Just Married / Просто женаты

– Хёкки, смотри, кто пришел посмотреть на твое выступление! – Совершенно счастливая миссис Ли в упор не замечала кислого выражения лица сына и маниакального желания в его глазах покалечить кого-нибудь, а вернее, одного конкретного человека. Холеную скотину, стоящую напротив него и держащую под руку его мать. Муженек. И что ему здесь вообще нужно? – Донхэ, как тебе игра Хёкджэ? Понравилось? Он был сегодня немного небрежен, но ведь главное чувства, да? – все щебетала и щебетала миссис Ли, надеясь разрядить обстановку и завязать диалог. – Да, это было довольно… – Донхэ хотелось сказать «неплохо», чтобы разозлить посильнее его мечущего глазами громы и молнии, до безобразия милого в своем раздражении мужа, но с ними была его мама, а Донхэ не мог позволить себе такую вольность при родителях, – впечатляюще. Я не очень хорошо разбираюсь в музыке, поэтому мне сложно оценить… – Ну еще бы, – недовольно фыркнул Хёкджэ, но, получив полный недовольства взгляд от матери, тут же стушевался и пробормотал: – Сейчас вообще очень мало ценителей хорошей музыки и еще меньше тех, кто может оценить чистоту техники исполнения. Так говорил мой учитель, – ему пришлось приложить все усилия, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и вежливее, хотя мысленно он уже отпинал эту сволочь, буквально пожирающую его насмешливым взглядом. Хёкджэ даже был немного рад тому, что его мама здесь. Иначе… неизвестно, чем бы закончилась их встреча в этот раз, ведь от вида только одной этой гаденькой ухмылочки у Хёкджэ вспыхивало внутри неконтролируемое раздражение и начинали чесаться руки и даже ноги. – И он считал и до сих пор считает твою технику безупречной, – вмешался в разговор до этого молчавший Чоми, который с насмешкой наблюдал за буквально искрящим в воздухе напряжением и пытался понять, кто же такой этот мужчина, что Хёкджэ готов буквально взорваться на месте от возмущения лишь при одном его виде. Неужели?.. Глаза китайца изумленно распахнулись, когда до него начало доходить, что он наслышан лишь об одном человеке с таким именем из окружения своего подопечного. Неужели этот парень – муж Хёкджэ? Мда. Тогда в свете последних событий неудивительно, что Хёкки так бесится. На его месте Чоми даже разговаривать бы с ним не стал, а просто дал бы по морде и ушел, но Хёкджэ… Его отношение к семье и к родителям всегда убивало китайца своей трепетностью и… преданностью. Хёкджэ никогда не спорил со своими родителями и их решениями. И это было тем, что Чоми действительно никогда не мог понять и принять и вряд ли сможет. Безропотность во всем, что касалось родителей и семьи. Этот совершенно невозможный дурацкий брак с чужим незнакомым человеком; запрет продолжать профессионально заниматься музыкой... Да что там, Хёкджэ даже жить продолжал с родителями лишь потому, что мама попросила его не съезжать, и сегодня наверняка согласился играть на публике только потому, что родители попросили его сделать это. Нет, китайцу никогда было не понять такой преданности. Слепой преданности. Но это был их Хёкджэ, и поэтому, несмотря на все свое желание убить Ли Донхэ (ну или хотя бы немного покалечить его), он мило улыбался своему мужу и старался поддержать по крайней мере иллюзию вежливой светской беседы. Чоми тихонько посмеивался, слушая словесные пируэты и предпочитая не влезать в этот диалог, со стороны больше напоминающий боевые действия под прикрытием этикета, тем временем нахально разглядывая мужа Хёкджэ и с досадой отмечая про себя, что тот слишком хорош для высокомерного ублюдка. Беседа зашла уже на третий круг пустых разглагольствований о музыке, набивая всем присутствующим оскомину, и Чоми уже почти придумал предлог, чтобы утащить Хёкджэ, лишь непривычная чернота в глазах которого выдавала, насколько он зол, как в их тщательно разыгрываемой пьесе нарисовалось новое действующее лицо. – Миссис Ли, Хёкки... – Чхве Шивон был, как всегда, верхом галантности и привлекательности. Наградив недовольно поджавшую губы