senza volto

— Ты должен ходить в форме всё время. Хоть ты и не обязан носить галстук, но его наличие производит хорошее впечатление. Выбор обуви зависит от тебя, но предупреждаю, запрещены туфли с открытым носком, так что никаких сандалий или шлёпанцев, а ещё запрещается носить шляпы. И никакого макияжа, — мистер Чо, умудрившийся проговорить весь этот набор слов на одном дыхании, обернулся, чтобы взглянуть на Бекхёна, который, в свою очередь, угрюмо плёлся за ним. — Понятно тебе, Бён? — Да-да. Никакого макияжа, — повторил за ним Бекхён монотонным голосом. У него не было никакого желания (и в принципе намерения) следовать этому дурацкому правилу, чтоб его. Мистер Чо удовлетворённо кивнул и жестом руки показал, чтобы Бекхён продолжал идти за ним. Здесь надо сказать, что мистер Чо исполнял двойную работу: он был и администратором здания певческого отделения SM, и одним из консультантов. В целом он был достаточно снисходителен и дружелюбен настолько, что время от времени составлял компанию стажёрам во время распития тех или иных напитков или во время карточных игр. Он был внимательным и заботливым, старался не составлять окончательное мнение о человеке по итогам первого впечатления, поэтому он не сказал Бекхёну ни слова о его сомнительной манере одеваться, а лишь тонко намекнул. — Хорошо, вот мы и пришли. Комната 12А, — мистер Чо достал ключ из кармана своих брюк и протянул его Бекхёну. — Пока будешь пользоваться ключом. Прямо сейчас наши специалисты изготавливают для тебя специальную идентификационную карту студента, так что, думаю, ты получишь её уже к концу этой недели. Тогда тебе надо будет лишь поместить эту карту в специальное отверстие, и с помощью неё ты сможешь открыть большинство дверей, ну или по крайней мере вход в здание и свою комнату. Так что наслаждайся, — мужчина игриво подмигнул и совершенно по-дружески опустил свою тяжёлую руку на плечо Бекхёна. — Только не забывай, что комендантский час начинается в десять. Выходные — исключение, он начинается в час ночи, потому что многие ребята в эти дни выезжают в город. Также помни ещё одно правило: никаких посетителей после полуночи. Учебное здание и общежитие разрешается покидать в любое время, кроме комендантского часа, во время которого ты обязан находиться в кампусе. — Хорошо. Спасибо, — коротко поблагодарил Бекхён, вставляя ключ в замочную скважину и открывая дверь.

✦✧✦✧✦✧

— Ну, блин, я думал, что буду жить один. Бекхён обернулся. Он только успел открыть дверь в свою комнату в общежитии и, повернувшись лицом к своим чемоданам и сумкам марки Louis Vuitton, начал затаскивать их в помещение, когда недовольного вида парень, сидящий на одной из двух установленных в комнате кроватей, прервал его занятие. Бекхён хотел было сказать в ответ нечто остроумное, но его рот непроизвольно открылся и едва не поздоровался с полом, когда он увидел размер комнаты, а затем и кроватей.  — Они же действительно крошечные! О чём они вообще думают, как я, блин, буду спать на них? Даже когда я был ребёнком, у меня и то постель была больших размеров! — начал изливать он свои чувства с таким пылом, что даже щёки покраснели от досады. Блондин флегматично закатил глаза.  — Добро пожаловать в SM, стерва.

