Я не жалею, что живу...

      

      

«Холод — самый назойливый

компаньон из всех, кого я знаю»©

Макс Фрай «Большая телега»

      Не успев ни о чём подумать, Йана стремительно отползла от него. Точнее — попыталась. Чёрные щупальца метнулись к ней, схватили, сдавили, вздёрнули с пола, подтянули к дышащему яростью Безликому.       — Как ты посмела не подчиниться?! — прорычал Слендер, обхватывая холодными пальцами её голову. Йане показалось, что в своей злости он просто раздавит её череп, как перезрелую дыню.       — Слендер! — в панике вскрикнула она, в следующий миг в её сознание «полились» образы. Перед внутренним взором вспыхивали картинки. Какой-то город. Судя по маленьким, почти одинаковым домам — провинциальный. Тёмное небо, но везде горят фонари. На стенах домов, на фонарных столбах развешаны какие-то плакаты, флажки, и цветные ленты. Прямо на улицах выставлена вереница раскладных столов, заставленных едой — преимущественно выпечкой — и кувшинами. Кругом люди, смеются, общаются, едят, выпивают. Но все их лица, как будто, смазаны, а общая картинка, словно, расфокусирована. Но среди общей нечёткости, отчётливо видны две фигуры. Среди взрослых, бегают, играя, две девочки. Лет одиннадцати-двенадцати, не старше. Обе — в нарядных платьях. Рыженькая — в голубом, блондинка в жёлтом.       Обмирая от ужаса, Йана узнала их.              Сумрачный, словно мёртвый лес. Огромный камень, похожий на свернувшегося кабана. Две девочки рядом. Одна раскапывает ямку под камнем. Вторая нетерпеливо топчется рядом.       — Это чтобы желание сбылось… Желание надо написать на бумажке… И в проклятом лесу закопать его под монстр-камнем…       — Я в это не верю…       — Ну и глупая…       — Пойдём отсюда быстрее…       — Нельзя бежать… А то дух монстр-камня рассердится…       «Я хочу, чтобы Ричи Свэнсон обратил на меня внимание на Яблочном Празднике».              Воспоминание пронеслось вспышкой молнии. Пояснений не требовалось. Слендер узнал, что она не убила девчонок. А судя по тем образам, что он вливал в её голову — нашёл их сам. На этом самом Яблочном Празднике.       «Картинка» в голове сменилась. Город, с его смехом и музыкой, был где-то вдалеке, выделяясь на фоне чёрного неба силуэтами домов, и заревом фонарей. По дороге, прорезающей поле, поросшее сорной травой, шли две девочки в нарядных платьях. Вокруг стояла кромешная тьма — тонкий серп луны, висящий высоко в небе, и редкие россыпи звёзд, почти не давали света. Но девочкам это, похоже, не мешало — они шли ровно посредине дороги, уверенно, глядя только вперёд… и как-то механически. Их глаза были широко раскрыты, но выглядели совершенно незрячими. Они походили на заводных кукол. Тьма всё сильнее сгущалась вокруг них. И в какой-то момент Йана перестала их видеть. И в следующий миг ей по ушам ударил оглушительный, полный ужаса крик — два детских голоса слились в один.       Потом тьма рассеялась, «зрение» вернулось. Несмотря на окружающую тьму, крипи хорошо всё видела. Маленькая поляна в окружении толстых древесных стволов. Трава была чёрной. Но Йана понимала, что чёрная она потому, что вокруг — лесная тьма. А на деле она красная, и влажно блестящая. И всё вокруг красное — куски плоти, обломки костей, обрывки ткани…       Йана увидела две широкие белые ладони с длинными пальцами. Они сжимали маленькую голову, с распахнутыми в ужасе светло-голубыми глазами, и искажённым в беззвучном крике ртом. Голова тоже была красной. И не понятно какого цвета облепившие череп волосы — золотисто-светлые или рыжие. Белые ладони сжались, и через искажённое лицо пробежала трещина. Звуков не было, но Йана, всё равно, услышала этот влажно-рвущий хруст. Лица не стало. Только кроваво-красное вперемешку со студенисто-серым с осколками костей, обрывками кожи и волос стекало по длинным белым пальцам.              Видения оборвались, и Йану снова швырнуло на каменный пол. И падение, и проникновение в её разум, оглушило крипи. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали красные пятна. Во рту возник привкус крови. Йане потребовалось пара минут, чтобы прийти в себя. Всё это время она чувствовала, как Слендер стоит над ней, и дышит холодной яростью. Не представляя, что будет дальше, она подняла на него взгляд. В холодном полумраке, она успела заметить метнувшееся к ней чёрное щупальце. Йану ухватило поперёк туловища, вздёрнуло вверх, тряхнуло, и швырнуло. Короткий полёт — и она больно впечаталась спиной в каменную стену, и с коротким вскриком снова упала на пол. От боли в ушибленной спине было трудно дышать. Крипи уже привычно пыталась понять, не пострадали ли какие-нибудь внутренние органы. Йана замерла на полу, не зная, что лучше — попытаться встать, или вообще не шевелиться. Но Слендер снова схватил её щупальцем, и вздернул вверх, прижав саднящей спиной к стене. От боли из глаз крипи потекли слёзы.       — Как ты посмела ослушаться меня?! — прорычал Слендер, сдавливая вектором ей рёбра, и сжимая холодными пальцами горло. — Я приказал тебе убить этих детей!       — Я… — сдавленно прохрипела Йана. — Я не смогла… Слендер. Не смогла убить детей… Я пыталась, клянусь. Но…       Безликий взревел, и снова швырнул крипи на каменный пол. Её тело прокатилось, как марионетка с обрезанными нитями, и только чудом Йана смогла уберечь руки от переломов. Сколько раз он уже швырял её? Тело болело, словно его перемололи в камнедробилке. Сколько она ещё выдержит? Монстр шагнул к Йане, и крипи в панике отползла от него прочь, пока снова не упёрлась в ту же стену.       — Люди не должны приходить в тот лес! А если пришли — не должны возвращаться! Мне пришлось решать эту проблему самому! Тратить своё время на этих личинок! — рычал Безликий, надвигаясь на неё чёрной скалой ярости. Йана закусила губу. Несмотря на весь свой ужас, её так и подмывало спросить, какую проблему могут доставить две наивные девчонки, которые просто закопали под камнем глупую девчачью хрень. Из леса они убрались быстро, записок Слендера даже не увидели… Так где же проблема? Но инстинкт самосохранения сейчас работал в полную силу и крипи старалась издавать как можно меньше звуков.       — Мне казалось, что ты поняла своё место! — продолжал бушевать Безликий. — Что ты выполняешь то, что я скажу, не рассуждая, и не задумываясь!       Йана сжалась в испуганный дрожащий комок. Она и раньше видела Слендера злым, но сейчас это было несравнимо. Ярость распирала его изнутри, искала выход, и крипи понимала, что он сдерживает её изо всех сил. Что если даст ей волю, она — Йана — уже никогда не выйдет из этого тёмного кабинета. Бешенство монстра, казалось, сгущало холодный воздух, и дышать им становилось ещё труднее. Конечно, дело было не в этих детях, внезапно сообразила Йана. Слендера бесило то, что крипи, уже полностью приручённая, посмела его ослушаться. И теперь она не представляла, чего ей будет это стоить. Вполне возможно, что её собственной жизни.       Безликий одной рукой сгрёб крипи за волосы, второй снова схватил за шею, вздёрнул так, что их лица оказались на одном уровне. Йана болезненно застонала, ухватившись за его запястье.       — Что я должен с тобой сделать, чтобы ты уяснила — у тебя нет собственной воли?! Ты не имеешь права на слабость! Ты не можешь «не смочь»!!!       Сквозь пелену слёз и ужаса, Йана видела, как на пустом лице появились чёрные провалы глазниц с белыми искрами на дне, как прорезался полный чудовищных зубов рот.       — С-слендер… — задыхаясь просипела крипи, с её губ срывались облачка пара. — Пожалуйста… я… Это больше не повторится…       Ей было страшно. Страшно даже не от того, что Безликий может её убить, а от того, как он это сделает. Нет, он не свернёт ей шею, и даже не разорвёт на куски… Сразу, во всяком случае. Он заставит её пожалеть о том, что ещё в собственной родной плоскости она сама не воткнула себе нож в шею, а решила уйти за монстром в его мир.       По телу Безликого проходила дрожь. Как бы он ни владел собой — он был монстром, со своими реакциями. Его бешенству требовался выход, иначе сдерживаемая ярость расшатает всё тёмное пространство в округе. И неизвестно, чем это обернётся для Дома, и для замороченного леса. Невероятно, что одна строптивая крипи могла так его разозлить своим своеволием, но это было так! Если сейчас он, по своему обыкновению, накажет её болью, она не выживет. Она уже трясётся от ужаса в его руках, но этого мало. Сущность монстра не может просто так успокоиться. Сама того не ведая, девчонка загнала в угол и себя и своего хозяина. Больше всего ему сейчас хотелось вот так держать её за шею, запускать когти ей под кожу, и отрывать плоть кусками. И чтобы её горячая кровь текла по его холодным рукам. Но она нужна была ему живой. Пока ещё нужна. Но как же тяжело было сдерживать себя! Монстр отбросил девушку прочь, но в последний миг, словно не сдержавшись, попытался полоснуть когтями. Почти не попал — лишь глубоко оцарапал кожу чуть ниже ключиц и порвал рубашку.       Почти задохнувшаяся в его хватке крипи не пыталась ни закрыться от удара, ни сгруппироваться при падении. Просто снова упала на каменный пол сломанной куклой и только подтянула руки к смятому горлу, бестолково стараясь растереть его, чтобы протолкнуть холодный воздух к лёгким. Кое-как удалось отдышаться. На трясущихся руках Йана приподнялась с пола. Слендер возвышался в двух шагах от неё. Слезящимся замутнённым взглядом, она видела, как его щупальца раздражённо хлещут воздух за его спиной, как шевелятся длинные пальцы, желающие рвать плоть. Крипи ссутулилась у его ног, боясь пошевелиться, и только стараясь дышать глубже. Разорванная рубашка сползла с плеч, царапины на груди саднили, но Йана не чувствовала этого. Она смотрела на Безликого, придавленная его яростью, его жаждой убийства, и понимала, что жизнь её висит даже не на волоске — на паутинке.       Фигура монстра стала терять очертания. Чёрный пиджак обернулся подвижной тёмной дымкой, словно сливаясь с окружающей темнотой. Слендер протянул к Йане руку, и та испуганно дёрнулась от него, сместившись, хорошо если, на пол метра. Потом замерла и зажмурилась. Она ожидала очередной болезненной хватки, но ничего не происходило. Крипи рискнула открыть глаза. Слендер остановил протянутую руку, его тело слегка подрагивало, словно он сдерживался из последних сил. Потом из оскаленного рта вырвался приглушённый рык. А Слендер потянулся рукой к узлу своего галстука, резко растянул его, и снял через голову, отбросив прочь.       — Раздевайся! — отрывисто приказал монстр.       Это оказалось настолько неожиданным, что крипи на секунду забыла о своём страхе, и только потрясённо выдохнула вместе с очередным облачком пара:       — Что?       В ответ на неё накатилась очередная волна холодной ярости. Искры в глубине глазниц Слендера полыхнули. Рык превратился в свирепый рёв, от которого кровь стыла в жилах не хуже, чем от царящего вокруг могильного холода.       — Ты снова хочешь испытать моё терпение?!       Терпение и Слендер — понятия, в принципе, не совместимые. Цепляясь за стену, Йана кое-как поднялась на ноги. Дрожащими пальцами потянулась к пуговицам на рубашке. Но только сейчас обнаружила, что пуговиц на ней почти не осталось, и рубашка сама ползёт с плеч. Крипи позволила ей упасть, и холод тот же накинулся на обнажённую кожу. Ежась, она подняла взгляд на Слендера. Тот движением плеч сбросил с себя чёрный туман, который ещё пару минут назад был его пиджаком.       «Что он задумал?» — лихорадочно думала крипи, вжимаясь спиной в стену. Монстр глянул на её.       — Чего ты ждёшь?! — широкая безгубая пасть оскалилась острым частоколом зубов.       