Опасно прекрасен

      Величавый двуглавый змей чёрной тучей навис над конвоем воинов, высокомерно сверкая алыми очами и широко размахивая огромными перепончатыми крыльями. Рыцари же хоть все и нервно сглотнули, но стойко держались, с каменными лицами наблюдая за чудищем и не двигаясь с места — сразу было видно разницу между обычной городской стражей и избранными самим королём воителями. У дракона было игривое настроение, и он решил слегка поразвлекаться, то слишком, на грани, опускаясь вниз, то сильным ветром обдувая заволновавшихся лошадей, которые стали словно пританцовывать в надежде скорее убежать. Набаловавшись, зверь наконец-то приземлился на пустырь, свободный от конвоя, всё ещё весело хлопая хвостом по земле.       Спрыгнувший с дракона Эранир расправил плащ и положил руку на ножны, готовый к любым неожиданностям. Однако не успел инфант важно начать разговор, как всегда представляясь Владыкой, как один из его незваных гостей сам прискакал ближе и торжественно заголосил, возвышаясь на коне.       — Доброго времени суток! Будьте любезны ответить: Вы – Эр, Владыка Тьмы и Страха, Принц Мрака?       Удивлённый омега медленно кивнул, в то время как весь его гонор как-то поубавился. Не привык он, чтобы люди, кроме разбойников, которые обосновались рядом с его замком, так с ним почтительно говорили, особенно если эти люди – королевская стража. Воин же в это время серьёзно продолжил:       — У меня послание от правителя, — мужчина в латах сошёл с коня и достал свёрток из дорожной кожаной сумки, прикрепленной к седлу. Он развернул приказ и прокашлялся, перед тем как громко зачитать его: — От имени Его Величества Гордиана объявляю: Вам разрешена аудиенция, которая имеет место быть завтра в полдень. Вот: печать, подпись, — подсуетился страж, демонстрируя Эраниру бумагу с винно-красным кружком и инициалами, написанными таким знакомым принцу размашистым почерком. — За сим удаляемся. Всего наилучшего.       Говоривший слегка поклонился, а затем ловко запрыгнул на коня и дал знак всему конвою возвращаться назад в город. Совсем опешивший Эранир не сразу нашёлся, что ответить, но после, когда до него наконец-то дошло, что же только что произошло, подозрительно сузил глаза:       — Аудиенция? Но я не просил никакой аудиенции… И ради этого послали целый отряд, лишь чтобы передать мне сообщение? — омега со скептическим смешком покосился на пожавшего плечами Маронда, растерянно провожающего взглядом конвой самых умелых воинов Королевства, которые всей кучей прискакали к Эраниру лишь для того, чтобы сказать ему об аудиенции. Альфа был солидарен с принцем: за этим поступком явно был какой-то скрытый смысл, иначе подобный жест со стороны самого правителя выглядел не то что глупым, а даже абсурдным. А из того, что слышал разбойник о короле, тот был далеко не легкомысленным разгильдяем, наоборот: последовательным, рассудительным, со стержнем в характере. Скорее, такое своеволие больше напоминало…       Маронд догадливо сделал губы буквой «о», предполагая, что на Его Величество Гордиана повлиял небезызвестный папочка самого омеги-инфанта. Вот такое расточительство целого отряда мастеров боя было больше в манере Рафаэля, определённо. И скорее всего именно папа Эранира от имени сына подал запрос на аудиенцию, чтобы сдвинуть отношения в их семье с мёртвой точки. С одной стороны его ход казался наивным и не особо блещущим умом, но на самом деле Маронд мысленно отдал честь Рафаэлю: такой выход из напряжённой ситуации между принцем и Его Величеством был одним из самых лучших решений. Если копнуть глубже, получалось, Гордиан был уверен, что его отпрыск наконец-то понял свою ошибку и потребовал аудиенции, то есть сам пришёл раскаиваться. Тогда как Эранир наверняка решил, что для Его Величество «аудиенция» лишь условность, под который он скрыл свои истинные намерения наконец-то встретиться и признать сына. Ведь отец омеги такой же упёртый и самоуверенный, как и он сам. А кто как не Эранир знал, как сложно иногда гордецам пойти на уступки? Вот и приходится придумывать всякие аудиенции, чтобы намекнуть на готовность к разговорам. К тому же инфант был явно польщён целым конвоем лучших воинов, которыми король пожертвовал, лишь чтобы передать приказ — для принца это, скорее всего, был ещё один сигнал о том, что Гордиан признаёт своего сына как равного.       