Can't Break the Silence

      – Где этот мальчишка? – Том в недовольстве захлопнул дверь в комнату Гарри. На звук среагировали дремавшие в коридоре портреты, заворчав и посылая на него полные презрения взгляды.       – Мерзкий полукровка, грязная кровь... – зашелестели они.       Том только усмехнулся и направился на нижний этаж.       – Ты видел Гарри? – ему претила мысль спрашивать об этом у домового эльфа, но мальчишка опять исчез. На краткий миг он подумал, что Гарри вернулся к Дамблдору, и откинул эту мысль как несостоятельную. Мальчишка не мог вернуться к старику. Не зря же он вчера вечером позволил ему выплакаться у себя на груди, в ответ утешая его?       Том мысленно поморщился. Одно дело – безликий секс, и совсем другое – поддержка другого человека. Том не мог вспомнить, чтобы он хоть кого-то успокаивал так, как Гарри. Да, были времена, когда ему приходилось протягивать руку помощи своим потенциальным сторонникам, поддерживать их, когда они рассказывали о гонениях Министерства и признавались в желании отомстить, но еще никогда он не был с кем-то настолько духовно близок, как с этим уникальным мальчишкой.       Впрочем, это было тем, что он ожидал. Он заранее готовил себя к тому, что с Гарри ему придется делать вещи, куда более близкие, личные, интимные, чем с кем бы то ни было еще, чтобы мальчишка полностью отдал себя Темной стороне. Ему придется самому открыться, переступить через себя – сделать то, о чем раньше и помыслить не мог. Например, делиться собственными воспоминаниями или утешать. Никто из его последователей, даже тех, кто ревностно жаждет его внимания и готов ради него на все, никогда не сможет соперничать в этом отношении с Гарри.       – Плавает, мистер Риддл, – домовик пошевелил ушами и поклонился. – Типпи может подать обед мистеру Риддлу?       Том хлопнул дверью раньше, чем домовик закончил свой вопрос.       Плавает... Мальчишке лучше бы забыть о суициде. Том ошибочно считал, что мысли о самоубийстве у Гарри исчезли в тот день, когда он узнал о Министерстве.       Тревога была напрасной, Гарри уже вылезал из озера на настил. Вода красиво струилась по телу мальчишки... уже почти мужчины... пока он плавно поднимался на ноги. Том поймал себя на том, что наблюдает, как капли стекают по красивой линии шеи, падают на широкие плечи, бегут по спине к изгибу поясницы. Тело Гарри было гибким, с тренированными квиддичем мышцами, и казалось мелким только из-за невысокого для мужчин роста.       У Тома перехватило дыхание, пока он жадно рассматривал обнаженную фигуру своего ученика. Это было неправильно, но с каких это пор он придерживался норм морали? Он был Темным Лордом, а Гарри Джеймс Поттер – обладателем восхитительного тела.       У Гарри отросли волосы, и их нынешняя длина дарила его внешности ощущение какой-то хрупкой, мимолетной красоты. Его лицо вообще поражало тонкостью и правильностью черт. Том никогда не обращал внимания на подобные детали, видя перед собой только студента, и ничего сверх.       Он не отвел взгляда, когда Гарри повернулся и посмотрел на него своими пронзительно-зелеными глазами. Да, об этих глазах Том не забывал никогда с того мига, как впервые увидел их. Память услужливо воскресила мгновения распределения одиннадцатилетнего ребенка. Действительно, его глаза были первым, что привлекло внимание Тома.       – Риддл, – Гарри нахмурился, вытирая волосы полотенцем. – Плевать, что ты там думаешь, я не пытаюсь свести счеты с жизнью.       – Я больше так не думаю, – прохладно ответил Том.       