Йана вздрогнула, и потянулась к ремню на джинсах. Крипи дрожала не столько от страха, сколько от холода. Холод же и мешал ей думать связно. Чего хочет Слендер? Какое наказание он ей придумал? Какой выход решил дать собственной ярости? «Молния» на джинсах заела… Крипи в панике дёрнула бегунок — раз, другой. Послышалось утробное рычание. Йана не смотрела на Слендера — боялась, что один взгляд на него лишит её способности хоть что-то соображать и делать. Наконец, проклятая «молния» расстегнулась. Джинсы даже не надо было снимать — на два размера больше, без поддержки ремня и пуговицы, они сами соскользнули с ног. Кожа тут же покрылась мурашками. Йана стянула с ног кроссовки, чтобы снять джинсы полностью. Рискнула посмотреть на монстра. Он стоял всего в паре метров от неё. Шесть чёрных щупалец нервно стегали воздух. Белая рубашка была расстёгнута полностью, обнажая бледное, худое, туго обтянутое кожей, тело. Йана отбросила джинсы, зябко преступая босыми ногами, и испуганно глядя на Слендера. Она поняла, чего он может хотеть, но надеялась, что ошиблась. Потому что подобные желания были… ну не про него. Слендер любил боль, страдания, кровь, смерть, но не …       Раздражённый рык Безликого гулким рокотом прокатился по каменным стенам и потолку. Девушка закусила губу. На ней остались только лифчик и трусы. Хотелось крикнуть «зачем?!», но инстинкт самосохранения велел заткнуться, если она хочет пережить этот день. Йана понимала, что, если издаст хоть звук против, Слендер её убьёт. Странно, что не убил до сих пор. Она завела руки за спину, расстегнула лифчик. Потом сняла трусы. Ей было холодно. Холод перекрывал всё смущение, что могло бы быть. Её трясло. Она до последнего надеялась, что Слендер придумал какое-то особо изощрённое наказание для неё. Что приказ раздеться не означал того, что приходило в голову в первую очередь.       Чёрные щупальца метнулись к ней, сжали талию и рёбра так, что у крипи перехватило дыхание. Её вздёрнуло вверх, прижало спиной к холодной неровной стене. Крик застрял в горле Йаны, и она лишь судорожно дышала, продолжая дрожать всем телом. Слендер подошёл так близко, что за холодом окружающего пространства, Йана ощущала холод его кожи. Он протянул обе руки к её лицу, и крипи задержала дыхание. Она ещё чувствовала клубящуюся вокруг монстра ауру ярости, и почти была готова к тому, что он сейчас всё же раздавит её череп. Жёсткие холодные пальцы коснулись её лица, когти слега царапали по коже. Йана замерла, стараясь унять собственную дрожь. Лицо Слендера, с чёрными глазницами, с оскаленной зубастой пастью, было так близко, что Йана чувствовала его дыхание, пахнущее холодной сырой землёй. Длинные пальцы, как паучьи лапы прошлись по её шее и плечам. Йана не могла оторвать взгляда от белых искр в глубине его глазниц, и чувствовала, как холодные широкие ладони прижимаются к её груди, как щупальца обвивают её ноги, и раздвигают их. Казалось, этот невыносимый холод смог вытеснить даже её страх.       — Слендер, — едва слышно произнесла она, и ей почудилось, что пар выдохнутый изо рта осел инеем на губах, — пожалуйста… не надо…       Она сама толком не понимала, о чём просит. Просто все инстинкты вопили о том, что, что бы он сейчас ни сделал — последствия для неё будут чудовищными. Монстр коротко взрыкнул, и его рука метнулась вверх, снова сжав её горло — не сильно, не передавливая. Йана вскрикнула, и снова настороженно замерла. Ещё два щупальца обхватили её запястья, стиснули, развели руки в стороны, прижали их к стене. Вторая рука Безликого медленно сползла с её груди на бок, когти несильно прошлись по рёбрам, затем на живот. Несмотря на царящий вокруг холод, тело Йаны было тёплым, и она чувствовала, как прижавшаяся к животу ладонь холодит его, словно вытягивая тепло её кожи.       Вот Слендер убрал руку от её живота, и Йана почувствовала короткое облегчение. Но лишь до того момента, как ей послышался звук — едва слышное звяканье металла, похожее на… расстегнутую пряжку ремня. А затем…       Ужас не отпускал Йану ни на мгновение. Кроме того, постоянный холод не переставал терзать её. К тому же она до последнего не могла поверить в то, что Слендер намерен сделать с ней. Поэтому, когда ей между ног вжалось твёрдое и холодное, её тело не было готово к этому. Оно сопротивлялось, от чего становилось только хуже. Йана вскрикнула, дёрнулась. Ей казалось, что в неё резко вталкивается длинный твёрдый холодный камень. Монстр сжал её бёдра и с рычанием дёрнул на себя. Девушка закричала, чувствуя, как он вошёл в неё. Она не хотела принимать его, но от её желания ничего не зависело. Слендер подался вперёд, сильнее, вжав девушку спиной в стену, и входя глубже. Йана снова дёрнулась, пытаясь высвободить руки или ноги, но вектора держали её крепко, а монстр продолжал вталкиваться в её тело. Ей казалось, что из-за холода она вообще не должна была ничего чувствовать, но она чувствовала — каждое его движение, каждый толчок. Он прижимал её к себе — векторами за талию, руками впившись в бёдра, оставляя на коже синяки и царапины — и его холодное жёсткое тело, словно губка пролитую воду, втягивало её тепло, оставляя после себя лишь мертвящий холод. Ощущения были невыносимыми. Горло перехватывало, и Йана не могла даже кричать — лишь коротко вскрикивать, когда Слендер особенно сильно толкался в неё. Последняя ночь с Оффендером научила её получать удовольствие от секса. Но сейчас… это был не секс. Да, технически, то, что делал с Йаной Слендер было сексом — он банально её трахал. Но Слендер не стремился получить удовольствие — так он давал выход собственной ярости, бешенству, вызванному ослушанием юной крипи. Йана не знала, что чувствует он при этом процессе, но её саму едва ли не выворачивало наизнанку от ощущения неправильности, неестественности происходящего. В её представлении Слендер всегда желал боли, страданий, смерти… И ничто другое не могло его удовлетворить.       