Ренридж

      Вот уже несколько дней Цицерон путешествовал вместе с девчушкой. Та оказалась милой и до удивительного наивной. Крис, а именно так звали юную спутницу, развлекала Цицерона разными рассказами и балладами. На вопросы отвечала неохотно, с некоторой растерянностью и грустью, зато сама засыпала вопросами: «что это за город?», «а что это за растение?», «а куда ведет тот мост? А этот?», «а почему тролли зовутся троллями?», «а все лошади так смешно фыркают и дергают ушами?». Возраст Крис в глазах Цицерона все уменьшался и уменьшался. Казалось с ним едет не юная девушка, а маленький ребенок. Но это не раздражало. Совсем напротив, радовала подобная живость в поведении собеседницы. Хотя удивляло, что та не знает даже простейших вещей: никогда не слышала о Фолкрите или Вайтране, не имела представления где Сиродил, удивлялась двум лунам и звездному небу.       — Девочка так ведет себя, будто никогда не видела звезд, — рассмеялся тогда Цицерон.       — Видела, — обиженно насупилась Крис. — В книгах на картинках.       Но долго та обижаться не могла, и вот через пару минут опять начинала весело говорить ни о чем. За эти несколько дней акцент начал сглаживаться и не так бросался в глаза, все реже употребляла незнакомые Цицерону слова. Шут догадался, что его спутница учит местный язык. Голову мужчины не покидали вопросы и домыслы о том, откуда девчушка и как здесь оказалась. Но девочка лишь ответила «надо было уйти… наверное, это значит сбежала… наверное, отец расстроен». Но по ее словам выходило, что она не может вернуться, хотя сам мужчина был не уверен в этом толковании ее слов — порой понять ее было трудно. Однако, сжалившись над потерявшейся девочкой, он посоветовал ей добраться из Фолкрита до Солитьюда. Ей бы понравилось в Коллегии Бардов. Жаль. Цицерон надеялся, что девочка станет одной из Братства. Но девочка не сможет убивать. Оставалось надеяться, что Мать Ночи поможет ей благополучно добраться до Солитьюда, ведь та так помогла Цицерону.       Но в это утро все изменилось. Сегодня они должны были разойтись своими путями. Но юная спутница была какой-то подозрительно тихой, даже если брать во внимание ее печаль от расставания с шутом. Молчание все длилось и длилось. Тишина уже была гнетущей. Опять эта тишина! С самого завтрака девчушка не проронила ни слова. И сейчас слышен лишь мерный стук копыт лошади по дороге да поскрипывание повозки. Цицерон сжал в руках поводья. Тишина.       — Цицерон… — все-таки спустя приличное время тихо позвала девочка, не поднимая глаз на собеседника, глядя только на лошадь, что неспешно шла впереди повозки.       — Да? Маленькую девочку что-то тревожит? Или пугает? — Цицерона обрадовало, что та наконец разрушила эту тишину.       — Я… не знаю даже, как это сказать… Тебе снились, когда-нибудь сны? Ох, нет… глупый вопрос, — вздохнула девочка. Она совсем растерялась. Вдох-выдох-вдох-выдох. — Так… я собралась. В общем… мне постоянно снится один и тот же сон. Все то время, что мы путешествуем. Точнее не один. Всегда разное, но одно, — она опять замялась. Сжала кулаки, придавая себе уверенности. — Точнее всегда одна и та же женщина. Не помню, как она выглядит и что говорит. Помню только то, что она… очень теплая. Помню только одно. Раз за разом она просит помочь… что-то найти и еще, чтобы я передала тебе «тьма наступает со смертью тишины».       Цицерона как громом поразило… Быть не может… Это верные слова! Связующие Слова! — Глупая фраза, да? Знаю, сны — это лишь проекция нашего сознания, когда наш мозг создает предположительно осуществимые развития в реальной жизни, — продолжала Крис, не глядя на собеседника и не замечая того, что лошадь уже остановилась. — Обычно я использую фазу «быстрого сна» более рационально, например…       Речь девушки прервал совершенно безумный смех мужчины.       — Как долго я этого ждал! — Цицерон подхватил маленькую Слышащую и вместе с ней спрыгнул на землю. — Она вернулась! Наша госпожа вернулась! Ха-ха-ха! Темное Братство будет вновь на подъеме! Молчание прекратилось!       Мужчина переполненный небывалой радостью кружил девушку, даже не замечая ее напуганного вида. Наконец Темное Братство будет получать новые контракты! Братство оживет! Мать Ночи не оставила своих верных детей!       