Глава 17
22 ноября 2019 г., 18:00
Ему спалось так славно и так сладко… Гарри протестующе застонал, когда кто-то потряс его за плечо. Почему он просто не мог вот так проспать всю свою жизнь? Ах, да, потому что он был бессмертным. И его никто не мог убить во сне, а значит, план уснуть и не проснуться провалился.
Гарри открыл глаза и тут же столкнулся с мрачным багряным взглядом. Да. Ему не стоило просыпаться.
– Глупец, – резко сказал Том. Он быстро наклонился и жестко схватил Гарри за волосы, заставляя сесть. Гарри приглушенно вскрикнул от боли.
– Мой Лорд, прошу, аккуратнее с его головой, – беспокойно попросил кто-то. Несмотря на грубые прикосновения Тома, Гарри смог сосредоточиться и вспомнить целителя, занимавшегося его сожженной рукой. Его звали Кормак.
– Если бы мальчишка не сглупил, текущей ситуации бы не сложилось, – отрезал Том. Он вплел пальцы в волосы Гарри и пробежал ими по голове. Движение было приятным, но Гарри был уверен, что Том не просто так делает ему массаж…
– Ау! – вскричал Гарри, когда пальцы Тома нашли больное место. – Это вообще-то больно, придурок!
Том обладал величайшей способностью контролировать себя, когда дело доходило до языка Гарри. Ну, или у него был просто избирательный слух.
– Здесь, – указал Том целителю. – У меня ночью кровь на руках осталась. Рана и сейчас кровит, хотя прошло уже несколько часов.
Гарри вновь стало дурно. Он уже выплюнул содержимое желудка ранее, но когда Том, показывая рану целителю, провел по ней пальцами, Гарри пришлось зажать ладонью рот. Он застонал, как только его попробовали приподнять за плечи.
– Тошнота, – констатировал целитель. – Давайте посмотрим ваши глаза.
Гарри неохотно поднял взгляд и тут же отвернулся от слабого света, льющегося с конца палочки. Тогда Том цепко обхватил его подбородок своими ледяными пальцами и заставил развернуться к целителю. И Гарри все же пришлось мучиться от проклятого режущего, похожего на лазер луча, которым целитель светил прямо в глаза.
– Да, зрачки разного размера.
Гарри тут же с рычанием вырвался из рук Тома. Он просто хотел лечь спать! У него голова просто раскалывалась.
– Как я и предполагал, у мальчика сотрясение мозга.
Гарри тут же прекратил смотреть на мрачного Тома.
– Сотрясение? – он побледнел, вспомнив тяжелый удар по затылку минувшей ночью. – Это лечится?
– Лечится, – ответил Том. – Хотя за твою дерзость мне следовало просто проигнорировать рану на твоей голове и заставить целый день просидеть на солнцепеке.
Гарри со вздохом опустился обратно на подушки. Было бы здорово получить лекарство от головной боли.
– Но учитывая, что я милосердный Лорд, я вновь позволю остаться тебе безнаказанным.
Гарри глупо, бессвязно улыбнулся.
– Милосердный… – со смешком повторил он.
Том нахмурился и повернулся к целителю.
– Я полагаю, для выздоровления мистеру Поттеру требуется отдых?
Кормак вытащил два флакона с зельями и подошел к нему.
– Да, мой Лорд, неделя отдыха определенно пойдет ему на пользу. Первые два дня необходим постельный режим, затем возможны небольшие прогулки. В поместье Малфоев много лестниц и коридоров, можно ходить по ним вместо упражнений. И никакого колдовства в течение недели. Ему нужны покой и хорошее питание.
– Неделя? – переспросил Гарри, решив, что ослышался.
Но на него даже не посмотрели.
– Это зелье от головной боли, а вот это, – Кормак отдал оба флакона Тому, – следует давать раз в четыре часа. Необходимость при сотрясении мозга у волшебников. Так что их нужно будить каждые четыре часа. По крайней мере, в первую ночь. Зелье помогает восстанавливаться, нормализует кровоток, борется с последствиями ушиба.
– Благодарю, Кормак, – Том забрал флаконы.