Самодовольная ухмылочка, которая еле-еле просматривалась на лице у омеги, лишь подтвердила мысли Маронда. Рафаэль прекрасно знал свою родную кровь и любимого мужа, так что ему не составило особого труда решить, на что надавить, чтобы двое одних из самых упёртых гордецов в королевской семье наконец-то добровольно встретились.       — Что ж, я не в особом восторге, что переговоры пройдут в замке отца, а не в моём. Но раз король слишком уж боится покидать свой трон, то могу простить ему эту слабость, — расцвёл Эранир, задирая нос так высоко, что, казалось, дальше уже некуда. Альфа покусал губы, усиленно думая, стоит ли озвучивать свои догадки или пока придержать их, лишь наблюдая за развитием событий. В итоге разбойник пришёл к мысли, что намечается что-то явно интересное, ради которого можно было и не блистать остроумием перед любимым.       Пока же он решался, что делать, даже не заметил, как оценивающе рассматривал его Эранир. А вот когда Маронд наконец-то почувствовал на себе слишком уж пристальное внимание омеги, то вопросительно приподнял брови, словно спрашивая, в чём дело.       — Маронд, — учтивым тоном начал принц, а альфа уже напрягся, вспоминая, что такой же вежливый голос у Эранира был тогда, когда разбойник лежал связанным на золотых монетах под двуглавым змеем, со страхом ожидая своей участи после измены. — У меня есть одна идея…       — Какая? — ещё сильнее насторожился Маронд.       — Нужно тебя приодеть, иначе во дворец не пустят, — невпопад пробормотал принц, приложив пальцы к губам в раздумье. — И нужно что-то придумать с запахом, хм… Да, точно, думаю, объятий будет достаточно.       — Что это ты задумал? — подозрительно прищурился альфа, но на самом деле ощутил некий кураж от загадок, да ещё и в исполнении Эранира.       — Хочу, чтобы на меня больше не рассчитывали как на выгодную партию для какого-то барона, — нехорошо улыбнулся омега. — Чтобы даже думать об этом забыли.       Маронд, сложив два и два, искренне изумился, указывая на себя вторым пальцем.       — То есть… Ты хочешь?..       — Но слишком не обольщайся, — сразу же осадил принц разбойника, сузив глаза. — Просто, скажем, сейчас ты вызываешь у меня больше доверия, чем раньше. Да и уважаемый папа знает, что ты ко мне неравнодушен, так что уловку могут принять за чистую монету. Я готов тебя к себе подпустить, но только ради того чтобы во мне перестали видеть доступного для союза омегу. И чтобы разговоры о браке даже не начинались. Как же они меня достали, — омега эмоционально закатил глаза и в чувствах снял барьер вокруг своей крепости одним взмахом рук, направляясь внутрь быстрым шагом.       Маронд застыл на месте в изумлении, а затем на его лице расплылся такой неприлично довольный оскал, что он не мог его никак сдержать.       — Эранир-Эранир… Интересно, ты хоть понимаешь, насколько всё упрощаешь? — прошептал он, но вздрогнул, услышав позади себя голос дракона:       — Хороший вопрос, — возник из-за спины альфы двуглавый змей, вытягивая шеи и лукаво смотря на разбойника. — Надеемся, что понимает. А ты только и готов, что воспользоваться возможностью, да? — Маронд уже открыл было рот для оправдания, но его шокировали следующими словами: — Правильно, так и надо! Если ты, и правда, его любишь, то не упустишь ни единого шанса.       