Но перепуганный вид девочки заставил его остановиться.       — Цицерон просит прощения! Цицерон не хотел напугать маленькую Слышащую! — Имперец пытался загладить свою вину. Девочка такая слабая, такая хрупкая… Она не сможет стать ассасином. Мать Ночи сделала странный выбор. Но не глупому Цицерону ее осуждать! Нужно как-то затащить девочку в убежище. Там ей все и объяснить. Пока не убежала. — Не стоит бояться. Цицерон никогда не причинит вред маленькой Крис!       — Правда? — доверчиво смотрела она на него.       — Конечно! — воскликнул шут, поставив девушку на землю. — Но Цицерону нужна будет еще помощь. Слышащая ведь поможет бедному Цицерону?       — Я помогу Цицерону! — Крис топнула ногой. — А не какая-то слышащая! И кто такая эта слышащая? Чего она вообще слышит?       Старый ассасин понял, что выполнить эту задачу окажется куда проще, чем он мог предположить. Мать будет довольна. Усадив девочку обратно на повозку, Цицерон направил лошадь в сторону Фолкритского убежища, меняя маршрут и сходя с основной дороги. Нужно было сменить тему, увлечь разговором и заставить забыть о том, как имперец напугал ее. Никаких резких движений, главное не спугнуть.       — Как девочка назвала сны? Чего сознание? — за эти несколько дней Цицерон заметил главную слабость своей Слышащей — она слишком увлекается, когда что-то рассказывает из того, что сам Цицерон не понимал и зачастую пропускал мимо ушей.       — Человек не придумывает ничего нового в своих снах. Даже посторонние люди в них являются теми, кого мы встретили случайно на улице, но осознанно не помним, — эта ловушка сработала и Крис самозабвенно начала говорить, совсем стерлось из памяти, что этот малознакомый мужчина увозит ее все глубже в лес, забылось, как он напугал ее. Выкидывая из памяти все, что ее тревожило. С каждым словом ее голос становился все увереннее, а окружающее все меньше ее беспокоило. — Сами сны возникают, грубо округляя, каждые два часа и легко отслеживаются по движущимся глазам испытуемого. То есть в фазу «быстрого сна». Хотя существует мнение, что это не единственная фаза, в которой мозг обрабатывает информацию в виде сновидений. Изучением этого вопроса как раз занимается онейрология. Однако я бы обратила внимание на еще один раздел данной темы…       Увлекшись своим маленьким докладом Крис не поняла, как с темы о сновидениях перешла к общей нейрологии обозвав «скучной темой» и впоследствии сменила тему, рассказывая о собственных идеях возможности создания оборудования для «нормального изучения» этой области. А заодно не заметила, как уже шла пешком следом за Цицероном, который вел все дальше в лес, в ту часть, где сложно было пройти лошади, не говоря уже о телеге. Эта увлеченность была той ахиллесовой пятой Крис, которую та почти признала своим недостатком. Не имея уверенности внятно разговаривать с кем-то кроме семьи, эта привычка часто выручала при взаимодействии с чужаками в той, прошлой жизни.       Только сейчас девушка резко остановилась, осознав, что она находится один на один с плохо знакомым мужчиной, вокруг пугающе возвышались огромные ветвистые деревья, казалось, даже звуки доносившиеся из самого леса принадлежат огромным жестоким чудовищам готовым растерзать ее. То спокойствие, которое почему-то беспричинно ощущалось в повозке, там и осталось. Способность трезво оценивать ситуацию ускользала. Казалось, чувство всеобъемлющего ужаса нависло над ней словно гигантская волна над маленьким корабликом посреди бушующего цунами.       Цицерон же торжествовал, что успел довести свою Слышащую до входа в убежище Братства. Он видел, как на девушку накатывает паника, несмотря на приветливость окружающего леса. Птицы мелодично напевали, даже солнце наконец выглянуло в этом промерзлом Скайриме, приветливо согревая овраг у Фолкритского убежища. Взяв девочку за руку, чтобы успокоить этим простым жестом, пробормотав пароль и открыв дверь, слегка подтолкнул ко входу маленькую Слышащую. К сожалению, Цицерон не учел, что этот успокаивающий жест был воспринят, как попытку удержать, а с легким подталкиванием слегка переборщил с силой и недооценил малого веса своей спутницы…       Волна все-таки накрыла тот маленький кораблик, и Крис потонула в собственном ужасе.       