senza volto

В эту же ночь, после непредвиденного разговора с Луханом, Бекхёну снился Чанёль. Сон был поистине чудесным. Чанёль, чьи чудесные глаза лучились таким родным теплом, губы изгибались в до боли знакомой, чудесной улыбке, а чудесные уши были всё так же слегка оттопырены, нежно сжимал руку Бекхёна в своей широкой ладони, гуляя с ним по усеянным весенними цветами полям, а где-то на заднем плане виднелись грёбаные плакучие ивы и зелёные горы, а ещё куча всякой романтичной фигни, о которой обычно мечтают влюблённые парочки. Это, блядь, было просто… Потрясающе. Но Чанёль. Чанёль. Чанёль. Он виноват во всём — продолжал повторять себе Бекхён тысячи и тысячи раз. Чанёль накрепко засел в его мыслях, в его сердце и в памяти его телефона в виде старых воспоминаний; как будто какая-то невиданная сила продолжала удерживать его здесь, хотя черты его лица размывались, потому что… Потому что для Бекхёна он никогда и не был реальным. Чанёль представлял собой идеальное изображение, собранное из определённого количества пикселей. Чанёль представлял собой хриплый, басовитый звук голоса, транслируемый спутником в его телефонную трубку. «Чанёль был не больше, чем созданный моим же воображением образ», — подумал Бекхён, когда проснулся за два часа до звонка будильника и не нашёл в себе ни желания, ни сил провалиться в бездну сна вновь. К тому же валяющийся на кровати напротив Джонгхён слишком громко храпел, отгоняя остатки сонливости. «Сдохни, Пак Чанёль, желательно в мерзкой вагине какой-нибудь очередной шлюхи»,  — с досадой подумал он. И тут, как будто Бог сочувствовал парню и оплакивал его разбитое сердце, пошёл дождь. Небо плакало вместе с ним.

✦✧✦✧✦✧

— Знаешь, у меня не было возможности сказать тебе это раньше, но у тебя действительно хороший голос. Очень хороший. Просто потрясающий. У тебя, без всяких сомнений, есть музыкальные инстинкты. — Ох. Спасибо за лестные слова, Тэмин. — Я серьёзно. — Да-да, хорошо, я понял. — Тебе стоит исполнять всякие любовные баллады или что-то вроде этого. — Нет, думаю, не стоит. — Это всё потому, что ты новичок пока что. Но вскоре ты поймёшь, насколько сильно это возбуждает этих девчонок из общежития Джинхи. Ты сможешь трахаться, С КЕМ ЗАХОЧЕШЬ, и… — Я в этом не заинтересован. — Почему? Чувак, не скрывайся, я знаю, что ты предпочитаешь горячих цыпочек голубым петухам. Я видел, как ты флиртовал с теми недавно пришедшими к нам стервами. Что, нечего сказать в своё оправдание? — Есть у меня оправдания, не петушись. Блядь, где на этом этаже туалет? Мне нужно отлить.

✦✧✦✧✦✧

Стук. Стук. Тук-тук, стук, стук. В тот момент, как одинокий пятничный вечер опустился на город, в том числе накрывая своей пеленой темноты маленькое захудалое кафе, что находилось неподалёку от здания SM Entertainment, все надежды были потеряны. Бекхён, одетый в свободную белую рубашку, накинутый сверху серый жилет, облегающие стройные ноги чёрные брюки и ботинки под цвет удавкой обвивающего шею галстука, с чувством выполненного долга пошёл на перерыв, но тут же был словно обухом по голове ударен, так как столкнулся со своим лучшим другом. Потому что да. К нему пришёл Лухан. Блондин неуверенно улыбнулся, в то время как Бекхён продолжал постукивать наманикюренным ноготком по блестящей поверхности стола. До конца его перерыва оставалось всего несколько минут, после которых ему предстояло вернуться на занятия, а точнее на урок пения, и вновь его мозг будет пухнуть от избытка ненужных мыслей и новой информации, так что Бён был чертовски раздражён. С его губ сорвался тихий вздох, и юноша устало устроил голову на согнутой в локте руке, с безразличием всматриваясь в тусклое окно. Конечно же, Бекхён знал, насколько умён и хитрожоп мог быть Лухан, когда хотел. Оказалось, что друг ждал его, чтобы поговорить. После медвежьих объятий от Лухана, во время которых Бекхён чуть ли не задохнулся, и оглушающе зверских вскриков («Какого ЧЁРТА ты тут делаешь, Лухан?»; «ОХ, ДОРОГОЙ МОЙ, я ТАК СИЛЬНО соскучился по тебе!») они просто спокойно поговорили (ну, относительно спокойно) под