– Если вы не возражаете, мой Лорд, я вернусь к остальным. Некоторые Пожиратели Смерти еще нуждаются в моей помощи.
Том махнул рукой и повернулся к Гарри, как только за целителем закрылась дверь. Его внимание было направлено на пузырьки с зельями. Он откупорил первый…
– Ты не можешь продержать меня тут, в постели, целых два дня! Не можешь.
Том изогнул бровь и посмотрел на Гарри жуткими багровыми глазами.
– Это вызов?
Гарри сглотнул от тона, которым был задан вопрос. Он прекрасно понимал, что не стоит продолжать упорствовать, раз Том заговорил таким образом.
– Уверяю тебя, я могу и сделаю. Ты пролежишь здесь два дня, а после еще неделю будешь соблюдать предписанный режим. Если ты решил мне противоречить и поступить по-своему… Я просто сниму кожу с твоих ступней, чтобы ты не мог встать на ноги.
Гарри вздрогнул, живо вообразив то, чем его запугивал Том. Он даже не сомневался, что угроза настоящая, и Том и правда так поступит, чтобы удержать его в постели.
– Я хорошо себя чувствую, ну, только голова болит и немного тошнит.
– Потому что ты уже начал восстанавливаться. Но ты достаточно глуп, чтобы все усилия твоего организма пошли прахом. Будешь пренебрегать лечением, и твое состояние резко ухудшится.
Том шагнул вперед и сел на край кровати. Протянув руку, он провел ладонью по волосам Гарри в странном, словно успокаивающем жесте и отвел их назад.
– Безрассудный ребенок, – мягко укорил Том. – Почему ты сразу не сказал мне, что тебе больно?
– Я просто хотел спать, – виновато произнес Гарри. – Не думал, что со мной что-то серьезное.
Он вспыхнул, вспомнив, как получил травму. Волхв победил его. Окончательно и бесповоротно. Мерлин, а он словно трепетная фиалка, слабак…
– Что опять взбрело тебе на ум? – голос Тома ворвался в ворох мыслей.
– Мне… стыдно, – признание слетело с языка раньше, чем Гарри успел подумать, что говорит.
Том долго молчал, а Гарри отказывался смотреть на него, слишком смущенный, чтобы увидеть выражение лица Тома.
– С чего же?
Гарри отрицательно замотал головой, не желая продолжать разговор.
– Гарри, – позвал Том. Он переложил слабо звякнувшие флаконы на покрывало кровати и полностью развернулся к Гарри. Его холодные пальцы вновь схватили Гарри за подбородок и вынудили посмотреть на него. – Это из-за другого?
Другого.
Гарри сощурился, чувствуя раздражение напополам с гневом.
– Все еще упрямишься, вместо того, чтобы признать, что есть еще один Волхв? Но он настоящий, и он намного, намного сильнее меня. Опытнее. Я чувствовал себя идиотом, пытаясь хоть как-то себя защитить. Он с легкостью победил меня, точно я младенец беспомощный… И отнесся он ко мне так же, как к младенцу, – Гарри изучающе посмотрел на замкнутое лицо Тома. – Волхв рассказал мне… кое-что. И дал выбор… предложил сделку.
Том сжал губы, точно не желал и слышать ничего о другом Волхве. Точно еще отрицал сам факт существования этого человека.
– Вот как. И что же он сказал?
Гарри поколебался. Ему не слишком понравился тон Тома, чтобы уверенно продолжить рассказ. И все же он продолжил:
– Он сказал, что Волхвы приносят мир, а не участвуют в войнах волшебников. И он… он сказал, что Волхвы бессмертны.
Говорить это вслух оказалось странно. Гарри все еще никак не мог решить, что чувствует по поводу такой новости. Какую-то его часть прельщала мысль о вечной жизни, но вот другая, более значимая и сильная, протестовала против этой идеи. Вечная жизнь означала вечное одиночество. Ему всего семнадцать, а он уже одинок.
Он изучающе посмотрел на Тома. Тот сидел с каменным выражением лица.
Гарри выдохнул и вернулся к рассказу.
