Фотографии для Блюма: Неизданное

Она не слышит. Ни шагов за спиной, ни насмешек - ничего, кроме того, что может прочитать по губам, понять по жестам, телодвижениям. Она улыбается тем, кто встречается ей, а в глазах остается такая грусть, что хватило бы с лихвой на весь мир. У нее веснушки по всему лицу, теплые руки и пронзительный взгляд. Она любит темноту. Когда не видно ничего. Когда ничего нет. Они сидят на подоконнике во тьме перекрестка, взявшись за руки. Это та необъяснимая, пугающая часть их общения, которую никто никогда не слышал. Стервятник сжимает ее руку, говорит ей о брате, о боли, о смерти. Говорит обо всем, а она осторожно касается пальцами его губ, чтобы уловить обрывки слов, чтобы он знал, что говорит не в пустоту. - Ты... Цапля... Тень... Дом... Она срывает обрывки фраз с его губ, она плачет. Пока темно, пока никто не видит. Она вспоминает мир звуков, который покинул ее слишком давно, чтобы помнить, она вспоминает мир слов, то время, когда она еще могла говорить. И Мальчика на костылях. Доброго мальчика, который когда-то подарил ей украденный у старших букет цветов. - Скучаю... Она ловит пальцами слово и мысленно отвечает. Это общение душ. Через прикосновения и мысли, через слезы. Она тоже скучает. Она тоже боится. - ...круг...? Она кивает. Она пойдет. И снова повторится история. И снова, наверное, она будет плакать беззвучно с тем, кто еще не бросил, не оставил. С тем, кто еще друг. В темноте не видно теней, но она знает: тот мальчишка где-то рядом. Где-то совсем-совсем близко, протягивает ей букет, сплетенный из паутинных нитей, протягивает к ней руку и зовет. К себе. Она закрывает глаза.