исходящим от лампы голубоватым светом, конкретно не останавливаясь ни на какой теме, а так, о том о сём. — Дорогой мой, у тебя есть всего лишь пять минут, прежде чем ты вернёшься обратно на занятия, а я вот провёл сорок пять, сука, минут, трясясь в грёбаной машине, чтобы добраться до этой сраной кафешки и увидеть тебя, потому что ты, блядь, не приехал ко мне, а тот разговор, который произошёл между нами в этот вторник, был отнюдь не удовлетворяющим, — пробормотал блондин. — Я прекрасно знаю тебя и знаю, что ты старательно избегал этой темы на протяжении всего нашего с тобой разговора, но вообще-то… Бекхён продолжал смотреть в окно, не поднимая взгляд на друга. — Ладно, во-первых, я не просил тебя приезжать. Нам запрещено видеться с людьми… Трейни не должны бегать на встречи со своими друзьями. Так что ты своими действиями ставишь мою репутацию под сомнение. — Да ну брось, Бэк… — Лухан ободряюще улыбнулся другу и, потянувшись вперёд, дёрнул за одну из прядей волос Бекхёна. — Я, блядь, только что проехал мимо драки какой-то сомнительной ШАЙКИ, чёрт побери! Из-за тебя я, можно сказать, рисковал своей ЖИЗНЬЮ. Видишь это прекрасное личико? Оно слишком молодо, чтобы умереть, я слишком молод, чтобы умереть… — Знаешь, что действительно меня утомляет? — Бекхён тяжело вздохнул. — Твоя необъяснимая одержимость Пак Чанёлем. Вот правда. Мы уже давно не говорили с тобой спокойно, не упоминая этого говнюка в нашем разговоре. — Хорошо. Ладно. Понятно, — Лухан прочистил горло и опёрся обеими руками о стол, придвигаясь ближе к другу. Бекхён взглянул на него с явным подозрением. — Чанёль… Я изменил своё мнение о нём. Немного. То есть… Подожди, — он поднял одну руку, останавливая друга, который уже хотел было что-то сказать. — Позволь сначала выскажусь я. Чанёль, чёрт побери, излил тебе всю душу, можно сказать, вырвал своё сердце из груди и преподнёс его тебе, и я отлично понимаю, что данный факт не решит накопившихся проблем и не сможет повлиять на твоё решение, потому что он натворил много… плохого. И это всё было вроде как даже жутко. Но так или иначе он действительно из кожи вон лезет, чтобы вернуть тебя себе. Крис — этот больной, эгоистичный ублюдок — позвонил мне, потому что этот кретин хотел узнать, где, блядь, ты, Бён, пропадаешь. И знаешь что? Чанёль буквально едва ли в ногах не валялся у секретарши, умоляя её, чтобы та дала ему встретиться с тобой… Но она не пропустила его внутрь. Он в разное время по несколько раз в день приходил к зданию в тщетных надеждах увидеть тебя, но ты так и не появился. — Вау, так, значит, ты проделал весь этот путь, только чтобы сказать мне это? — прорычал Бекхён. — Лухан, я больше и слышать о нём не хочу… — Я знаю, что он нравится тебе, — сказал Лухан, смотря прямо в глаза Бекхёну. — Знаю, и не надо этого отрицать. И ты прекрасно осведомлён, что ты нравишься ему в ответ. Ваши возможные отношения поначалу могут казаться в какой-то мере безнадёжными и сомнительными, потому что вы никогда не разговаривали друг с другом лицом к лицу — и под «разговаривали лицом к лицу» я имею в виду именно обычный разговор, а не ту сомнительную дрочку на расстоянии, что вы устроили тогда — раньше… Но это не имеет такого уж большого значения. Бэкки, малыш, ваши отношения — это нечто большее, чем обычные телефонные разговоры или размытые картинки, или что ты там ещё думаешь, оправдывая свою любовь и стараясь скрыть её факт. То, что между вами происходит, — это важно. И ты просто обязан дать шанс вашим возможным отношениям. И я думаю, что поступил правильно, проехав через этот паршивый, бедный и чертовски опасный район, потому что это действительно стоит того… — Между нами ничего нет, — неуверенно пробормотал Бекхён. Бекхён неизбежно понимал, что Лухан был прав, понимал, что Чанёль был другим, не таким, как бывшие его «парни», но в то же время он был потрясён до глубины души последними событиями, поэтому он лишь безразлично опустил взгляд на свой пустующий стакан, продолжая хранить молчание. Лухан упрямо сжал губы в одну линию и покачал головой. — Хорошо. Ты просто