– Он живет уже несколько веков. Его цель – поиск и обучение Волхвов. Чтобы они не вмешивались в политику волшебников. Чтобы оставались нейтральными, – запнувшись на секунду и переведя дух, Гарри продолжил: – Он предложил мне два варианта. Я могу или прекратить тебя поддерживать, и тогда он возьмется за мое обучение, или продолжить стоять на твоей стороне, и тогда он меня уничтожит.
Гарри глубоко вздохнул, увидев, как потемнело лицо Тома. И он попытался объяснить все, что хотел сказать, быстро-быстро.
– Я не говорю, что хочу перестать следовать за тобой, Том. Я очень хочу, чтобы темные волшебники могли жить, ничего не опасаясь, чтобы темная магия находилась наравне со светлой. Но я подумал… если я прекращу тебя поддерживать, то против тебя не выступал бы могущественный Волхв. Он бы тогда остался в стороне. Без меня у тебя будет больше шансов достичь успеха. Тебе нужно только сказать мне об этом.
– Ты хочешь уйти от меня? Отказаться от нашего дела? – Том говорил ледяным, яростным тоном, и это ни капли не утешало.
– Нет, – горячо запротестовал Гарри. – Я этого не говорил. Я просто…
Он замолчал, не в силах найти нужные слова, чтобы убедить Тома.
– Я всего лишь пытаюсь сказать, что из меня плохой союзник. Я слаб по сравнению с ним. И боюсь, что просто усложню тебе…
Он подавился собственными словами, когда Том несильно ударил его по щеке. Гарри недоверчиво, непонимающе уставился на Тома.
– Как прекратишь жалеть себя, выпьешь вот эти зелья. Оба, – Том пододвинул флаконы к Гарри. – Я разбужу тебя через четыре часа, чтобы дать новые.
Гарри проводил Тома взглядом до дверей. Смотрел на его прямую спину и не верил, что тот поступил так, как поступил.
А еще он не знал, Том ли настолько упрям и самоуверен, чтобы принять всю серьезность угрозы, или сам Гарри просто действительно начал себя жалеть.
– И, Гарри, – Том обернулся, уже стоя на пороге. Он смотрел на Гарри с нечитаемым выражением на лице. – Ты нужен мне в этой войне.
С этими словами он закрыл дверь и оставил Гарри в глубокой задумчивости.
Гарри выпил зелья и уснул с улыбкой.
Он был нужен Тому.
Гарри не заметил, как пролетели три дня. Оказалось, что он ослаб куда сильнее, чем сам считал. Первый день прошел как в тумане. Том будил его и давал зелья, и Гарри впадал в беспамятство сразу, как только выпивал их. Во второй день он увидел беспокойство Тома. Тот продолжал давать зелья, хотя целитель сказал, что уже можно прекращать их прием.
Гарри не жаловался. Он пил все, что ему давали, а потом погружался в блаженный сон, который приходил легко и быстро. У Гарри вообще никогда не было проблем с засыпанием.
Но так было первые три дня.
На четвертые сутки ровно в семь утра Гарри проснулся и понял, что его переполняет энергия. Его магия вернулась в норму, головная боль полностью отступила. Он уже и не помнил, когда в нем так бурлила жизнь. И мысль, что он весь день проведет в постели, совершенно не вдохновляла.
– Ты проснулся, – голос, шедший от дверей, принадлежал не Тому, а Нарциссе. Гарри сел, удивленный ее появлением. В этой комнате с момента постановки диагноза бывал только Том, даже целитель не заходил.
– Миссис Малфой, – поприветствовал Гарри, чувствуя себя неловко из-за того, что его видят в его текущем состоянии.
– Где… где Том? – спросил он охрипшим от долгого молчания голосом.
Нарцисса легко улыбнулась ему.
– Наш Лорд занят Пожирателями, совершившими ошибки, и пленным Невыразимцем. Он три дня откладывал дела, проведя это время возле тебя.
Гарри вспыхнул под ее взглядом.
– Мы переживали за тебя. Сотрясение могло иметь последствия.
Том был рядом три дня? Казалось невероятным, что он способен на подобную заботу, но Гарри поверил словам Нарциссы, чувствуя странную неловкость.