В какой-то момент тонкие сильные пальцы сжали её скулы, и запрокинули голову. Йана подняла затуманенный слезами взгляд к белому лицу с чёрными глазницами и оскаленной пастью. Безликий склонил голову, и между острых клыков выскользнул длинный чёрный язык. Он скользнул по замёрзшим губам девушки — холодный и влажный — и пробрался в рот, слизывая короткие вскрики и горячее дыхание. Йана прикладывала все оставшиеся силы, чтобы терпеть — хотя больше всего ей хотелось укусить этот холодный склизкий отросток, исследующий её рот, скользящий по её собственному языку. Терпеть пришлось не долго — монстр оставил в покое её рот через несколько минут. Но продолжал жёстко насаживать её на себя, вжимая её спиной в стену, раня когтями бёдра, и сдавливая векторами рёбра.       Йане казалось, что её тело полностью утратило чувствительность. Теперь она могла ощущать только холод, от которого уже всё должно было онеметь… но она, почему-то, продолжала чувствовать движения холодного твёрдого члена внутри себя. Сколько это длилось… Крипи не знала. Только в какой-то момент рык Слендера стал особенно протяжным, и он вжался в её тело с болезненной резкостью. И Йана ощутила, как новый всплеск холода заполняет её. Из её горла вырвался звук, похожий на скулёж. А в следующий миг девушка почувствовала, что падает. Руки, щупальца выпустили её, и крипи рухнула на каменный пол. Онемевшее тело почти не слушалось скованного страхом мозга. Лёжа на боку, трясясь, как в лихорадке, Йана пыталась собрать себя по кускам, вернуть себе хоть какой-то контроль над собственным телом. Сколько времени это заняло, она не знала. Но когда ей удалось приподняться на руках, и сфокусировать взгляд, Слендер выглядел как обычно: пустое бледное лицо, без каких-либо намёков на глаза или рот, чёрный костюм, треугольник белой рубашки в вырезе пиджака, безукоризненно повязанный галстук. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и глядя на девушку невидимым тяжёлым взглядом. Когда Йана подняла на него глаза, монстр передёрнул плечами, и коротко бросил:       — Пошла вон, — и отвернулся к окну, за которым клубился густой туман.       Эти два слова подстегнули её, как удар кнута. Забыв про бельё, крипи схватила джинсы, торопливо натянула их. Кое-как накинула порванную рубашку. Цепляясь за стену поднялась на ноги — её ощутимо шатало. Уже на автомате она подобрала кроссовки, и с максимально возможной скоростью бросилась проч.       Спотыкаясь через каждые три шага, она выбежала из левого крыла — высокие двустворчатые двери гулко стукнули за её спиной. Йана почти ничего не видела перед собой. Она практически на ощупь бросилась вверх по лестнице, не заботясь о том, увидит ли её кто-нибудь в таком виде — с кроссовками в руках, в джинсах, в разорванной рубашке, то есть с практически голой грудью — ей было всё равно. Кое-как добравшись до своей комнаты, она ворвалась внутрь, захлопнула дверь. Сделала пару шагов. А потом, вдруг, упала на пол… и разрыдалась.              Она не знала, сколько проплакала. Просто в какой-то момент поняла, что слёз больше нет, и она просто лежит на полу и всхлипывает. Йана приподнялась на руках, потом села, тыльной стороной ладони вытирая лицо. Огляделась, не понимая, что, собственно, ищет. Вокруг была её собственная комната, точно такая, какой она оставалась, когда Йана покинула её в последний раз.       — Ничего, — пробормотала крипи, неуклюже поднимаясь на ноги. — Ничего страшного не случилось, — она говорила тихо, как будто в бреду. — Подумаешь — монстр поимел… ещё один. Лучше… лучше так, чем бы он разорвал меня на куски, как тех…       Она замотала головой, прогоняя воспоминания о видениях, что показывал ей Слендер. Нет, эта кровь не на ней. Она не тронула этих девочек, и поплатилась за это. Остальное… А на остальное она никак не могла повлиять.       Йана поплелась в ванную. Больше всего ей хотелось в горячий душ — вытеснить из тела этот зверский холод. Да, сам факт насилия её, как будто, не волновал. В конце концов — это Слендер. Йана уже давно смирилась с тем, что она — его собственность, и он может творить с ней, что пожелает. Просто это было как-то совсем неожиданно. Да, Оффендер когда-то намекал ей, что у Тонкого могут возникнуть и такие желания, но…       Стаскивая с себя одежду, Йана раздражённо помотала головой, словно желая вытрясти из неё эти мысли:       — Да к чёрту! Трахнул — и трахнул. Не убил же… Надеюсь, хоть остался доволен.       Крипи забралась в ванну, повернула вентили, стазу выставляя максимально горячую воду — насколько кожа может выдержать. И скукожилась под тугими струями, бьющими из душа. Йану трясло, зубы стучали, но постепенно она начала отогреваться. По крайней мере, ей так казалось. Холод отпускал неохотно. Йана даже решила заткнуть слив, и отлежаться в горячей воде. Заодно и нервы успокоить. Отогреваться пришлось не меньше часа, периодически, обновляя остывшую воду.       Выбравшись, и наскоро обтеревшись, крипи залезла в постель, завернувшись и в одеяло, и в покрывало. Взбудораженному мозгу надо было дать возможность отключиться, хотя бы ненадолго. Да и телу после таких… нагрузок, не помешал бы отдых. И согреться, обязательно согреться. Уже засыпая, Йана подумала о том, что совершенно не чувствует последствия того, как Слендер швырял её о стены и пол. А вот холод ещё был — пальцы снова начинали подмерзать.              Проснулась Йана от холода. Она всё так же лежала в своём одеяльно-покрывальном коконе, но ощущение было такое, что спала на полу при открытом окне. Крипи выпуталась из одеяла, привычно потёрла лицо ладонями. Вот теперь тело противно ныло — и от того, что Слендер не слабо пошвырял её о каменный пол… и от всего последующего. Йана подышала на холодные пальцы. Тут же ощутила, что ступни почти ледяные. Тыльной стороной ладони коснулась носа — холодный. Она продолжала мёрзнуть.       — Да что ж такое, — проворчала Йана, выбираясь из постели, и снова направляясь в ванную. Горячий душ помог слабо, пришлось минут сорок отмокать в ванной. Потом досконально перевернула шкаф. Нашла свитер, и тёплую безрукавку — те самые, в которых она пришла из своей плоскости. С джинсами было сложнее — никакой более тёплой альтернативы им не нашлось. Но больше всего Йана надеялась, что загадочное пространство КрипиПасты откликнется на её нужды, и сотворит…       — Шерстяные носки, шерстяные носки, — бормотала крипи, роясь на полках. — Пол царства за шерстяные носки…       Но пространство осталось глухо к её мольбам — носки были только обычные. Со вздохом, Йана натянула по два носка на каждую ногу.       — Кофе, — Йана потёрла глаза холодными пальцами. — Нужен кофе. Горячий.       Зябко потирая плечи сквозь плотную ткань свитера, она вышла из комнаты, спустилась на первый этаж, потом на цокольный — в кухню.       На кухне одуряюще пахло свежесваренным кофе, а за столом, спиной к двери, сидела Джейн. Услышав скрип открывшейся двери, Вечная вздрогнула, и схватила маску, лежащую рядом на столе. Йана застыла на пороге. Их последний разговор вывел их из нейтрального статуса, и теперь Йана относилась к Джейн очень настороженно. Во враги она Вечную не записывала, но и то подобие приятельства между ними стёрлось.       — Привет, Джейн, — ровно сказала Йана. — Извини, не хотела мешать.       — Ты не помешала, — так же ровно ответила Джейн, надевая маску. — Кофе будешь? Ещё остался, горячий.       — Эээ… Спасибо, — чуть неуверенно ответила Йана, проходя на кухню, и настороженно глядя на Джейн. Вечная указала рукой в белой перчатке на плиту:       — Там, в турке, как раз на чашку.       Йана молча кивнула, слегка сбитая с толку. Агрессии от Джейн она не ощущала — сейчас та была спокойна. Йана прошла к плите, походя стянув с полки чашку. Там, на конфорке, действительно, стояла турка, источающая ароматный дымок. Йана налила кофе в свою чашку, обхватила её ладонями, с удовольствием ощущая идущее от неё тепло. Подошла к столу, забралась на высокий стул. Отпила чёрной горькой жидкости — кофе обжог губы, подарив телу долгожданное тепло. Йана торопливо сделала ещё пару глотков, чувствуя, что начинает согреваться.       — Йана, — позвала Джейн. Крипи подняла на Вечную взгляд. Та сидела, опустив прорези маски в пустую чашку, которую слегка покручивала длинными пальцами.       — Я хочу извиниться, — глухо произнесла Джейн из-под маски, всё так же глядя в чашку.       Йане показалось, что она ослышалась:       — Что, прости?       Джейн подняла голову, чёрные линзы в глазницах маски блеснули.       — Я была не права, когда набросилась на тебя в прошлый раз, — сказала она негромко, но ровно. — Ты-то меньше всех виновата в моих проблемах. Так что — извини.       — Эээ… — Йана растерялась, не зная, как на это реагировать. Она привыкла к тому, что в Доме все и всех могут обложить трёхэтажными эмоциями, просто потому что кто-то кому-то неудачно попался на глаза. Это было привычно. Для этого места это было нормой. Что тут не было нормой, так это извинения. Крипи было просто до фонаря, что другие думают об их словах или поступках.       — Дааа… без проблем, — наконец нашлась Йана. — Я… не сказать, чтобы обиделась. Просто…       Йана замешкалась, а Джейн понимающе хмыкнула:       — Просто ты теперь думаешь, что я неуравновешенная психопатка, которая в любой момент может всадить тебе нож в спину, из-за того, что ты не соответствуешь её взглядам на жизнь.       — Ну… не без этого, — признала Йана. — Просто, я не поняла суть твоих претензий.       — Да я сама их не поняла, — признала Вечная. — Видимо, когда увидела тебя с этой розой… достигла какого-то своего предела.       Йана отпила кофе, вздохнула.       — Наверное, я, где-то, тебя понимаю, — осторожно сказала она. — То, что с тобой произошло… что сделал Джефф, это… ну полный пиздец, если честно. Я не представлю, как ты живёшь с этим. Я бы, наверное, не смогла. А тут ещё я, довольная жизнью у тебя пред глазами. Только, понимаешь… мне ведь, как и тебе, идти некуда. Там, за стенами Дома, чужой для меня мир, и даже с нормальным лицом, я там не выживу. Я не человек, Джейн, как и ты. Среди людей нам места нет.       Джейн молчала, Йана пила кофе, медленно отогреваясь.       — Ты бы смогла, — наконец сказала Вечная. Йана подняла на неё непонимающий взгляд, и та пояснила:       — Выжить после того, что стало со мной, — она провела пальцем в белой перчатке по щеке своей маски. — И Джеффа бы ты смогла убить. Не испугалась бы, не дрожала бы за это жалкое существование. Ты ведь сильнее меня.       Йана нахмурилась, и покачала головой:       — Тебя сейчас в другую сторону переклинивает, Джейн. Не надо ставить меня на пьедестал, и думать обо мне лучше, чем я есть. Может я и смогла бы жить с маской на лице. Но точно не стала бы убивать Джеффа, если за это мне пришлось бы расплачиваться собственной жизнью. Побывав на грани жизни и смерти, я бы всеми когтями и зубами держалась бы за эту самую жизнь, — Йана задумчиво пространство кухни. — Знаешь, я ведь правда думаю, что наше стремление выжить любой ценой — это влияние тёмного пространства. Ещё один поводок, на котором нас всех держит Слендер. Чтобы КрипиПаста не превратилась в сборище суицидников. Так что тут дело не в силе или слабости — дело в инстинктах.       Она хотела сделать ещё один глоток, но обнаружила, что кофе закончился. И с сожалением отставила чашку на стол. Джейн посмотрела, как Йана растирает снова начавшие мёрзнуть руки, и сказала:       — Хочешь, ещё сварю?       Йана удивленно на нее посмотрела:       — Зачем?       Та пожала плечами:       — Тебе явно не хватило.       — Мне-то — понятно. Тебе это зачем?       — Ну… считай в качестве извинений.       Йана покачала головой:       — Я тебя уже извинила. Закрыли тему.       — Не доверяешь? — вздохнула Джейн.       — Мы — в КрипиПасте. Здесь словно «доверять» ругательное.       Джейн помолчала, словно решаясь на что-то. Решилась:       — Мне… не хватает разговора.       — Какого разговора? — вытаращилась Йана, обхватывая себя за плечи — она снова начинала мёрзнуть.       — Обычного, — нехотя признала Джейн. — Человеческого…       Джейн подошла к плите, начала открывать шкафы и полки — искать, куда опять «мигрировал» кулёк с кофейными зёрнами.       — Когда ты появилась в Доме, я посчитала тебя наивной дурочкой, — признала она. — Сейчас я периодически думаю, что ты — непрошибаемая дура. Но… когда мы по утрам стали пить кофе вместе, и просто говорить ни о чём… мне, как будто, легче стало. Я словно ненадолго просыпаюсь от кошмара. Когда я на тебя вызверилась из-за этой чертовой розы… и всего остального, я поняла, что эти посиделки, скорее всего, закончатся. И… знаешь, так тоскливо стало, хоть вой. Говорить-то мне тут больше не с кем…       — Да… — протянула Йана. — «Как ни плоха среда, но все — подобны. И человек не мыслим без людей». Даже если он не человек, а вокруг — не люди.       — Это откуда? — спросила Джейн, «вылавливая» беглый кулёк с кофе в нижнем ящике.       — «Фауст» Гёте. У меня аудио-спектакль на диске был. Очень мне нравился. Наизусть его знаю.       — Ааа… Мне нравились «Близнецы из Ласковой Долины», Френсин Паскаль. Романы для подростков. Старая серия… Их ещё мама моя читала.       — Не слышала о такой, — неловко сказала Йана, слегка потрясённая такой откровенностью.       — Так что, — повернулась к ней Джейн, — будешь кофе?       — Буду. Только погорячее.       Вечная кивнула, и принялась возиться с кофемолкой. Йана с некоторым сомнением смотрела в её стройную тонкую спину, скрытую длинными волосами парика. С одной стороны — она понимала Джейн. По уму — этой искалеченной девушке не место в КрипиПасте. Пусть она и стала крипи, но это не её, она не может принять свою природу. Она пытается бежать от неё, от этого и страдает. Не заточена Джейн под кровь и убийства. С другой — если так погано тебе живётся, прекрати это. Да, Йана понимала, что эти мысли циничны, но ничего не могла поделать. Убей Джеффа, а потом убей себя — быстро и относительно безболезненно, пока до тебя не добрался Слендер. Но… опять же, это проклятый инстинкт самосохранения, выкрученный у всех крипи на максимум.       «Да, влипла ты, Джейн — врагу не пожелаешь» — подумала Йана. Некоторое время она смотрела, как Вечная суетится у плиты, думая, не сделает ли она хуже, если задаст вопрос. Но любопытство оказалось сильнее здравого смысла.       — Джейн, могу я задать вопрос личного характера? Если не захочешь отвечать, можешь послать меня на хрен — я не обижусь.       Вечная замерла на миг, и Йане показалось, что на хрен её пошлют прямо сейчас. Но Джейн ответила:       — Спрашивай.       — Зачем ты берёшь розы у Оффендера?       Джейн даже не замерла — окаменела. Йана подобралась, подозревая, что её сейчас не просто пошлют — ей в голову запустят туркой. Но Джейн качнула головой, и вернулась к приготовлению кофе — заливала молотые зёрна водой.       — Он для меня как наказание, — глухо сказала она. — Которое я сама себе выбрала. За мою трусость. Вся эта боль, вся эта мерзость, то, что он делает со мной… Для меня это как плата за то, что я позволяю себе продолжать жить, что остаюсь в этом проклятом Доме.       — Хм… — неопределённо произнесла Йана.       У неё вертелось на языке циничное замечание, что за позволение жить и оставаться в Доме она платит не тому монстру — всё-таки, позволяет ей жить Слендер. А Оффендерт тут на чуть менее птичьих правах, чем сами крипи. Но сейчас было не время язвить.       «Вообще, беда, конечно, — подумала Йана, наблюдая, как Джейн следит за кофе, чтобы успеть его снять до того, как оно начнёт кипеть. — Постоянно жить с такими тараканами — и так ей погано тут, а она себе ещё какие-то наказания придумывает».       Своё мнение, впрочем, высказывать не стала — если, вдруг, крипи открывает перед ней душу, это не повод в неё лезть. К тому же, своё видение мира не навяжешь.       — А ты… — тихо спросила Джейн, не отводя взгляда от турки, — тебе, правда, с ним… нравится?       — Ну… со мной он особо когти и зубы не распускает… Так что — да, вполне. Всё же, он хорош - богатая практика сказывается...       Вечная ничего не ответила. Повернулась, взяла оставленную на столе чашку, вернулась с ней к плите. А Йана обхватила себя руками за плечи и ссутулилась, чувствуя, что её начинает потряхивать. Уж не простудил ли её Безликий, пока… кхм… развлекался.       «Да нет, — Йана смотрела, как Джейн переливает кофе в чашку, и над ней вьётся завораживающий дымок, — тогда знобило бы, да, но температура была бы высокой. А я как сосулька».       Вечная осторожно поставила кофе перед Йаной.       — Спасибо, — та тут же обхватила чашку ладонями. — Ооох… Туда бы целиком занырнуть.       — Что с тобой? — Джейн, наконец, обратила внимание на её состояние. — Тебя же колотит всю.       — Мёрзну, — коротко ответила Йана, делая первый глоток, и с удовольствием ощущая, как горячий напиток обжигает губы. Джейн осторожно коснулась тыльной стороны её ладони. Даже сквозь тонкую перчатку, Йана отметила, какая тёплая у неё рука.       — Да ты ледяная, — в приглушённом маской голосе послышалось изумление. — Почему? Тут же не холодно совсем.       — Слендер меня… проморозил. Накосячила я с его приказом и вот — пожинаю плоды непослушания.       Она ощутила на себе тяжёлый внимательный взгляд Вечной.       — И тебя это не беспокоит?       — Что? То, что я отогреться никак не могу? Беспокоит. Очень некомфортно…       — Нет. Я имею в виду эти его приказы, наказания… То, что ты вынуждена подчиняться?       