Наблюдая за круглыми, как золотые монеты, глазами альфы, дракон в унисон клокочуще засмеялся и поднялся над землёй, намереваясь вернуться в своё логово, напоследок бросив:       — Чего рот раскрыл? Мы же сказали: пока Эранир сам тебя подпускает и принимает, мы тоже готовы быть на твоей стороне. Главное, не соверши ошибку!       Провожая взглядом чёрное тело зверя, которое скрылось в вертикальной пещере, упав вниз в провал у замка, Маронд предвкушающее потёр руки и пошёл за Эраниром, думая о том, что удача наконец-то принимает его в свои объятия. И не только она…       — Так чего конкретно ты от меня хочешь? — догнал наконец-таки омегу разбойник, следуя за ним по лестнице к его покоям.       — Если вновь родители заведут разговор о женитьбе, я скажу, что выбрал тебя своим альфой. И что более не невинен. У меня уже давно был такой план, но всё не было подходящего альфы, как и убедительных обстоятельств.       Маронд подавился собственной слюной от неожиданности и, откашлявшись, прохрипел:       — А как… Ты… докажешь это? Ну, то есть… мы, и правда?..       Эранир резко остановился и укоризненно посмотрел на альфу.       — Ты дурак или притворяешься? Просто сделаем так, чтобы твой запах был на мне. Этого хватит. Его Величество очень принципиальный, если дело касается отношений, так что его это более чем убедит перестать считать меня выгодной партией. Он-то обещал «чистого» сына, — Эранир с лёгким отвращением поморщился и после короткой заминки зашагал дальше. Вот только на этот раз не двинулся с места Маронд, зависнув. Принц озадаченно развернулся к нему и поинтересовался: — Что такое? Ты против?       — А? Нет-нет, конечно же, я «за», — пробормотал растерянно альфа и приблизился к омеге, смотря на него сверху вниз. — Просто только сейчас задумался… То есть тебя кому-то «обещали»?       Эранир хмыкнул и обаятельно вскинул бровь.       — А как иначе? Что, раньше никогда не замечал, насколько бесправными могут быть омеги? Эта участь даже не обошла стороной королевского сына. Впрочем, это естественно, ведь я самый младший омега, которым можно укрепить хорошие отношения с дворянами для поддержки правящей семьи. Браки между инфантами и приближёнными к трону помогают сдерживать бунты и дворцовые перевороты. Так повелось уже издавна, и никто даже не задумывается о том, правильно это или нет. Меня с детства, нет, с рождения ждала такая участь. Братья с ней смирились, а некоторые и вовсе прыгали от восторга. Вот глупцы.       Маронд не на шутку задумался. Его, и правда, раньше мало волновали эти детали. Браки среди богатых вельмож были для него лишь ценной информацией о слиянии двух огромных сундуков золота, но не более. А мысли о том, добровольно ли это происходило и какая роль была у омег в таких ситуациях, его даже не посещали. Сейчас же он даже подумать не мог, чтобы Эранир был с кем-то, кого сам не хотел, прожив всю свою жизнь в нежеланном браке. Эранир! Сильный духом и телом! Гордый и вызывающий восхищение!.. Конечно, в первую очередь альфа мечтал, чтобы принц был с ним, но чем больше его узнавал, тем сильнее им овладевало стремление сделать омегу счастливым во что бы то ни стало. И если его счастье в том, чтобы быть одному, Маронд с ужасом приходил к заключению, что мог пожертвовать своими влечением и любовью, если потребуется.       — Эранир, — схватил альфа принца за плечи так внезапно, что тот даже не успел как следует среагировать. Разбойник твёрдо посмотрел в глаза ошарашенному инфанту и заверил его: — Я сделаю всё возможное, чтобы с тобой такое не произошло.       Тот с недоумением приподнял брови и сделал шаг назад, освобождаясь от лёгкого захвата.       — Спасибо, конечно, но я вообще-то и сам пока неплохо справляюсь, как видишь.       