Опасно прекрасен

      Маронд до самого конца не верил, что Эранир действительно имеет какое-то отношение к королевской семье. Да и не просто там какое-то, а самое прямое, какое только может быть! Младший сын-омега самого Его Величества, ха! Сначала альфе показалось, что он всё неправильно понял, и Эранир далеко не отпрыск правящей семьи, а произошедшее — лишь смешное стечение обстоятельств и недоразумение. Но если бы это было действительно так… После рассказа Дайона Маронд долгое время сохранял молчание, до этого не перебивая командира войск никакими вопросами, лишь очень внимательно его слушая. Подтверждение того, что Эранир действительно принц Королевства, настолько его шокировало, что разбойник завис глубоко и надолго в себе, пытаясь успокоиться и мыслить здраво.       Всё встало на свои места: и изначальная самоуверенная подача себя Эранира, и его амбиции, и планы, как и чудная внешность. Манеры, поведение, построение речи… всё уже давно намекало Маронду, кем являлся омега на самом деле, но разбойник оказался слеп и даже просто не мог предположить хотя бы на секунду, что названный принц Мрака действительно был принцем! Однако Эранир сам решил порвать все связи с правящей семьёй, так что проблема была даже не в его благородном происхождении. Маронд хотел, желал, мечтал, жаждал сделать этого настолько необычного и пленительного омегу своим, но теперь прекрасно понимал, что подобные отношения с инфантом невозможны. Точнее, со своей стороны он готов сделать всё, что угодно, но альфа не был глуп и наивен.       Он понимал, в какой среде воспитывался Эранир, и если раньше, несмотря на все сопротивление омеги, Маронд считал, что тот просто мнётся и в каком-то смысле набивает себе цену, то теперь альфа был совершенно иного мнения. Разобравшись, что к чему, разбойник теперь абсолютно чётко понимал характер, поступки и мысли омеги: он — принц Королевства, который с самого детства мало того, что уже жил с повышенной планкой и большими требованиями ко всему, так ещё и обладал неординарными предпочтениями и силой воли, из-за чего его запросы превосходили даже капризы местных омег-вельмож, которые даже не задерживали свои взгляды на оборванцах и преступниках.       Эранир с рождения обладал властью, титулом и превосходством над другими, к тому же владел двумя невероятными стихиями и мог достойно постоять за себя в бою. Более того, вести себя как омега и подчиняться альфам принц определённо не собирался, наоборот, он планировал подмять их под себя и править ими. Когда Маронд полностью осознал всю ситуацию, в которой оказался, он даже в какой-то момент запаниковал, задаваясь вопросом: кто же может привлечь такого сильного во всех смыслах омегу? Кем нужно быть, чтобы обратить на себя его внимание, да ещё и вызвать симпатию, не говоря уже о беспамятной любви и желании отдаться?       В тот момент альфа застыл, как статуя, задерживая недовольного Дайона, который уже почти оказался внутри нужной ему крепости. Командир насупился и обернулся к новому знакомому, гадая, чем тот так озадачен. Маронд же был не озадачен, а полностью разбит. Эранир в его объятиях и постели теперь казался идиотской и неисполнимой мечтой, а все его старания склонить омегу к близости — бесполезными потугами. Принц отдалился в его мыслях и стал недостижимым, отчего у альфы пропали все силы, их словно ветром унесло. Весёлого задора как не бывало — Маронд ощутил себя никчёмным муравьём, а это чувство он презирал больше всех.       Альфа с детства был, по сути, никем: рождённый от гулящего омеги, который, не желая воспитывать его, сам отдал ребёнка отцу. Маронд c юных лет привык к тому, что всего нужно добиваться самому и заслуживать признание своими силами. Его отец, шестёрка шайки бандитов, тоже не особо любил возиться с детьми, потому просто представил немного подросшего сына главарю, и тот назначил начинающего преступника мальчиком на побегушках. Долго, но уверенно Маронд учился преступному ремеслу и налаживанию нужных связей. Но притом, что он был альфой, ему больше пришлись по вкусу разные хитрости, обширные знания и владение информацией, чем грубая сила. Однако спрашивать его никто не собирался, так что Маронду частенько приходилось использовать кулаки, чтобы решать различные вопросы, отчего его тело, в итоге, хорошо развилось даже с учётом изначальной мощи, присущей каждому альфе с рождения.       