Опасно прекрасен

      Гордиан взмахнул мечом, направляя его острие прямо в Маронда, при этом мрачно хмурясь. Он был выше разбойника на голову и явно превосходил как весом, так и мощью — чрезмерно мускулистые руки и торс, которые теперь можно было хорошо разглядеть, так как альфа снял королевскую накидку, были результатом ежедневных серьёзных тренировок на протяжении многих лет. Лицо же короля, особенно взгляд, говорило лишь об одном: он не собирался отступать и был более чем решительно настроен на смертельную драку. Его рука твёрдо держала в крепком кулаке рукоять тяжёлого оружия, отчего меч, будучи на весу, ни разу не дрожал от слабости хватки его хозяина. Его Величество был в тихой ярости, которую он преобразил в чудовищную силу.       Вот только Маронд совершенно не думал о том, какой устрашающий перед ним появился противник. И задержался он с ответом не потому что сомневался, стоит ли вступать в бой на смерть ради Эранира — здесь решение родилось в его сердце молниеносно, ещё до того как он успел начать думать об этом. А завис альфа, потому что вдруг понял, как же похож принц на своего отца, и как тот, в свою очередь, на инфанта. Сходство было просто налицо! Маронд наблюдал за гонором Гордиана, за его поведением и манерой речи, за его выдержкой и решимостью и видел в каждом действии альфью копию Эранира, такого же властного и принципиального. Осознание этого чуть не привело к тому, что разбойник прыснул, но вовремя сдержался — сейчас смех был бы неуместен.       Пока Маронд дивился схожести отца и сына, сам принц словно пришёл в себя и выскочил перед советником, словно ограждая его от гнева своего родителя. Эранир выхватил свой собственный меч, явно уступающий весом оружию короля, чуть не задыхаясь от возмущения. Он со свистом выставил в ответ лезвие, скрещивая его с мечом Его Величества, из-за чего их кончики соприкоснулись со звоном, прокатившимся эхом по залу.       — Не могу поверить!.. — зарычал омега, принимая боевую стойку. — Вам настолько претит мысль о том, что я могу стать независимым и самодостаточным омегой, что вы готовы пойти на смертельный бой под проклятой клятвой?! Что за безумие!       — Отойди, Эранир. Это не безумие, а дело принципа. Тебе, как и твоему хахалю, нужно преподать урок, чтобы неповадно было. Так что с дороги, — угрожающе понизил тон Гордиан, сверля сына пронзительным взглядом.       — Нет! — вздернул нос принц, и не думая двигаться с места. — Раз дело касается меня, то именно я буду драться! Мне не нужно, чтобы кто-то меня защищал, я и сам могу постоять за себя. Если вы хотите драки, то она будет только со мной!       — Хватит, Эранир! — вмешался Рафаэль, скинув королевский плащ на пол и встав между мужем и сыном, пальцами отодвигая их лезвия друг от друга. — Ты сошёл с ума?! Собираешься убить собственного отца ради своих амбиций?! Умом тронулся?       — Не я начал разговор о смертельном бое, — цыкнул омега в ответ. — Конечно, я бы хотел обойтись без кровопролития, но раз Его Величество сам не хочет идти на компромисс и проявляет подобную агрессию, иного выхода не остаётся!       — Успокойся, Фаэль, — обратился в это время к разволновавшемуся мужу король, глянув на него успокаивающим взглядом. — Я не стану драться с собственным сыном-омегой, это глупо. Всё равно, что избивать ребёнка.       — Не надо недооценивать меня, — прошипел словно змей Эранир, обратив внимание на беспечный тон отца.       — Не ври себе, — снисходительно приподнял брови Гордиан, на этот раз говоря с инфантом. — Ты сам знаешь, что не сможешь победить. Твоя магия бессильна против меня, а в обычном бою ты слишком уступаешь мне в силе, так что бессмысленно даже пытаться.       