Маронд, будто очнувшись, завёл руку за голову и смущённо добавил:       — Ну, я это… просто хотел сказать, что можешь на меня рассчитывать…       — Славно, — невозмутимо кивнул омега и развернулся к дверям в свою спальню. — Тогда найди себе подходящий для аудиенции костюм, чтобы выглядеть прилично.       Он почти скрылся из виду, как альфа вдруг снова его окликнул:       — Эранир!       — Ну, что ещё? — выглянул из проёма принц, склонив голову набок.       — Когда ты станешь правителем Королевства, всё изменится.       Не ожидавший таких слов, омега оторопел и покрылся лёгким румянцем, но после быстро пришёл в себя и фыркнул, закрывая двери.       — Ох, и льстец же ты, Маронд. Ох, и льстец…       Альфа не выдержал и заулыбался во все тридцать два зуба, чувствуя, что, как бы ни отнекивался принц, всё-таки до него достучались. Разбойник, насвистывая весёлую мелодию, лёгким шагом вышел из замка за костюмом, всё прокручивая у себя в голове смущённое выражение лица Эранира, которое ему удалось увидеть лишь на пару секунд. Как же его хотелось зацеловать! Провести носом по шее и вдохнуть аромат лианита, прикусить за ушко, провести ладонью по впалому животу и пробраться под брюки…       Чуть не пустив слюну, Маронд с мечтательным взглядом поправил свои собственные брюки на паху, ощущая, как там потяжелело. Как же сложно было ему сдерживаться! Альфа уже давно не снимал сексуальное напряжение… Это настоящая пытка — находиться всё время с желанными омегой и не иметь возможности коснуться его! Но он не мог позволить себе сорваться, ни в коем случае…       На следующий день, за несколько часов до аудиенции, Эранир стоял напротив зеркала в своих покоях и рассматривал себя в отражении. Он выглядел безупречно: мрачно — непривычно для других, особенно для альф, которые не привыкли видеть омег в такой тёмной одежде — и опасно красиво. Принц знал, что его любимый костюм хорошо подчёркивал фигуру, украшая и без того привлекающую внимание внешность. Вот только дело было не в том, что снаружи, а в том, что внутри. Эранир с самого утра чувствовал некую лёгкую дрожь, пробегающую по телу, не признаваясь себе, что это намёки на нервозность. Да, он понимал, что настал решающий день. Да, знал, что лишь от него зависит, что будет дальше. Пойдёт на него отец войной или примет предложение о союзе? Зная Его Величество, Эранир не исключал вариант, что король, ради блага своих горожан, вынужден будет победить злодея, несмотря на то что тот являлся ему сыном. Гордиан никогда не ставил кровные узы выше своих обязанностей и Королевства, так что такой подход не удивителен. Готов ли был Эранир сражаться со своей семьёй?.. У него не было выбора.       — Можно войти?.. — послышалось за дверью, и омега вздрогнул, придя в себя.       — Да-да… — рассеянно разрешил он и поправил воротник, всматриваясь в зеркало.       Вот только его внимание привлёк не собственный безупречный вид, а отражение зашедшего альфы. Позади показался с иголочки одетый Маронд в строгом чёрном кафтане с красными расшитыми узорами и длиной по колени. Эранир не верил своим глазам, настолько преобразился разбойник. Обычно светящего голым торсом в расстёгнутой кожаной куртке, небрежно накинутой на плечи, в грязных от походов сапогах и потёртых штанах, сейчас Маронда практически невозможно было узнать. Пользуясь заминкой, Эранир неосознанно стал рассматривать альфу через отражение, делая вид, что смотрит на себя. Альфа задумчиво подошёл к окну и облокотился о камень подоконья, скрестив ноги в ожидании и нахмурив брови. Его серьёзное выражение лица вкупе с идеально сидящим на широком теле костюмом с закрытым воротником до шеи были так непривычны, что выбили омегу из колеи. Сейчас, когда тот не открывал рот и не играл мимикой, Маронд выглядел словно какой-то важный дворянин нелегкомысленного образа жизни, прямо как деловой вельможа.       