Опасно прекрасен

      Маронд не наглел. Он не просовывал язык в тёплое нутро, лишь наслаждался упругостью желанных губ омеги, чувствуя его дыхание. Этот неожиданный поцелуй был таким невинным, но при этом настолько запретным, что его сладость невозможно было сравнить с лучшими кондитерскими изделиями придворных кулинаров. Альфа не хотел думать, что будет потом, поддавшись импульсу страсти и причмокнув, вновь смяв губы Эранира. Вокруг стояла пугающая тишина, а сам принц не отвечал на ласки и не противился — просто замер, как кукла. Когда Маронд хоть немного насладился близостью, то решил больше не испытывать судьбу, наконец-то отпрянув от манящих губ, боясь смотреть омеге в глаза. Но он должен был отвечать за свои действия, так что, взяв себя в руки, альфа встретился взглядом с Эраниром, ожидая своего приговора.       Однако принц выглядел на удивление спокойно, только озадаченно. Спустя пару секунд он заговорил первым, прищурившись:       — На всякий случай: только что ты так беспардонно поцеловал меня, не предупредив и не спросив разрешения, лишь из-за того, что думал, от этого усилится запах, верно? — подозрительно поинтересовался омега.       Маронд сглотнул и решил быть честным до конца:       — Не только.       Эранир ещё сильнее сузил глаза, с ухмылкой задавая новый вопрос:       — И ты так действовал, прекрасно зная, как я отношусь к приставаниям?       — Да, — сказал правду разбойник, хоть и понимал, что сам себе роет могилу.       Принц вскинул брови, не ожидая такого откровения, а затем о чём-то задумался.       — Значит, если знал, то почему всё равно это сделал? Знаешь же, что я против.       Маронд выдержал короткую паузу, собираясь с мыслями, а затем уверенно начал:       — Когда ты всё время рядом с любимым, то волей-неволей хочешь его поцеловать. Я сдерживался как мог, но когда ты оказался слишком близко, сорвался.       — Хм… И что, даже извиняться не будешь?       — Эранир, — хмуро начал альфа, — ты прекрасно знал, какие чувства я к тебе испытываю, но при этом всё равно перешёл границы. Нет, извиняться не стану. Ты сам виноват.       Лишившийся дара речи от такого громкого заявления омега аж приоткрыл рот, в шоке уставившись на разбойника. Тот же старался выглядеть как можно более твёрдым в своём поведении, не отводя взгляд и принимая вызов.       — Ты винишь меня?!       — А кого ещё? Если любимый омега начнёт на меня лезть и обнимать, то, прости уж, тут моя реакция будет совсем очевидной.       — Да эти объятия!.. Они были чисто по делу! — попытался возмущённо оправдаться Эранир, с ужасом понимая, что начинает сдавать позиции. Вскочив с Маронда, он отступил на пару шагов от него, рассерженно сложив руки на груди.       — Какая разница? Это не отменяет тот факт, что ты ко мне полез, — пожал плечами разбойник, чем привёл омегу в ещё большую ярость:       — Я? Полез к тебе?!       — Никто тебя не просил этого делать, это было лишь твоё личное желание, — расплылся в улыбке альфа, неожиданно наслаждаясь возможностью наконец-то поддеть принца и ощутить контроль над ситуацией.       — Нет, постой. Я рассказал тебе о своём плане, и ты согласился. Ты знал, на что шёл! Если был какой-то другой способ оставить на мне твой запах, кроме как посредством личного контакта – я внимательно слушаю, — трезво рассудил Эранир, больше не поддаваясь эмоциям, и выжидающе посмотрел на Маронда. Но тот не собирался проигрывать в словесной перепалке и, тем более, аргументации, хмыкнув:       — Тогда ты противоречишь сам себе. Поцелуй оказался самым продуктивным выходом для нашего плана, так что я к нему прибегнул. Получил ли я сам от него удовольствие? Конечно, получил. И ты не можешь меня в этом винить. Ты сам начал всё это.       — Ха! А откуда мне знать, что поцелуй – это самое продуктивное? Я же запаха не чувствую! — скептически вскинул бровь омега, не желая сдаваться.       — Ну, если хочешь, можем сейчас позвать слугу-альфу – часового, к примеру – и спросить его, кем ты сейчас пахнешь, — тоже не отступал разбойник, взяв быка за рога, сам даже не понимая, как в нём проснулись упёртость и некий азарт. Как только он заметил, что Эранир уже был готов с лёгкостью согласиться на это предложение, то быстро добавил: — Однако заключим пари: если окажется, что я прав, ты должен будешь мне извинение и исполнение одного моего желания.       После его слов принц уже не особо рьяно шёл на соглашение, засомневавшись. Подумав, он вдруг хитро усмехнулся и парировал:       — А ты согласишься на пари, если в ответ, в случае моей правоты, ты поклянешься больше никогда так не своевольничать и держать себя в руках?       Вот только, на его удивление, Маронд без запинки радостно ответил:       — Да легко!       Мысль о том, что альфа, не ощущая своего запаха на омеге, не стал бы без лишних сомнений так рисковать, и вовсе поставила Эранира в тупик, и он скрипнул зубами. Похоже, его сделали!       —…Так что, я, и правда, сейчас пахну тобой? — тихо уточнил принц, смотря на разбойника взглядом загнанного зверя.       — Пахнешь, — кивнул Маронд, внутри прыгая от победы. — Не сильно, конечно, но пахнешь. Вот только боюсь, что к моменту аудиенции запах спадёт на нет. Так что нужно будет ещё не раз повторить, чтобы запах продержался подольше. И действовать надо быстро, поскольку времени на эксперименты у нас нет.       — Что?! Боги, — бросил недовольно Эранир, нервно перемещаясь по комнате. — Я думал, что всё это пройдёт как-то легче и быстрее.       — Увы, но подделать отношения не так-то просто, — аккуратно подталкивал омегу альфа, из-под полуприкрытых век наблюдая, как тот решается на близость.       — В этом есть резон, — не мог не согласиться принц, остановившись, а затем внезапно приблизился к разбойнику, смотря на него исподлобья. — Подожди… А не разводишь ли ты меня на поцелуи?       — М-м-м, и это тоже, — весело признался Маронд, легко улыбаясь. — Но опять-таки мы можем позвать часового, чтобы он сказал, усиливается ли после поцелуев мой запах на тебе или нет. Всё доказуемо, Эранир.       Омега отвернулся, кусая губы и продолжая раскидывать мозгами. С какой стороны он бы ни заходил, а чтобы его обман перед родителями сработал, приходилось верить разбойнику. Тот же выглядел невероятно уверенным в себе, так что иного выхода не оставалось, как предположить, что всё им сказанное — не блеф. А сдаваться на полпути Эранир жутко не любил, особенно, если он сам взялся за это дело по собственному желанию. Так что же, сдать позиции лишь из-за каких-то касаний губами? Смешно.       Принц, ещё немного повздыхав, наконец-то выдал:       — Ладно. Допустим! Но, — поднял он указательный палец перед Марондом. — Если мы и будем целоваться, то только при условии, что я первым начну, ясно?       — Как прикажете, Владыка, — шутливо поклонился альфа, блеснув озорным огоньком во взгляде.       Эранир, почувствовав некую власть, кашлянул и потребовал:       — Итак, сядь ровно на подоконье!       Маронд послушно приподнялся из положения лёжа и поставил ноги на пол, выпрямив спину и ожидая дальнейших указаний. Омега же осторожно подошёл к нему, усиленно свёл брови к переносице и прикинул, как лучше подступиться. Он встал напротив альфы, который смотрел на него снизу вверх с беспечной улыбкой на лице, и положил ему ладони на плечи, упираясь.       — Закрой глаза, — следующая команда, которой подчинился разбойник, заводясь от тона принца.       