пиздец какой упрямый, серьёзно. Но я знаю, как бороться с глупцами вроде тебя. У тебя есть два варианта. Я предоставляю тебе право выбора, Бён Бекхён. Я могу отвезти тебя обратно домой, чтобы ты смог прояснить там всё и наладить свою личную жизнь, если ты, конечно, этого хочешь, — промолвил он твёрдым голосом. — Или ты можешь возвратиться в своё сраное общежитие и продолжать спать на своих грёбаных чемоданах, всё ещё мечтая о парне, который в свою очередь готов жизнь отдать, лишь бы заполучить тебя к себе. Ты можешь продолжать притворяться, что он тебе безразличен, но мы-то знаем правду. Может, Чанёль и облажался в тот раз, но, думаю, он сделал всё, что было в его силах, чтобы ты узнал о его чувствах. Бекхён в ответ не произнёс ни слова. Его язык словно онемел, неспособный больше двигаться. Бекхёну уже не один раз разбивали сердце. Ему не были чужды романтические чувства, но с Паком всё ощущалось по-другому. В разы лучше. И на этот раз именно Бекхён был виноват в разрыве отношений. На этот раз Бекхён был тем самым подонком, кого нужно обвинять во всех несчастьях. Чанёль открыл своё сердце, рассказал о своих чувствах, доверился, в конце концов, но Бекхён был слишком ранен его признанием, слишком поражён, расстроен и слишком напуган, чтобы принять эту правду и ответить взаимностью. И сейчас он расплачивался за свою оплошность, потому что… Чанёль был действительно важен для него. Намного более важен, чем предполагал сам Бекхён. Чанёль значил для него многое, до той степени многое, что это начинало смущать. Его чувства к этому парню со смешно оттопыренными ушами невозможно было передать словами: это была смесь чего-то приторно сладкого, до умопомрачения нежного, переворачивающего всю жизнь с ног на голову в самом выгодном смысле этой фразы, с привкусом подкашивающихся от одного лишь взгляда любимого человека коленок и со светлой надеждой на такое типичное для сказок «жили долго и счастливо». Раньше он никогда не верил, что подобная любовь может существовать на этом свете, не верил в счастливые концовки, потому что реальность жестока и взаимной, чистой в своей искренности любви не бывает, он закатывал глаза, в очередной раз слыша, как случайный человек болтает какую-нибудь романтичную чепуху, наивно веря в чувства, но сейчас, единожды ощутив действие этой любви на себе, он понял, что в жизни другого никогда и не желал. Любовь изменила его. Она смогла разрушить всю ту горечь и все те многочисленные обиды, что защитной стеной вот уже долгое время окружали его, она сумела растопить его обледеневшее сердце. И сейчас он был абсолютно новым, обнажённым в своих чувствах и эмоциях Бекхёном. Все они были как на ладони. Мир Бекхёна изменился благодаря Чанёлю. Он был потрясён, поражён в самое сердце, разрушен. И ему предстояло собрать себя по кусочкам. Только вот половину его сердца, половину его души Чанёль унёс с собой. — Бэк, — сказал Лухан, вырывая парня из пучины мыслей. — Время выходит. — Что? — юноша недоумённо поднял глаза. — Урок пения. Тренировка. Жизнь знаменитого айдола. Комната 12А. Понимаешь? Время выходит. Если не поторопишься сейчас — опоздаешь. Бекхён понимал, куда клонил друг. — Я не знаю, Лухан. Я, чёрт побери, понятия не имею, что мне делать, — наконец-то признался он, роняя голову на грудь, чтобы избежать проницательного взгляда китайца. — Проблема — это не проблема. Проблема — это твое отношение к проблеме. Смекаешь? — Лухан, вот только, блядь, не надо мне сейчас тут цитировать Джека Воробья. — Оу, прошу прощения, моя милая стерва, — обнажая зубы в дерзкой улыбке, ответил Лухан. — Но я вроде как присвоил её себе. НО ВОЗВРАТИМСЯ К НАШЕМУ РАЗГОВОРУ. Моя машина ждёт меня. Или нас. Решать тебе. Всё зависит от того, насколько толстой окажется твоя кишка. Бекхён насмешливо приподнял брови в знак мнимого удивления. — Моя кишка? Ты должен предоставить мне более весомые аргументы и быть убедительнее в этот раз, потому что я не могу вот так вот ни про что пропустить занятия и… Он оборвал свою речь на полуслове, когда Лухан вдруг коснулся его руки. Его лицо