Just Married / Просто женаты

– Как шопинг? – издевательски спросил до безобразия счастливый Чоми, на полных парах влетая в студию и плюхаясь на диван рядом с задремавшим Хёкджэ. – Лучше не спрашивай, – тихонько простонал парень, чувствуя, что его ноги все еще гудят, а глаза болят от бесконечного количества блеска и ярких цветов. – Все купили для нервного тика? – рассмеялся китаец, пытаясь найти взглядом хотя бы одну чистую кружку или бутылку воды, но один слишком талантливый композитор имел просто фантастические возможности превращать все вокруг себя в филиал свинарника, вот и сейчас, задумчиво глядя на скомканные трусы, нежно запихнутые в грязную с потеками кофе кружку, Чоми гадал, чьими же они могут быть и почему именно в его (Чжоу Ми) кружку, а не в чью-нибудь другую. Кажется, если муж Хёкджэ хоть немного любит чистоту, то у его подопечного получится довести Донхэ до нервного тика очень быстро и не прилагая к тому особых усилий, хотя Чоми вообще искренне был против всей этой затеи. Но его мнения никто не спрашивал, и он решил остаться в данном вопросе сторонним наблюдателем, пусть Хичоль и обозвал его за это предателем и ненастоящим другом (за что, кстати, получил в лоб увесистым толковым словарем тюркского языка от Кюхёна, который этот самый словарь всегда носил с собой, не расставаясь с ним даже в душе и наотрез отказываясь объяснять почему). – И даже немного больше. Ты же знаешь: его не остановить, – тихонько рассмеялся Хёкджэ, садясь на диване и чувствуя, что, несмотря на то что у него сегодня был просто фантастически тяжелый день, он на удивление не чувствует себя усталым и разбитым, а, наоборот, полным странной трепещущей силы, уже предвещающей зарождение новой мелодии внутри него. – Мне страшно представить, во что Хичоль превратил ваше семейное гнездышко, – рассмеялся Чоми, но тут же сменил тему и тон на деловые, во-первых, потому что прекрасно видел, как остро реагирует Хёкджэ на все, что касается его мужа и переезда, а во-вторых, потому что он приехал в студию поговорить с ним на совершенно другую тему: – Слушай, это агентство никак не желает отстать от тебя, они готовы выложить полтора миллиона долларов за твою новую песню и выполнить любые твои условия, Хёкки… – Чоми умоляюще смотрел на своего подопечного, не зная, как донести до него, что этот контракт был бы хорошим толчком для его композиторской карьеры и позволил бы ему заявить о себе в мире К-попа, но поджавшего губы и насупившегося Хёкджэ, кажется, совсем не интересовали эти перспективы. – Нет, я же тебе сказал, что, во-первых, я не буду работать с агентством нашего холдинга, во-вторых, я больше не буду писать песни под заказ. Думаю, что эта тема закрыта, – холодно отрезал Хёкджэ, перемещая взгляд куда-то на стену напротив и скрещивая на груди руки. Ему не нравились айдолы DnE, их имидж, музыка, репутация, хореография, концепты, но еще больше ему была противна сама мысль о том, чтобы работать на холдинг, которым управляет его муж, после того как он ради собственной прихоти лишил Хёкджэ «0404». – Но любые пожелания, – Чоми был уже близок к тому, чтобы начать канючить. А что? Иногда это срабатывало. Причем очень даже неплохо. – И я знаю, что у тебя есть две готовые песни, ты даже аранжировки сделал… – Это песни для Хичоля, я их точно не продам DnE, – фыркнул Хёкджэ. Он долго думал, как может помочь другу, и неожиданно вспомнил о том, что как-то однажды Хичоль проболтался, что на самом деле приехал в Америку вовсе не для того, чтобы сниматься в кино и сериалах. Его мечтой, как и мечтой Хёкджэ, была музыка, только вот он мечтал не создавать ее, а исполнять. Но поскольку без нужных связей и хорошего трамплина добиться чего-либо в чужой стране в этой области практически невозможно, парень решил пойти обходным путем: сначала достичь успехов на актерском поприще и лишь потом заняться музыкой, но и с этим как-то не заладилось. Вот Хёкджэ и решил помочь ему с этим самым трамплином. Деньги и помощь по знакомству Хичоль вряд ли бы принял, но песни… Почему бы и нет? Хёкджэ даже тонко намекнул ему сегодня об этом на рынке, и Хичоль, увлеченный выбором набора шкатулок наиболее вырвиглазной расцетки, даже пробурчал что-то одобрительное. Значит, эту тему можно будет поднять еще раз. – Для Хичоля? – удивленно поднял брови китаец, не совсем понимая, при чем тут эта бестия, но… До него быстро дошло, к чему клонит Хёкджэ. – Думаешь, он согласится? – Мы постараемся убедить его, – мягко улыбнулся Хёкджэ, в ушах которого уже звучали эти песни. Голос Хичоля определенно подходит для них, и… в эти песни, когда он исполнит их, будет невозможно не влюбиться. – Слууушай, – Чоми даже подпрыгнул на месте от внезапно накрывшей его идеи, – а давай мы запишем демо, отправим его в DnE и поставим условие, что будем с ними сотрудничать и периодически продавать свои песни, только если… – ... их будет исполнять Хичоль? Думаешь, они согласятся на такие идиотские условия? – нахмурился Хёкджэ. Почему-то ему совершенно не нравилась эта идея. – Мне кажется, они уже на той стадии отчаяния, когда будут согласны на все, – хмыкнул Чоми, которому здесь и сейчас такой план казался… гениальным? – Не знаю, что-то мне не нравится это… – задумчиво