Эранир наклонился к альфе, из-за чего тот ощутил его дыхание на коже, а затем еле-еле коснулся губами губ Маронда, прижимая их своими. Опасливо прекратив короткий поцелуй, омега отстранился, чтобы собраться с новыми силами, и снова, уже смелее, чмокнул разбойника, находя такую ласку не такой уж страшной, какой она ему казалась раньше. Особенно, когда именно он был инициатором и «ведущим», а альфа бездействовал, позволяя творить с собой всё, что принцу вздумается. Войдя во вкус, Эранир ещё раз прихватил губами губы Маронда, сминая их и наклоняя голову слегка набок. Его сердцебиение немного участилось, а телу стало жарковато от прилива крови. К тому же было неудобно спине, потому как омега всё время наклонялся для поцелуя, долго оставаясь в согнутом положении. Оторвавшись от альфы, он с поволокой во взгляде хрипло приказал:       — Сведи ноги вместе.       Как только разбойник прижал друг к другу колени, Эранир расставил свои ноги так, что колени Маронда оказались между ними, таким образом впритык нависая над альфой и возвышаясь над ним. Такая поза ему нравилась ещё больше, и он снова настойчиво впился поцелуем в губы Маронда, иногда их покусывая, чтобы слишком уж разбойник не расслаблялся. Тот же не смел и шелохнуться, полностью отдавшись в руки своего любимого, не двинув даже мышцей лица, когда к нему прикоснулись. Вдоволь нацеловавшись после пары минут интимного настроения, омега вытер рот тыльной стороной ладони и выдохнул:       — Ну что, хватит?       Альфа лениво распахнул веки и тяжёлым, полным вожделением взглядом уставился на принца:       — Пока что да. Но перед аудиенцией на всякий случай стоит повторить.       — Ничего не поделаешь, — совсем не разочарованно ответил Эранир и выпрямился, с еле заметным румянцем поправляя свою одежду. — Ну, что ж… тогда выдвигаемся. Готовь лошадей. Если прилетим на драконе – всех в столице перепугаем и привлечём слишком много внимания. Сейчас оно нам ни к чему.       Маронд понятливо кивнул головой и быстро выскользнул из покоев, нетерпеливо хлопнув дверью. Когда же он оказался снаружи, то молниеносно побежал в ближайшую уборную, учащённо дыша. Ему срочно нужно было снять напряжение и сделать перерыв от присутствия в одном помещении с любимым, иначе он бы набросился на омегу как голодный зверь, и уже только смерть от руки принца смогла бы его остановить. Хорошо, что на нём был длинный костюм, иначе Эранир бы сразу заметил бугор в районе паха и точно бы прекратил все свои действия, когда они были так важны для их сближения! Маронд не мог поверить, что наконец-то добился своего: мало того, что поцелуев с омегой, так ещё и его собственной инициативы! С первого же прикосновения губ у него встало колом, и лишь стальная воля позволила альфе держаться до конца, чтобы не раскрыть свою похоть принцу.       Заметив наконец-то нужное помещение, разбойник юркнул внутрь, скрываясь за дверью, откуда вскоре послышался низкий, протяжный стон.

***

      По дороге к столице Королевства ни Маронд, ни Эранир особо не говорили, каждый занятый своими мыслями. Лишь изредка они перекидывались фразами по делу и снова замолкали, каждый волнуясь о своём. Альфа — о том, что ему ещё раз предстоит вытерпеть эту сладострастную пытку перед аудиенцией, да ещё и потом желательно выглядеть представительно, а не как сексуально озабоченный мальчишка. Омега — о том, как кардинально изменилась его жизнь после того, как он пошёл против своих же убеждений и решился на контакт с альфой. Он страшился того, кем стал на те короткие минуты близости, боялся тех странных желаний и мыслей, которые в нём вдруг проснулись, хотя раньше он о них был ни сном ни духом. Его спасением было оправдание, что всё это только для удачного завершения переговоров на аудиенции, лишь для того, чтобы им перестали желать