Принц затрясся от гнева, но как бы он ни старался убедить себя в обратном, всё же король был в чём-то прав. Родовая способность каждого альфы в их роду правителей Королевства заключалась в том, что они были абсолютно не подвержены магии. Колдовство моментально рассеивалось, как только оказывалось рядом с ними хотя бы в паре шагов, даже следа после себя не оставляя. Поэтому использовать её против Гордиана не было никакого смысла — как об стену горох. Был ли Эранир уверен, что он мог победить отца в бою лишь физической силой? При том, что принц был намного сильнее других омег и не уступал некоторым альфам, он всегда был откровенен с самим собой, если дело казалось поединка: шансы были, но малы. Если это и будет победа, то явно не без удачи, ведь он прекрасно знал, на что способен его отец — когда-то и до сих пор лучший мечник в Королевстве, который своими впечатляющими размерами иногда просто непробиваемой стеной шёл на противника, а его меч хоть и казался на первый взгляд неповоротливым, был в руках искусного мастера, так что списывать его со счетов было ох как чревато, чревато собственной жизнью.       К тому же… омега никак не хотел убивать собственных родителей — подобное развитие событий абсолютно не входило в его планы. Захватить – да. Подчинить – лишь, чтобы его признали. Но Эранир не был подонком. Как бы он ни настрадался от давления Гордиана и влияния Рафаэля в детстве, всё же мысль о том, чтобы с серьёзными намерениями убить их, никогда не приходила ему в голову и казалась слишком дикой, недостойной Владыки. Вот только смотря в глубокие чёрные глаза Его Величества, инфант понимал, что тот другого исхода не приемлет. Однако настроен он был совсем не на сына, а на Маронда. Омега украдкой посмотрел на разбойника, стоящего немного позади него. Эранир не знал, как объяснить свои чувства, которые потоком забурлили внутри, как только Гордиан объявил о смертельном бое, но он совершенно точно не хотел, чтобы его советник погиб. Тогда кто же ему важнее?..       Эранир отчаянно выгнул брови, с шумом выдохнув. Чёрт бы их всех побрал! Почему он должен выбирать?! Это невозможно!..       — Не волнуйся, — вдруг коснулся плеча омеги Маронд, отчего тот вздрогнул, оглянувшись. — Я приму вызов.       Принц в шоке уставился на альфу, который собирался подписать себе смертельный приговор с лёгкой улыбкой на лице.       — Идиот!.. Не смей! — теперь меч был направлен на Маронда, но тот совсем не удивился такой реакции Эранира.       — Всё в порядке. Это моё решение, и я имею на него право, ты не можешь мне запретить. Помнишь, я тебе всегда говорил, — он сделал шаг к омеге, минуя лезвие, и нежно коснулся его щеки, прихватывая угольную прядь волос. — Я не твой подчинённый. Так что я волен делать, что пожелаю. И я желаю сразиться за тебя, пусть и в смертельном бою. Если это необходимо для того, чтобы ты был счастлив.       — Да кто такое сказал?! Сдался мне этот смертельный бой! — в чувствах выпалил Эранир, ухватив опешившего альфу за воротник кафтана и потянув на себя. — Мне это не нужно, понятно? Так что не делай глупостей! Раз так всё обернулось, то… уходи, — он запнулся и вдруг резко отпустил Маронда, попутно толкнув в грудь. — Уходи отсюда, понятно? Дальше я сам разберусь. Но не смей заключать проклятую клятву!        — Сбежать как последний трус? — нахмурился разбойник и обошёл Эранира, вставая перед Гордианом. — Ни за что. Уж лучше сразу умереть.       — Что за бред?! — всё не успокаивался омега, снова загородив собой альфу перед королём. — К чему сейчас эта бравада? Тебе не за чем уже производить на меня впечатление, так что хватит громких слов! Уходи отсюда сейчас же! Я приказываю, слышишь?!       — Я же сказал, что не подчиняюсь твоим приказам! — рявкнул тот, закипая.       — Я — твой Владыка, а ты — мой подчинённый! Никакой ты мне не друг, так что слушайся меня сейчас же! Уходи и не возвращайся, глупец! Недоумок!       Эранир только и успел, что вдохнуть после пламенной речи, как на него вдруг в порыве эмоций налетели, перехватив запястья обеих рук, выбивая меч. Окончательно разозлившийся Маронд, успешно обезоружив омегу, стал валить его на пол, но тот вдруг использовал силу противника против него же, сам перекинув через себя альфу, уложив его лопатками на пол и сев сверху. Однако и разбойник сдаваться не собирался, обхватив ногами принца и заключив его в плен, повалив на бок. Благодаря вращению собственного тела, Эранир потянул за собой Маронда, и они покатились по полу, на секунду оказываясь друг на друге, а затем снова сдавая позиции противнику, оказавшись под ним. Они переплелись пальцами рук в борьбе, давя друг на друга согнутыми руками и меряясь силой, ногтями впиваясь в кожу тыльной стороны ладоней.       В какой-то момент они перестали кувыркаться: Маронд навис над Эраниром, расставив ноги и весом придавливая его к полу. Оба стиснули зубы, окончательно запыхавшись, но не желали сдаваться. Волосы омеги небрежно распластались по полу, лицо раскраснелось от усердия, а глаза блестели лихим огоньком, полным сопротивления. Внезапно принц согнул колено и заехал им между ног засмотревшегося альфы, отчего тот заскулил, ослабевая хватку. Освободившись от давления, Эранир отпихнул Маронда и выскользнул из-под него, локтём ударив его куда-то в бок, а затем навалился на его спину. Наконец-то одержав вверх, омега тоже улёгся спиной прямо на разбойнике, восстанавливая дыхание — его грудь ходила ходуном, а в горле пересохло, отчего получалось только похрипывать. Всё ещё страдающий от боли, альфа уже не собирался снова нападать, зажмурившись, чтобы справиться с безумно неприятным ощущением в паху.       После этой короткой, но впечатляющей борьбы в зале приёма воцарилась тишина, лишь прерываемая тяжёлыми вздохами дерущихся. Гордиан, совершенно обескураженный, опустил меч и уставился на Эранира с Марондом, спустя длинную паузу наконец-то подав голос:       — Что это было? Мы вам тут, случаем, не мешаем?       Рафаэль, словно очнувшись, воспользовался моментом и подскочил к мужу, схватив его за мощную руку и прильнув к ней:       — Милый, может, ты всё-таки передумаешь? Честно говоря, для меня тоже слишком неожиданна новость, что Эранир уже нечист, но… по-моему, он уже достаточно сделал для того, чтобы доказать тебе, что всё равно будет поступать так, как захочет. И будет противиться столько, сколько будет жить. Ну, разве все эти разбалованные сыночки дворян будут им довольны? Посуди сам. Свой характер он никак не сможет скрыть, ты сам прекрасно это знаешь! Как бы он ни старался в детстве притворяться, а ведь всё равно были скандалы и побеги. Не опасно ли его отдавать замуж за такого выгодного партнёра? Боюсь, как бы отношения между нашими семьями от этого ещё сильнее не ухудшились! — тревожно всплеснул руками омега, невинно захлопав ресницами.       Его Величество сердито посмотрел на мужа, который всем своим видом играл саму честность и бесхитростность. Вот только король был слишком взвинченным, чтобы сделать вид, что он не заметил лукавую игру своего супруга:       — Не думай, что я не понимаю, к чему ты клонишь, — он угрюмо закусил губу изнутри, но меч вставил обратно в ножны. — И не думай, что я не понял, кто устроил всю эту «аудиенцию». — Рафаэль в ответ лишь кокетливо улыбнулся, томно опустив веки. — И не смотри на меня так! — буркнул Гордиан, совсем уж поддавшись чарам омеги, к тому же услышав резон в его словах, так что угрюмо прикрыл лицо ладонью, скрипнув зубами. — Всё, хватит! Мне нужно побыть наедине и всё обдумать. Вы, оба, — он окликнул принца с разбойником, указывая на них пальцем. — Ожидайте в покоях Эранира моего окончательного решения.       