Хищники

      Оставаться в покинутом посёлке было опасно. Лайт помнил слова Айлена о том, что вскоре в этом районе должны появиться оперативники «Альянса», но никаких идей о том, куда им идти дальше, и что вообще делать не имелось. До Чэртена пешком ещё пара дней пути так точно. Не так и много, но ведь в деревне припасы пополнить не удалось. Пускаться в дорогу не отдохнув, не вылечив раны и никак не подготовившись тоже было совсем не лучшей идеей. В посёлке удалось разыскать пару полуистлевших одеял. Невелико богатство, но даже с ним шансы замерзнуть ночью до смерти существенно сокращались.       Они отошли не так далеко, несколько миль, не больше. Но бесконечно тянущаяся вдаль степь только прибавляла усталости. Иногда по пути попадались полуразрушенные хутора, но остановиться там дольше, чем на полчаса, они себе позволить не могли. Только к вечеру, когда ноги уже едва держали, Рам предложил занять на ночь одинокий полуразрушенный домишко.       Неподалеку находилось болото, это было неприятно, но всё ещё вполне терпимо. Тем более что какая-никакая крыша всё же сохранилась, а небо грозилось вот-вот разразиться очередным снегопадом. Наскоро собрав сухих веток в одичалом яблочном саду неподалеку, оборотень мастерски развел костер. Под тихий треск огня, — теперь на нём поджаривались подстреленные по дороге зайцы, — Лайт, укутанный в одеяло, меланхолично наблюдал за процессом, восседая на каменном крыльце. — Нужно было слушать тебя, когда ты про Айлена говорил, — вздохнул он, в который раз проматывая в голове события прошлого дня.       Рам покрутил импровизированный вертел, не поднимая взгляд на инквизитора. — Он умеет притворяться, — задумчиво ответил он. — Но ты тоже мог мне и рассказать про то, что у тебя с «Альянсом». А то знаешь, не очень люблю узнавать всё из третьих уст.       Рам потупил взгляд, приняв схожесть с нашкодившим щенком. В такие минуты Лайт не мог понять, действительно ли тот раскаивается, или же только делает вид для того, чтобы от него отстали с расспросами. — Я был любовником Митифы, — вдруг выдал оборотень. — Не мой выбор. Она захотела, а отказывать было бы опасно. — Оу. Любовником? Так это что месть отвергнутой женщины или что-то вроде того? — со смешком спросил Лайт, с трудом подавляя в себе приступ неуместной ревности.       Конечно, у Рама были женщины. Да и мужчины тоже, если судить по его поведению. Ничего удивительного. Если так подумать, то оборотни вообще не особо трясутся за свое целомудрие. — Нет, — Рам покачал головой. — Она не такая. Мне не нравились её методы. Тогда решил убрать её. Не вышло. — Мне кажется, власть не для тебя. Там ведь нужно быть бесстрастным, может быть даже откровенно плохим человеком. А ты… добрый.       Рам беззлобно фыркнул и протянул инквизитору палку с насаженным на неё зайцем. Лайт еду принял, хотя вид зажаренной тушки и не вызвал особого воодушевления: мяса-то было всего ничего. Но стоило только вонзить зубы в него — воодушевление начало стремительно нарастать. Голод дал о себе знать, и вскоре Лайт уже вовсю обгладывал косточки. Рам ел куда спокойнее, с усталостью вглядываясь в танцующие языки пламени.       Лайт приостановился, невольно залюбовавшись ровным профилем своего спутника. Вообще всё в Раме казалось ему прекрасным и правильным, будто бы тот был не живым молодым мужчиной, а статуей из мрамора. Если бы не шрамы и эта вечная неуверенность во взгляде… Впрочем, даже это казалось Лайту по-своему милым.       Рам посмотрел на него, взгляды встретились, и инквизитор смущенно отвернулся. — Холодно здесь. И это ведь на ночь костер погасить придется? — Лайт поёжился, представляя, сколько ему потребуется сил, чтобы уснуть и не околеть при этом.       