распоряжаться как вещью. Но разве мог он обмануть сам себя? В те секунды поцелуев им руководила не только прагматичность, но и нечто иное…       В таких глубоких раздумьях пара и не заметила, как въехала в город. Вместо мирной тишины леса и природы появился шум рынков и галдёж, вместо высоких сочно-зелёных деревьев — небезызвестные розовые жилые здания. Жители сновали туда-сюда, перебегая конную дорогу с корзинами фруктов или овощей, как и с сосудами только купленного свежего вина. Иногда ровно в три ряда шагала лиловая стража из девяти человек, которая ни в чём не подозревала Эранира, так как тот ехал в капюшоне. В саму же столицу через ворота их пропустили спокойно — у часовых принц был в списке тех, кого можно пропустить внутрь, так что никаких задержек не было.       Чтобы попасть к подножию возвышения замка, пришлось проехать по главной площади, то и дело останавливаясь, чтобы не наехать лошадьми на резвящихся детей. Они носились как угорелые по мозаично выложенному камню на земле, иногда с разбегу прыгая в громадный фонтан, разбрызгивая воду на всех прохожих. Те же лишь умилялись — детям прощалось всё. В какой-то момент, когда ребятня совсем уж обнаглела и стала с любопытством прыгать вокруг пары приезжих на конях, Эранир не выдержал и авторитетно на них рявкнул. Те разлетелись и словно перепуганные рыбки вылупились на строгого омегу. Вот ведь странный какой, да ещё и в одежде пугающей! Обычно их балуют, холят и лелеют, а тут — бр-р! Аж мороз по коже пробежался от властного тона! Маронд не выдержал и прыснул, наблюдая за реакцией детей, на что в ответ получил негодующий взгляд принца.       Когда же они подъехали к долгим ступеням, которые вели наверх, ко входу в королевскую крепость, пришлось спешиться и подниматься пешком. Эранир бодро взбежал наверх, с лёгким превосходством следя за немного отставшим альфой, а после повернулся к величавым двойным дверям, таким ему знакомым, что в душе поселилось крохотное чувство ностальгии по дому. Отмахнувшись от сантиментов, омега заметил двух стражей у входа, которые с явным удивлением на лице старались выговорить: «В-в-ваше В-в-высочество?!», начиная неприлично тыкать в него указательным пальцем, но, вовремя спохватившись, снова приняли стойку смирно, лишь бегая взглядом туда-сюда.       Принц усмехнулся и, когда Маронд наконец-то добрался наверх, повернулся к разбойнику, шепча:       — Ну что, давай сейчас? Боюсь, что более удобного случая не будет.       Альфа сначала отдышался, запыхавшийся из-за длинного кафтана, который совсем не подходил для жаркой погоды, слишком сильно грея тело, когда хотелось наоборот — раздеться. Как же он скучал по своей лёгкой куртке на голый торс! Но нужно было страдать ради своего любимого. Наконец, обратив внимание на предложение Эранира, Маронд прикинул, что к чему, и кивнул, тихо отвечая:       — Ты прав, в замок мы должны зайти уже с моим запахом на тебе.       — Тогда начнём. Наклонись, — поманил пальцем омега, из-за чего по коже альфы прошлась дрожь от возбуждения. Мысленно дав себе пинка, разбойник нагнулся и застыл, ожидая, когда его поцелуют, при этом краем глаза заметив, как широко открыли рты стражи у входа в замок.       Эранир схватил Маронда за воротник и притянул к себе, после чего в спешке грубовато поцеловал альфу, нетерпеливо прихватывая его губы своими губами. Омега уже привыкал к ощущению чужого тепла, дыхания и тела, так что перестал придавать этой близости особое значение, начиная относиться к ней, и правда, как к обязанности. Когда же он отодвинулся от разбойника, чтобы перевести дух, тот вдруг приблизился к его уху и жарко выдохнул:       — Прости, но так будет быстрее, — и он перехватил инициативу, припадая к приоткрытому рту Эранира, чтобы сплестись своим языком с его.       