протянул Хёкджэ, жуя собственную губу. – Да и Хичоль вряд ли согласится на подобное, ты же знаешь его проклятое высокомерие… – А он не будет знать всех подробностей, я уже продумал условия соглашения... Из китайца, который уже придумал, как сделать все так, чтобы комар носа не подточил, буквально во все стороны бил энтузиазм. Хичоль с Хёкджэ записывают демо и передают ему, а он берет на себя все переговоры с компанией, которая обещает не только взять Хичоля в качестве исполнителя, но и продвигать его. Хичолю устроят прослушивание по всем правилам, и… сраженные его красотой и талантом и песнями таинственного композитора Дальнима, возьмут его, и начнут продвигать; естественно, связанные соглашением о неразглашении, они не могут спрашивать Хичоля о том, кто настоящий автор песен, которые тот исполняет, а также не могут сообщить Хичолю о том, что его присутствие в компании – лишь условие контракта лейбла с Хёкджэ. Композитору этот план, в деталях озвученный вслух, показался до безобразия нелепым, но… поддавшись уговорам менеджера, он согласился, что им следует попробовать воплотить его в жизнь. Ведь иногда даже самые безумные планы складывались и получались, а тут… Они почти ничем не рискуют, кроме раскрытия инкогнито Хёкджэ и… дружбы с Хичолем. И если первое было не очень-то приятно, но это можно будет пережить, то второе… Им придется быть очень и очень аккуратными, чтобы правда не выплыла наружу. Да и вообще, Хичоль красивый талантливый, в меру странный, голос и слух у него есть, он – идеальный кандидат в айдолы, вот только проклятый трамплин… Ну ничего. Они построят его для друга. Обсудив краткий план действий, Хёкджэ тут же набрал Хичоля, чтобы выдернуть его в студию или договориться о времени записи, но, к его глубочайшему удивлению, Хичоль назначил ему срочную встречу в холле одного из манхэттенских отелей, сообщив Хёкджэ, что ждет его там через час и если тот опоздает хоть на минуту, то он напоит его и отдаст на растерзание в руки Гонхи, который уже давно грезит тем, чтобы выкрасить его кислотно-красный, ну или на крайний случай в розовый цвет. Впечатленный угрозой, Хёкджэ уже через сорок пять минут стоял в холле фешенебельного отеля, занимающего почти пятьдесят этажей, и начинал подозревать что-то неладное. Они никогда не встречались с Хичолем в подобных местах, ни разу в жизни, и с чего ему вдруг приспичило увидеться именно здесь? Но Хичоль, появившийся точно минута в минуту в своем неизменном красном пальто, немного успокоил его. Друг привычно схватил Хёкджэ за запястье и, цыкнув на него и пресекая любые возражения и вопросы, потащил к лифтам, игнорируя малейшие попытки начать разговор и кидая на Хёкджэ полные странного гнева взгляды. – Ну что за одежда? Ты вообще хоть когда-нибудь одеваешься нормально? – простонал он, придирчиво осматривая любимые рваные джинсы Хёкджэ и мешковатый, но такой теплый и удобный темно-синий свитер. – Я… – начал было Хёкджэ, но Хичоль его тут же перебил: – Молчи, – шикнул друг, прикладывая палец к губам парня. – Конечно, сложно догадаться одеться соответствующе месту, ну да ладно… Ему плевать, – хмыкнул Хичоль, зарождая еще больше нехороших предчувствий у Хёкджэ, который уже всерьез начал искать пути к отступлению. – Итак, слушая сюда, хомяк... – когда они уже почти подъехали к последнему этажу, на котором, как знал Хёкджэ, располагался один из самых дорогих ресторанов на Манхэттене, начал Хичоль, зажимая Хёкджэ, сейчас и правда напоминающего удивленного, исхудавшего от страха хомяка, хотя нет, лемура или суслика скорее, в угол. – Сейчас ты засунешь свой характер, гонор и неприязнь за щеку и на весь вечер забудешь про них, просто позволив себе поужинать в хорошей компании и провести приятный вечер. Это ужин. И ничего больше. Без всяких подтекстов. И если ты завалишь его, хомяк, то я лично организую тебе еще пять десятков таких ужинов и прослежу, чтобы ты просидел их от звонка до звонка, ты понял? – Хичоль насмешливо посмотрел на сжавшегося от такого напора друга. – Что проис… – в который раз за вечер начал было Хёкджэ, но Хичоль снова бесцеремонно перебил его: – Ты понял? – Д-да, я понял, – еле выдавил из себя Хёкджэ, зная, что спорить с Хичолем, когда он в таком настроении, бесполезно и лучше соглашаться со всем, что он говорит. – Вот и отлично. Приятного вечера, хомяк. Позвони мне, как приедешь домой, – с этими словами Хичоль буквально выпихнул Хёкджэ в распахнувшиеся со звоном двери лифта в объятия уже ждущего его Шивона и, подарив напоследок этим двоим воздушный поцелуй, нажал кнопку с цифрой «1», оставляя будущую сладкую парочку наедине. Хичоль бы с удовольствием понаблюдал за ними в бинокль, но на сегодняшний вечер у него были более сладкие личные планы с собственным парнем, с которым они давно не оскверняли его скучный рабочий стол в его скучном офисе. И все эти бесконечные распечатки с циферками и диаграммами жутко заводили Хичоля, ему так нравилось мять и разбрасывать их, зная, как будет потом беситься Ханни из-за наведенного беспорядка, но кому, как не Хичолю, было знать, что все это ворчание напускное и не появилась еще в этом мире вещь, из-за которой этот китаец по-настоящему мог бы разозлиться на него.