Он сделал несколько шагов вперед, беззастенчиво разглядывая Гарри. Пусть мальчишка увидит его взгляд. Его позабавило, как Гарри замялся, явно ощутив дискомфорт. Том был уверен, что со своей девственностью он уже попрощался, это невозможно не сделать, будучи звездой в профессиональном квиддиче. Другой вопрос, интересовали ли Гарри мужчины? Скорее всего, нет. Впрочем, Тома это не заботило.       Раз он хочет Гарри еще и в своей постели, он его получит, как бы тот не сопротивлялся. Так будет даже азартнее.       – Неужели? – с ехидцей протянул Гарри, сощурившись. – Что же ты так спешил сюда?       Он накинул полотенце на плечи, и оно спрятало большую часть его фигуры.       – Одевайся. Встретимся в фойе.       С этими словами Том прошел мимо, чуть задев Гарри плечом.       Ему было интересно, какого драккла у него, как у сопливого подростка, взбунтовались гормоны. Раньше он не испытывал подобного притяжения. С другой стороны, никто из его прошлых любовников не был Волхвом, обладателем и немыслимой мощи, и красивой фигуры. Похоже, он нашел для Гарри еще одно место в своей жизни, помимо союзничества.       Консорт? Или кто-то более значимый?       Нет, пожалуй, не стоит спешить с решениями.       Его первоочередная задача – тренировки Гарри. А с удовлетворением своих желаний он подождет до того момента, пока Гарри окончательно и бесповоротно не перейдет на его сторону.              Гарри запутался в мантии, уронил себя в кресло и уставился на ходящего взад-вперед Риддла.       – Это зависит от тебя, – голос Риддла напомнил Гарри, что он должен принять решение.       Риддл вывалил на него новости так, словно они ничего не значили.       – Ты... – Гарри запнулся, не находя слов. – Ты хочешь сказать, что лаборатория Невыразимцев переехала во Францию?       Риддл развернулся и посмотрел на Гарри как на идиота. Сейчас он разительно отличался от человека, что утешал Гарри на причале. Хладнокровный, равнодушный, замкнутый. Но Гарри видел его другим. И он больше не сомневался, что за ледяной маской самодовольства скрывается способный на проявление положительных чувств человек.       – Мне повторить, что я сказал, Гарри? Руквуд не смог рассказать вчера, каково новое местоположение лабораторий. Я могу взять тебя во Францию, там их местоположение известно точно. Ты этого хочешь?       – Да понял я, что ты сказал, – буркнул Гарри под слишком пристальным вниманием багряных глаз. Он усилием воли подавил дрожь и запретил себе отводить взгляд.       Эти глаза... В них появились выражение, блеск, которых раньше не было. Появились с утра, аккурат после купания Гарри в озере. Сначала Гарри отнес это к излишней подозрительности Риддла, но даже после того, как Гарри его разуверил в своих поползновениях прервать жизнь, странный блеск не исчез.       Пристальный, горячий взгляд.       – Да, я хочу этого, – начал Гарри, заставив себя успокоиться.       Вчера он словно побывал в аду. Поговорил со своим любимым учителем без обиняков...       Он целую ночь не спал, думал об их разговоре. И чем больше думал, тем сильнее убеждался, что Дамблдор искренне считает себя правым. Не видит ничего дурного в действиях Невыразимцев. Напротив, с его точки зрения, они несли волшебному сообществу благо.       Гарри наклонил голову и нахмурился. Не имело значения, во что верил Дамблдор, важным было лишь одно – он знал, что родители Гарри были убиты. И был рядом, утешая.       – Ты хочешь этого, – повторил за Гарри Риддл. – Ну, раз так...       Он протянул свою руку Гарри.       – Погоди, – Гарри даже отшатнулся. – Что, прям сейчас? Только вдвоем? А если там будут Невыразимцы?       В багряных глазах появилась насмешка.       – Это их лаборатория, Гарри. Разумеется, там будут Невыразимцы.       Гарри недовольно скривился, но вложил свою руку в ладонь Риддла. Риддл довольно улыбнулся, сверкнув глазами.       – Узнаю своего мальчика.       Вырываться было уже поздно. Они аппарировали.       Борясь с тошнотой, Гарри осмотрел темный переулок. Каменные плиты под ногами были покрыты грязью и каким-то лишайником. С обоих сторон их словно зажимало в тиски двумя высокими и бесконечно длинными зданиями. Между ними было натянуто несметное количество бельевых веревок, на которых ветер полоскал белье, больше похожее на вылинявшее, дырявое, старое как мир тряпье.       Гарри быстро убрал ногу, когда мимо него, прямо возле ботинка, прошмыгнула крыса.       – Это Франция? – спросил он, глядя, как какой-то человек споткнулся и рухнул на склизкую брусчатку.       – Трущобы, – Риддл ухватил его за предплечье и отдернул от застонавшего человека. Его взгляд, направленный на что-то бормочущего про еду маггла, был полон отвращения.       – Мы можем позднее посмотреть Париж? – высказал свои мысли Гарри.       Риддл посмотрел на него.       – Это моя мечта, мистер Поттер, посетить город романтиков вместе с вами.       – Я так и думал, – мрачно пробурчал Гарри. – Ответ "нет".       Они пробирались через бесконечные рассыпавшиеся ступени, мимо темных и грязных неидентифицируемых объектов. Если бы Гарри приглядывался, он бы и крыс разглядел.       Идя бок о бок, они еле прошли по узкой аллее. К концу пути Гарри уже было нехорошо.       – Уверен, это место тебе покажется раем, после того, как ты побываешь в лабораториях, – как всегда, сухо и саркастично заметил Риддл, и Гарри скривился. И помрачнел.       – Как думаешь?.. Ремус Люпин у них? В лабораториях?       Вчера он рассматривал колдографию с родителями, Сириусом и Ремусом. Ремус выглядел счастливым, расположившись между Сириусом и Джеймсом. Гарри подумал о том, насколько же сильно они были друг к другу привязаны. Если бы он мог, он бы спас Ремуса. Ради них.       Том выдохнул, резко останавливаясь.       – Гарри, – проникновенно начал он, положив свои ладони на его плечи. – Лаборатории вовсе не такие, какими тебе их описал Дамблдор. Не было никакого выбора, узников держат на скудном пайке в крохотных тюремных камерах. Невыразимцы ставят на них эксперименты – новые заклинания, новые болезни и вакцины к ним. В таких условиях редко кто проживает хотя бы год.       Гарри догадался, что Риддл пытается убить в нем надежду.       – Ты... ты считаешь, Ремус уже мертв? – он проглотил комок в горле, изо всех сил стараясь остаться бесстрастным. Но Риддл все понял. Он всегда слишком хорошо понимал Гарри.       Выражение его лица немного смягчилось.       – Я считаю, что не стоит тешить себя беспочвенными надеждами. Даже если Люпин жив, придется приложить немало усилий, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Его психика может быть непоправимо повреждена.       – Да, конечно, ты прав, – Гарри отвернулся, стряхивая с плеч руки Риддла. – Это просто детское желание, чтобы часть моей семьи была жива...       Два дня назад он считал, что Дамблдор остался последним членом его "семьи". Теперь же он был один и чувствовал себя одиноким как никогда ранее.       – Пойдем, – продолжил он, медленно трогаясь с места. Он хотел поставить точку в этом разговоре.       Риддл поравнялся с ним и вновь прикоснулся к нему, крепко взяв его за локоть.       – Помни о своей вспыльчивости, когда будешь там. Расценивай это как очередную тренировку. То, что ты там увидишь, надолго лишит тебя покоя. Возможно, это будет самым ужасным, с чем ты столкнешься за всю свою жизнь.       – Для тебя так и было? – тихо спросил Гарри. – Эти лаборатории – худшее, что ты видел?       Риддл долго молчал, стискивая пальцами локоть Гарри.       – Я видел много отвратительных вещей, Гарри, но могу с уверенностью сказать, что эти лаборатории точно находятся в верхней части списка.       