Непривычный ему глубокий поцелуй ошарашил омегу, и он протестующе замычал, жмурясь, но при этом несерьёзно сопротивляясь, иначе Маронд бы уже давно покатился по ступенькам вниз. В какой-то момент принц вдруг стал бороться с языком альфы, разобравшись в новой технике поцелуев, и всё старался быть ведущим, перехватить доминирование, воспринимая близость как некое соревнование. Со стороны казалось, будто между ними происходила какая-то борьба: оба хмурились, слегка выгибая брови наверх, а мышцы рук и ног были напряжены от приложенных усилий. Когда заканчивалось дыхание, они оба отклонялись в сторону, чтобы вздохнуть полной грудью, а затем спешили первыми возобновить поцелуй, чтобы победить в этой странной, но при этом страстной схватке.       В какой-то момент Маронд потерял контроль и обратился к ухищрению, обхватив рукой голову Эранира, чтобы придвинуть его лицо к себе ещё ближе, и с таким аппетитом стал вылизывать его губы, словно собирался съесть омегу. Принц в ответ на такие совсем уж откровенные ласки не выдержал и наконец-то прекратил поцелуи, сделав шаг назад, таким образом невольно признавая своё поражение. Альфа облизался как довольный кот и вежливо поклонился Эраниру, рукой предлагая ему пройти первым в замок, при этом непрерывно растягивая губы в улыбке. Омега, вытерев свои припухшие от поцелуев губы, фыркнул и взмахнул плащом, разворачиваясь ко входу, уже даже не обращая внимания на изумлённые лица стражников. Маронд пошёл вслед за принцем, при этом с особым достоинством и гонором глянув на альф-воинов, мол, «видали, какой у меня омега?» Те же в ответ молча проводили его завистливыми взглядами.       Родной замок встретил Эранира сверкающим от чистоты мрамором на полу, бархатными портьерами и цветущими растениями в изысканных фарфоровых вазах. Пока альфа любовался достатком королевской семьи, непристойно присвистнув от шика, принц не задержался ни на минуту, по памяти безошибочно направляясь в зал приёмов. На их пути не стояло ни одного стража, словно король знал, кто идёт, и поджидал гостя. Остановившись перед входом в роскошный зал, омега глубоко вдохнул и резко выдохнул, изменившись в лице: давно Маронд не видел его таким — внушающим некий страх своим пронзительным и холодным взглядом. Альфа и сам не заметил, как в его присутствии Эранир немного менялся, с каждым днём переставая быть ледышкой. А теперь, когда он вновь стал таким недоступным, каким его встретил разбойник в первый раз, тот даже слегка оторопел, подзабыв истинный характер принца.       Толкнув двери обеими руками, омега пафосно появился в зале приёма с гордо приподнятым подбородком, не запинаясь и не показывая своё волнение. Он чётким и уверенным шагом направился к концу помещения по выложенному ковру вдоль высоких колонн, где находился впечатляющий трон из кроваво-красного дерева, который на сегодняшний день считался исчезнувшим видом растения. Маронд, принимая ту атмосферу, которую Эранир создал своей целеустремлённостью, тоже посерьезнел и постарался сделать своё выражение лица как можно более важным, слегка приподнимая брови будто в небрежном удивлении. Заодно альфа пытался разглядеть того, кто сидел на троне — из-за разделяющего их расстояния короля ещё пока было тяжело рассмотреть, но когда они подошли поближе, разбойник наконец-то увидел Его Величество.       