было нехарактерно серьёзным. Если бы Бекхён не знал китайца и случайно взглянул бы на него сейчас, то наверняка подумал бы, что тот вот-вот собирается объяснить, как вылечить рак. Или вот-вот собирается сжечь что-нибудь. — Если даже слово «Чанёль» не в силах заставить тебя вернуться домой, то я могу рассказать тебе кое-что более убедительное, — сказал он, как-то странно улыбаясь. — И что же? — Мне не хотелось рассказывать тебе это, но, так как ты у нас пиздецки раздражающий всех упрямый маленький ребёнок, думаю, мне стоит раскрыть все карты и применить последнее средство. Не беспокойся, после этого ты наконец-то сможешь благополучно вернуться в это здание и пойти на грёбаное занятие по пению, постепенно станешь следующей суперзвездой с множеством хитов в различных музыкальных чартах, но СНАЧАЛА тебе стоит узнать, что завтрашний день будет вроде как особенным. Бекхён сложил руки, заинтересованно подавшись вперёд всем телом. — Да? Хорошо. Продолжай. — Завтра в спортивном комплексе Ханбат, который находится в Сеуле, будет проходить баскетбольная игра, — отозвался Лухан, пожимая плечами. — И что? Лицо китайца вновь озарилось улыбкой. — Перестань притворяться ещё большим глупцом, чем ты есть на самом деле. Это будет соревнование между университетами, — ответил он. — Наверное, ты догадываешься, кто будет играть в составе одной из участвующих в чемпионате команд. — Ох, — выдохнул Бекхён, на которого снизошло внезапное понимание. Его сердце сделало головокружительный кульбит в груди при одной лишь мысли о Чанёле, который мог бы оказаться так близко к нему. Живот невольно поджался при одном лишь видении Чанёля в баскетбольной форме, чьи и без того вечно растрёпанные волосы развевались бы ветром, когда он играл (наверняка потрясающе), обходя игроков команды противника и забрасывая мяч в корзину… Это заставило Бекхёна растянуть губы в улыбке. — Бэк, — нежно сказал Лухан, беря друга за руку. — Я больше не скажу ни слова по поводу этого. Я не собираюсь вмешиваться в твои дела и как-либо влиять на твоё решение, лишь добавлю, что ты заслуживаешь счастья. Тебе нужно только позволить себе быть счастливым, всё в твоих руках. Понял? Они долго смотрели друг другу в глаза, будто стараясь прочитать мысли, заглянуть в голову друг друга. Чанёль многое изменил в его жизни, и, как бы Бекхён ни старался, он не мог заставить себя сожалеть по поводу произошедших изменений, как обычно у него происходило после прошлых отношений. Оглядываясь назад и возвращаясь в прошлое, он не сожалел ни об одной секунде, проведённой с Чанёлем. И если бы у него была возможность повернуть время вспять, он бы ничего не изменил, разве что не позволил бы им так опрометчиво разойтись своими путями, разорвав отношения. Но сейчас всё казалось таким утомляюще сложным… И что хуже всего, он сам заварил эту кашу. Он уже не раз пытался наступить на горло своей гордости и, собрав те оставшиеся крохи мужества, позвонить Чанёлю или хотя бы написать ему сообщение, но его воображаемые стены слишком крепко укоренились в его воображении, окружая сознание удушливой клеткой. И вот он вспомнил их первый совместный разговор. Голос Чанёля. Слова, произнесённые тогда им. — Давай всё же признаем, что та наша несостоявшаяся встреча была ошибкой, и представим, будто её и в помине не было, ладно? — Я мог бы стать твоим телефонным другом. — Я впервые знакомлюсь подобным образом, и это довольно необычно и ново для меня, но, думаю, мне нравится. — Я заставлю тебя поверить, что я самый сексуальный парень, которого ты когда-либо встречал в своей жизни! Бекхён прикрыл глаза, чувствуя, как при одном лишь воспоминании щёки начинают неизбежно краснеть. — Я заглажу эту свою оплошность… Когда-нибудь. — Договорились? — Договорились? Ему нужно принять решение. Прямо сейчас. — Хорошо, — наконец медленно и вдумчиво сказал он, и вот Лухан уже сжимал его щёки в своих ладонях, улыбаясь как-то жутко, но в то же время радостно. Уголки губ Бекхёна дрогнули в ответной полуулыбке. Похоже, Чанёлю каким-то образом всё-таки удалось сдержать своё обещание.