И он, взбешённый тем, что всё пошло не так, как планировалось, тяжёлой поступью направился на выход, по дороге подобрав плащ и накинув его на себя сверху. Как только двойные двери за ним с громким стуком захлопнулись, Рафаэль хмыкнул и, уперев руки в боки, вскинул бровь, решив, что всё, что мог — он сделал, и у супруга уже зародились сомнения, которые вскоре, подверженные фактам, перерастут в противоположное его изначальному убеждению. Ещё немного поликовав от победы, омега решил всё же обратить внимание на Эранира и Маронда, которые всё ещё лежали на полу. То, что его собственный сын лишился невинности без его ведома, тоже весьма задело Рафаэля, и он раздумывал, как бы проучить неблагодарного отпрыска, пока не заметил, какими глазами смотрели друг на друга альфа и омега.       Эранир наконец-то слез с Маронда и стал подниматься, что сделал и разбойник, слыша уже лишь отголоски боли в паху. Они встали на ноги и поправляли одежду, приводя себя в порядок, вот только изредка бросая друг на друга такие многозначительные взгляды, что Рафаэль аж завис, вспоминая, как инфант в последний раз смотрел на альфу. Искорка, которая пробежала между ними после этой борьбы, казалось, поменяла всё в корне, и омега не нашёлся, что сказать, просто наблюдая за тем, как оба неосознанно посылают друг другу знаки: то Эранир смочит губы языком, то Маронд взглядом словно съедает принца. Рафаэль, чтобы хоть как-то прервать накал страстей между ними, кашлянул:       — Я проведу вас в покои Эранира, составлю компанию.       Те растерянно кивнули, даже не думая возражать, и последовали за ним, смотря куда угодно, только не на друг друга. Рафаэль прямо спиной чувствовал позади себя напряжение и вдруг коварно усмехнулся, решив подлить масла в огонь:       — Не ожидал, однако, что вы уже настолько сблизились. Что я тебе говорил, Нирушка? И ведь, в итоге, был прав, верно? Вот так-то, нужно слушать своего папочку! — он подмигнул совсем нерадостному сыну, обернувшись. — Как вся эта ситуация разрешится, жду подробностей! Так интересно узнать, что вы уже опробовали в постели!..       — Папа! — всё-таки не вытерпел таких разговор красный как рак Эранир.       — А что «папа»? Ты теперь у нас взрослый, а я и секретами всякими могу поделиться, — пожал плечами Рафаэль, а затем вдруг хитро прищурился. — А то ведёшь себя совсем как будто ещё девственник!       В ответ послышалась неловкое молчание, и супруг короля совсем уж понимающе ухмыльнулся, но больше ничего не говорил по пути к покоям Эранира. Когда они наконец-то прошли через огромный замок и его впечатляющие коридоры всех оттенков розового, которые уже рябили в глазах, до северного крыла, Рафаэль остановился перед входом в бывшую спальню сына. Заметив, что и Маронд, и Эранир слишком заняты собой и друг другом, чтобы с ними было интересно ещё немного поиграть в словесной перепалке, омега вздохнул и напоследок выставил указательный палец, в шутку пригрозив им жестом «но-но» и сказав: «Не шалите!», и махнул рукой на прощание. Теперь ему нужно было заняться ещё одним упрямцем и гордецом, которого оставлять сейчас одного было не лучшей идеей. Рафаэль облизнулся, предвкушая горячий секс.       