Опасно прекрасен

      К лесному островку Маронд с Неро дошли спустя минут сорок. Шли они сначала быстрым шагом – весь в растрёпанных чувствах, разбойник словно хотел сбежать от Эранира, которого оставил у вулкана. Учащённое дыхание, пелена злости перед глазами, громко стучащее аж в ушах сердце — Маронда ещё трясло после всего того, что он сказал омеге. Но в какой-то момент он немного успокоился и резко остановился, из-за чего молчаливо идущий за ним Неро, который ждал, пока разбойник придёт в себя, встрепенулся и тоже замедлился. Лишний раз трогать альфу и начинать первым разговор дракон не собирался, справедливо решив, что тот сам захочет совета или поддержки, когда взвесит все «за» и «против». Но, к удивлению Неро, Маронд не спешил с ним советоваться, а вдруг как-то отчаянно рыкнул и со всей дури пнул камешек на тропинке, чертыхнувшись.       — Какой же я дурак! — с досадой воскликнул разбойник. — Зачем эмоциям поддался?! Весь план коту под хвост!.. Столько усилий… — он тяжело вздохнул, крепко сжимая кулаки.       — План? — спросил Неро, с любопытством выглядывая из-за плеча Маронда.       Тот, видно, наконец-то вспомнив, что с ним ещё кое-кто идёт, резко развернулся и вытаращился на дракона, после чего ровным голосом объяснил:       — План? Да, план… Ну да, план по возвращению домой. Из-за ловушки ифритов теперь нужно долго ждать, верно ведь? — Его собеседник открыл уже было рот для ответа, но разбойник небрежно перехватил инициативу: — Ладно, пар я выпустил, так что продолжим путь… — и он поспешил вперёд.       Подозрительно склонив голову, Неро молча последовал за Марондом, задумчиво потирая пальцами подбородок. Спустя некоторое время они наконец-то вышли не к пожухлой жёлтой траве, которая росла ранее вблизи у вулкана, а к сочно-зелёной, покрывавшей небольшой кусок равнины. Вокруг росли смешные деревья, корни которых волнами выглядывали из-под земли, а сами стволы были далеко не стройными — они изгибались в разные стороны, будто в танце. Зато у этих необычных деревьев были пушистые и объёмные шапки листвы с маленькими цветочками небесного цвета. От пышных веток падала тень, вызывая желание присесть под ними, что пришедшие и сделали, опустившись на густую траву у кроны самого толстого древа. Неро сложил руки на поджатых к себе коленях и уставился на Маронда, который осматривался, а после встретился взглядом с драконом.       — Ты правда Эранира любишь? — в лоб спросил Неро, вскинув одну бровь, на что разбойник немного смутился и забурчал:       — Ну-у… Не думаю, что когда-то кого-то любил, так что знать, что такое именно «любовь» — у меня нет опыта. Да и вообще вся эта розовая романтика не по мне… — Заметив, как с каждым его словом хищно заостряются черты лица собеседника, альфа спохватился и добавил: — Но что точно могу сказать: я хочу быть рядом с Эраниром настолько часто, насколько это возможно. И такого сильного желания я ещё не испытывал никогда. Я готов ради него на всё… так странно, но больше мне никто не нужен.       — Как поэтично, — хмыкнул Неро, немного успокоившись. — Но сейчас вы в ссоре. И признался ты, скажем мягко, не в очень удачное время. Что думаешь делать дальше?       Маронд снова тяжело выдохнул и скрыл лицо за руками, устало протирая глаза.       — Не знаю. Мне кажется, следующее слово за Эраниром, ведь я сказал уже, по сути, всё, что хотел. Если он не вышвырнет меня или не убьёт – значит, у меня есть шанс. Ну, а в противном случае…       — Отчаянный ты малый, — откинулся спиной на ствол дерева Неро. — А если и выгонит, то что, разве сдашься?       — Нет, — мгновенно выпалил разбойник, даже не подумав, и вскинул подбородок. — Ты прав. Я не признаю поражения. Буду добиваться его как смогу.       — Хорошо, — расплылся в хитрой ухмылке дракон, прищуривая глаза. — Знаешь, мы никогда с тобой особо не ладили, но… Не то чтобы ты нам слишком нравился… — он как будто всё пробовал, с какой стороны зайти. — Однако, если Эранир выберет тебя – нам ничего не останется, как поддержать его.       Маронд изумлённо воззрился на не особо радостного Неро, от которого совершенно не ожидал таких слов, поэтому слегка покраснел, затем, неловко отвернувшись, якобы рассматривая упавший с дерева голубой лепесток, отшутился:       — Да уж, выбор у вас невелик…       — Но если он признает в тебе врага, поможем от тебя избавиться, если добровольно не захочешь уходить, — мило улыбнулся Неро, отчего у Маронда по коже пробежался холодок.       — Врага? С чего вдруг… — альфа прервался, услышав справа от себя шорох. Повернув голову к источнику шума, разбойник встретился взглядом с дошедшим до лесного островка Эраниром, которого так же застали врасплох, как и Маронда. Они молча смотрели друг на друга в неуютном молчании, словно одеревеневшие, как вдруг омега первым облизал пересохшие губы и уверенно подал голос:       — Нужно поговорить, — строго обратился он к совсем опешившему разбойнику и взял курс на другое дерево, подальше от близнецов: следовавший за ним Драко упал рядом с Неро, сразу же уложив голову ему на плечо и внимательно наблюдая за происходящим.       Маронд не сразу сообразил, что принц сам решил с ним всё обсудить по собственной инициативе, так что не особо расторопно вскочил с насиженного места. На ватных ногах он всё же дошёл до того места, которое омега выбрал для важного разговора, становясь напротив него в тени лиственной шапки. Эранир сложил руки на груди, принимая защитную позицию и смотря на альфу снизу вверх пронзительным взглядом, при этом немного двигая губами, словно подбирая слова. Откинув предыдущие варианты, инфант, похоже, наконец остановился на лучшем:       — Я был не прав, что съязвил. Возможно, тебя, и правда, беспокоят мои чувства, и я в любом случае не должен был над этим насмехаться.       Шокированный от услышанного извинения от самого Эранира, Маронд не сразу нашёлся, что ответить, тупо уставившись на недовольного омегу, которому явно было тяжело признавать свою вину.       — Х-хорошо… — не нашёл, что умнее сказать разбойник, мысленно дав себе пинка под зад, из-за чего аж встрепенулся: — Послушай, меня действительно беспокоит твоё состояние. Так что, если тебе есть что сказать, я весь внимание. И если что: мой рот на замке. Уж кто-кто, а я-то знаю, что происходит, когда тебе переходят дорогу. Свой урок я выучил, — альфа выдавил из себя неловкий смешок.       Эранир постучал указательным пальцем по собственной руке, оценивающе поглядывая на Маронда, и, в конце концов, уселся под дерево, скрываясь за стволом от любопытных глаз близнецов, жестом приглашая альфу сделать то же самое.       — Ладно-ладно… Я скажу! Но обещай, что не будешь издеваться и смеяться, иначе я тебя на мелкие кусочки порежу, ясно?       Несмотря на угрозу, омега был похож сейчас совсем не на опасного и мрачного злодея, а на нахохлившегося воробья, который из кожи вон лез, так старался казаться важным. Маронд еле сдержался, чтобы не прыснуть, сделав невозмутимое лицо, полное внимания и сосредоточенности, когда Эранир, собравшись с духом, продолжил:       — Я… Как бы это сказать, — он выдержал паузу, нервничая. — В общем, я всегда думал, что то, кем я стал – это моя заслуга. А способности с самого рождения – дар мне свыше как знак, что я должен всегда стремиться к большему и, в конечном итоге, завоевать Королевство. Что я – особенный, и лучший кандидат на пост Правителя. Идеальный наследник престола, — омега аж воодушевился, пока говорил, а затем немного сник. — Такие мысли всегда питали меня и заставляли идти вперёд, несмотря ни на что, преодолевая любые трудности. Ведь у кого просто так проснутся с детства две самые редкие магии в мире? Только у избранного, логично? Но сейчас!.. — он в чувствах повернулся к альфе, взмахнув руками. — Оказывается, мои способности – это никакой не знак, а лишь результат блудливости одного из моих предков, тем более – омеги! Чувствуешь парадокс?! То, чего я всю свою жизнь избегал и презирал, стало первоисточником всей моей силы и «особенности», которой я так кичился! — с каждым словом тон Эранира повышался, и он, поглощённый переживаниями, даже не задумывался, что дракон его наверняка слышит. — Никакой я не избранный и не особенный! А лишь результат удачного стечения обстоятельств, не более!.. — принц зажмурился и скрипнул зубами, отворачиваясь. При этом он совсем не заметил, как от руки, которую он положил на траву, вспыхнул огонёк и сжёг немного травки, оставляя после себя чёрные соломинки.       