Нарцисса подошла к его кровати и медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, коснулась рукой его волос. Гарри сидел неподвижно, позволяя отвести волосы в сторону и осмотреть рану.
– Выглядит намного лучше, – заметила она. И Гарри задумался, а не ошибся ли он, считая, что все эти дни с ним был только Том? Ведь большую часть времени он провалялся без сознания, и к нему вполне могли заходить и другие люди.
Но он помнил только Тома. Удивительно, насколько прочно этот человек засел в его мыслях, какое огромное влияние оказал на жизнь.
– Я и чувствую себя намного лучше, – немного напряженно улыбнулся Гарри. Ему была непривычна близость Нарциссы, ее ласковое обращение. Женщина, которую он знал, всегда была высокомерной и безэмоциональной, гордой, с безупречным самоконтролем.
– Может, я прогуляюсь немного на улице? – намекнул Гарри.
Он прочистил горло, когда Нарцисса мягко отвела с его лба челку. Точь-в-точь как Том несколькими днями ранее. Только в исполнении Нарциссы жест был похож на материнский, а Том… ну…
Гарри сосредоточился на Нарциссе. Без своего надменного выражения на лице она выглядела очень привлекательно.
– Определенно стоит это сделать, – открыто улыбнулась она, убрав руку от волос Гарри. – Но после того, как поешь.
Гарри удивленно моргнул. Он был уверен, что Нарцисса вспомнит о приказе Тома и запрет его в комнате. Конечно, целитель говорил, что после второго дня Гарри может вставать с постели, а прошло больше, но Гарри восстанавливался не по предсказанному графику. Тем не менее он хотел подставиться под теплые солнечные лучи, вдохнуть полной грудью свежий воздух, подумать на открытом пространстве, а не в четырех стенах.
Нарцисса словно прочла его мысли.
– Сегодня чудесная погода, – ласково сказала она, помогла ему сесть и поддержала, пока не унялось его головокружение. – Прекрасный сентябрьский день, немного прохладный, но солнечный.
Гарри улыбнулся, но улыбка превратилась в гримасу, стоило ему попытаться встать. Ноги совсем ослабели, колени дрожали. Гарри стиснул зубы, не желая показывать свою слабость перед женщиной. Он вцепился пальцами в одеяло на кровати, и это слегка помогло, но Нарцисса определенно обо всем догадалась. Она обхватила его за талию, придерживая.
– Успокойся, Гарри. Не нужно заставлять себя. Ты вскоре восстановишься.
Гарри отвернулся и закрыл глаза. Его затопила ненависть к себе. Насколько ущербно слабым он был! В битве, в отношении здоровья, да даже в разговоре! Он был абсолютно никчемным, беспомощным магом, которому следовало стать жестче, тверже, увереннее… Чтобы хотя бы Том не увидел, насколько он жалок.
Это вернуло его мысли к бою с Волхвом. Гарри следовало обдумать свое место в войне. Он был почти в беспамятстве, но помнил, как Том говорил, что Гарри нужен ему. Это тронуло до глубины души, но все же Гарри должен был делать то, что считал правильным сам, а не под влиянием и со слов Тома. В конце концов, даже Темный Лорд мог ошибаться.
Но размышлять тут, стоя на трясущихся ногах, было ужасной идеей.
– Ты слишком требователен к себе, – сказала Нарцисса, нарушая тишину. – Ты потрясающий волшебник, Гарри.
Гарри убрал с лица болезненное выражение и посмотрел на нее. Нарцисса сейчас была выше него на несколько дюймов, но ощущения, что она смотрит свысока, возвышается над ним, не было.
– Вы так говорите, чтобы успокоить меня, миссис Малфой, – он напряженно усмехнулся, не справляясь с волнением.
Нарцисса с легким смешком ответила:
– Зови меня по имени, Гарри. В ту ночь во время рейда ты спас мою жизнь. Неужели я не могу смотреть на своего спасителя с должным уважением?
Как же она сейчас отличалась от собственных мужа и сына. Гарри припомнил, какой она была несколько лет назад. Холодной и замкнутой. Так что изменилось? Это из-за того, что он спас ее жизнь?