Провожая взглядом какого-то слишком уж весёлого папу, Эранир посмотрел на знакомую до боли дверь и дотронулся до неё ладонью, вспоминая, как раньше закрывался внутри, не желая идти на уроки шитья и песнопения. Улыбнувшись, он нажал на ручку и зашёл внутрь, а следом за ним зашагал и Маронд, с любопытством рассматривая очередные розовые покои, украшенные всевозможными рюшами и блестящими камнями. Скептически хмыкнув, альфа в каком-то смысле понял сбежавшего принца — он бы точно не выдержал и дня в этих приторных покоях! Пока разбойник осматривался, Эранир о чём-то задумался, а затем встал напротив Маронда, недовольно сложив руки на груди.       — Что за дурость ты там себе напридумывал?! Чуть не согласился на смертельный бой, да ещё и под проклятьем, где уже не спастись!       Альфа насупился и тоже скрестил руки — хорошего настроения как ни бывало.       — Сколько раз мне ещё это повторять, Эранир? Я люблю тебя, чёрт возьми, и ещё вчера сказал, что не допущу никакого принуждения, если тебе претит выходить замуж. Я могу защитить тебя и твою честь! И если мне бросили вызов, я его приму! Ты слишком дорог мне, понятно?       Принц цыкнул, слегка покрывшись румянцем.       — Да кто в здравом уме пойдёт на верную смерть ради этой любви?!       — Я пойду! И мне всё равно, если ты считаешь это глупостью, не стоящей того! — Маронд и сам не осознавал, как снова начал злиться. — Это было бы моё решение и ничьё другое!       — Ты!.. — ошеломлённо воскликнул Эранир, снова подскакивая к разбойнику и сжав рукав его кафтана. — Мне не нужна такая любовь, из-за которой ты готов умереть, слышишь?! Это дикость и абсолютное безрассудство!       — Тогда какая любовь тебе нужна?! Скажи мне! — не вытерпел альфа и схватил омегу за плечи, слегка встряхнув.       — Мне?.. — растерял весь свой пыл принц, кусая губы. — В любом случае это неправильно!       — Подожди… а с чего ты вдруг стал так обо мне заботиться? — вдруг задал своевременный вопрос Маронд, хоть и невпопад, при этом немного ослабив хватку, будто осознал что-то.       Эранир вспыхнул и вырвался из захвата, делая шаг назад.       — Как с чего? Ты же ценный советник, я уже говорил, — завёл он свою старую шарманку, понемногу отступая, пока не упёрся в спинку своей старой кровати.       — Неубедительно, — в ответ наступал альфа, кидая изучающие взгляды на омегу, пытаясь прочитать его настоящие эмоции под маской невозмутимости.       — Ха! Я не должен тебе ничего доказывать! — фыркнул принц и отвернул голову, но слишком близко оказавшийся разбойник его изрядно обеспокоил, и это разбудило в нём язву, которая наконец-то придумала ответ на заданный ранее вопрос: — Ты спрашивал, какая мне нужна любовь? Так вот: никакая! Не нужна мне эта любовь! Я прекрасно справлялся, справляюсь и буду справляться без неё! Уж прости, но ничего тебе не светит, так что оставь уже свои надежды!       — Врун, — припечатал Маронд и наклонился к Эраниру, ведомый интуицией и полагаясь исключительно на неё. Вот только омега увернулся от альфы и замахнулся для удара, чтобы тот больше не предпринимал попыток сблизиться. Разбойник, вновь предвкушая драку, отклонился от кулака и схватил его, блокируя одну руку принца. Тот сморщился и неожиданно сделал подножку Маронду, но тот успел сгруппироваться и, в итоге, благодаря своему падению повалил не ожидавшего такого поворота событий омегу на постель. Эранир вспылил и зашевелил пальцами, взывая к колдовской тьме, а альфа, увидев чёрную магию, заклубившуюся в ладони принца, на свой страх и риск прильнул к губам любимого и страстно его поцеловал. Тот сжал кулак, накапливая ещё больше магии, достаточно, чтобы нанести серьёзные увечья, но атаковать ею не спешил, выгибая брови и вновь борясь языком в поцелуе. Эранир больно укусил Маронда за губу, чтобы тот перестал его целовать, не желая применять бушующую тьму против него, но альфа не желал слушать омегу, продолжая ласкать его, находясь на грани смерти.       