Гарри задумался над тем, что же такого мог видеть Риддл еще, что соперничало с лабораториями Невыразимцев, но быстро отринул эту мысль. С него и одного кошмара хватит.       Свободной рукой Риддл накинул на Гарри капюшон его мантии так, что он скрыл в тени его лицо, а затем то же самое проделал и со своим. И они вместе вышли в волшебный район, магазинами и атмосферой похожий на Косую аллею. Или на Лютный переулок, на Лютный даже больше. Женщины и мужчины в плащах или мантиях рассматривали витрины, кто-то из них торговался и совершал покупки...       – Как странно... – пробормотал Гарри, наблюдая, как все эти люди двигаются с невозможной, неестественной грацией. – Такое ощущение, что они...       – Ненастоящие? Маски? – тихо ответил Риддл, прижимая Гарри к себе еще ближе. Слишком близко, недопустимо. – Все потому, что это подделка и есть. Чары гламура, отвлекающие внимание. Или прикрывающие лица тех, кому быть здесь не положено. Второе даже вернее. Что бы ни случилось, не смотри этим "маскам" в глаза. Чары парализуют тебя, и кончится все это плохо.       Гарри мгновенно отвел взгляд от этих безжизненно-совершенных фигур и уставился себе под ноги, доверив Риддлу направлять и вести себя.       – Эта часть Франции отвечает за нелегальную торговлю.       – Здесь заключают сделки Темные волшебники? – спросил Гарри, чувствуя, что его начинает знобить.       – Нет, – медленно, словно с ленцой ответил Риддл. – Мы рядом с лабораторией Невыразимцев, они никогда не позволят Темным волшебникам бродить по этим улицам. Темные маги, попав сюда, станут подопытными крысами Министерства в считаные секунды.       – Тогда чем же тут торгуют?       – Работники Министерства продают запрещенные законом артефакты. Многие из них принадлежат Невыразимцам. Можно сказать, в этом месте ведется торговля между Министерствами разных стран. В некоторых вещах Британия более... продвинута в сравнении со своими соседями. И, скажем так, наши соседи берут с нас пример. Пытаются, по крайней мере.       Гарри побледнел, кинув диковатый взгляд на одну из "масок", продающих шоколадные конфеты.       – И как много стран... кроме Британии... имеют Невыразимцев и лаборатории?       – Не думаю, что много. Невыразимцы весьма комфортно чувствуют себя в Британии, предпочитая все свои дела решать именно оттуда. Многие талантливые иностранцы присоединяются к Британскому Отделу Тайн. Однако, так или иначе, все Министерства имеют отношения к экспериментам, предоставляя различные ресурсы.       Они медленно шли сквозь иллюзии обыкновенных магазинов, минуя фальшивые витрины и "маски" магов.       – А в каких еще странах есть Невыразимцы?       – Франция, Германия, Россия и, возможно, Австрия. Франция их поддерживает весьма активно, про остальных – не скажу. Не знаю, насколько далеко они зашли, разделяя идеологию британцев.       Откровенно говоря, звучало это все весьма запутанно. Если между странами заключен союз, разве не осложняется их борьба? Гарри не преминул задать вопрос Риддлу.       – Не совсем так. Как я уже сказал, в Британии их центр. Если мы захватим ее, у нас появится возможность повлиять и на остальные страны. Особенно если обывателям раскрыть глаза на деятельность их Министерств.       Район "масок" закончился резко, и они оказались в узком, пустом переулке.       – Что за?.. – Гарри оглянулся. Позади него был столь же длинный и пустой рукав улицы. Ни намека на район, по которому они только что шли.       – Им требовалась лишь небольшая, сокрытая зона для торговли.       