Или причина куда глубже и сложнее?
Он хотел что-то сказать – что-то как обычно неуместное и неуклюжее, – но Нарцисса избавила его от необходимости отвечать:
– Тогда идем, завтрак уже ждет.
Она приобняла Гарри за талию своей тонкой рукой и повела наверх.
День был – лучше не представишь.
Гарри как идиот валялся на траве. Задний двор потрясал воображение, как и все остальное в поместье: великолепный сад, шикарные фонтаны, даже квиддичное поле имелось.
На задний двор Гарри выбрался сразу после завтрака. Рядом никого не было, так что время Гарри принадлежало только ему самому, и он собирался воспользоваться этим в полной мере – и плевать, если кто будет следить из окон.
Он нашел чудесную лужайку и устроился на ней. Неподалеку росли ивы, но вообще полянка была чистой – только мягкая зеленая трава. Нарцисса правильно сказала, что на улице уже стало прохладно, но солнце приятно грело, спасая от холодного ветерка.
Свободно вздохнув, Гарри раскинулся на траве и закрыл глаза, защищая их от солнечных лучей. Здесь, в одиночестве, под пение птиц и шум листвы, можно было спокойно подумать над остро стоящими вопросами.
И первым – и главным – был вопрос о том, оставаться ли на вспыхнувшей войне.
Спроси его об этом кто пару месяцев назад, и Гарри без сомнения все бы бросил, спасая свою жизнь, и свалил учиться у другого Волхва. Но теперь, увидев, как обстоят дела на самом деле, Гарри понимал, что не может отступить. Ему казалось, что это будет слишком трусливо.
С другой стороны, при отсутствии поддержки Гарри у Темной стороны не будет во врагах полностью обученного, опытного Волхва. А значит, и шансов победить будет больше. Они же смогут противостоять Министерству… или нет? Том говорил, что ему нужен Гарри в этом противостоянии. Это как бы говорило о том, что Темным нужна была дополнительная помощь.
Гарри расплылся в улыбке, припомнив признания Тома. Это было приятно: узнать, что ты кому-то так нужен. Предательство Дамблдора все еще бередило душу, как бы ни хотелось это признавать. Старик утешал Гарри после смерти родителей и Сириуса, а сам… все это время сам он знал, что убило их Министерство.
Нет.
Это был его ответ. Он не оставит эту войну. Не подведет Тома. Не предаст Ремуса Люпина. И не изменит себе. Вот чего он на самом деле хотел. Он желал изменить мир к лучшему, и будь прокляты последствия. И, к слову, какими они вообще могут быть, эти последствия?
Он умрет.
Гарри со страдальческим стоном открыл глаза. Да, он не отрицал, что сам еще пару месяцев назад пытался прикончить себя. Но он прошел эту стадию. Он не собирался сводить счеты с жизнью, но вот мысль, что его убьют, страха не вызывала. Не теперь, когда он узнал, что бессмертен. Ему вообще идея тихо-мирно умереть нравилась куда больше, чем жить вечно.
Бессмертие было еще одной проблемой, о которой следовало подумать. Как он сможет жить вечно, когда вокруг него будут постоянно умирать люди? Гарри вспомнил голос Волхва. В нем звучала мудрость веков, хотя его обладатель выглядел от силы лет на двадцать. Это в голове не укладывалось. Он будет свеж и юн, когда все вокруг него состарятся. Участие в войне может радикально решить проблему вечной молодости – молодость просто перестанет быть вечной.
Он мог ворваться в бой, зная, что у него есть преимущество. И он мог принять смерть спокойно, как принимал ее Дамблдор. В битве это вселило бы в Гарри уверенность. Так ведь?
Мысли о застывшей молодости увели размышления в сторону Тома. Он ведь учил родителей Гарри, а выглядел не старше Сириуса. Как такое вообще могло быть? Среди студентов ходили байки о том, что профессор Риддл вампир, но Гарри серьезно в этом сомневался. Да, у Тома постоянно были ледяные пальцы, но Гарри видел его в злости не раз – и клыков припомнить не мог.