Влетев на инерции толчка в распахнутую дверь и врезавшись в светловолосую женщину, которая по совпадению в этот момент подошла к выходу из убежища, девушка повалила нордку. В приступе паники Крис вскочила и бросилась бежать. От ужаса она совсем не разбирала, куда бежала и с кем сталкивалась. Не заметила, как ураганом внеслась в общий зал пещеры, сметя огромного норда, не заметила, что увернулась от редгарда, пытавшегося ее схватить, и как толкнула того напоследок в посудный шкаф, каким-то чудом перевернула огромный стол на кухне, уронила там же буфет, когда схватилась за него рукой, заворачивая на лестницу. Она не видела, как этот самый буфет упал и придавил того огромного норда, что бросился за ней вслед после первого падения, не слышала крика «Нет! Не причинять вреда Слышащей!» из-за нарастающего звона в ушах, не разобрала, как в лаборатории споткнулась и упала, тем самым увернувшись от заклинания «Паралича», который угодил в девушку-эльфийку за спиной Крис. Схватившись при падении за алхимический столик, «Слышащая» повалила его, и за спиной убегающей Крис начали падать зелья и реактивы. Какие-то только падали и разбивались, какие-то смешивались с другими и давали странный эффект небольших взрывов. В лаборатории раздался мужской крик отчаяния и злости. Но Крис уже была далеко от этого места, все так же не разбирая дороги, а звон в голове становился уже невыносим, заглушая все звуки. Остановилась она, лишь резко врезавшись в кого-то, больно стукнувшись носом. Сознание слегка прояснилось, и девушка подняла глаза на того, с кем столкнулась мгновение назад, не до конца осознавая всю ситуацию. Вытянутая морда, которую нельзя назвать лицом, зеленая чешуя и костяные отростки на морде. Ящер. Большой ящер.       — Ты не ушиблас-с-с-сь? — открыло оно пасть и участливо поинтересовалось. Последние крохи проступившего на мгновение самообладания исчезли напрочь.       -… n'existe pas! — с этим возгласом девушка упала в обморок на руки успевшему быстро среагировать ящеру.

***

      — Я конечно знал, что ты красотой не блещешь, Визара, но чтобы настолько! — пробасил голос сбоку.       — Смейся-смейся, редгард — обиженно прошипели ему в ответ.       В теле была невыносимая слабость, а в голове ощущение тревоги. Но уже не паники. Глаза открывать не хотелось. Девушка понимала насколько это глупо, но казалось, что пока она их не откроет, то все будет хорошо и это окажется просто сном: поймет, что не сбегала из дома, не ссорилась с братом, быть может он даже заходил в то время пока отец по-своему обыкновению отсутствовал и оставил ей нового плюшевого зайчика с запиской. Но Крис чувствовала, что лежит не в своей мягкой кровати с кучей подушечек и мягких игрушек, а на жесткой деревянной поверхности, с одной стороны холодная стена, а с другой ощущалось присутствие нескольких людей. К ощущению тревоги добавилась и растерянность. Что же ей делать и как поступить правильно в такой ситуации? Хотя бы слабость постепенно, мало-помалу отступала.       — Кхм, — уже женский голос с другой стороны, — хороши братья и сестры. Всего за пару минут наше убежище было превращено в поле боя, а некоторые братья, — сделав акцент на последнем словосочетании, явно намекая на кого-то, — были покалечены. И кем? Маленькой девчонкой, упавшей в обморок от одного вида Визары!       После последнего предложения раздался смех первого голоса и сердитое шипение кого-то другого.       — Но ведь Хранитель сказал, что она Слышащая, — мягкий голос другой женщины. — Это было довольно эффектное появление для нее.       — И для моей лаборатории! Она разрушена! — Раздраженный голос старика. — Хотя… что-то она больно долго в обмороке. Не окочурилась бы.       — Да очнулась она уже давно, — спокойно сказал какой-то мужчина. От его известия все присутствующие оживились, а Крис не оставалось ничего, кроме как открыть глаза и более-менее нормально сесть. Но на деле это оказалось сложнее: чтобы открыть глаза потребовалась решимость, которую девушка собирала по крупицам в своем сознании, а для того, чтобы прямо сесть понадобилось, как показалось на тот момент, нечеловеческое усилие от ее слабого тела. Она увидела людей. Слишком много людей для человека, недавно пережившего такой приступ паники. Все вокруг смотрели на нее, и от такого внимания сразу начала кружиться голова.       — Как ты с-себя чувс-с-ствуешшь? — обратился к ней тот огромный ящер, протягивая лапу. Визара всего лишь хотел успокоить гостью, но этим жестом лишь еще больше напугал ее. Он остановился с вытянутой рукой увидев, что девочка вжалась в стену за своей спиной, подобрала ноги, обнимая колени руками. Она стала выглядеть еще младше, чем изначально решил Визара.       — Прекрати пугать щеночка, ящерица! И ты тоже хорош! Хранитель называется, — прогудел огромный мужчина, кидая сердитый взгляд на Цицерона, стоявшего позади всех и стыдливо молчавшего. — А вы что уставились? Заняться нечем? Не создавайте толпу, раз не знаете, как вести себя с щенятами!       После такого громогласного рявканья, все быстро засобирались и нашли действительно кучу дел по уборке разгромленного убежища. Только Цицерон остался, хотя и отошел подальше. Когда все разошлись, огромный беловолосый мужчина с густой бородой подошел к напуганной Крис и присел на корточки, оказываясь на ее уровне. На правой скуле алел синяк, на левой щеке был свежий порез, кровь из которого испачкала белую бороду, а правая рука была в мелких царапинах и ссадинах.       — Не боись, щеночек, тут все свои. Никто не обидит тебя, — мужчина смотрел ей прямо в глаза и говорил спокойно и добродушно. По крайней мере, так бы описала Крис этот рычащий и устрашающий голос. — Мы теперь твоя семья. Все хорошо.       — Семья? — робко спросила Крис, на что получила утвердительный кивок от мужчины. Цицерон же, стоявший у стены в стороне, не знал, радоваться ли тому, что Слышащая успокаивается и идет на контакт, или злиться, что его ошибку исправил этот грубый норд. Сам же «грубый норд» продолжил:       — Меня зовут Арнбьорн. Ты других тоже не боись, они хоть поворчат, но тоже в обиду не дадут. Ты ведь и их сестра теперь. Как тебя зовут?       — Крис, — тихо отозвалась девочка. А вот это Цицерону определенно не понравилось, и он недовольно скрестил руки на груди, наблюдая как норд сидит напротив его Слышащей и смотрит в глаза — прямо и неотрывно, даже не шевелясь. Слишком быстро она стала доверять этому псу, когда у самого Цицерона ушел день, чтобы узнать это короткое «Крис».       — Это ведь сокращение какое-то? — на что мужчина получил утвердительный кивок. — А полное не скажешь? Нет, значит. А почему?       Цицерон уже приготовился услышать ее обычное «не скажу», как тихо прозвучало:       — Оно мне не нравится. Его отец выбрал…       — Значит, папку своего не любишь? — хмыкнул Арнбьорн. На это девочка воскликнула:       — Не правда! Очень люблю! — осознав, что она сказала это слишком громко, смутилась и опять уткнулась носом в колени. — Просто оно глупое. Отец говорил, что имя должно быть длинным и красивым как полагается приличному потомку пэров. Вот только… не знаю, почему он выбрал именно такое… идиотское.       На последнем слове она слегка поморщилась. Наступила тишина. Арнбьорн медленно протянул руку в сторону Крис. Та лишь молча наблюдала за этим действием. Цицерону же подобное напоминало приручение дикого зверька: неподвижность, неотрывный взгляд оборотня и безумно медленное движение руки. Наконец дотянувшись Арнбьорн слегка погладил Крис по голове, а потом и вовсе взлохматил ей волосы своей ручищей.       Девушка уже совсем успокоилась и оживилась. Только сейчас она заметила, что находится в каменном коридоре, освещаемом лишь свечами на стенах. Здесь была лишь одна широкая лавочка, пара дверей, ведущих неизвестно куда, и на одной из стен каменная табличка с выщербленными письменами. В дальней стороне Крис наконец приметила Цицерона, стоявшего все время у стены. Полностью она не видела его — свет плохо падал на ту часть пространства. Не смотря на это, Крис подумалось, что он хмурится.       Арнбьорн медленно встал и протянул ей руку, отвлекая от Цицерона:       — Пойдем, я познакомлю тебя с остальной твоей семьей.