✦✧✦✧✦✧

Бекхён изо всех сил старался не заснуть, пока учительница пения продолжала вдохновенно разглагольствовать о правилах образа действий, как будто для неё это была самая интересная вещь в мире. Однако в конце концов он с треском потерпел поражение: парень устало положил голову на стол, уверяя самого себя, что лишь на секунду прикроет глаза. Но его тут же грубо подняли. — Эй, там, я не мешаю твоему сну? — воскликнула светловолосая учительница, скрещивая свои худенькие ручки на не по размерам массивной для её крошечного тела груди, из-за чего её огромные буфера едва ли не вывалились из ткани чересчур облегающего платья с леопардовым принтом. — Я не буду писать на тебя жалобу, потому что ты новичок и всё такое, но знай, это первое и последнее предупреждение! — она растянула губы в широкой улыбке, нравоучительно возводя указательный палец к потолку. — Прошу прощения, мисс, — пробормотал он, сонно протирая глаза. Женщина в ответ лишь пожала плечами, не прекращая улыбаться, а затем вернулась к показу слайдов, возобновляя прерванное выступление. — Чувак, серьёзно, не занимайся ерундой во время уроков презентации, — сидящий рядом с Бекхёном темноволосый парень слегка подтолкнул его локтем. — Ммм? — переспросил Бекхён, который уже собрался было вернуться обратно в царство Морфея. — Ты же понимаешь, что это место вроде как чертовски престижное, да? Руководство и учителя стараются поддерживать репутацию этого заведения, и всех, чья отметка за уроки пения будет ниже оценки «2», исключают. — Вот дерьмо, — прошипел Бекхён, начиная лихорадочно рыться в своей сумке в поисках тетради и карандаша, надеясь найти нужные предметы прежде, чем учительница сотрёт написанное на доске. — Если хочешь, ты можешь потом взять мои конспекты и переписать их. Кстати, меня зовут Тэмин, — Тэмин протянул ему свою руку. — Новичок, да? — Ага, я Бекхён, — ответил Бён, пожимая руку Тэмина и втайне испытывая облегчение от того, что уже, похоже, завёл себе первого друга. — В каком из зданий находится твоё общежитие? — Секчоль вроде как, — Бекхён забавно сморщил нос, пытаясь вспомнить детали. — Комната 12А. — Блин, серьёзно? Я тоже живу в Секчоле, только в комнате 14А. Видишь тихого парня с тёмно-русыми волосами вон там? Это Минхо. Он мой сосед, — улыбнулся Тэмин. — А моего соседа зовут Джонгхён. — Это который с обесцвеченными волосами? Если он действительно твой сосед, то тебе не нужны будут мои конспекты. Он тут один из отличников, всегда получает твёрдую отметку «1» по пению, сценическому искусству и танцам. Да он даже в обычных школьных предметах чертовски хорош! Хоть и относится к людям с изрядной долей высокомерия. Кроме того, у него есть особые привилегии, потому что благодаря таким кадрам, как он, средняя оценка за проверочные тесты становится до смешного высокой. — Серьёзно? — Ага. Он постоянно курит, пьёт и ходит к Джинхи, — заметив непонимание на лице Бекхёна, он пояснил: — Здание, расположенное напротив комплекса SM, там живут одни девчонки. Но так или иначе всем учителям пофиг на это. Хотя, по правде говоря, я вообще не врубаюсь, зачем ему ходить к какой-то Джинхи. Здесь и так много классных сучечек. Услышав последнюю фразу, Бекхён поперхнулся.  — Прости, что ты только что сказал? — Тебе не послышалось. Помнишь, я показывал тебе Минхо? — Тэмин кивнул в сторону достаточно высокого парня. — Он моя сучка. На этих словах Минхо повернулся к ним лицом.  — Тэмин, вообще-то, это ты моя сучка. — В-вы это серьёзно? — глаза Бекхёна стали непозволительно больших размеров. — Чёрт, а я-то думал, что меня тут побьют за мою нетрадиционную ориентацию. Тэмин громко рассмеялся, тут же замолкая, как только уловил на себе предупреждающий взгляд учительницы. А затем он проникновенно зашептал:  — Это всё собачье дерьмо, не бери в голову. Мы же мужчины, и у нас есть свои потребности, понимаешь? Бекхён молча кивнул, возвращая всё своё внимание к уроку и доске, на которой уже начали появляться новые записи, пока Минхо и Тэмин пытались переиграть друг друга в гляделки. Да уж, теперь точно «Добро пожаловать в SM».