Возможно, он использовал какое-то заклятие против старения? Или что-то еще?
– Сосредоточься, – одернул себя Гарри. Вопрос молодости Тома Риддла был совсем не тем, на какой следовало отвечать. Если выдастся удачный момент, Гарри спросит об этом у Тома напрямую, а пока нужно было думать о войне.
Идеально было бы завершить предстоящее противостояние победой Темных. Слишком долго они были угнетены Светом. Слишком долго их оценивали предвзято и ущемляли в правах. Слишком многое Министерство себе позволило в сфере контроля населения. Слишком много грязи творилось вокруг. Гарри настороженно относился к идеям Тома в отношении магглов и магглорожденных, но он доверял ему. Доверял бессчетное количество раз, и до сих пор ни разу не обманулся.
Оставалось надеяться, что так оно и останется.
И все это подводило Гарри к последней проблеме.
Его силе. Его магии.
Гарри понимал, что хочет он того или нет, но ему придется в ближайшие дни сконцентрироваться на контроле себя и своих способностей. Работы предстояло очень много, но Гарри теперь всем существом тянулся к учебе. Он поклялся, что сделает все, что угодно, вывернется наизнанку в следующие несколько дней, лишь бы избежать повторения прошлой битвы с Волхвом. Больше он не хотел выглядеть жалко и беспомощно.
– Поттер, – произнесли раздраженно.
Гарри повернулся и тут же сжался. К нему шел Темный Лорд. Иррационально, но прежде, чем испугаться, Гарри восхищенно подумал, насколько же Том красив.
А потом пришел страх.
Мерлина ради, он не хотел, чтобы у него с ног содрали кожу! Никогда!
– Где он? – он посмотрел на Нарциссу. Люциус, сидящий рядом за обеденным столом, дернулся, инстинктивно стремясь защитить жену. – Я ясно дал понять, что его нужно держать в постели. И что я нахожу по возвращении?
Нарцисса, казалось, вообще не реагирует ни на его гнев, ни на клокочущую темную силу.
– Гарри сказал, что чувствует себя намного лучше, – спокойно ответила Нарцисса. – И я отправила его на свежий воздух…
Прежде чем она закончила предложение, Том развернулся, прошел мимо и вышел за дверь. Как он должен был следить за своим Волхвом, когда мальчишка очаровывал всех на своем пути? Нарциссу Малфой не заботили ни польза свежего воздуха, ни люди, находящиеся ниже нее по положению, – и вот пожалуйста.
Свой визит к раненым Пожирателям Том считал успешным. Раненые быстро поправлялись и демонстрировали полную готовность вновь сорваться в бой. Да и потери оказались меньше, чем считал Том. Авроры и члены Ордена Феникса предпочитали бить оглушающими и связывающими, а не убивающим. Погибших было всего пятнадцать человек. Могло быть и хуже, так что Том испытывал удовлетворение. У него еще оставалось достаточно людей, чтобы вновь ударить по Министерству.
А допрос захваченного Невыразимца стал для Тома лучшим событием недели. Невыразимцев всегда было трудно брать живыми для допроса: они не давались живыми в руки врагов. Руквуд рассказывал, что во рту каждого сотрудника Отдела Тайн находится капсула с ядом, мгновенно убивающим, стоит эту капсулу повредить. Невыразимцы умели защищать свои секреты.
Но Гарри, драгоценное сокровище, настолько быстро оглушил Невыразимца, что тот просто не успел ничего сделать. Том обыскал бессознательное тело и удалил смертоносную капсулу.
Допрос прошел отлично – настолько, что ощутимо поднял настроение Тома. Он уже спланировал следующую атаку и привел план в действие. И пусть волшебный мир молит Мерлина о помощи – магов ждут судьбоносные перемены.
Но, разумеется, хорошее настроение Тома просто не могло сохраняться долго. Не тогда, когда под его опекой находился Гарри.
Прости Мерлин, хоть бы раз то, что касалось Гарри, прошло гладко и беспроблемно! Мальчишка тонул в сомнениях и жалости к себе из-за поражения другому… Волхву. Это было ожидаемо, Том признавал.