Влажный каменный пол под пятой точкой дышал холодом, мокрая от падающего снега ткань больше не грела, а только впитывала леденящий воздух. Застучали зубы. О, как он завидовал сейчас оборотням, способным не замерзать даже при таких температурах. — Иди в дом.       Лайт коротко кивнул и поплелся внутрь. Здесь полумрак разбавлял лунный свет, пробивающийся сквозь дыру в крыше. Оно и к лучшему: спать в тёмной конуре не особо приятно. С другой стороны, теплее тоже не становилось.       Рам погасил костер и тоже зашел, прикрыв за собой хлипкую дверцу. Действие совершенно глупое и бессмысленное. — Сними одеяло, от него только холоднее будет, — с беспокойством посоветовал Рам.       Лайт послушал, но первый же порыв сквозняка пробрал его до самых косточек. Рам нахмурился, окидывая дрожащего инквизитора задумчивым взглядом. Видно было, как он напряженно размышляет о чём-то, но докапываться до сути уже ничуть не хотелось. Лайт обхватил себя за плечи, желая хоть чуточку согреться. Сегодняшняя ночь была куда холоднее, чем предыдущие.       Наконец Рам неловко приобнял его, согревая, и провел подальше от сквозняка. В углу лежала куча старой соломы. Благодаря тому, что помещение было более или менее защищено от сырости, будущее «ложе» оказалось вполне сухим. — Потерпи немного. Сейчас теплее станет, — пообещал оборотень, усадив инквизитора на солому.       Затем он уселся рядом и накрыл Лайта вместе с собой вторым, сухим, одеялом. Влажное, как ни странно, тоже было накинуто сверху. — Что ты делаешь? — оторопел Лайт, почувствовав, как сидящий в непозволительной близости оборотень расстегивает пуговицы его жилетки. — Нужно раздеться. Погреешься об меня.       Щеки инквизитора моментально вспыхнули, он даже попытался отстраниться, но исходящее от Рама тепло всё же заставило его передумать. Теперь, когда их тела разделяла только тонкая ткань, стало куда теплее. Недолго думая, Лайт потянулся к нему и расшнуровал ворот безрукавки оборотня, помогая снять и её. Сидеть, прижавшись к почти что горячему телу Рама, было одновременно уютно и крайне неловко. Они оба молчали. Впрочем, для оборотня-то это была вполне обычная линия поведения. Лайт же просто опасался ляпнуть что-то лишнее. А вероятность этого была ох как высока, ведь в голову лезли только совершено непристойные мысли о кубиках пресса, широкой груди, а то и опускались куда-то ниже пояса. Оставалось только усиленно вспоминать все подробности вида растерзанных трупов, чтобы избежать ещё более сильной неловкости. Впрочем, даже это не особо спасало.       Легкое касание руки Рама к плечу инквизитора заставило его вздрогнуть и поднять на спутника вопросительный взгляд. С самым что ни на есть научным интересом во взгляде, оборотень погладил едва выпуклые клейма на коже Лайта. — Всегда было интересно, как они на ощупь, — пояснил свои действия Рам. — Они немного теплые.       Лайт хмыкнул, стараясь не придавать значения тому, как оборотень без всякого стеснения оглаживает его татуировки, спускаясь по рукам вниз. — Ну так они нужны, чтобы запечатывать энергию внутри инквизиторов. Если бы клейм не было, мы бы оказались ограничены в количестве заклинаний в день, как маги. — Но маги сильнее. — За всё приходится платить.       Опять замолчали. Рам осторожно растирал плечи и спину Лайта, отчего тот уже довольно скоро перестал стучать зубами от холода. Переборов смущение (не маленький мальчик же, в самом деле!), он придвинулся спиной к оборотню плотнее, стремясь впитать так много его тепла, как только сможет. Повезло со спутником, ничего не скажешь. Попадись ему обычный человек, наверняка бы к утру околели оба.       