миссис Ли томным поцелуем в запястье, Хёкджэ – едва ощутимым чмоком в щеку, Шивон пожал руку холодно улыбнувшемуся Чжоу Ми, от которого не скрылось ни то, как передернулся Хёкджэ, когда мистер Чхве приветствовал его, ни то, как потемнели глаза и сжались в тонкую полоску губы его мужа. Неужели ревность? Китаец с любопытством наблюдал за знакомством, пожалуй, двух самых ненавистных мужчин в жизни Хёкджэ. Вот уж повезло так повезло им сегодня вечером, ничего не скажешь. Двойной выигрыш. Нет, ладно Донхэ, но Шивон же вроде как улетел в Корею. Вроде как навсегда. Хотя… Он все равно всегда возвращался в Нью-Йорк. Рано или поздно. К Хёкджэ, в которого был совсем не тайно влюблен уже больше семи лет, и не стеснялся показывать этой своей безнадежной любви, прекрасно зная, что Хёкджэ никогда не ответит ему взаимностью. И все равно мистер Чхве не оставлял своих попыток растопить ледяное сердце этого парня, который был, есть и будет центром его вселенной. – Извините, мы не знакомы. Чхве Шивон, – вежливо улыбнулся мужчина, протягивая руку Донхэ, который не понравился ему с первого взгляда. Было в этом типе что-то совершенно отталкивающее, и то, как он смотрел на Хёкджэ… Мистеру Чхве определенно не нравилось это. – Ли Донхэ, – Донхэ, все еще пытаясь унять внезапно вспыхнувшую внутри себя злобу, твердо пожал руку этого типа, который, судя по всему, спит с его мужем. Забавно. Строим из себя святую оскорбленную невинность… и Чхве Шивон? – О, вы президент холдинга DnE и… – глаза Шивона расширились, когда он понял, КТО стоит перед ним. Ну конечно же, как он не понял сразу. – Мой муж, – тяжело выдохнул Хёкджэ, неосознанно начиная теребить кольцо на пальце, что не укрылось от слишком внимательно наблюдающего за ним Донхэ. Обручальное кольцо? Брови парня удивленно поползли вверх. Разве у них было что-то, кроме подписанных бумаг и свидетельства о браке? – Очень приятно, – сквозь зубы процедил Шивон, чувствуя, что совершенно верно ему не понравился этот тип. Он категорически не подходит Хёкджэ, но, как однажды проболтался ему Хичоль, этот брак – простая формальность и ничего больше. Эта мысль успокаивала Шивона, хотя искрящее между этими двумя напряжение не заметил бы разве что идиот. – Мне тоже, – улыбнулся Донхэ, думая, что от этого оскала у него точно заболят щеки. – Простите, мне нужно ехать. Дела. Но я надеюсь, что мы скоро увидимся, – он как-то слишком многозначительно посмотрел на улыбающуюся миссис Ли и, пока никто ничего не успел сообразить, резко схватил Хёкджэ за руку, потянув его за собой и извиняющееся буркнув напоследок: – Я украду Хёкджэ для приватного разговора, всего на пару минут… – и, не дождавшись ответа, буквально силком поволок растерявшегося парня к выходу на террасу. Растерявшийся Чоми, который не успел сообразить, что произошло, лишь удивленно смотрел вслед этим двоим, думая, стоит вмешаться или нет, но от тяжелых раздумий его отвлек Шивон: – И давно они вместе? – мрачно поинтересовался он, хватая бокал с чем-то алкогольным у проходящего мимо официанта. – Четыре года? – вежливо улыбнулся китаец, стараясь придумать благовидный предлог, чтобы сбежать и вызволить Хёкджэ из цепких лап его мужа. – Ты же понимаешь, что я не это имею в виду, – еще сильнее нахмурился Шивон. Он знал, что Хёкджэ никого и никогда не подпускал к себе из-за этого брака... и, значит, Ли Донхэ – единственный, у кого есть шанс? – А я больше ничего не знаю. Прости, мне надо ехать за Кю-а, он опять засиделся за своими книжками, ты же знаешь его… – виновато улыбнулся Чоми, стараясь как можно быстрее отделаться от общества этого мужчины. Не то чтобы Шивон не нравился ему, но, кажется, все они заразились от Хёкджэ привычкой избегать его. – Знаю, передавай ему привет, – грустно улыбнулся Шивон, прекрасно видя, как тяготит его общество друзей Хёкджэ, да и самого Хёкджэ, но он ничего не мог с собой поделать, раз за разом мчась с любого конца света, чтобы хотя бы просто взглянуть в глаза этого восхитительного парня, укравшего его сердце.