✦✧✦✧✦✧

— Чанёль! Чанёль уже садился в автобус, который должен был довезти команду до спортивного комплекса, когда краем глаза в зеркало заднего вида заметил, как какой-то человек бежал к нему. Он быстро обернулся на звук знакомого голоса, зовущего его по имени, в то время как стоящий за Паком Крис тяжело вздохнул, и в глазах Чанёля начали мелькать искорки узнавания. Туфли на высоких каблуках, тонкая талия, длинные волосы — Хеён. — Мне нужно поговорить с тобой! — сказала блондинка и, как только дошла до Чанёля, тут же с силой схватила парня за рукав футболки. Чанёль принуждённо улыбнулся надоедливой особе. — Прямо сейчас? Но мы скоро будем выезжать, уже почти четыре, — ответил он. — Твой разговор не может подождать? — Неужели ты не собираешься даже поцеловать меня на прощание? — Что?! — Чанёль удивлённо уставился на неё, невольно опуская руки. — Ты, блядь, вообще сейчас о чём? Хеён обиженно нахмурилась, слегка покачиваясь на своих каблуках. — Ну, поцеловать. Так обычно поступают влюблённые парочки, — ответила она. Крис, всё ещё не залезший полностью в транспортное средство, подавил смешок, тщетно пытаясь замаскировать его под мнимым кашлем. Чанёль взглянул на красивую девушку, внезапно чувствуя к ней приступ жалости. — Хеён, послушай, — прервал он её, взяв руку подруги в свою. — Секс, конечно, был ничего так, но… — Я знаю, что нравлюсь тебе, — сказала она, вглядываясь в карие глаза брюнета. Чанёль сморщил нос: конечно же, он не верил ни единому её слову. — Я могу видеть это по твоим глазам. Чанёль, нам не нужна любовь, к чёрту её, потому что я прекрасно знаю, что ты не веришь во всю эту ересь, да и вроде как даже не способен на это чувство, и я готова принять эту твою позицию, если ты всё же останешься со мно… — Хеён, — быстро сказал Чанёль, услышав на заднем фоне недовольное шипение Криса: «Блядь, Пак, укроти уже свою шлюху», перед тем как тот забрался в автобус. Пак сделал глубокий вдох, давая себе несколько лишних секунд на то, чтобы собрать оставшиеся крохи мужества, и постарался сделать серьёзное лицо. — Любовь — отнюдь не ересь, поверь. Просто… Её сложно найти. И она может обескуражить тебя, снести своим порывом. А ещё любить кого-то чертовски больно, но это того стоит. Любовь стоит всех минут, проведённых в мучительном ожидании, стоит каждого осколка, отломившегося от твоего разбивающегося сердца. И, пожалуйста, не злись на меня за это. Не позволяй моим словам ранить тебя, я не хочу, чтобы из-за меня твоё сердце зачерствело. Раньше я не открывал своё сердце с такой лёгкостью, боялся впустить в него искренние чувства, и, знаешь, я многое потерял. Но сейчас я нашёл свою любовь, и она для меня как никогда реальна. Лицо Хеён омрачилось, и она, нахмурившись, посмотрела на Чанёля. — Нашёл свою любовь? Пак улыбнулся и чуть сжал руку девушки в своей ладони. — Поверь мне, нашёл. И, чёрт побери, это чувство даже словами нельзя передать. Оно перекрывает все возможные ощущения, оно в тысячу раз лучше их. Любовь открыла мои глаза и позволила по-новому взглянуть на мир и… Хотя, может, просто мой мир перевернулся. Или я сам изменился. Знаешь, я нашёл свою любовь в самом что ни на есть очевидном