✦✧✦✧✦✧

Очередное довольно прохладное утро понедельника Лухан провёл в спальной комнате Бекхёна, подбирая разбросанные им же самим по всему помещению вещи друга. Можете сказать, что Лухан сошёл с ума, но такая «терапия» помогала ему думать, что Бекхён был всё ещё здесь. Комната представляла собой ещё большую катастрофу, чем обычно, по ней будто ураган прошёлся, так как Лухан решил спать тут, просто чтобы ощущать хоть малейшую толику присутствия Бекхёна. Он закинул пару носков и несколько футболок в стиральную корзину, которую одной рукой прижимал к бедру, а затем заметил футболку, одиноко свисающую с настольного компьютера Бекхёна. — Ох, Бекхён-Бекхён, — пробормотал Лухан, осуждающе качая головой. Он снял футболку с электронного девайса, и вдруг экран «ожил», высвечивая почту имейл. На клавиатуре валялся грязный носок, и парень нагнулся, чтобы подобрать его, во время этого случайно задевая пальцами тачпад. При этом всплыло новое окно. Лухан нахмурился и хотел было уже закрыть его, когда изображение на экране сменилось, отображая картинку небольшой комнаты. Посреди помещения стоял высокий, долговязый парень, чьи тёмного цвета волосы были растрёпаны. Он стоял спиной к Лухану и говорил по телефону. Лухан тупо уставился на компьютер. Чёрт, неужели это и был тот самый парень, который разбил сердце его малыша? Неужели это и был Чанёль? У него вдруг появилось нестерпимое желание поговорить с этим придурком и отчитать его за все сотворённые грехи, но затем Лухан понял, насколько жутко это выглядело бы, и, что ещё хуже, он заметил небольшое окошко в углу экрана, на котором высвечивалось изображение его самого с корзиной грязной одежды под мышкой. Да, он не горел желанием быть пойманным в сомнительном видеочате, кричащим на какого-то незнакомого парня за то, что тот разбил сердце его лучшего друга. — Мам, — услышал он голос парня из видео, — я знаю. Я понимаю, что это мой последний семестр, понимаю, что моя учёба заканчивается. Просто в моей жизни сейчас происходит столько всего, и на данный момент я даже не могу думать о том, чем буду заниматься после окончания университета. По правде говоря, сейчас мне не до баскетбола, просто… Мне просто плевать. Лицо Лухана вспыхнуло румянцем, ему вдруг стало стыдно, что он втайне шпионит за парнем, пусть даже тот причинил боль его другу. Он уже потянулся к клавиатуре, чтобы выключить чат, но в этот самый момент Чанёль повернулся к компьютеру лицом. Лухан тут же резко метнулся в сторону от камеры и прижался к стенке шкафа. Он уже, используя всю свою гибкость, тянулся к клавиатуре ногой, чтобы завершить видеочат, когда Чанёль заговорил вновь: — Мам, всё, мне пора, — Лухан мог слышать приближающиеся шаги гиганта. — Бекхён? — китаец понимал, что должен сейчас же вырубить программу, но он не мог. Он хотел услышать, что скажет Чанёль. — Бекхён, ты тут? — вновь спросил он, шумно вздыхая. Лухан сглотнул. — Чёрт, Бекхён, кхм, я… — его голос дрогнул от волнения и переполняющих его чувств, и Лухан не смог побороть безрассудное желание чуть податься вперёд и взглянуть на экран, всё ещё находясь вне досягаемости камеры. Экран отображал лицо парня, чьи большие карие глаза были полны невысказанных эмоций и лучились уютным теплом, а его пухлые губы дрожали. Он выглядел столь же сломанным, разрушенным до основания, как и Бекхён. — Бекхён, мне правда жаль, — сказал он. — Прости меня за… Я не должен был отпускать тебя и… Не знаю. Ты там? — он с силой начал тереть своё лицо ладонями, будто пытаясь прийти в себя. — Чёрт. Наверное, ты ненавидишь меня, но, знаешь, я тоже ранен. Разбит. Из-за тебя. Я не вру, Бекхён. Я открылся тебе, а ты просто… Ушёл. Я никогда не чувствовал себя так раньше. Слышишь, никогда. Я… — он безнадёжно покачал головой и опустил взгляд вниз. Его широкие плечи начали вздрагивать. Лухан вдруг почувствовал жалящее сожаление по отношению к парню. Он и подумать не мог, что именно Бекхён был тем, кто оборвал свою связь с Чанёлем. Сейчас вся ситуация предстала перед ним совершенно в другом свете. Оказывается, Чанёлю тоже было больно. Чанёль поднял глаза на камеру.  — Я ни в чём тебя не обвиняю. Но если ты сейчас слушаешь меня, то, пожалуйста, пойми. Я не хочу стать одним из тех натуралов, которые неизбежно из раза в раз разбивали тебе сердце, у меня и в мыслях не было желания причинить тебе боль. На самом деле раньше я никогда и мысли не допускал о том, что я могу полюбить парня, но потом я встретил тебя. И тогда, на вечеринке Криса, я понял, что просто не смогу без тебя. Звучит слишком глупо и слащаво, да? Лухан слабо улыбнулся, а Чанёль тем временем продолжал. — Знаешь, я никогда не верил во всю эту поебень и прекрасно знаю, что ты не веришь в неё тоже, но, чёрт возьми, сейчас я верю. Потому что испытал всё это на себе. Как только я впервые увидел тебя, я понял, что чертовски тебя хочу, и это сжигающее изнутри желание в какой-то мере испугало меня. Я не мог перестать думать о тебе, мне хотелось быть всегда рядом с тобой, целовать тебя, даже несмотря на то что мы были знакомы совершенно незначительный период времени, — щёки Чанёля заметно покраснели, и он склонил голову, рукой приглаживая растрёпанную шевелюру. — Когда мы были вместе на той вечеринке, это был лучший секс в моей жизни. Самый лучший. И даже не в физическом плане, хотя это тоже, но и… Чёрт… Лухан чуть подался вперёд, тихо хмыкая себе под нос, но всё же не закрыл программу, как, наверное, и обязан был поступить. Потому что так было бы правильнее. Чанёль сидел, опустив голову, всё так же не глядя на камеру.  — Наверное, ты считаешь меня последним идиотом, но мне кажется, моё тело ещё тогда, в первый раз, почувствовало влечение к тебе. Но это влечение не только физическое, поверь. Меня к тебе как магнитом тянет. И после той ночи я был так напуган. Напуган, потому что не понимал, что всё это значит, напуган, потому что боялся твоей реакции, так как знал, что ты вроде как разделяешь мои чувства и мысли в отношении любви. Чёрт возьми, парни, с которыми ты раньше встречался и которые были чем-то похожи на меня, только и делали, что бросали тебя. А потом… — Чанёль закусил нижнюю губу, сверля взглядом свои колени. — На одной из мальчишечьих вечеринок Лэя мы играли в баскетбол, и я вспомнил о том чёртовом проклятье. «О, снова эта фигня с недопроклятьем», — пронеслось в голове у Лухана. — Бекхён, я ведь даже мяч в руки не мог спокойно взять, — тем временем продолжал Чанёль. — Знаю, ты считаешь это нелепым и до ужаса смехотворным, но мне вот не до смеха. Да, это то ещё дерьмо, но всё это в моей голове. Я сам виноват в этом проклятье, потому что я его сотворил. На короткую долю секунды он взглянул прямо на камеру, но тут же отвёл глаза.  — В свой первый год учёбы в университете я был настоящей задницей. Разбивал женские сердца, отвергал любовь поклонниц и поклонников и даже не задумывался о чужих чувствах. Я был одним из тех парней, которые в старшей школе постоянно дразнили и задирали всяких неудачников и геев. Встреть ты меня в то время, ты бы уж точно меня возненавидел. Раньше я был совершенно другим, но затем я вдруг стал играть всё хуже и хуже, и… — Чанёль неловко почесал затылок и прочистил горло, давая себе перерыв. — Больше не имеет значения, реально проклятье или нет, потому что, когда я осознал, как однажды сильно облажался с одной девушкой, я изменился и даже не мог