***

– И что ты творишь? – прошипел Хёкджэ, вырывая свою руку из цепкой хватки Донхэ, едва им стоило остаться наедине. – Чхве Шивон, значит? – насмешливо протянул Донхэ, резко подаваясь вперед и вжимая своего благоверного в стену, с удовольствием видя растерянность и замешательство в его глазах. Не ожидал, что попадется так просто, святая наивность. – Зачем ты приперся сюда? – зло сверкнул глазами Хёкджэ, пытаясь выбраться из отвратительных объятий, но Донхэ лишь сильнее вжал его в стену, заставляя своего мужа в полной мере прочувствовать неровность покрывающей стену декоративной штукатурки сквозь слишком тонкую ткань рубашки. – Хотел познакомиться поближе, а то как-то в прошлый раз у нас не сложилось, – мило улыбнулся Донхэ. – Так кто такой этот Шивон? – повторил он свой вопрос, чувствуя, как лицо искажает странная злобная гримаса. Этот парень смотрел на Хёкджэ так, словно тот был величайшей драгоценностью в мире, а как он целовал его… Донхэ хотелось заскрипеть зубами от злости, стоило вспомнить эту умильную картину: вытянутые губки и прищуренные от удовольствия глазки. – Тебе какое дело? – огрызнулся Хёкджэ, изо всех сил пытаясь отпихнуть Донхэ, но тот не зря три раза в неделю ходил в тренажерный зал – от его стальных объятий было не так-то просто избавиться. – Ты спишь с ним? – Донхэ насмешливо вскинул бровь, но насмешка совсем не скрыла от Хёкджэ злость… и ревность в глазах мужа. Ревность? Серьезно? Какое он вообще имеет право задавать подобные вопросы после того, что было?! Что-то подсказывало Хёкджэ, что совершенно никакого. – А если и так, то что? – усмехнулся Хёкджэ, видя, как лицо Донхэ все сильнее искажает злоба. Неужели это и правда задевает его? Забавно. Сам-то не стеснялся лапать силиконовых девиц в клубе и бесстыдно снимать первого попавшегося парня. И Хёкджэ был уверен в том, что это вполне привычные развлечения для этого ублюдка. – Кто-то говорил про то, что это позор, – Донхэ не смог удержаться от колкости. – Позор – это снимать незнакомых парней в клубе для перепиха на одну ночь, даже не спрашивая их имени, – буквально выплюнул Хёкджэ, изо всех сил отпихивая от себя Донхэ. – Как будто ты лучше. Строишь из себя святую невинность, а сам… – начал было Донхэ, но разозленный до предела Хёкджэ перебил его: – А сам я сплю с Шивоном! Да! Отлично! У тебя с этим какие-то проблемы?! Лично у меня – нет! А если тебя что-то не устраивает, то иди туда, где был эти четыре года! Живи как хочешь! Трахай кого хочешь! Только меня не трогай, хорошо?! – Хёкджэ и не заметил, как сорвался на крик. Обычно довести его до такого состояния было очень сложно, но муженек одним своим присутствием вызывал у него нервный тик. – Я твой муж, и я … – начал было ошалевший от такого напора Донхэ, но Хёкджэ снова перебил его: – Ах муж? – наигранно всплеснул руками парень. – МУЖ?! Ты серьезно?! Неужели вспомнил? Впервые за четыре года… Знаешь, что? – Хёкджэ сделал резкий шаг вперед, снова оказываясь нос к носу с Донхэ. – Будь добр, забудь снова о моем существовании, иначе в следующий раз ты не отделаешься простым фингалом. Уж поверь! – Для наглядности зачем-то тыкнув совсем опешившего Донхэ пальцем в лоб, Хёкджэ резко развернулся и быстрым шагом направился на выход, стараясь унять судорожно колотящееся сердце. Он уже почти вышел с террасы, когда его ушей достигло едва слышное шипение: «Шлюха», ставшее последней каплей. И доведенный до белого каления Хёкджэ, не в силах больше сдерживать себя, чуть ли не бегом вернулся к злобно сверкающему глазами мужу и со всей дури врезал ему коленом по яйцам, припечатав скорчившегося матерящегося парня напоследок: – Уж лучше быть шлюхой Шивона, чем твоим мужем, козел! – после чего, окинув довольным взглядом скрючившегося Донхэ и искренне надеясь, что после его удара этот придурок надолго забудет о половой жизни, гордо удалился с террасы, чувствуя, как внезапно накативший на него приступ ярости понемногу начинает отступать. Нет, так больше нельзя. Успокоительное попить, что ли? С чего он срывается так сильно? Эта сволочь, которую ему довелось заиметь в мужья, определенно плохо влияет на него. Определенно. Плохо. Хёкджэ попытался найти взглядом в зале Чоми (кажется, у того были для него какие-то новости), а потом он просто позорно сбежит отсюда, чтобы не дай бог не встретить Шивона или Донхэ. Хватит с него на сегодня стрессов. А переночевать можно и в студии, или нагло напроситься к Кюхёну с Чоми на ночевку и вечерние кексы с миндалем.