месте, она всегда была рядом со мной. И, чёрт возьми, даже если этот человек никогда не сможет ответить на мои чувства, я всё равно буду любить его. Несмотря ни на что. И это и есть самое чудесное, Хеён. Просто любить человека, даже если твои чувства невзаимны. Ведь быть нелюбимым — всего лишь неудача, не любить — вот настоящее несчастье. Хеён улыбнулась Чанёлю в ответ. — Ох, Чанёль, — сказала она, крепче цепляясь в руку Пака, ногтями впиваясь в огрубевшую кожу ладони. — Я с уверенностью могу сказать, что этот человек любит тебя в ответ. Чанёль буквально просиял при этих словах. — Я очень надеюсь на это. Улыбка Хеён стала шире. — Я знаю это, — с этими словами девушка подалась вперёд и поцеловала его прямо в губы. На этот раз Чанёль не был пьян. На этот раз Чанёль не был смущён. Он не был возбуждён, бессердечным тоже больше не был — один маленький человечек вновь заставил его испытывать многогранную палитру чувств, тем самым возвратив его сердце к жизни, — и поэтому Чанёль в ту же секунду отстранился от Хеён, с исказившей лицо маской отвращения отталкивая девушку от себя. — Какого чёрта это было? Я, вообще-то, не тебя имел в виду! — воскликнул Чанёль, чей голос прозвучал необычайно твёрдо и жёстко. Хеён, явно не ожидавшая такого поворота, удивлённо взглянула на него. — Но, Чанёль, я… — Если хочешь признаться мне в любви, то лучше вообще ничего не говори, — промолвил Чанёль, сводя брови к переносице. — Ты ошибаешься. Твоя любовь — не более чем плотские желания. Всё это неправильно. Мне пора ехать, Хеён. — Но… Я всегда любила тебя! Как ты не понимаешь? — Вот так вот не понимаю, — откровенно признался он. — Даже не хочу понимать, по правде говоря. То, что между нами было, вовсе не являлось любовью. Это был… Просто секс. Ничего большего. Они невидяще уставились друг другу в глаза, как будто смотря сквозь тела. Казалось, Хеён готова была вот-вот удариться в слёзы. Чанёль отвёл взгляд. — Не звони мне больше, — он хотел было пройти мимо Хеён, но всё же остановился около неё, чтобы коротко коснуться её щеки своей ладонью, едва ощутимо поглаживая. — Прости меня за всё. Мне правда жаль. Прости, если дал тебе ложную надежду, заставив думать, что между нами возможны какие-либо отношения. Но я уверен, ты справишься. Ты перешагнёшь эту ступень. Я же смог. И затем он забрался в автобус, вмиг волшебным образом освободившись от до этого завораживающего его очарования девушки. Всё смущение, все привычки и надежды, которые сопровождали их построенные на сексе «отношения» и тащились за ним ещё с первого курса, вдруг исчезли, стёрлись из памяти, и больше в его сердце не было той гнусной, пустующей дыры, которая на самом деле и представляла собой их бесчувственные отношения. Его опустошённое до этого сердце сейчас разрывалось от переполнявших его чувств. Конечно, ему было жалко Хеён; он и сам прекрасно помнил, каково это — быть отвергнутым. Но в этом была и позитивная сторона: горький опыт сделал его сильнее. — Это было до ужаса поэтично, романтично и вообще звучало глупо, но, Пак, поздравляю, — сказал Крис, когда Чанёль наконец-то занял своё место рядом с ним в автобусе. Ушастый парень в ответ лишь улыбнулся.