Но вот чего Том не ожидал, так это того, что Гарри решит покинуть войну. И ведь понятно было бы, реши мальчишка спасти собственную шкуру. Но нет. Том был достаточно умен, чтобы понять истинные мотивы Гарри. Мальчишка был слишком чист, невинен и, будь все проклято, слишком наивен для собственного блага. Том знал: Гарри рассматривает свой уход с войны как средство, чтобы защитить Темную сторону от возможных неприятностей, которые возникнут, окажись на их пути сильный Волхв. Гарри собирался убрать с их пути опасного врага.
Вот только Тому это было не нужно. Он хотел мальчишку, нуждался в нем. И причина крылась не только в грядущих сражениях.
Гарри он заметил лениво лежащим на поляне впереди. И тут же остановился, пытаясь совладать с эмоциями. Половина его ожидала, что Гарри уйдет, считая, что поступает во благо, оставляя войну за своей спиной. Собственно, это было главной причиной гнева Тома, который захлестнул его, когда обнаружилась пустая постель Гарри. Он уже готов был нацепить на Гарри поводок, чтобы мальчишка точно никуда не делся.
Вот только он и не собирался никуда деваться.
Впрочем, это не означало, что Гарри может свободно выходить за пределы поместья на улицу, точно у него не было врагов, способных проникнуть в особняк Малфоев.
– Поттер, – гневно прошипел Том, отмахнувшись от радости, которую испытал, когда понял, что его сокровище не убежало.
Мальчишка напрягся, а затем посмотрел на него невозможными зелеными глазами. И Том резко остановился, не способный совладать с эмоциями, которые нахлынули при виде такого Гарри. Пробыв какое-то время в одиночестве, тот, должно быть, принял перемены вокруг себя. Его лицо очень громко говорило об этом.
В его глазах не было и тени сомнений – лишь ясная, пылкая решимость. Они вернулись к родному сиянию – тому самому, что однажды запало в душу Тома и уже не отпустило.
Том прочистил горло, медленно провел взглядом по разлегшейся фигуре Гарри и понял, что возбуждается при виде плавных, грациозных движений мальчишки. Так мог двигаться только ловкий и быстрый ловец. Вокруг Гарри витала сила, которой раньше и в помине не было. Аура стала сильнее, неукротимее, точно какая-то часть Гарри, спящая до этого момента, проснулась и развернулась во всю мощь.
Злость отступила, полностью заменившись вожделением. Том был крайне внимателен к Гарри, сдерживал себя, понимая, что мальчишке нужно время и личное пространство. Но теперь, когда Гарри определенно справился с собственными тревогами, Том понял, что тот наконец созрел, чтобы отдать себя целиком.
И он будет принадлежать Тому целиком.
Безраздельно и эгоистично.
– Т-Том? – запнулся Гарри, восхитительно закусив губу. – Если ты пришел, чтобы содрать кожу…
– Напротив, мой драгоценный, – мягко и бархатно ответил Том и обхватил его лицо ладонями так, как делал всегда. Но на этот раз он наклонился и наконец коснулся губ Гарри своими губами. И довольно усмехнулся: это была его собственная победа, и у нее был потрясающий вкус.
Том видел, как распахнулись зеленые глаза. Ожидаемая реакция, как и последующая за ней. Гарри гневно сощурился. Том был уверен, что тот готов обрушить на его голову все проклятия мира, и с жадностью углубил поцелуй, умело и уверенно целуя.
Колени Гарри ослабли, и Том прижал его к себе, удерживая от падения. Для него испытываемые чувства наверняка были внезапными, но вот для Тома сюрпризом не являлись. Не тогда, когда его просто захлестывало от противоречивых, сильных эмоций, которые вызывал в нем новый Гарри – не ленивый ученик, а решительный юный маг, готовый поставить свою жизнь на службу делу Тома и Темных волшебников.
Его Волхв был восхитителен.
Том скользнул пальцами по безупречной гладкой коже и почувствовал, как в груди все сжимается от чего-то более сильного, чем простое вожделение, – от острого влечения, граничащего с болезненной привязанностью.
Он ни за что и никуда не отпустит Гарри.
