Just Married / Просто женаты

– Самое главное – не выливай ему на голову ничего горячего: это уголовно наказуемо, – инструктировала Хёкджэ Энди, которая, кажется, знала все о выяснении отношений со своей второй половиной и о том, как сделать это так, чтобы избежать уголовной ответственности. – И не бей его так, чтобы остались следы и их могли освидетельствовать, – хмыкнул Гонхи, делая большой глоток пива. До запланированного ужина с родителями Хёкджэ и Донхэ оставалось еще три часа, и друзья вытащили парня в их любимый бар, чтобы провести последний инструктаж, хотя больше это напоминало коллективное издевательство над психикой Хёкджэ и несчастного уже порядком окосевшего Кюхёна, который не мог терпеть подобные мероприятия и заведения, где не было ни одного десерта в меню и ни одного печатного издания, кроме бумажки с перечнем алкоголя и закусок к нему. – Я читал, что если замотать кусок мыла в полотенце и избить им человека, то это не оставит никаких следов, – флегматично пробормотал Чонун, не отрывая взгляд от дисплея телефона. – Ты слишком много сидишь в социальных сетях, задрот, – прошипела Энди и после недолгой, но упорной борьбы выдрала телефон из пальцев друга, а затем с торжествующим кличем утопила его в огромной кружке с пивом. Этот трюк она проделывала уже десятый раз, и никто даже не удивился, когда Чонун, пофигистично пожав плечами, запустил руку в кружку и достал телефон из пивной ванны, со смешком поясняя: – Хорошо, что я догадался надеть на него водонепроницаемый чехол, – после чего вернулся то ли к чтению ленты в Твиттере, то ли к корректировке ставок своих акций. – Я вообще не собираюсь никого бить и калечить, я спокоен, как буддийский монах на медитации, – прошипел Хёкджэ, которого с каждой минутой происходящее раздражало все больше и больше. И угораздил же его черт согласиться на этот ужин. Может, притвориться больным? Или лучше сразу вообще мертвым, чтобы не лицезреть своего муженька, да еще вместе с его родителями? При одной мысли о том, что ему предстоит провести вечер пятницы в такой чудесной компании, Хёкджэ начинало тошнить. И еще не известно, что выкинет этот ублюдок на сей раз, хотя… кроме клуба у Хёкджэ нечего отбирать. Знал бы парень, как сильно ошибается, точно не пошел бы на этот проклятый ужин даже под дулом пистолета. Но Хёкджэ, к сожалению, не умел предвидеть будущее и поэтому, выдержав почти три часа издевок своих обожаемых друзей, с тяжелым сердцем отправился в один из лучших ресторанов Нью-Йорка, где его уже ждали собственные родители и родители мужа, который безбожно опаздывал, к величайшему злорадству Хёкджэ. Может быть, бог услышит его молитвы и муженек вообще не приедет? Хёкджэ даже позволил маме Донхэ потрепать себя за щеки и пожал руки его отцу, искренне надеясь, что вселенная избавит его сегодня от необходимости лицезреть собственного мужа, но… Всем надеждам было не суждено сбыться, и только они уселись за стол и им подали первые закуски, в кабинет шумным ураганом влетел Донхэ, которого Хёкджэ сейчас едва-едва узнал. Теплый, вежливый, улыбчивый, он пожал руки отцам и позволил мамам вдоль поохать над собой и пообнимать, прежде чем наградить Хёкджэ тошнотворно-теплым поцелуем в щеку, явно перенятым у Шивона, и усесться на свое место. Хёкджэ, у которого снова зачесались кулаки, сделал два глубоких вдоха, пытаясь успокоить пошатнувшееся душевное равновесие, и натянул на лицо самую милую улыбку, не спеша вклиниваться в светскую беседу родителей. Котировки акций, политика, светские сплетни, экономика, маркетинг и ребрендинг – все это мало интересовало Хёкджэ, и он лишь время от времени вставлял ту или иную реплику, если родителям требовалось его прямое участие. Под насмешливо-изучающим взглядом муженька Хёкджэ кусок в горло не лез, поэтому на еду он тоже благополучно забил, вяло ковыряясь вилкой в тарелке с салатом и мечтая о той вожделенной минуте, когда он наконец-то сможет уйти отсюда и вернуться к друзьям. – Хёкки, ты не заболел? Ты такой молчаливый и так мало