✦✧✦✧✦✧

— Дом, милый дом! — пропел Лухан, расслабленно заваливаясь на диван. Бекхён, всё ещё сжимающий свою сумку, в которую запихнул все необходимые ему на выходные вещи, приподнял уголки губ в слабой, но такой счастливой улыбке при виде родной его сердцу картины. Конечно, он отсутствовал не сказать чтобы долго и вроде как даже не собирался так скоро возвращаться в их старенькую маленькую квартирку… И всё же это каким-то образом успокаивало его, заставляя сердце наполняться теплом от чувства знакомого уюта. Его телевизор, его диван, его холодильник, его кровать, его лучший друг — всё было на своих местах в той самой манере, которую он любил. Всё это принадлежало ему, и он сам принадлежал этому месту. — Оказывается, я так скучал по этой дыре! — проскулил он, прежде чем упасть на диван рядом с другом. Несколько минут они провели в молчании, ни на чём не заостряя своё внимание, а просто наслаждаясь моментом. В конце концов Лухан привычно потянулся за сигаретами и поджёг фильтр, из-за чего знакомый карамельный запах Амстердамера защекотал ноздри Бекхёна. Они провели всю ночь за повторным просмотром «Пиратов Карибского моря», при этом не переставая говорить о Макдоналдсе, обсуждая Тао, Сехуна, еду, секс и мокрое нижнее бельё, и следующим утром проснулись блаженно поздно, окружённые безмятежностью и спокойствием. И где-то в середине дня, если быть точнее, в середине какой-то новой глупой карточной игры, которую Лухан где-то нашёл и в которой почему-то постоянно выходил победителем, на китайца вдруг нашло не безболезненное понимание. Он вдруг расширил глаза и испуганно взглянул на Бекхёна. — ЁБАНОЕ, БЛЯДЬ, ДЕРЬМО, — прокричал он, роняя карты и позволяя им разлететься по полу. — Бэк, сколько сейчас времени? — Десять минут четвёртого вроде, — ответил друг, пожав плечами. — Что… — ЕБАТЬ, БЭК, НУ МЫ ЖЕ СЮДА ПРИЕХАЛИ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ДРОЧКОЙ ЗАНИМАТЬСЯ, ПИЗДЕЦ, БЛЯДЬ! — Лухан тут же вскочил с дивана. — О чём ты вообще гово… — ЧЕМПИОНАТ, ГЛУХНЯ! — продолжал он надрывать горло. — Игра начинается в четыре! Ох, блядский Бог, с этой поездкой и всеми произошедшими событиями я совсем забыл об этом! НО ТЫ-ТО, БЛЯДЬ, МОГ ВСПОМНИТЬ, ЧЁРТ ПОБЕРИ! — Блин, Лухан, успокойся, я не забыл. У меня всё ещё есть час, чтобы добраться до того места! — Знаешь, ты просто безнадёжно туп, Бён, вот! Я хотел всеми способами увеличить твои шансы на удачу, но ты продолжаешь оставаться всё таким же абсолютнейшим дебилом! А теперь иди и посмотри на тот маленький сюрприз, который приготовил для тебя твой лучший друг. Он лежит на столе в твоей комнате. Забирай его и вали отсюда, понял? Бекхён торопливо кивнул и покинул друга, оставляя его одного в комнате. При одной только мысли, что он скоро увидит Чанёля, Бекхён чувствовал странное головокружение, коленки подкашивались, а мысли в голове неизменно путались, образуя сумбурное нечто, поэтому он постарался успокоиться и выкинуть из головы волнующие его думы, направляясь к своей комнате. Войдя в помещение, он заметил кое-что на своём столе. Похоже, вчера он был слишком невнимательным и просто не увидел подарок друга. Бекхён подошёл ближе к столу и опустил голову, рассматривая билет на баскетбольный чемпионат, который в гордом одиночестве лежал на аккуратно сложенной стопке любовно постиранной Луханом одежды. Он дрожащими руками взял маленький кусок бумаги, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

✦✧✦✧✦✧

Бекхён смачно выругался и, наверное, уже как минимум в десятый раз со всей силы ударил по гудку. Если бы снаружи машины не было так холодно, он бы обязательно открыл окно и угрожающе потряс бы кулаком в воздухе стоящим впереди машинам, которые образовали пробку. До спортивного комплекса Ханбат оставалось ещё пять миль, но он застрял среди ряда неподвижных машин. Предположительно часовая поездка превратилась в двухчасовую, и вот он мог наблюдать, как стадион покидает ряд машин, образовывая такую же пробку неподалёку. Игра закончилась. Бекхён опоздал. Но это не остановит его. У него всё ещё есть неиспользованный билет, и они обязаны будут пропустить его внутрь. Там он найдёт Чанёля, и всё наладится. Должно наладиться, Бекхён был уверен в этом, они же определённо предназначены друг для друга. Они должны быть вместе — это было предначертано с самого начала. Если Бекхён что и уяснил из тех сказок, которые читала ему в детстве мама, так это то, что любовь всегда побеждает не только зло, но и расстояние, преодолевает любые препятствия. Бекхён отчаянно цеплялся за эту мысль, надеясь на лучшее, пока вновь ударял по гудку, оглушая рядом стоящие машины противным звуком. — Двигайтесь уже, блядь! — проорал он. Наверное, Бекхён не был похож на принца Чарминга, а Чанёль уж точно никак не вписывался в классический образ прекрасной девы, попавшей в беду, но у них будет своё «долго и счастливо». Даже если Бекхёну придётся оставить несколько вмятин на крыльях некоторых машин и нарушить парочку (или чуть больше) дорожных правил, чтобы добиться своего счастливого конца.