Гарри скривился. Он был уверен, что магглы сюда даже случайно не забредут, но вот другие волшебники... Обычные маги, что были не в курсе реальных дел, спросили бы помощь у ближайшей "маски" и оказались бы парализованы. И это было ненормально. Выходило, что из-за незаконной деятельности Министерств страдали случайные люди.       – А что происходит с теми волшебниками, которых парализовало? – поинтересовался Гарри.       – Не уверен, но полагаю, министерские их расколдовывают и стирают память. Они ведь светлые волшебники и не вредят своим же.       – И все равно... как-то странно... и место это... – Гарри умолк, не в силах выразить словами то, что чувствовал.       Он понимал, что сотрудникам Министерств надо где-то неофициально встречаться, торговать информацией и артефактами, однако создавать место, в которое может попасть любой и пострадать при этом, было уже слишком... Конечно, они вроде как освобождали попавшихся волшебников, но у Гарри все равно не пропадали мысли о венериной мухоловке.       – Ты еще не видел худшего, мой дорогой, – неслышно заметил Риддл. – Мы почти на месте.       Судя по его голосу, им следовало соблюдать тишину.       – Ты должен понимать, что мы на территории нашего врага. Я буду убивать, Гарри, и я не хочу терять время на споры с тобой.       Гарри глубоко вздохнул и кивнул. Он понимал.       Он только не ожидал, что это произойдет так скоро.       – Авада Кедавра, – тихо сказал Риддл и взмахнул палочкой. Гарри даже не отследил движения, так быстро все произошло. С левой стороны тяжело опустилось тело, безжизненные глаза посмотрели прямо на него.       Наконец-то, мысленно выдохнул Том. Он получил свою разрядку. В последний раз он отводил душу на Руквуде, и это было... вчера?       Гарри ошеломленно смотрел, как Риддл левитирует тело в темный угол, чтобы оно не привлекало внимание и не мешалось у них под ногами.       – Я думал, что здесь почти не будет Невыразимцев. Я хочу сказать... у них же здесь просто фальшивая зона для торговли...       – Верно, – Риддл завел их в альков какого-то кирпичного здания, и воздух словно потяжелел, стал более холодным и влажным. Казалось, их путь лежит в узком тоннеле, столь темном, что не видно было ни зги. Но Риддл явно прекрасно здесь ориентировался, уверенно свернув куда-то резко вправо.       – Большую часть экспериментов они проводят в Британии. Здесь же они торгуют их результатами. Они не дураки и принцип "властвуй, разделяя" знают. Тихо, – Риддл толкнул Гарри к стене, и они оба вжались в нее.       Гарри едва сдержал отвращение, когда его руки заскользили по покрытой слизью каменной кладке. В глубине коридора послышался тихий голос, что-то кому-то втолковывавший. Прищурившись, Гарри попытался разобрать речь, но оказалось, что над ними висят чары, заглушающие почти полностью звуки. Ему не надо было даже видеть, чтобы понять, что Риддл держит свою палочку наготове, на случай, если их заметят.       Но две фигуры в белых плащах прошли мимо, не обратив на них внимания.       Риддл внимательно посмотрел на Гарри, обдумывая пришедшую в голову мысль. И прежде, чем Гарри успел поинтересоваться, в чем дело, их мантии окрасились в белый цвет.       – Так больше шансов на свободное перемещение, главное, не поднимай капюшон, – ладони Риддла задержались на щеках Гарри, а затем он опустил капюшон его мантии ему на лицо. – Это не панацея, и от магических методов обнаружения не спасет. Я хочу, чтобы ты воспользовался своей силой, Гарри. Чтобы ты улавливал малейшие колебания волшебства вокруг, предупреждая наше обнаружение.       – И как мне это сделать? – прошептал Гарри, когда оба Невыразимца отдалились на приличное расстояние.       – Даже малейшая искра волшебства оставляет след. Ты ощутил изменения, когда мы вошли в сокрытый иллюзиями магический квартал, не так ли? Мы должны обнаружить подобные следы прежде, чем начнем действовать.       