Как только разбойник на секунду отстранился, чтобы вдохнуть воздух, принц угрожающе просипел, хоть его голос и звучал больше отчаянно:       — П… перестань!.. Я не буду сдерживаться и применю колдовской мрак! Ты умрёшь, если продолжишь!..       — Тогда убей меня, — выдохнул ему в рот Маронд, перебивая, и с таким чувством смял губы, что в груди у Эранира что-то ёкнуло, затем ухнув вниз живота. Он никогда не испытывал ничего подобного, как бы банально это не звучало, изумлённо распахнув веки от трепета, из-за которого щемило сердце. Кулак, в котором металась вихрем тьма, неосознанно разжался, пальцы растопырились, и концентрация магии намного ослабла. Омега покосился на собственную руку, всё стараясь переубедить себя, что ему нужно снова накопить магию и откинуть от себя альфу, но та лишь предательски развеивалась, впервые не слушаясь своего хозяина. Шокированный Эранир чувствовал, что его тело не хотело применять силу против Маронда, который нежно и бережно выцеловывал его рот, крепко сжимая принца в объятиях.       Понимая, что управлять колдовством, как и собственным телом, может только он сам, и никто иной, омега зажмурился и решился на нечто такое, что он ранее бы себе никогда не позволил. Первый раз в своей жизни он добровольно сдался, совсем расслабив руку, отчего даже крохи мрака рассеялись, пропадая в воздухе. Сколько можно было врать себе?.. Ведь он знал, он знал, что ему на самом деле начала нравиться эта теплота чужого тела. Она совершенно отличалась от похотливых намёков и приставаний наглых альф-вельмож, которые будто хотели попробовать новое экзотическое блюдо на один раз, желая лишь использовать необычное тело ради удовлетворения своего любопытства. Из этой же теплоты исходило нечто иное, что меняло всё в корне, и не заметить это было бы просто глупо. Но Эранир долго не мог сам себе признаться в своей слабости, ведь гордыня и убеждения не позволяли ему быть честным с самим с собой. И... стыдно было признавать, но в глубине души принц прекрасно знал, что им руководил страх открыться кому-либо и подпустить к себе. Ему было намного удобней оставаться одному и контролировать себя и свои эмоции, чтобы не выглядеть как другие влюблённые омеги, которые вели, по его мнению, себе совершенно по-идиотски, когда находились рядом со своими парами, прогибаясь под них и услужливо бегая вокруг. Эранир ни за что не хотел становиться таким, как они, и прилагал для этого всевозможные усилия, создав себя такого, каким он был сейчас — сильного и недоступного. И он был более чем доволен собой вплоть до этого момента, пока неожиданно не осознал одну важнейшую истину: пора было принять правду и с достоинством смириться с ней, ведь нет ничего более жалкого и низкого для Владыки, чем самообман!..       Маронд, упираясь локтями в кровать, наслаждался, возможно, последними минутами своей жизни — такими прекрасными, что сердце готово было выпрыгнуть из груди — как вдруг ощутил, как ему немного неумело, но самоотверженно отвечают, сплетаясь языками. Эранир, словно открыв в себе новое дыхание, сам обхватил ладонями лицо альфы и приподнялся, агрессивно его целуя. Не ожидавший такого напора, Маронд и не заметил, как его постепенно стали опрокидывать на спину. А когда искомого наконец-то добились, разбойник с изумлением уставился на усевшегося на него Эранира, вряд ли осознанно соблазнительно облизывавшего свои припухшие от поцелуев губы. Альфа от оторопи лишился дара речи, открывая рот в безмолвном вопросе, но Эранир предупреждающе приставил указательный палец к его губам.       — Молчать, — бескомпромиссно приказал омега и сам наклонился, чтобы возобновить жаркий поцелуй.