Маронду нравилось быть тенью. Были случаи ещё в его юности, когда ему предлагали место главаря шайки, но он отказывался, чем сильно удивлял остальных. Любой альфа с радостью стал бы руководить другими даже просто из-за присущего им инстинкта доминировать и властвовать, но Маронд любил действовать по-другому, более умно: иметь везде друзей и знакомых, знать, к кому обратиться за помощью, и при этом быть свободным от обязательств. Никто не смел ему указывать, что делать, и не возлагал на него никаких надежд — он был предоставлен сам себе. Появление же Эранира в корне изменило всю ситуацию: похоть, страсть, а после и любовь помутнили рассудок альфы, и он пошёл против своих правил — примкнул к омеге и, мало того, стал ему подчиняться.       В принципе, не столько то, что он «под» омегой, возмущало Маронда, хотя и это для него было в новинку: ему всегда не хватало омежьей любви, а после он решил для себя, что «любовь» — вещь, которую можно легко купить или даже получить бесплатно, если подарить пару награбленных безделушек и добавить парочку сладких слов. Маронд никогда не искал долгосрочных отношений и не относился к омегам с особым уважением. Точнее, он их уважал за милые личики и аппетитные попки, но не более. Хотя такое отношение к омегам было и во всём Королевстве, так что здесь он не отличился. Нет, альфа не был наглым отморозком по отношению к омегам, но и никогда не ставил их наравне с собой, думая о них не более чем о «милашках». Да и те никогда к большему не стремились, им было удобно и уютно под крылом представителей сильного пола, что, конечно же, вторых вполне устраивало.       Так вот, Маронд не столько не желал быть «под» омегой, сколько вообще подчиняться кому-то и выполнять чужую волю. Он и сам не мог понять, как случилось, что один взгляд на Эранира убил в нём все его принципы и родил такую покорность в сочетании с обожанием. Уезжая тогда в бордель, альфа старался напомнить себе о своём изначальном отношении к омегам, пытаясь избавиться от наваждения – своей навязчивой любви к принцу Мрака, но всё было тщетно. И он смирился в какой-то момент, стал плыть по течению и тренировать в себе терпеливость, но новость о том, что Эранир, оказывается, ко всему прочему снова-таки не так прост, как кажется, совсем выбила его из колеи.       Королевский принц!.. При всём своём высоком самомнении и гордости, Маронд трезво оценивал то, что мог предложить омеге. И этого вряд ли тому хватит, с его-то запросами и масштабными планами! С такими мыслями альфа и вернулся в замок, уже не задумываясь о том, что привёл в обитель любимого, по сути, врага. Разбойник грустно усмехнулся, вспомнив о том, что Эраниру ничего не может угрожать: он просто испепелит соперника, и глазом не моргнув. Теперь ничто не имело значения…       В таких растерянных чувствах Маронд и зашёл в покои принца, с болью в сердце увидев желанного омегу, хмуро смотрящего на альф, появившихся в его комнате. А когда Эранир в свойственной ему манере приказал альфе, тот снова ощутил это неприятное чувство необходимости слушаться и повиноваться, понимая, что взамен он ничего не получит. Тогда-то в голове у разбойника и появилась горькая мысль, от которой он неприятно ухмыльнулся: «Приказывает Его Высочество Принц, и никто иной». Действительно — принц, не какой-то там самозванец, а законный. Эранир никогда не изменится, он такой, какой он есть.       Говорят, лучшая защита — это нападение. Маронд удачно воспользовался этой поговоркой, поклонившись тогда в шутливой манере Эраниру и съязвив, хотя внутри чувствовал себя ранимым. Он ещё не решил, как отныне будет вести себя с омегой, и стоит ли вообще дальше его добиваться, если все его попытки изначально обречены на провал? От такого решения, конечно, застревал ком в горле, и тело охватывала удручающая пустота, но что Маронд мог сделать? Эранир, как бы это банально ни звучало, просто не его полёта птица. Пора было отступить, чтобы потом не опозориться…