Маронд вскинул брови после откровенной речи принца, немного подумал, а затем прервал тишину, в полном недоумении:       — Но это же полный бред! — словив злобный взгляд вспыхнувшего от гнева омеги, он поспешил оправдаться: — Нет-нет, я не пытаюсь тебя задеть! Но просто сам подумай: да, твой предок поддался искушению этих соблазнителей, ну, и что с того? Ты же сам слышал, что частичка магии драконов проявляется непредсказуемо, и тут уже никто никак на неё повлиять не сможет, кроме… судьбы?.. — альфа, заметив, что Эранир стал к нему прислушиваться, хоть и немного недоверчиво, внутри замурчал, словно кот, и смело продолжил: — Как думаешь, с одним ли твоим предком переспал этот змей? — он хмыкнул и получил скептическую ухмылку в ответ, которая волей-неволей появилась на лице принца. — А много ли ты слышал о таких омегах, как ты? Я – ни разу, а себя я считаю весьма осведомлённым и в той истории, что была в прошлом, и в той, что творится сейчас. Так что как авторитетный Знаток заявляю: ты уникален, Эранир. И ты был прав, думая, что тебе отведена особая роль. То, что именно в тебе проснулись силы, и не только они; то, что у тебя такой воинственный и несгибаемый характер; то, что ты приковываешь взгляды своей необычной внешностью; то, что ты обладаешь острым умом. Всё это не просто так, и что-то, да значит. Это удивительное сочетание создало действительно «избранного», который сможет достигнуть всего, чего пожелает. Я в этом полностью уверен. И даже не сомневайся в том, что тот, кто ты есть сейчас – это в большей части твоя заслуга, твои старания и труды. Такой силе воли, как у тебя, можно только позавидовать.       Эранир словно завис, размышляя и обрабатывая всё то, что сказал Маронд, а затем устало опустился на траву, запрокинув голову к небу. Он лежал, ощущая лёгкий ветерок, треплющий его свисающие пряди волос у лица, за долгое время чувствуя истинное умиротворение. После взрыва эмоций, которые поднакопились внутри омеги, Эранир почувствовал себя намного легче, словно все лишние мысли заглохли и исчезли, очищая его и позволяя отдохнуть. Какое давно забытое чувство…       — Может… Может, ты и прав… И с чего это я вдруг усомнился в себе?.. Так на меня не похоже, — он бездумным взглядом следил за летящими вниз голубыми лепестками, пока один не упал ему на нос. Омега уже поднял руку, чтобы снять щекочущий его лепесток, как вдруг замер, ощутив еле заметное касание чужих тёплых пальцев у себя на лице. Маронд сам аккуратно схватил частичку лазурного цветка, а затем встретился взглядом с удивлённым принцем.       — Э, прости. Само собой как-то вышло, — альфа виновато улыбнулся и отбросил лепесток в сторону. — Кстати! — он вдруг стал рыться во внутренних карманах своей кожаной куртки. — Вот. Правда, я хотел чуть позже тебе подарить, как Владыкой станешь. Но, в принципе, согласие ифритов мы уже получили, так что поздравляю!       Эранир с интересом приподнялся на локтях и заглянул в протянутую разбойником ладонь. На ней лежал камешек матово-чёрного цвета, который, словно разводы крови в воде, обхватывали красные дымки-полоски. Казалось, словно камень разукрасили краской, но это было не так — чудным образом одна порода выросла в другой, и они стали одним целым.       — Как увидел его, сразу тебя вспомнил. Этот камень – большая редкость. Называется – «Малиновая смерть», и не без причины. Его очень сложно добывать – он невероятно твёрдый, практически невозможно разломать, да ещё и в опасных условиях – этот камень сидит глубоко под землёй и обычно рядом с природным резервом отравляющих газов. Некоторые не выдерживают и бросают его добычу на полпути, так и оставляя эту красоту томиться под землёй. Он весь чёрный и не блестит, поэтому его тяжело заметить. В темноте добытчики драгоценностей находят его только благодаря этому, — добавил тише Маронд, первым и указательным пальцем взяв камень и покрутив его, показывая омеге другую сторону драгоценности, на которой разводы соединялись в удивительно идеальный круг, плавно переходящий в яркий малиновый цвет. — Это пятно светится в темноте. Мне показалось, что блестящие камни не в твоём вкусе, и поэтому… Не знаю, разве что, как ты захочешь его использовать… Если захочешь, — промямлил альфа, втайне беспокоясь.       Эранир зачарованно протянул руку к драгоценности и взял её, внимательно рассматривая перед собой. Да, он жуть как не любил всякие блестящие побрякушки и предметы излишней роскоши, но этот камень определённо был в его вкусе, даже очень. Он улыбнулся, вглядываясь в разводы, и неосознанно мягко ответил:       — Спасибо, мне нравится.       