Йана вздохнула: ну вот, «снова — здорово»:       — Мне не нравиться получать приказы. И звездюли за их неисполнение тоже не нравиться получать. Но что поделать, Джейн? Это правила не нами придуманной игры. Мы из неё даже выйти сами не можем. Пешки не могут уйти с шахматной доски, пока их не съедят.       — Ты так легко говоришь о себе, как о пешке? — в тоне Джейн прорезалась горечь.       Йана помолчала, глядя в блестящие линзы ее маски, снова вздохнула:       — Джейн, я знаю, что непрошеные советы — штука паршивая, никому от них пользы нет. Но я всё-таки скажу — не зацикливайся. Отпусти ситуацию, и просто живи. Ты ничего не сможешь изменить — только больнее себе сделаешь. Прими себя, и жить станет легче.       Плечи Джейн напряглись, и Йана подумала, что вот сейчас её, всё-таки, пошлют.       — Я… — с запинкой ответила Вечная, — попробую.       Йана кивнула, и отпила ещё кофе. Не сказав больше ни слова, Джейн вышла из комнаты. Йана уставилась на чёрную гладь в своей чашке. Она хотела обдумать странные признания Джейн, но мысли постоянно скатывались к одному и тому же вопросу:       — Чёрт, — наконец пробормотала Йана. — Да почему так холодно-то?!              Холод изводил. Выматывал. Практически убивал. Йане не понадобилось много времени, чтобы понять — холод не впитался в её кожу, пока она была в левом крыле Дома. Холод шёл у неё изнутри. Он рождался где-то в её теле и расползался по венам и сосудам, по мышцам и костям, добираясь до кожи. Слендер не просто поимел её — он поместил в неё частицу собственного холода, и теперь он её убивал. И крипи подозревала, что только Слендер сможет избавить её от этой пытки.       Йана искала Безликого в Доме, но того не было ни в гостиной, ни на третьем этаже. Она дёргала ручку двери в левое крыло, но дверь была заперта. Пару часов Йана просидела под ней, но Слендер так и не появился. А крипи почувствовала, что, если сидеть на месте, становиться только хуже — казалось, под кожей начинают хрустеть льдинки. Она бродила по Дому, вверх-вниз, по лестницам, по коридорам, бесцельно, лишь бы двигаться. Надеялась, что Слендер всё же объявится. Она спрашивала у прокси, не в курсе ли, где их хозяин. Они не знали.       Холод продолжал её жрать. Ступни и пальцы на руках немели, от постоянной дрожи болели мышцы. Кожа, как будто, истончилась, стала очень чувствительной, и теперь даже собственная одежда ощущалась, как наждачная бумага. Чувство собственного бессилия вызывало злые слёзы. Йана ушла в город. Мелкой рысью преодолев лес, надеясь, что бег поможет согреться хоть немного. И сначала ей это даже удалось. Кровь побежала быстрее — и вроде даже стало потеплее. Но выступившая на коже испарина тут же стала ощущаться, как тоненькая ледяная корка.       Йана не знала этого города — она оказалась тут впервые. Она набрела на городской сквер и несколько часов бродила по его не затенённым дорожкам, под августовским солнцем, надеясь, что его жар сможет бороться с холодом монстра из тёмных плоскостей. Прохожие в футболках и шортах с недоумением косились на девушку в свитере и тёплой безрукавке с капюшоном. Солнце помогало слабо. Оно добросовестно грело снаружи, но до источника холода достать не могло.       Начались сумерки. И Йана стала приглядываться из-под своего капюшона к проходящим мимо людям. У неё была надежда на ещё один способ — изгнать холод из своего тела. Способ, проверенный многими поколениями книжных и экранных вампиров. Её выбор пал на худощавого сутулого мужика, лет тридцати, с лицом похожим на хорька, бегающими глазами и суетливыми движениями. Но при этом — с чистой кожей и нормальным цветом лица — что давало надежду, что он не злоупотребляет какой-нибудь запрещённой дрянью, и крипи не траванётся его кровью.       Чутьё убийцы не подвело. Мужик за какой-то надобностью ушёл с оживлённых людных улиц, и направился в индустриальную часть города, где были какие-то склады, перемежающиеся бесконечными заборами, автомастерские, и кладбище старых машин. Там он и встретил свою смерть.       Чужая кровь на языке остывала, казалось, раньше, чем попадала в горло. Да, в голове, как всегда приятно шумело, сладковато металлический вкус завораживал, и наступало странное насыщение. Но холод никуда не ушёл, продолжая прогрызать нутро крипи. Йана немного постояла над телом, глядя на него со смесью осуждения и злости, словно этот человек был виноват в том, что его кровь не смогла отогреть её. Потом издала короткий яростный вопль бессилия… и страха. Да, ей стало по-настоящему страшно — если она не найдёт способа избавиться от этого холода, он убьет её. Ей нужен был Слендер — только он мог избавить её от его же собственного холода. Но найти его — полдела. Надо ещё уговорить помочь.              Йана вернулась в Дом. С надеждой спросила у попавшегося на глаза Тики-Тоби, не появлялся ли Безликий, но получила отрицательный ответ. А следующие четверо суток стали для неё адом. Холодным вязким адом, в котором время тянулось бесконечно долго. Она снова бродила по Дому, чтобы не оставаться неподвижной. Литрами пила горячую воду, даже не заморачиваясь с варкой кофе. Отогревалась в горячей ванне. Она уже не пыталась согреться, она старалась не остыть ещё больше. Усталость брала своё — практически постоянно хотелось спать. Но стоило Йане поддаться и закрыть глаза, как сон разума тут же рождал чудовищ. Ей снилось, что она лежит на холодном полу, а вокруг неё дышит и клубиться могильная тьма. Эта тьма подползает к ней, наваливается бесплотной тяжестью на грудь, заползает на лицо, и вместе с дыханием просачивается в лёгкие, и забивает их, не давая дышать. Йана пытается кричать, отбиваться. Но руки и ноги вязнут в этой тьме, а она всё глубже проникает в тело.       