✦✧✦✧✦✧

К тому времени, как Бекхён добрался до баскетбольной площадки, она уже почти опустела. Продавцы закрывали свои киоски, собирая непроданные товары, и всего несколько людей всё ещё крутились около установленных за воротами товарных палаток. Бекхён преодолел небольшую толпу и прошёл внутрь поля. Трибуны всё ещё были ярко освещены, а по всей земле был разбросан различный мусор и обрывки конфетти. Нахмурившись, он пошёл дальше. Спортивный зал был совершенно пуст, поблизости не было ни одного баскетболиста. Несколько болельщиков всё ещё сидели на своих местах, допивая остатки пива и, похоже, обсуждая игру, но всё же по большей части помещение пустовало. Часы показывали уже семь вечера, и игра закончилась уже вроде как пару часов назад. Бекхён поднял взгляд на табло и увидел, что команда Чанёля победила, опередив противников на несколько очков. — Я пришёл слишком поздно, — пробормотал он, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от страшного осознания. Начав двигаться скорее на автопилоте, не вникая в свои действия, он принялся искать своё место на трибунах. Он шагал вниз по лестнице, чувствуя, как грудь стягивает и дышать становится всё труднее и труднее. Он обнаружил своё место в самом первом ряду, ближе всего к полю. Его место было прямо около баскетбольного кольца. Он опустился на холодный металл сидения, слепо вглядываясь в пустое пространство, с мазохистским наслаждением ощущая, как слёзы выжигают глаза. Наверное, команда Пака уехала уже давно. Они сели на автобус, который отвёз их обратно в университет. Бекхён мог бы позвонить Чанёлю, мог бы попробовать объяснить свои чувства по телефону, как они и делали это раньше. Мог бы даже поехать в его университет и попытаться встретиться там с ним, но у него вдруг появилось такое ощущение, словно он упустил свой момент. Упустил шанс на счастье, казавшееся таким близким. Он чувствовал себя будто примёрзшим к месту, всё внутри него буквально бурлило из-за осознания своей неудачи и горького разочарования. Это была его вина. И дело даже не в опрометчивом опоздании, а во всей произошедшей ситуации. Он оттолкнул Чанёля от себя, в то время как на самом деле хотел видеть его рядом каждую секунду, он упрямо отказывался верить в то, что происходило между ними, до самого конца, пока не стало слишком поздно. Он опоздал. Пустой спортивный зал был достаточно красноречив в своей молчаливости. Он опустил голову, чувствуя, как щёки увлажняются слезами. На этот раз он был рад им, это были заслуженные слёзы Он заслужил эту боль; так ему и надо. И он оплакивал Чанёля, оплакивал свой упущенный шанс на счастье, потому что это стоило всех его слёз. Он до боли в висках сжал голову руками, позволяя солёным каплям дорожками стекать по лицу, размазывая макияж вокруг глаз. Он приглушил судорожный всхлип ладонью и попытался остановить сотрясающую всё его тело дрожь. Он чувствовал, что вот-вот начнёт бесконтрольно всхлипывать, захлёбываясь в слезах, словно маленький ребёнок. Наверное, его придётся силой уволакивать со стадиона. С его губ сорвался мягко разрезавший тишину звук, полный печали, и Бекхён мгновенно вскинул голову вверх, когда услышал до боли в сердце родной голос, позвавший его по имени. — Бекхён.