сосредоточить свои мысли на баскетболе. Вот почему с тех пор я стараюсь не заводить отношений. Вот почему у меня не было возможности почувствовать с кем-либо духовную близость. Но потом ты ворвался в мою жизнь, Бекхён. Словно ураган, перевернул всё с ног на голову. У тебя были свои проблемы и заскоки, и у меня, в общем-то, тоже, поэтому я и сказал тебе, что мы можем быть лишь друзьями. Признаю, это было глупо с моей стороны. Потому что я самый настоящий тупица, — он взглянул в камеру, и на этот раз Лухан смог заметить, что глаза парня были на мокром месте. — После той ночи я не раз представлял нас вместе, несмотря на то что сказал тебе, что мы всего лишь друзья. Даже когда мы с тобой рассуждали о том, насколько сильно любовь наёбывает людей, даже когда мы с тобой говорили, что настоящей, искренней любви не существует, я продолжал верить, потому что с тобой любовь приобретает совершенно другой смысл. Я навсегда запутался в твоих сетях, Бекхён, — Чанёль сделал глубокий вдох и выпрямился. — В следующую субботу я приеду в Сеул на баскетбольный чемпионат. Он будет проходить в спортивном комплексе Ханбат. Пожалуйста, приди. Дай мне ещё один шанс, умоляю. И вновь взгляд прямо в камеру. Такой искренний, прожигающий сердце.  — Я люблю тебя, Бекхён. Чёрт побери, люблю. Люблю достаточно долго, и, по правде говоря, мне уже глубоко плевать на баскетбол. Я отдам всё, лишь бы ты был рядом. Со мной. Знаю, это звучит чертовски банально, но это действительно правда. Наверное, ты сейчас просто смеёшься надо мной, ведь я просто жалок, да? — Чанёль приподнял уголки губ в грустной улыбке, и в этот момент сердце Лухана сжалось. — Смейся надо мной, делай что угодно, просто, пожалуйста… В субботу, в четыре. Хорошо? — Чанёль шумно сглотнул, а затем, улыбнувшись в последний раз, исчез. Экран почернел. Он ушёл. Лухан, чувствуя, что ноги больше не в состоянии держать вес его тела, уселся на кровать и прижал ладонь к сердцу, захлёбываясь в чувствах к этим двоим. Наверное, он не должен был слышать то, как Чанёль столь решительно открывает своё сердце, раскрывает свою душу, но Лухан отнюдь не жалел, что услышал его речь. Он был как минимум уверен, что оба этих придурка были слишком застенчивы и глупы, чтобы сделать первый шаг и вернуться друг к другу. Лухан сам сделал за них первый шаг, случайно нажав на тачпад компьютера. И судя по словам Чанёля, Пак был не похож на тех других парней, которые бессовестно кидали Бекхёна. Чанёль был искренним, Лухан мог с уверенностью сказать это, лишь взглянув ему в глаза. Китаец хотел бы рассказать Бекхёну о том, что услышал и увидел, но в то же время он понимал, что друг отреагирует на всё это негативно. Он был слишком замкнут в себе; он уже давно выстроил своё мнение насчёт своих любовных отношений и уверился в этой теории настолько, что даже простые, но такие заветные для каждого человека три слова не переубедят его. А ещё он наверняка ужасно разозлится, узнав, что Лухан влез в его личное пространство и личную жизнь в том числе. Лухан подобрал с пола последнюю одёжку и взглянул на компьютер. Наклонившись, он закрыл чат-программу, не прекращая задумчиво жевать нижнюю губу. В последние годы Бекхён не сказать, чтобы был счастлив, и сердце Лухана разбивалось каждый раз, когда он видел страдания лучшего друга. Конечно, Бён имел право держать парней на расстоянии, учитывая его печальный опыт прошлого, но Лухан буквально чувствовал, что сейчас было не время для этого. Бекхён не должен отталкивать Чанёля, наоборот, ему следует из последних сил цепляться за него. Сегодня утро понедельника. Матч Чанёля в субботу. Несмотря ни на какие препятствия, он должен дозвониться до Бекхёна.

