроль над чувствами. Он выдохнул такую приятную смесь ароматов, что заполняла его лёгкие, и удобно уложил голову на надёжное плечо стоящего рядом парня. — Потому что сегодня будет ночь, когда я вновь влюблюсь в тебя… — тихо, почти шёпотом пел этот парень Бекхёну. Под тусклым освещением огней вечеринки всё казалось таким идеальным. Бекхён поднял взгляд, чувствуя, как щёки обжигает заливающая их краска, когда Чанёль растянул губы в абсолютно прекрасной, хоть и немного нервозной улыбке. — Не заставляй меня передумывать, или я не доживу до завтрашнего дня, клянусь, это правда… Пак медленно поднял голову брюнета за подбородок; их губы разделяло всего несколько сантиметров. Оба хотели преодолеть это ничтожное расстояние, но оба также были слишком нерешительны в своих действиях. Они просто стояли, вглядываясь друг другу в глаза, в то время как внутри них крутился целый мир, один на двоих: тёплые, нежные чувства, щекочущие крылья бабочек и любовь, искренняя и взаимная, — и это заставляло их ощущать смущение и необъяснимый страх. — Потому что такого парня, как ты, невозможно найти*… Бекхён, тяжело дыша, насилу высвободился из хватки одолевающих его мыслей и фантазий. Он тыльной стороной ладоней поспешно коснулся своих щёк, надеясь унять их жар. К счастью, песня уже закончилась. — Ну разве это не потрясающе? Эта чудесная серенада была заказана специально для одного особенного человека! Вау, вы можете себе это представить? Да, определённо, это очень мило. Комментарий ведущего заставил Бекхёна обессиленно застонать, откинувшись головой на спинку сидения. Он вдруг вспомнил все те ощущения, которые заставляли его испытывать слабость в подгибающихся коленях, когда Чанёль пел для него. Это было всего раз. Басовитый голос убаюкивающе сливался с аккордами гитары, и Бекхён мог даже вообразить ту самую просто потрясающую улыбку, которой бы Пак одарил своих зрителей. Но тогда эта самая улыбка принадлежала бы только Бекхёну, потому что он был единственным слушателем. И всё это казалось таким особенным… — Ох, чёрт! — простонал он. — И почему тебе нужно было всё портить? Я не могу… Перестать думать о тебе… Он впился взглядом в экран своего телефона. Никаких сообщений не было и в помине. — Чтоб тебя черти в аду выебли, Пак Чанёль. Вот правда что, — пропыхтел он. Как только поезд пришёл в движение, он удалил свой номер телефона. Настало время претворить мечту в жизнь, Бекхён, а несбыточные желания оставить позади.