***

      — Ты что-то совсем приуныл. А ну-ка, взбодрись! Вот тебе повод для хорошего настроения: радуйся, что наши господа поладили, — вдруг заговорил уже достаточно долго молчавший Дайон в ожидании своего короля.       Они стояли с Марондом в огромном мрачноватом зале у выхода из замка, оба опершись о стенку и сложив руки на груди. В помещении была мирная тишина, и тени густели чернотой от полумрака, контрастируя с тёплым светом свеч. Снаружи уже стемнело, и через открытые окна можно было увидеть драгоценные точки звёзд, украшающие тёмно-фиолетовое небо.       От подобных слов и того факта, что командир стражи о нём волнуется, Маронд изумился и поднял до этого опущенный в пол взгляд, вскидывая брови, а второй альфа в это время продолжил:       — Не знаю, что такого в моём рассказе так расстроило тебя, но ты аж весь переменился, — добавил Дайон, хмурясь.       — Ты… С чего вдруг такая забота? — в свойственной ему ехидной манере поинтересовался Маронд, теряясь в догадках, о чём думает этот туповатый на вид альфа. Какая его муха укусила?       — Хм-м… — протянул командир, видно, и сам не на шутку задумавшись. — Считай, что это благодарность за то, что мой король в итоге возвращается со мной к своему супругу в целости и сохранности. Всё-таки в этом есть и твоя заслуга, что помог мне. Да и Его Величество, похоже, довольно хорошо общается со своим сыном, так что не совсем они и враги… А если они не враги, то и мы с тобой – тоже. Так что радуйся! Может, Его Величество всё-таки уговорит Его Высочество вернуться в замок, а тот сможет тебя взять с собой и там пристроить на какую-нибудь подходящую работку при дворе. Не говорю, что ты станешь сразу кем-то весомым, но это будет уж получше твоей этой недостойной жизни бродяги, как и незаконного способа заработка. А там, глядишь, принц Эранир замуж выйдет, забеременеет, в нём проснутся омежьи инстинкты, он смягчится и станет сентиментальным, и ты сможешь выпросить какой-нибудь чин повыше…       Не успел Дайон договорить, как Маронд резко встал перед ним, вскинув подбородок и аж скрипнув зубами от злости. Разбойник закипел в одно мгновение, громко вдыхая и выдыхая воздух ноздрями, раздувая их и сверкая гневным взглядом. Он сдерживался как мог, но в итоге поддался эмоциям и вспылил, при этом сильно, совершенно несвойственно ему сглупив и заговорив, прежде чем подумал о последствиях:       — Мне не нужны королевские подачки. Я – один из известных преступников, «Знаток», между прочим, в котором нуждается чуть ли не каждая шайка бандитов в этих землях. И мне прекрасно живётся на своём месте. Уж получше, чем вам в ваших миленьких сиреневых мундирах, — он оскалился, усмехаясь одним уголком губ и злорадствуя.       Командир Дайон сначала покраснел, ведь и сам стыдился своей униформы, но перечить приказам Его Величества Рафаэля не мог, а затем побледнел, осознав сказанное собеседником, и ошарашенно уставился на альфу, после чего неприлично тыкнул в него пальцем и воскликнул:       — Ты – Знаток?! Да нет, не может быть! Чтобы Знаток взял и сам так легко признался?! Ты, наверное, шутишь…       — Ну, если хочешь доказательств, — тот пожал небрежно плечами, задирая нос, — могу рассказать, какие именно бумаги недавно украли из королевского хранилища архиважных документов, и какая именно информация там была засекречена… Или перечислить все следующие даты отправления королевских конвоев из торговых городов в столицу с сундуками золотых.       Дайон открыл от удивления рот, продолжая указывать пальцем на Маронда, после чего схватился за эфес меча и без лишних сомнений вытащил его из ножен, угрожающе замахнувшись, но разбойник успел отскочить назад от свистящего удара, одновременно приседая и слегка пригибаясь.       — Именем короля я заключаю тебя под арест в связи с подозрением в многочисленных преступлениях перед…       — Много болтаешь, — хмыкнул Маронд, выхватив из сапога кинжал и молниеносно, рывком подскочив к нерасторопному командиру, который не успел даже поднять свой тяжёлый меч. Разбойник поддался впервые за долгое время своим животным желаниям хорошенько подраться и спустить пар с помощью победы над оскорбившим его своим предложением противником. У Маронда словно помутился рассудок и сорвались все ограничители, а в дополнение к этому замолкло и здравомыслие.       Его скорость оказалась слишком неожиданной для Дайона, как и сам выпад, ведь до этого тот считал, что перед ним малоспособный к бою альфа, который не представляет особой опасности. И в этом была его главная ошибка, впрочем, как и многих других соперников разбойника. Маронд не отрывал взгляда от шеи командира, удобнее обхватив рукоять холодного оружия, и уже с триумфом приблизил лезвие к коже, как вдруг атакующей рукой буквально утонул в чём-то прямо в воздухе. Альфа слегка испуганно отнял руку, с облегчением вытащив кисть из какой-то жидкости, и отпрыгнул назад, уставившись на непонятное прозрачное пятно перед шеей Дайона. Тот, похоже, был не менее изумлён, чем сам его противник, но ответ на их вопросы не заставил себя долго ждать.       — И что здесь происходит? — послышался строгий, звонкий голос. Альфы обернулись и увидели разодетого Рафаэля, грациозно стоящего на широкой лестнице с ровной, королевской осанкой и еле-еле касающегося изящными пальцами перил. Послышался всплеск, и Маронд обернулся назад, увидев, как пятно перед Дайоном упало и растеклось лужицей на полу, поблескивая от свечей в потолочном светильнике.       — Ваше Величество, прошу, оставайтесь на месте! Перед вами один из самых разыскиваемых преступников, которого я намереваюсь схватить и отправить в темницу!       – Н-да? – склонил голову слегка набок Рафаэль, с интересом рассматривая Маронда, после чего спросил: — Из какого вывешенного списка и кто именно?       — «Знаток», Ваше Величество, — Дайон воспользовался моментом и выставил перед разбойником острие большого меча, готовый в любой момент вонзить его в тело преступника, отчего Маронд напрягся, настороженно поглядывая то на омегу, то на альфу. Если от оружия он сможет легко уклониться, то с придворным магом ему точно не справиться. Значит, нужно что-то придумать, как-то выкрутиться…       — Знаток, говоришь… Любопытно, — ещё сильнее заинтриговался Рафаэль, совершенно спокойно продолжая спускаться вниз. — Так значит, это ты главный информатор всех этих бандитских шаек, которые доставляют нам немалые проблемы?       — Супруг короля настолько осведомлён? Но ведь поговаривают, что вас не интересуют подобные темы, вы больше любите заниматься перепланированием столицы и введением новой моды для омежек, — дерзнул Маронд, отвлекая внимание Его Величества колкими словами и приковав взгляд к телу Рафаэля, стараясь предугадать его движения, чтобы предвидеть атаку.       — Наглый, — покачал головой омега, наконец-то поравнявшись с присутствующими. — И чего же ты ожидаешь от моего сына, а, Знаток? Покорности? Послушания? Ублажения и обожания? Спешу тебя разочаровать…       — Не стоит, я сам всё прекрасно знаю, — процедил Маронд, перебивая Рафаэля. — Если вы закончили, приступим к делу. Нет смысла оттягивать неминуемое этими разговорчиками. Преступники и королевская семья не могут сотрудничать и жить бок о бок, так что всё это бессмысленно. Мы вечно будем враждовать.       — М-м-м… — Его Величество как-то хитро прищурился и расплылся в улыбке. — Ты хочешь сказать, что преступник и член королевской семьи не могут быть вместе, верно? Что ж, ты прав, не могу не согласиться. Знаешь, — омега полуприкрыл веки с пушистыми ресницами. — А это забавно. Предлагаю тебе пари: если ты влюбишь моего сына в себя за месяц, я отступлюсь и встану на вашу сторону. Но если ты этого не сделаешь, то поможешь мне убедить Эранира, что выбранный мной жених для него - лучшая партия. Ты будешь приводить логичные аргументы, как мой сын и любит, скажешь, что это выгодно и необходимо для его статуса, как он себя именует, Владыки, — он прыснул, — и после не будешь им мешать. Как тебе моя идея, согласен?       