Перед ним сидел рослый и мощный матёрый альфа с короткими каштановыми волосами, которые отдавали рыжинкой, и седыми висками. Из-за чёрного-пречёрного цвета глаз разглядеть зрачок с первого раза было весьма трудно, ведь он сливался с радужкой. Поэтому глаза альфы казались какими-то колдовскими и нечеловеческими, словно в них жила бездна. Одет был Гордиан не слишком богато, но всё так же с намёком на толстый кошелёк: дорогая ткань, из которой был сшит его строгий оливковый мундир, явно не из этих краёв. Поперёк одеяния на нём висел королевский плащ с коричневым мехом и драгоценной брошью, которая крепилась на плече, а на голове блестела золотая корона без излишеств разноцветных камней. Он положил обе руки на подлокотник трона и расправил плечи, даже не закинув ногу на ногу — сидел как и подобает правителю, без фривольных поз и скучающих взглядов. Он взглядом будто сверлил дырку в Эранире и, казалось, давил как скала на него, но омега стойко выдержал проверку, не кланяясь в приветствии, лишь кивнув.       Маронд еле заметно сглотнул и перевёл свой взгляд на стоящего подле Его Величества Рафаэля, которого не сразу заметил — тот находился за троном, как и подобает омеге при присутствии на аудиенции у своего короля. Он был одет, как всегда, в розовые рубашку и брюки, и сиреневый кардиган, вышитый розовыми цветами. Волосы супруга короля были собраны в причудливую причёску, что-то похожее на косички, собранные в пучок и завязанные шёлковыми лентами с драгоценными капельками камней. Привыкший видеть Рафаэля достаточно своевольным и самодостаточным в своём поведении, Маронд изрядно удивился, заметив, как он преобразился рядом со своим мужем, нацепив маску покорного омеги. Пока разбойник разглядывал родителей Эранира, сам принц не тратил время зря и прокашлялся перед вступительной речью, говоря громко и спокойно:       — Рад вас видеть, многоуважаемые отец и папа. Признаюсь честно, не ожидал, что вновь окажусь здесь, в этом замке. Но раз уж вы не готовы вести переговоры нигде, кроме своего приёмного зала, пришлось пойти на уступку и прийти на… «аудиенцию», — язвительно хмыкнул омега, не отрывая взгляда от короля. Тот свёл брови к переносице и ответил таким резонирующим басом, что его голос словно заполонил весь зал и заковал присутствующих в свои оковы.       — Не понимаю, о чём речь. Ты сам просил аудиенции, и ты её получил. К чему тратишь отведённое время на пустословие?       На этот раз впору было Эраниру рассерженно хмуриться:       — Многоуважаемый отец, если вам и дальше хочется поддерживать эту игру-обманку, я не против. Однако, если честно, не ожидал от вас такой слабости.       Маронд всеми фибрами своей души ощутил гнев, который проскользнул в глазах Гордиана.       — Слабость здесь проявляешь лишь ты, Эранир. Сбежал как трус из замка, создал угрозу всему королевству и кичишься этим, а затем позорно прибежал обратно просить прощения, но решил начать с оскорблений, чтобы самоутвердиться? Как постыдно!       — Минутку, — приподнял вверх указательный палец омега, нехорошо ухмыляясь, видно, еле сдерживая себя от злости. — Я снисходительно не обращу внимания на всё то, что вы сказали ранее, а лишь отмечу, что пришёл ни в коем случае не извиняться и, тем более, изначально не по собственной воле. Ко мне прискакал ваш лучший конвой и сообщил, что у меня будет аудиенция, хотя я о ней даже не просил.       — Не просил?.. — прищурился Гордиан и приложил пальцы ко рту в размышлении, а затем, словно его осенило, медленно повернул голову к Рафаэлю, который с непроницаемым выражением лица смотрел прямо. — Понятно… Что ж, раз ты уже здесь, говори, если тебе есть что сказать. Я буду милостив и выслушаю тебя, несмотря на то что ты сделал и как себя ведёшь сейчас.       Эранир немного запнулся, совсем не понимая, к чему отцу было опровергать то, что он сам придумал эту «аудиенцию» ради их встречи, а затем неожиданно так легко отпускать эту тему. Он в надежде глянул на Маронда, и тот, заметив непонимание в глазах омеги, быстро шепнул лишь одно слово — «Рафаэль», после чего снова замолк. Осознание быстро пришло в голову принцу, и он, свыкнувшись с мыслью, что его встречу с королём подстроили, начал говорить:       — Хм… В любом случае, мне необходимо обсудить с вами некоторое положение вещей. Вот мои условия: либо вы принимаете меня как Владыку Безлюдья и подчиняетесь мне, либо… что ж, придётся идти на конфликт.       