Эранир медленно сглотнул и отвёл взгляд, мысленно дав сам себе пощёчину. Что ещё за реакция?!       — Кхм, хороший выбор, — начал принц, намекая на одежду, на что альфа, как и следовало ожидать, в мгновение ока преобразился из невозмутимого аристократа в того, кем был на самом деле. Расплывшись в самодовольной улыбке, он фривольно уселся на длинном подоконнике прямо с ногами и ответил:       — Да-а, связи помогли достать лучший в наличии наряд. Нужно будет потом отблагодарить ребят, — он потёр подбородок пальцами с довольной миной.       Всё волшебство пафоса как рукой сняло, и Эранир фыркнул, наконец, успокоившись — такой Маронд был ему намного привычней.       — Отлично, я тоже готов. Осталось только… — он с намёком развернулся к разбойнику и подошёл к нему ближе. Тот приподнял брови, наблюдая за нависшим над ним омегой: альфа полулежал на подоконье, освещаемый солнечным светом через витражи, при этом находясь ниже стоящего перед ним принца. Эранир наклонился к нему и поставил колено на каменную плиту, словно собираясь залезть на разбойника, которым на ней же и лежал.       Маронд изумлённо распахнул глаза и застыл, с трепетом следя за действиями омеги. Тот с абсолютно сосредоточенным выражением лица положил ещё и обе ладони на подоконье и закинул ногу через альфу. Тому же казалось, что его бешено заколотившееся сердце сейчас вырвется из груди и улетит. Альфа раскраснелся, не понимая, с чего вдруг такая перемена, пока вовсе не оцепенел, когда на него без лишних прелюдий легло такое любимое омежье тело. Эранир обхватил разбойника руками вокруг шеи, обнимая, прижавшись щекой к приятной ткани кафтана, и замер. Маронд в панике забегал взглядом по соблазнительно распластавшемуся на нём принцу, на его выпирающие ягодицы, которые из-за выбранного положения особенно хорошо натянули ткань брюк, что повторяли очертания полупопий; на его тонкую косу, которая змейкой лежала на груди альфы; на изящные, но сильные руки, касания которых жгли тело разбойника будто само пламя; на показавшиеся очертания ключиц из-под воротника, которые хотелось вылизать и прикусить. А сладко-кисловатый аромат лианита забился в ноздри и не желал уходить, дурманя разум…       — Так, ну, думаю, этого должно хватить, — вдруг резво вскочил с Маронда невозмутимый Эранир, расправляя плащ. — Как думаешь? Я не чувствую свой запах, так что будем ориентироваться на твоё восприятие. Я пахну тобой? — вопросительно посмотрел на разомлевшего разбойника омега, уперев кулаки в боки.       Маронд перевёл туманный взгляд на Эранира, ожидающего от него ответа. Как может он быть так спокоен, когда альфе казалось, что он сейчас взорвётся от возбуждения?! Это короткое мгновение, когда омега разрешил ему коснуться себя, пролетело как сон, а ему так хотелось больше! Так хотелось!..       И Маронда перемкнуло. Он сорвался, не желая думать, к каким последствия приведут его действия. Здравый рассудок и логика были побеждены страстью, влечением и жаждой любви. Ведь он просто не мог так больше! Не мог!..       Рывок, и вот Эранир на него падает, носом уткнувшись в крепкую альфью грудь, не успев ничего предпринять от неожиданности и беспечности в компании своего советника. Альфа с шумом вдохнул сногсшибательный аромат омеги, зарываясь лицом в его угольные волосы, при этом страстно сжимая его в объятиях, не желая отпускать. Принц с опозданием дёрнулся, но Маронд лихорадочно прикоснулся влажными губами к его уху и прошептал, смотря на любимого из-под коротких, но густых ресниц:       — Ещё недостаточно. Нужно дольше… и больше, — после этих слов он приподнял ошарашенного Эранира за подбородок и, зажмурившись, отчаянно впился ему в губы.