Гарри собрался и всмотрелся в окружающую их обстановку. Он попытался увидеть нечто большее за склизкими кирпичами и удушающе-узкими коридорами. Это представляло некоторую трудность, ведь он не знал, что именно он ищет.       – Здесь, – тихо заметил Риддл. – Видишь? Чувствуешь?       Он обвел пространство волшебной палочкой, свободной рукой сжав запястье Гарри.       В течение нескольких минут Гарри ничего не видел. А затем он уловил слабую вибрацию. Каменная кладка стала похожа на паутину, на которой сверкали капли росы.       – Эти здания были построены еще в...       Риддл рассказывал какие-то исторические справки, и Гарри словно отключил его голос. Что-то было не так. Сеть перед ним наверняка была настроена на оповещение незваных гостей, и все же что-то было неправильно.       Он перевел взгляд на продолжавшего говорить Риддла.       – Том, – потрясенно позвал он.       Риддл резко умолк. Вероятно, из-за того, что Гарри впервые назвал его по имени.       – Что... что это?       И он указал на туннель на стороне Риддла.       Чем больше он всматривался, тем явственнее проступала сеть, скрывавшая какое-то помещение. Он оглянулся на Риддла и увидел, как сверкнули алым показавшиеся из-под капюшона глаза.       – Поздравляю, – довольно протянул Риддл, и его палочка коснулась тонкой невидимой сети-паутины. – Похоже, ты нашел настоящий вход.       Гарри не смог сдержать горделивую улыбку.       – Ну, разумеется, – он вытащил свою палочку. Риддл издал сдавленный звук, определенно собираясь просветить его, как правильно снять защиту, но Гарри был Волхвом, поэтому «паутина» поддалась мгновенно. Чары оповещения не сработали.       Исчезнувшая сеть открыла темный коридор, по обе стороны которого располагались многочисленные двери.       – Какое «радостное» местечко, – прошептал Гарри, ступая внутрь.       Риддл не отпускал его руки все то время, пока они шли по сырому, обветшалому туннелю. Первой с правой стороны им попалась незапертая комната, выложенная белой плиткой и имевшая в изобилии душевые смесители. Ванная. Он мельком подумал, как часто Невыразимцы моют своих лабораторных крыс.       Они прошли душевые и приблизились к новой двери. Они были со стеклянной вставкой, и Гарри встал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь сквозь нее. И сглотнул, чувствуя, как его бросило в жар. Там были клетки, много клеток, в каждой из которых сидело по две-три жертвы. И, в отличие от тех металлических, что были в воспоминаниях Риддла, эти были сделаны из толстого пластика.       Все заключенные находились в ужасном состоянии. Гарри прекрасно видел, как выпирают их кости. Внутри камер были миски для еды и воды, однако, судя по истощенным телам, паек был крайне скуден.       Узники сидели внутри, давно уже потерявшие надежду на что-то хорошее, их глаза казались огромными на фоне осунувшихся лиц, сухие, потрескавшиеся губы кровоточили. Все они были лысыми, обряженные в линялые черные робы. И каждый имел идентификационный номер, по которому проходил в базе Невыразимцев, зараженный определенной болезнью, отравленный или проклятый. Невыразимцам нужны были результаты, за ними следили и фиксировали все изменения. Это здорово напоминало жизнь крыс в лаборатории Снейпа. Да, Гарри был точно уверен, что здесь много кому спаивали экспериментальные зелья.       Ближайшая к Гарри камера была занята парнишкой, сидевшим на краю двухъярусной кровати, безвольно свесившим босые ноги вниз с нее. В сравнении с другими он выглядел более здоровым, видимо, только недавно сюда попал. И, что самое омерзительное, он был примерно одного возраста с Гарри.       – Похоже, Невыразимцы улучшили-таки им условия жизни, – тихо заметил Риддл, стоявший позади.       – Что ты такое говоришь, – шея Гарри уже болела: так сильно он ее вытягивал, пытаясь рассмотреть все. – Они в ужасном состоянии.       – А ты что хотел? Их кормят хорошо, если раз в день. Они заражены экспериментальными вирусами, или прокляты, или отравлены, это все наносит непоправимый ущерб организму. Невыразимцы жаждут знаний, в этом и есть смысл существования подобных лабораторий.       Это было… аморально. Гарри говорил уже об этом раньше и был готов повторять это вновь и вновь. Все, что тут творилось, было… неправильно, ненормально.       В дальней клетке рыдала женщина, спрятав лицо в ладонях. Гарри чувствовал, как колотится его сердце, особенно при виде этой узницы. Ее отчаяние было самым громким. Из соседней с ней клетки Невыразимец диагностировал вытащенный труп. Гарри прижался к стеклу еще сильнее, наблюдая, как волшебное перо быстро делает заметки в пергаменте рядом с мертвым телом.       – Но надо признать, – мрачно протянул Риддл, – что без этих экспериментов у нас не было бы и половины тех успешно модифицированных зелий, что сейчас широко используются в колдомедицине. Невыразимцы сделали много полезных открытий.       Гарри резко повернулся, впившись взглядом в багровые глаза. Риддл смотрел в комнату, и его лицо было абсолютно бесстрастно. Его словно и не волновало то, что он видел.       – Ты серьезно? – гневно зашипел Гарри. – Издеваешься надо мной?       – Твое красноречие, как всегда, поражает, – Риддл наконец посмотрел на него. – То, что я признаю всю пользу их изобретений, не означает, что я одобряю их методы. Напротив. Эти заключенные, и мужчины, и женщины, были похищены из их домов, вырваны из семей только потому, что обладают Темной магией. Да, кстати, судя по всему, это отделение для людей.       – Отделение для людей? – Гарри дернулся, вновь заглядывая внутрь. – В смысле… для оборотней у них своя… секция?       Ремус!       – Для Темных созданий. Да, – руки Риддла обхватили его за плечи и оттащили от дверей. – Пошли дальше. Или ты уже насмотрелся?       – Я хочу увидеть оборотней, – решительно ответил Гарри. – Слушай, почему мы просто не можем освободить их? Мы вдвоем без проблем справимся с Невыразимцами…       – Лестно такое слышать, но твои суждения слишком высокомерны и не сдержаны. Ты не только не понимаешь, что означает скрытое убежище, но и переоцениваешь собственные силы. Из-за тебя мы оба тут застрять можем. Да, со временем мы освободим этих людей. Но не сегодня.       – Со временем, – Гарри скривился, мрачно глядя на Риддла. – Со временем тут останутся только трупы!       Перед глазами вновь встала картина, как Невыразимец с интересом обследует тело мертвого заключенного. Это вызывало отвращение.       Гарри почувствовал, как сильные руки Риддла обхватили его поперек груди и потащили дальше против его воли.       – Почему тебе постоянно надо со мной спорить?       Прежде, чем Гарри смог понять, что происходит, Риддл его отпустил, развернул к себе и схватил за локоть.       – Раз мы идем к оборотням, мне нужно твое слово, что ты не будешь кидаться на рожон и пытаться докричаться до своего оборотня.       Моего оборотня.       Гарри сглотнул, с трудом ответив:       – Да… думаю, да.       Он подошел к соседней двери и заглянул внутрь. И напоролся на отчаянный взгляд чужих глаз. На кровати сидел мужчина, которому вводили из шприца какую-то гадость. И эмоции в этих глазах заставили Гарри застыть и позабыть, как дышать.       И прятаться было поздно, когда Невыразимец резко обернулся и заметил его.       – Проклятье…       Дело принимало скверный оборот.