Маронд потерял дар речи, от шока даже опустив руку с кинжалом и ослабив бдительность. Что только что сказал этот омега? Пари?! Он не ослышался? Альфа подозрительно глянул на Рафаэля, на этот раз более внимательно заскользив взглядом по его лицу, пытаясь понять, о чём думает этот непонятный ему омега. Чего он добивается? Явно того, чтобы Эранир вышел замуж за толстый кошелёк с землями в придачу, хорош папочка! Значит, это пари ему нужно лишь для того, чтобы Маронд тоже со своей стороны подтолкнул принца к этому решению. Следовательно, Рафаэль даже не сомневается в том, что Маронд не сможет влюбить в себя Эранира. Понимание этого вызвало в разбойнике взрыв ещё большей злости, аж сердце забилось сильнее, а в голове пульсировало лишь одно:       «И о чём только я думал? Сдаться?! Да никогда! И пусть я перейду всем дорогу, ничего, мне не привыкать! Но я добьюсь своего, как всегда и добивался!»       Вслух же Маронд прорычал, ощетинившись: — Согласен! Слово чести.       Рафаэль радостно хлопнул в ладоши, улыбаясь во весь рот, и воскликнул:       — Чудненько! И с моей стороны – слово чести! Тогда увидимся через месяц! И да, чтобы всё было честно, этот месяц я придержу стражников, несмотря на то, что именно ты – «Знаток». А там дальше посмотрим, может, и помилуем. Посидишь в темнице вместо казни, так уж и быть.       — Для начала вам ещё нужно меня поймать, — парировал Маронд, хмыкнув.       Рафаэль быстрым шагом подошёл к альфе, смотря на него снизу вверх безумно знакомым разбойнику упёртым и пронзительным взглядом, и прошептал:       — Проще простого. Ты последуешь за Эраниром, я уверен в этом. Ты не оставишь его одного.       — Вы правы, — приблизил своё лицо к омеге Маронд, наклоняясь и также тихо отвечая. — Я буду с ним, как и он со мной. В браке. Посадите ли вы супруга принца Королевства в темницу?       — Хах, наглец, — игриво стрельнул глазами в сторону альфы Рафаэль. — Жаль тебя, Знаток. Не того ты омегу выбрал, тебе бы кого попроще.       — А я люблю сложности, с ними интереснее. Да и Ваше Величество мне тоже жаль, ведь это от вас сбежал Эранир, не так ли?       Омега изменился в лице, после чего закусил пухлую губу и молча отвернулся от Маронда, подзывая Дайона. Они спешно покинули замок, и Рафаэль, скрываясь за стенами крепости, напоследок крикнул:       — Надеюсь, что не встречу тебя в следующий раз всего в ожогах и без какой-либо конечности. А на случай, если вообще не встречу – прощай!       Грузный хлопок тяжёлой двери эхом пронёсся по всему залу, после чего стих, и снова воцарилась ночная тишина. Маронд до боли сжал кулаки. Его слегка потряхивало от столь необдуманных и порывистых поступков, которые он только что совершил. Обычно активно пользующийся мозгом, альфа перестал к нему обращаться в эти мгновения ярости, ведомый лишь сердцем, жаждущим отстоять своё. А сейчас Маронд задался вопросом: решительность — это, конечно, хорошо, но каким образом он решил завоевать за такое короткое время Эранира?! На него не действуют ни открытые ухаживания, ни терпение и услужливость… как же найти его слабое место? Что предпринять? Если Маронд признается омеге прямо и искренне, тот, конечно, не испепелит его, но точно откажет, вежливо и холодно, таким образом сразу же оборвёт все нити. Оставался лишь один выход — сделать так, чтобы Эранир сам захотел близости с альфой, и именно с Марондом. Но как?! Принц казался абсолютно равнодушным к любым темам, которые касались секса и страсти, и никогда сам не искал отношений. Интересно, почему?       Маронд сполз по стене вниз, устроившись на корточках и отчаянно обхватив голову ладонями. Нет времени ждать у моря погоды, нужно плыть вслепую и лавировать, в зависимости от ситуации. Пора было спешить не спеша. Альфа поднял уверенный взгляд.