ешь… – обеспокоенно посмотрела на Хёкджэ мама Донхэ, привлекая к нему всеобщее внимание. – Нет-нет, все хорошо, – отрицательно покачал головой Хёкджэ, стараясь улыбаться как можно мягче и вежливее. – Ты даже не притронулся к стейку… – никак не желала отвязываться от него женщина. Так вот в кого Донхэ, сейчас с плохо скрываемой насмешкой наблюдающий за происходящим, такой навязчивый и прилипчивый. Не иначе как материнские гены, хотя кукольную красоту он тоже, судя по всему, унаследовал от матери. – О, вы, наверное, не знаете, – вмешалась в разговор мама Хёкджэ, переключая все внимание на себя и заставляя Хёкджэ облегченно выдохнуть. – Наш Хёкки – вегетарианец, – улыбнулась она, видя удивление на лицах родственничков. – Вегетарианец? – удивленно переспросила мама Донхэ, глядя вместе с сыном и мужем на Хёкджэ, как на неведомую зверюшку. Чтобы кореец – и не ел мясо? Нормальный мужчина? Это никак не могло уложиться в ее голове. – И ты совсем-совсем не ешь мясо? А курицу? А рыбу? – Совсем-совсем не ем, – улыбнулся Хёкджэ, для которого эта тема была очень болезненной. В свое время ему пришлось сильно постараться, чтобы отстоять свое желание питаться так, как он хочет, и пережить не один спор и скандал. – Рыбу, птицу и морепродукты тоже не ем, – пояснил он. – Но разве это не вредно для здоровья, мой мальчик? – Хёкджэ едва не передернуло от такого обращения из уст этой женщины, но он сдержал себя и с улыбкой повторил то, что, наверное, повторял миллион раз. Каждый раз, когда речь заходила о его питании. – Совершенно нет, вегетарианское питание может быть сбалансированным и даже намного более полезным, чем обычное, – с дружелюбным оскалом пояснил он, опуская взгляд в тарелку и накалывая на вилку лист салата. Сейчас только не хватало дебатов на тему мясоедства и вегетарианства, в которых у Хёкджэ не было ни малейшего желания участвовать, особенно под насмешливым взглядом Донхэ, который буквально прожигал его насквозь. – Понятно... Донхэ, думаю, что тебе следует запомнить это. Когда вы будете жить вместе… – начала было мама Донхэ, но ее перебил полный возмущенного изумления вопрос Хёкджэ: – Что? «Жить вместе»? – парню показалось, что он ослышался. Сама идея совместного проживания с Донхэ была настолько абсурдной, что даже самая нелепая шутка из низкопробного юмористического шоу выглядела намного правдоподобней этой идеи. Но, похоже, их родители были совершенно другого мнения, решив в этот раз все за них. Оказывается, почему-то именно сейчас, спустя четыре с хвостом года после заключения этого брака, их начало волновать общественное мнение и они решили, что самым лучшим вариантом для поддержания благоприятного имиджа их семьи будет совместное проживание Донхэ и Хёкджэ, а также их активная совместная светская жизнь. Родители в таких красках расписывали перспективы их будущего совместного сосуществования, что Хёкджэ продрал мороз по коже. Он с отчаянием посмотрел на Донхэ, надеясь, что тот будет возражать против такого поворота событий. Очень и очень сильно надеясь, но… Муженек улыбался так довольно, словно родители только что исполнили его самую заветную мечту, и его взгляд, брошенный на совсем потерявшегося от такого поворота событий Хёкджэ, был настолько многообещающим, что у парня не осталось даже ни малейших сомнений в том, кто был инициатором этого мероприятия. Вот только зачем Донхэ хочет жить с ним? Хёкджэ никак не мог придумать более-менее вразумительный ответ на этот вопрос... просто потому что это был какой-то театр абсурда и ничего больше. Им уже купили дом в пригороде и даже обставили его? На следующей неделе можно заезжать? Все это казалось Хёкджэ дурным сном или пьяным угаром. Нет, ну не может же такое происходить на самом деле. Какой, к черту, переезд? Какой, к черту, дом в пригороде? Какие два этажа и двенадцать комнат? Какой, к черту, обязательный рояль в зале для приемов? И вообще зачем им нужен этот зал? Ведь они же не собираются жить вместе на самом деле в этом доме и принимать в нем гостей? Нет-нет-нет. Они не могут. Совершенно не могу делать это... Но разве кто-то спрашивал мнение Хёкджэ в этот раз? Кажется, его просто поставили перед фактом. Господи, хоть бы это на самом деле был лишь сон. Дурной сон. Иначе… Хёкджэ не представлял, как будет жить дальше. В такой-то компании…

