Коварные соблазнители

Соло зашел в туалет — место, где ему можно было расслабиться и не опасаться пристального взгляда русского. Он выдохнул и с облегчением зажурчал. В уборной Наполеон был один, так что мог спокойно предаться размышлениям, разглядывая стенку. Настало время признать, что Курякин вел себя подозрительно. Нет, ничего удивительного в том, что он намекал, будто мог кувыркаться с ним по сорок раз на дню, Соло не видел. Он бы сам с собой кувыркался по сорок раз, если бы мог. Но русского будто что-то терзало. Будто бы он сожалел о том, что делает. А что, если это был его приказ? Соло наклонил голову от этой догадки. Вполне возможно, что мыслители КГБ, получив на него какую-то наводку, решили подкрепить ее доказательствами. Они даже могли подрядить на это Курякина, как самого крайнего из всех. Ведь такое могло быть, черт возьми! Наполеон нахмурился. Следовало как-то аккуратно выяснить, насколько Илья был заинтересован в нем как в партнере «для спаррингов». Как-то же они смогли разобраться с записями построения ядерной боеголовки. А уж с обычными головками и подавно разберутся. Решив этим задачку, Соло готов был начать присвистывать, как вдруг дверь в туалет скрипнула. На пороге показался собранный и непоколебимый Курякин, и у Наполеона невольно притихла струйка. Что этот русский еще удумал? Илья, выдохнув, пошел к нему с видом, будто собрался во всем разобраться здесь и сейчас, держась за свои штаны. Сначала он пристроился к одному писсуару, потом к другому, потом прошел еще несколько, становясь все ближе и ближе к Соло. Журчание Наполеона совсем стихло. - Ты хотел о чем-то поговорить? — растянул американец вежливую улыбку, следя за напарником боковым зрением. - Да, — Илья вжикнул ширинкой. Звучало решительно. В прошлый раз, когда они вместе оказались в одной уборной, им не потребовалось много времени, чтобы схлестнуться. Видимо, сегодня Илья не собирался скручивать его и валить на пол — что очень радовало Наполеона в свете расстегнутых штанов русского и его скрытых наклонностей. Возможных скрытых наклонностей. Илья мог и не быть геем, верно? - Ковбой, я хотел бы поговорить с тобой кое о чем, — Курякин мялся, видимо, не представляя, как начать. Но потом он собрался и… — Ты любишь пончики? Соло не хотел, но повернул голову в его сторону. Илья чуть подрумянился под его взглядом. - Допустим, — осторожно согласился Наполеон, уже не представляя, чего еще ждать от коллеги. - Я тоже их люблю. Они вкусные и мягкие. Но голубых я не люблю. В смысле, голубые пончики с голубой глазурью, понимаешь? — Курякин заискивающе глянул на американца. Между ними возникла пауза. Соло посмотрел на русского, а затем медленно кивнул. — Так вот… Ведь нормальные эклеры гораздо лучше этих голубых пончиков, да? Я их готов есть сутками. Думаю, в этом наши вкусы тоже могут сходиться, — русский наводяще дернул бровью. После этого Илья с заминкой застегнул штаны и отошел к раковине. Соло был неспособен выдавить из себя ни слова в ответ на его откровенность. - Можешь ничего не отвечать, ковбой, я просто хотел, чтобы ты знал. Ну, об этом. Курякин быстро покинул уборную, а Соло так и застыл с расстегнутой молнией на брюках и высоко вскинутыми бровями. Господи, он надеялся, что это лечилось.

***

Курякин ждал его у автобусной остановки в окружении мамаш и вопящих детей, отчего казался безобидным, как ангел божий. Но теперь этому содомиту было не обмануть Наполеона Соло, какими бы несчастными ни были его глаза. Вообще, американцу не сразу удалось уговорить себя покинуть туалет, но когда он это сделал, он сделал это с достоинством. - Я думал, ты там застрял, — буркнул Илья, слегка воспрянув духом при его появлении. Соло хмыкнул, но не стал отвечать на шпильку. Их рейсовый автобус задерживался на четверть часа. Напарники прождали еще несколько минут, а потом толпа сама внесла их в распахнувшиеся двери подъехавшей консервной банки. Вместо их частного рейса за ними прикатил общий фургон. Американец не понимал, за что ему выпала такая честь. Он не понимал этого всю дорогу, которую провел зажатым у стенки тучной дамой, вынужденный из вежливости извиняться каждый раз, как эта лошадь наступала ему на ногу. - Общественный транспорт — это кара божья… — выдохнул он, когда на одном из пунктов высадки его спутница выкатилась наружу вместе с третью остальных пассажиров. - Чтоб меня разорвало, — ругнулся Илья, наконец-то подбираясь к американцу после давки в дверях. — Больше никаких зверинцев. Na hui. Насмотрелся. - Согласен, — вздохнул Соло, оценивая ущерб на своих туфлях от поездки с одной из представительниц животного мира. Автобус тронулся — толпа стоячих пассажиров пришла в движение. Наполеон с испугом метнул взгляд на Илью, но тот выстоял, не потеряв равновесия. На то он и был лучшим агентом КГБ. Соло перевел дыхание. Однако они оба не учли, что, помимо них, все остальные люди в автобусе никакой спецподготовки не проходили. - Нет-нет-нет! .. — запричитал Илья, накреняясь от нахлынувшей сзади толпы. Соло встал на мысы и вжался спиной в стенку, чтобы Илья его ненароком не раздавил — но Илья не раздавил. Он прижался к нему, не выдержав напора со спины, встав с ним нос к носу и судорожно вцепившись рукой в потолок, чтобы не упасть. Ой да ладно. Соло оценил его хитрый ход. - Что ж, ты сам все это предложил, большевик, — проговорил он, запрокидывая голову, чтобы усмехнуться в лицо партнера. Курякин от его замечания пошел пятнами, грозно пыхтя Соло в лицо. Дернув бровью, Наполеон прихватил одной рукой плечо русского, словно приобнимая его. Он не собирался ни в чем уступать этому голубому гроссмейстеру. Этой ночью он получит на него компромат.