В зале приёма повисла звенящая тишина, а затем Гордиан вдруг хрипло рассмеялся:       — Владыка Безлюдья?.. Какое ребячество. Что за глупое имя, тем более, безосновательное?       — Отнюдь, — хмыкнул омега, ожидая такой реакции своего родителя. — На моей стороне готовы сражаться оборотни, упыри и ифриты, многоуважаемый отец. А это большая часть населения Безлюдья. Так что я – полноправный Владыка. Если вы мне не верите, то могу привести с собой в следующую нашу встречу пару оборотней и нечистей – представителей рас. Ифриты, увы, своего места жительства не покидают, но если вы захотите их лично посетить, готов устроить вам встречу.       Его Величество выдержал длинную паузу, не меняясь в лице, а затем строго ответил:       — Допустим. Но чего ты хочешь? Чтобы моё королевство мирилось с тем, что рядом живёт злодей, который собирает под своё крыло бандитов, разбойников и прочих ублюдков, управляет жутким крылатым зверем, при этом имея союзы с оборотнями, которые посезонно воруют наш скот, ифритами, которые сожгли не одного нашего путника, и упырей, которые и вовсе промышляют рабством нашего вида, нисколько при этом не раскаиваясь?       Эранир сглотнул, не перебивая и учтиво дослушивая отца до конца, сжав кулаки.       — Этого вы хотите, Владыка? — скептически ухмыльнулся король. — Привести наше королевство в упадок? Позволь задать тебе один вопрос, Эранир: готов ли ты править? Я считаю, что совершенно точно «нет». На примере посмотри, во что ты превратил собственный клочок земли, в котором сам себя назначил Владыкой! Ты стал защитником для всякого сброда, который ворует деньги у честных людей и забирает то, что было нажито непосильным трудом. Мало того, ты собрал этот сброд вокруг себя и создал небольшое поселение из них. Криминальное селение! Да и тебя не уважают, скорее, боятся, — альфа взмахнул рукой, словно отмахиваясь от сына. — И с кем ты решил пойти на союз? С прочими убийцами нас, людей? Ты хочешь истребить всё королевство или превратить его в разрушенный шайками бандитов пустынный кусок земли, откуда все сбегут в страхе? Кто твои люди, готовые стоять за твоей спиной? Достойны ли они защищать простых людей? Нет, — стукнул кулаком о подлокотник Его Величество, повышая тон. — А знаешь почему у тебя ничего не вышло? Да потому что ты омега, а омеги не могут быть правителям. Это смешно! Все попытки тщетны, ведь омеги просто не предназначены для этого, это не их стезя. И ты – яркое тому доказательство. А что бывает с теми, кто идёт по ложному пути? Верно. Они не достигают успеха, — уничижительно закончил Гордиан, а в его глазах бушевал огонь негодования.       Впечатлённый, если не шокированный такой взрывной речью Маронд лишь через секунду вспомнил как дышать, искоса посмотрев, как справляется Эранир с унижающими словами его собственного отца. Тот был похож на безэмоциональную статую, но разбойник мог поклясться, что внутри омеги бушевал ураган, буря и торнадо — всё вместе, словно наступал конец света. Сам же Гордиан в это время выровнял учащённое дыхание и прикрыл глаза, концентрируясь, а затем добавил:       — Ты опозорил нас, Эранир. И тебе нет прощения. Но ты всё ещё можешь заслужить место в нашем роду, если пойдёшь в супруги нужному альфе для укрепления союза. Этот брак чрезвычайно важен для нас, и я его уже давно планировал, так что ты спасёшь себя, согласившись на него. Если будешь послушным мужем и заведёшь несколько детей, возможно, тогда я ещё подумаю над прощением, так уж и быть. Тебе решать, каким будет твоё будущее.       