***

– Так, все, хватит спорить, – грохнул кулаком по столу Хангён, пресекая громкий безобразный пьяный спор, который уже порядком надоел ему, за что получил полный благодарности взгляд от Кюхёна, уже давно сбежавшего бы отсюда, если бы не Мими. Конечно, дальнейшая судьба Хёкджэ волновала его, но тратить драгоценное время на глупые споры о том, с кем парню лучше лишиться девственности, – это выше его сил; уж лучше бы он остался в библиотеке и поковырялся в новых рукописях, которые им прислали для разбора и реставрации, или опробовал новый рецепт печенья с нугой и кокосовым молоком, который нашел для него в сети Чонун. Но нет, он уже битый час сидел здесь и… просто сидел, в общем-то. – Нууу… Зануда, мы только вошли во вкус… – протянул уже плохо владеющий языком Хичоль, пытаясь усадить своего парня на место, но Хангён мужественно устоял на ногах. – Голосование. Я предлагаю голосование. Большинство решает – и все, – холодно отрезал финансовый аналитик, заработав от друзей кучу недоуменных и удивленных взглядов. И как только им не пришла в голову эта замечательная идея раньше? Они бы уже давно могли разобраться, с кем же им предстоит сводить Хёкджэ, и приступить непосредственно к разработке самого плана. – Окей. Я первый тогда, – ухмыльнулся Хичоль. – Донхэ. Шивон – зануда, а Хёкки нужен драйв, – пояснил свой выбор он, нежно обнимая ногу Хангёна, очередь которого была следующей. – Шивон. Мы его знаем, а этот Донхэ… хрен знает кто, – пожал плечами китаец, усаживаясь на место и обнимая Хичоля. Будь его воля, он бы вообще не вмешивался в этот вопрос, но с кем поведешься, от того не отвяжешься, так что… проще было проголосовать, чем объяснить пьяному и от того еще более упрямому и зловредному Хичолю, почему он делать этого не будет. – Шивон, – почти хором произнесли Чонун и Энди и, рассмеявшись, решили, что момент, когда их мнения наконец-то совпали, обязательно следует увековечить в Инстаграме. – Я за Донхэ: он милый и так заинтересованно смотрит на Хёкки, – улыбнулся Чоми. К тому же он видел, как реагирует Хёкджэ на своего мужа, и в этом определенно что-то было. – Я как и ты, – буркнул Кюхён, поудобнее устраиваясь на груди парня и тяжело вздыхая. Чего дергаться, когда вечер и так безнадежно потерян. – Шивон: он красивый, – протянул елейным голоском окосевший Гонхи и тут же получил болезненный пинок под столом от Хичоля, которому не понравилось то, что лучший друг не поддержал его. – Ай, за что?! – возмущенно подпрыгнул на месте Гонхи, глядя на рыжеволосого. – С какого хрена ты голосуешь за Шивона? – Хичоль зло посмотрел на друга. – Между прочим, твой парень тоже проголосовал за Шивона, но почему-то ты не бьешь его! – продолжал возмущаться Гонхи, но Хичоль перебил его: – Он – мой парень, и он нужен мне живым и здоровым! – прошипел Хичоль. – А, значит, моя жизнь и здоровье тебе побоку? – все никак не желал заткнуться стилист, пока остальные лениво следили за перепалкой, разворачивающейся по привычному всем присутствующими сценарию. Не в первый раз и не в последний. И все прекрасно знали это, потому даже не собирались встревать в споры этих двоих, зная об их нежном и трепетном отношении друг к другу. – Именно, – сладко улыбнулся Хичоль и рявкнул, не давая Гонхи вставить ни слова: – Продолжим голосование! – Парень повернулся к Генри и его девушке, которые были настолько увлечены друг другом, что уже давно не следили за нитью разговора, но все же пробурчали хором в перерыве между поцелуями что-то отдаленно напоминающее «Шивон», тем самым вынося окончательный приговор о передаче девственности Ли Хёкджэ в руки мистера Чхве под чутким наблюдением шумной компании друзей, которые поклялись сделать все возможное, чтобы свести этих двоих вместе как можно быстрее.