Довольный донельзя Маронд тоже расплылся в улыбке до ушей и в свойственной ему манере выпятил вперёд грудь, приговаривая: «Ну что ты, не стоит, всё для тебя». Обратив внимание на слишком уж расплывшегося от удовольствия альфу, Эранир словно пришёл в себя и блеснул ехидным взглядом, колко заметив:       — Итак, и что мы имеем: в любви признался, ценный дар приподнёс. Что дальше? Замуж меня, что ли, позовёшь? — он вдруг коротко засмеялся, сев в полуразвороте к разбойнику так же, как и сам альфа сидел напротив него.       Маронд тоже хохотнул, поддерживая шутку, а затем, улыбаясь во все тридцать два зуба, внезапно воскликнул:       — А почему бы и нет? Выходи за меня!       — Неплохая попытка, хитрец, — вскинул бровь Эранир и неожиданно так по-детски щёлкнул альфу по лбу, что разбойник в какой-то момент и не поверил, что перед ним всё тот же омега, которого он знал до этого. Принц снова прыснул и с новыми силами вскочил на ноги, спрятав подаренный камешек себе в карман плаща. — Но хватит шуток.       — А я и не шучу, — вдруг посерьёзнел Маронд, снизу вверх наблюдая за реакцией омеги. Тот тоже перестал улыбаться, чуть приоткрыв рот, и с тяжёлым вздохом сел обратно на траву.       — И что это значит?       — Эранир, если ты пытаешься сделать вид, что ничего не было, то прости, но это не пройдёт. Моё признание никуда не делось, а оно было искреннее и от всей души. Я не шутил, когда говорил, что люблю тебя. И была бы моя воля – взял бы тебя в супруги. Так что всё зависит от тебя.       Принц сверлил альфу испепеляющим взглядом, но тот выдержал давление, всё также целеустремлённо смотря на омегу и ожидая его ответа. Эранир фыркнул:       — Хороша схема: поддержал меня, безделушку подарил, а потом на хорошей ноте решил сыграть в чувства.       — Да, — внезапно легко улыбнулся Маронд, чем совсем обескуражил омегу. — Ты прав, Эранир, я такой. Знаешь, не ты один привык добиваться всего, чего хочешь. Я тоже хочу, очень хочу тебя, и не только в своей постели, но просто рядом. Ты запал мне вот сюда, — он стукнул себе в грудь в районе сердца, — и не намерен уходить. Да, я подарил тебе подарок сейчас, потому что ощутил подходящий момент. И посчитал, что из шутки про замужество удобно выйти на обсуждение наших отношений. Я продумывал, планировал, но делал это не со злобным умыслом. И говорил правду, когда поддерживал тебя. Ты не представляешь, как я рад, что вернул тебе веру в себя. Что важно тебе – важно и мне.         Маска Эранира с каждым словом Маронда трескалась, и его ядовитый образ как-то постепенно рассеивался, настолько искренне и естественно себя вёл разбойник, не боясь говорить правду без всяких задних мыслей, которые омега обычно искал между строк.       — У меня есть свои минусы: я – хитрый, похотливый, всё планирующий и ищущий выгоду альфа, который промышляет всю свою жизнь разбойничеством и сливанием важной конфиденциальной информации бандам. Я не знал своего папу, только отца, который и привёл меня в это дело ещё ребёнком. У меня нет ни приданого, ни положения в обществе, ни доброй славы, — спокойно говорил Маронд, всё продолжая улыбаться. — А ты – высокомерный, наглый и самовлюблённый омега, который привык иметь то, что захочет и когда захочет, привык руководить людьми и запугивать их. Ты сбежал от своей семьи, потому что в тебе не видели того, кем ты хотел быть, тебя не признавали. Своим побегом ты отказался от всего своего приданого, титула и имени. Вот так, в каждом из нас есть что-то плохое, а есть что-то хорошее. Но я люблю в тебе и то, и другое. Так что дай мне хотя бы шанс. Что ты теряешь?       Эранир выглядел абсолютно поверженным доводами альфы, которые плотно засели у него в голове и что-то всколыхнули внутри, отчего инфант чувствовал себя чрезвычайно непривычно. Странно, но отчего-то, как бы ему этого не хотелось, он верил Маронду и видел логику в его словах, которую сам так сильно любил. Альфа говорил чистую правду что о себе, что о самом принце, ничего не скрывая и не приукрашивая, а говоря всё как есть, как бы дерзко это ни звучало. Тем более на правду не обижаются.       Но что больше всего терзало Эранира, так это то, что он чуть было не согласился вслух с тем, что говорил альфа. А его здравый рассудок и вовсе всё возвращался и возвращался к последнему, резонному вопросу: действительно, что он теряет?