Маронд громко цыкнул, ощерив зубы, что не укрылось от внимания Гордиана, но тот не успел что-либо спросить о наглом спутнике сына, как инфант сам подал голос:       — Ха! Как жаль, многоуважаемый отец, — вдруг оскалился омега, выбрав удачный момент для своей контратаки, сверкая бешеным взглядом. — Но, увы, никакого брака не выйдет, — он сделал шаг в сторону Маронда. — Я уже нечист. Можете сами проверить. И мой возлюбленный стоит слева от меня, — принц приобнял альфу за шею, лукаво ухмыляясь. — И да, вы правы, лишь я сам могу творить своё будущее. И никто, даже ваши «предназначения» омег не смогут мне в этом помешать!       Выражение лица Его Величества было тяжело описать словами. Он медленно, словно хищник перед прыжком, встал со своего трона и повёл носом, приближаясь к своему сыну. Запах чужого альфы, тем более того, кто, как и говорил принц, стоял подле него, ясно чувствовался и говорил лишь об одном. Позади стоящий Рафаэль тоже не верил свои ушам, как и обонянию, чётко уловив аромат лианита, исходящий от Маронда, страшными глазами посмотрев на разбойника, как будто говоря: «неужели у тебя вышло?!» Тот старался казаться спокойным и уверенным в себе, но нервно ощущал, что напряжение между ними всё сильнее и сильнее накалялось.       — Ты сильно меня разочаровал, Эранир, — угрожающе начал Гордиан, постепенно приближаясь. — Ты отдал свою чистоту без моего разрешения, тем более какому-то неизвестному юнцу, когда тебя ждёт муж с ранних лет?! Как ты посмел?! — взревел он под конец.       Принц вскинул подбородок, молча показывая свой триумф, на что Его Величество продолжил:       — Ясно… Что ж, раз ты не хочешь идти навстречу сам, придётся забрать тебя силой. Не думай, что теперь ты отделался от своего долга. Даже нечистому тебе можно найти выгодную партию. Правда, ты значительно будешь уступать по социальному статусу своим братьям. Но сначала, — он вдруг схватился за что-то под своим плащом и впился взглядом в Маронда. — Раз ты теперь занят, то придётся твою «занятость» просто убрать, чтобы ты снова стал свободен.       Интуитивно понимая, что сейчас все стрелки направились на него, Маронд напрягся, чуть пригибаясь, чтобы легче было принять боевую позу.       — Ты, недостойный осквернитель! — обратился к альфе король, со свистом достав из ножен широкий меч, который был спрятан под толстой тканью плаща. — Раз ты посмел прийти сюда, то, значит, думаешь, что любишь моего сына? — издевательски предположил он, играя с лезвием. — Тогда ты наверняка готов умереть за него, а? Как насчёт того, чтобы заключить взаимную проклятую клятву смертельного боя, раз ты так его хочешь? Кишка тонка? Если да – катись отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели!       Эранир ошарашенно отшатнулся от разбойника, во все глаза уставившись на отца и не веря тому, что он только что сказал, а охнувший от ужаса Рафаэль выскочил вперёд стрелой, хватая Гордиана за руку:       — Ты сошёл с ума! Зачем же проклятую клятву?!       — Ни в жизнь я не проиграю этому бессовестному юнцу. Исход битвы очевиден, но я хочу, чтобы у этого поганца не было ни единой возможности сбежать. Клятва сделает своё дело, если он позорно подожмёт свой хвост во время боя и захочет удрать. И мне как раз он нужен мёртвым в любом случае. — Его Величество отстегнул брошь и снял плащ, передавая его оторопевшему Рафаэлю, который только и мог, что от потрясения открывать и закрывать рот. — Так что, согласен на клятву, мерзавец? Или уже наложил в штаны? — обратился он к Маронду, вскидывая подбородок.       Ожидание ответа от альфы, казалось, длилось вечность.