✦✧✦✧✦✧

Во вторник Бекхён просто сидел один в своей комнате 12А. Иногда, когда ему было нечем заняться в свободное время, он заходил к Минхо и Тэмину, но после многочисленных случаев, когда эти двое начинали прямо на его глазах с жадностью засасывать друг друга по самые гланды, он решил, что лучше уж просто в одиночку сидеть в своей комнатке, больше по размерам напоминавшей крошечную кладовку. Помещение было настолько маленьким, что им пришлось сложить свои сумки в проход между кроватями, и, честно говоря, там просто не осталось свободного места для каких-либо особо замысловатых передвижений. И Джонгхён… Джонгхён был неплохим парнем, хоть и время от времени не понимающим привычки Бекхёна («ДА, Джонгхён, это средства для ухода за кожей, и ДА, они для мужчин, и НЕТ, ты НЕ МОЖЕШЬ мазать этими кремами свои волосатые ноги!»), но они достаточно неплохо ладили друг с другом. К тому же Джонгхён ходил к Джинхи почти каждую ночь и возвращался лишь под утро, только чтобы тут же упасть в объятия кровати, даже не снимая уличной одежды. Пока Бекхён ютился в своей крошечной постели, он думал о том, какое множество работы ему нужно будет выполнить, чтобы наконец-то когда-нибудь дебютировать. Он думал о Лухане, который, наверное, проводил свои дни, в одиночку сидя в опустевшей комнате. Наверное, он, как обычно, курил, щуря глаза и выпуская изо рта дым, и пил, расслабленно распластавшись перед телевизором. Бекхён скучал по своему другу. Очень сильно скучал. И… Чанёль. Бекхён думал о Чанёле. Совсем чуть-чуть. Хотя на самом деле чертовски много. Думал со всей страстью, которая копилась в его сердце всё это время… Хотя нет. Он думал, какой же мудоебической мандой оказался этот больной ублюдок, который, к слову, совсем не вызывал в его животе появление целого роя бабочек, и его сердце так бешено колотилось отнюдь не из-за мыслей о нём… СОВСЕМ НЕ О НЁМ. Поэтому этой ночью он играл в очередную игрушку на своём телефоне (и нет, что вы, он совсем не просматривал фотографии Чанёля из своей фотогалереи, как вы могли такое подумать?), когда вдруг получил сообщение от Лухана. [От: Толстозадик, 00:03] Я скучаю по тебе, моя сучечка. [От: Толстозадик, 00:04] Мне можно позвонить тебе? Телефон Бекхёна тут же завибрировал в его руке, прежде чем он даже принялся печатать ответ. На экране высветилось такое родное «Толстозадик». Он улыбнулся в темноту комнаты и нажал на кнопку принятия вызова. — Так, значит, кое-кто скучает по мне, да? — игриво сказал он вместо приветствия. — Прошло уже ЦЕЛЫХ. ДВЕНАДЦАТЬ. ДНЕЙ, БЕССЕРДЕЧНЫЙ, ДО ТРЯСУЧКИ РАЗДРАЖАЮЩИЙ ПИЗДЮК, — прокричал Лухан прямо ему в ухо. Улыбка Бекхёна стала лишь шире при звуках родного визгливого голоса.  — Ох, малыш, прости, мне так жаль… — Нет, тебе не жаль, так что не еби мне мозги, — оборвал его Лухан. — Клянусь, я правда помнил о тебе, просто у меня не было ни единой свободной секунды с тех пор, как я приехал сюда, но я уже собирался позвонить тебе, когда так кстати получил твоё сообщение. Тишина. Спустя несколько секунд Лухан наконец-то тихо хихикнул.  — Ну, знаешь, я совсем не верю тебе, но так как я просто фантастически добрый лучший друг, я, так уж и быть, дарую тебе своё величественное прощение, моя милая жопка. — Авв, так мило с твоей сто… — А теперь перейдём к более серьёзному, — сказал Лухан. — Как у ТЕБЯ дела, Бэк? Бекхён взглянул на уныло голые гипсокартонные стены комнаты и медленно выпустил воздух из лёгких.  — Я… В порядке, наверное. То есть всё для меня в новинку, а ещё всё такое большое и значимое. Тут на каждом шагу люди, множество людей, у меня просто чудовищное расписание, каждая секунда которого забита, но ведь именно это я и хотел, в принципе. — Ты завёл новых друзей? — спросил Лухан. — Ну, по правде говоря, да, — ответил Бекхён, переводя взгляд на пустующую кровать напротив. — Знаешь, мой сосед — ярый любитель вагин, но, похоже, он тут один такой, так что всё нормально. Также я познакомился с ещё двумя парнями, они действительно классные и всё такое, и… — Они лучше меня? Бекхён вопросительно приподнял брови, хотя друг явно не мог видеть его выражение лица.  — Лучше тебя? — Да, лучше меня. — Лучше тебя, Лухан? — Лучше меня. Ты знаешь, что я имею в виду. — Ты хочешь сказать, что ревнуешь, — утвердительно произнёс Бекхён. — Да, именно это я и хотел сказать. Молодец, возьми с полки пирожок. — Нет, они не лучше тебя, — хихикнул Бекхён. — Твоё пиздецки страшное лицо всегда будет в моём сердце занимать первое и единственное место. После этой фразы Лухан зашёлся в громком истеричном смехе. — Вот чего ты ржёшь, а? — Ты хочешь сказать, что я единственный мужчина, поселившийся в твоём сердце? Серьёзно, ты, блядь, шутишь, что ли? Бекхён почувствовал, как это самое сердце болезненно сжалось в груди.  — Что? — Ты не хуже меня знаешь, что, даже несмотря на то что ты жить не можешь без меня, есть на этом свете ещё один придурок, который занимает в твоём сердце особое место. — Мы говорим о том, о ком я сейчас думаю, да? — Ну, я даже не знаю, а о ком ты сейчас думаешь? — Лухан… — Ладно, проехали, — блондин на том конце линии поспешно прочистил горло. — Я хотел узнать, когда ты вернёшься домой. — Лухан, я не вернусь. — Это был не вопрос. Тебе нужно вернуться. — Но, Лухан, я же только уехал… Он услышал, как друг с силой выдохнул.  — Тут происходит какое-то дерьмо, а ты, мой дорогой, похоже, неправильно понял ситуацию. Тебе НУЖНО вернуться домой и всё исправить, пока кто-нибудь не умер. Бекхён, чьё ноющее сердце в тот же момент остановилось в груди, слепо уставился в потолок.  — Ты… Я не… — Иногда тебе нужно просто отпустить прошлое, — сказал Лухан. Бекхён опустил взгляд на свои стопы, чувствуя, как щёки по непонятной причине обжигает румянец.  — Что ты имеешь в виду? — Знаешь, иногда ты думаешь только о себе, — промолвил китаец. — Вокруг тебя вьётся целая запутанная история, но ты, упрямец, выстроил вокруг себя стены настолько высокие и широкие, что тебе потребуются все силы, чтобы наконец-то сломать их и стать счастливым. — Да не выстраивал я никаких стен… — пробормотал Бекхён, где-то на задворках сознания понимая, что, сколько бы он ни отрицал данный факт, правду не изменить. Лухан тихо выдохнул в трубку.  — В некоторых случаях тебе просто стоит прислушаться к своему внутреннему голосу и довериться ему. В некоторых случаях нужно не обращать внимания на препятствия, а просто смотреть сквозь них, на свою цель. На награду, которая ждёт тебя в конце пути. Ты не должен хранить негативные чувства, эмоции и мысли в себе, лишь взращивая и подкармливая их, ты должен выпустить своих монстров, свои опасения наружу и позволить им определить себя. Только ты сам можешь определить себя. Определить свои желания, цели, мечты. Понимаешь? Бекхён не поднимал взгляда, вперившись глазами в одну точку.  — А что, если мои стены защищают меня от плохих вещей? Что, если я сниму свою защиту и погибну под натиском реалий мира? Лухан лишь пожал плечами.  — Думаю, ты никогда не сможешь узнать действительности, если не сорвёшь защитную завесу. Возвращайся домой, Бекхён. И как можно скорее.