Или снилось, что Йана тонет, захлёбывается в чёрной ледяной воде. Руки и ноги сводит, и она не может держаться на поверхности, и надо за что-то зацепиться, но цепляться не за что. Под ней — холодная водяная бездна, где невозможно дышать, над ней — такая же холодная воздушная тьма, за которую невозможно ухватиться.       Или снилось, что она лежит на собственной кровати, и не может пошевелиться. Окно распахнуто, и в него врывается ледяной ветер. А напротив кровати кто-то стоит, и смотрит на неё жадным голодным взглядом. Этот взгляд проникает под одежду, под кожу, в кровь, в кости, в мозг. Это невыносимо, и хочется кричать, но стоит ей попытаться, как горло забивает ветер, врывающийся в окно.       И Йана просыпалась, трясясь от холода, и едва ли не плача от отчаяния. Её кожа стала бледной до серости, глаза запали, губы высохли и потрескались. Остальные крипи чувствовали, что с ней что-то не так, и обходили стороной, словно она была зачумлённой, и они боялись, что эта «чума», лишившая её тело живого тепла, может перекинуться на них.       А потом Йана столкнулась с Оффендером. Он вошёл в Дом, когда она занималась тем, что спускалась и поднималась по лестнице с первого этажа на второй и обратно. Раз за разом, до боли в ногах, лишь бы заставлять кровь в венах циркулировать, не дать ей смёрзнуться в холодную снежную кашу.       — Привет, девочка! — радостно оскалился монстр. Йана, застывшая у подножия лестницы, подняла на него мутный взгляд. Измученный холодом и недосыпом мозг не сразу опознал, кого видят глаза. Монстр приблизился, и его зубастая улыбка померкла:       — Йана… что с тобой такое?       — Я… замерзаю, — тихо выдохнула она. Крипи не говорила уже почти двое суток, и голосовые связки, как будто, смёрзлись.       — О, — Оффендер снова улыбнулся, — тогда с этим нужно что-то делать.       Он протянул ей руку. Йана посмотрела на его ладонь — она вспомнила, какая горячая у него кожа. И подумала, что объятья одного Безликого смогут спасти её от последствий объятий другого. Чуть помедлив, крипи протянула свою руку и позволила длинным бледным пальцам сомкнуться на своей кисти.       — Да, ты, действительно, замёрзла, — произнёс Безликий, притягивая Йану к себе. — Пойдём, я тебя согрею.       На какой-то короткий миг Йане показалось, что она нашла спасение от чудовищного холода. Оффендер обнял ее плечи, прижал к себе, жарко выдохнул в волосы. Тепло его тела проникло сквозь одежду, коснулось ее кожи и… Йану передернуло от боли. Ощущения были такими, словно ее тело было сплошной кровоточащей ссадиной. И каждое прикосновение заставляло содрогаться.       — Нет, — выдохнула Йана, выворачиваясь из рук монстра, — не трогай меня. Не надо.       — Что случилось, девочка? — реакция так удивила его, что он безропотно выпустил девушку.       — Оффендер, пожалуйста, не подходи ко мне. Не прикасайся, — она обхватила себя руками за плечи, попятилась от него прочь. Оффендер молчал, не делая попыток приблизиться, лишь смотрел невидимыми под кожей глазами, тяжело и внимательно.       — Больно от простых прикосновений? — тихо спросил он. Йана кивнула.       — И мучает холод? — снова кивок.       — Слендер? — Йана кивнула в третий раз.       Оффендер склонил голову на бок, о чём-то думая. А в следующий момент шагнул к Йане, протянул руку. Крипи попыталась отшатнуться, но монстр был быстрее — он обхватил ладонью затылок Йаны, и притянул её к себе. Она коротко вскрикнула.       — Извини, девочка, — тяжело обронил он, наклонился и прижался лбом к её лбу.       Ему понадобилось секунд двадцать, чтобы найти и увидеть нужное воспоминание, и всё понять окончательно. Оффендер отпустил Йану, и она шарахнулась от него. Подняла на монстра взгляд, больной и затравленный. Безликий молчал. Он никогда раньше не видел эту маленькую чертовку настолько подавленной. Но слов для неё у него не было. Всё, что он мог сказать сейчас, не принесёт ей облегчения, а лишь выставит его циничным подонком в её глазах. В принципе, он и им и являлся, но сейчас не лучший момент напоминать Йане об этом.       Слендер ведь в своем праве: девочка — его собственность. Он может делать с ней всё, что хочет, не спрашивая её мнения. Только вот, что нашло на этого Тощего сноба? Оффендер хорошо знал старшего Безликого — тот не особо интересовался плотскими удовольствиями, ловя свой кайф в страхе и боли, в медленной смерти и мучениях своих жертв. И даже если у Палочника, вдруг, взыграло либидо, в его власти было добиться, что девчонка сама отдалась бы ему. Но он, разумеется, предпочел самый неприятный для неё вариант. Безусловно, вполне в его духе, но всё равно, весьма странно.       Оффендер чуть посторонился, отойдя от лестницы, коротко сказал:       — Не трону.       Йана испуганной мышью прошмыгнула мимо, словно, не веря его слову. Глядя, как она неловко взбегает по лестнице, Оффендер плотно сжал губы, и отчётливо нахмурился. Потом повернул голову, и посмотрел на высокие двустворчатые двери, ведущие в левое крыло.       — Слендер, сволочь, — пробормотал Оффендер, — ты что наделал, а?       Он столько времени потратил, чтобы приручить эту девочку, заставляя признаться её в собственных желаниях, и поддаться его похоти. А то, что сотворил с ней Тонкий, вполне возможно, отобьёт у неё желание к сексу вообще хоть с кем-то. И что тогда?       — А тогда к чёрту наш договор, — хмыкнул он, подходя к дверям в левое крыло. — Сам будешь следить за своей куклой. Быть нянькой за просто так, я не собираюсь.       Оффендер подёргал за ручки обеих створок. Двери были закрыты. Раздражённо зарычав, он дёрнул сильнее, хоть и понимал, что даже ему пытаться выломать эти двери бесполезно. К тому же он понял, что за этими дверьми старшего Безликого нет. Похоже, он опять шлялся где-то в тёмных плоскостях.       — Так значит, да? — Оффендер отвернулся от дверей, сделал два шага, и исчез, телепортировавшись.