Рам напрягся и отвел взгляд в сторону. — Спи. С рассветом уходим, — выдохнув, предупредил он, приобняв инквизитора.       Лайт не ответил. Несмотря на неловкость, ему было хорошо и уютно. Ещё о многом им стоило бы поговорить, но сейчас мысли метались от постепенно угасающего желания спать, до желаний более низменных и неправильных. Тех, которых человеку, давшему целый ряд обетов, иметь, как бы, не положено.       Горячее дыхание оборотня согревало щеку. Кажется, тот прикрыл глаза. Задремал? Лайт чуть повернул голову. В такой близости он мог рассмотреть буквально каждый миллиметр лица своего спутника. Поддавшись сиюминутному желанию, инквизитор прижался своими губами к его. Рам удивленно распахнул глаза, а Лайт, видит Единая, испытал едва ли не самый большой стыд в своей жизни. Он оказался озадачен своими действиями едва ли не больше Рама. Ладонь оборотня, что покоилась на его животе, скользнула выше, к груди, а вторая легла на его шею, мягко придерживая лицо инквизитора, не позволяя тому отстраниться. Теперь уже Рам сам поцеловал инквизитора. Медленно, с невообразимой нежностью касаясь его губ, словно желая растянуть этот момент как можно дольше.       Некоторое время они целовались — легко и медленно. Нужно было быть осторожными, чтобы случайно не скинуть одеяла и не упустить с таким трудом накопленное тепло.       Видимо, почувствовав, что сопротивления не предвидится, Рам вновь скользнул рукой ниже и стиснул его бедро. От этого прикосновения Лайт внезапно вздрогнул и разорвал поцелуй, вопросительно посмотрев на оборотня.       Губы Рама тронула легкая улыбка, а затем он немного наклонился, ободряюще касаясь своим кончиком носа Лайта. — Тебе же приятно, — скорее уточнил, нежели спросил Рам, в ответ на вопросительный взгляд инквизитора. Хватка ослабла. Широкая ладонь двинулась вверх, к колену.       Приятный хрипловатый голос отозвался внутри Лайта сладкой волной возбуждения. Ему хотелось довериться, отдаться во власть, невзирая на последствия. Бесов голос, заставляющий забыть о собственной безопасности и откинуть все принципы и кодексы.       Губы легко дотронулись до подбородка, затем до шеи, целуя нервно подрагивающий кадык, спускаясь ниже, к ключицам. Щетина Рама слегка кололась, но, к удивлению Лайта, это не так уж и мешало. Все что он ощущал — горячие прикосновения, под которыми, казалось, расходились крохотные электрические разряды. Инквизитор не сопротивлялся, покорно подставляя свою шею. Правильно ли это? О, точно нет.       Неловко повернувшись, Лайт легко поцеловал оборотня в колючий подбородок, а затем в шею, куда достал. Ласка детская, почти целомудренная. Рам со слабым смешком выдохнул и чуть запрокинул голову, на несколько мгновений замирая, бездействуя.       Следующий поцелуй, как показалось Лайту, был уже более «серьезным». Припав губами к обнажившейся шее, он на пару секунд засосал ещё по-юношески гладкую кожу оборотня. Остался синевато-бордовый след, который, впрочем, точно исчезнет через час, а то и быстрее.       Рам ничего не сделал ему за это маленькое хулиганство, и Лайт собрался было повторить подвиг, как тут ладонь оборотня соскользнула с колена вверх, к паху, оглаживая напрягшийся орган. От прикосновения широкой сильной кисти к нужному месту по телу инквизитора пробежала сладкая дрожь. Это слабо напоминало его сольный опыт. Не по механике, тут-то всё было более чем прозаично. От осознания того, что Рам его хочет, сердце отбивало сумасшедший ритм, а пульсация в паху болезненно усиливалась.       Почти до крови прикусив нижнюю губу, Лайт, наконец, решился сделать то, что хотелось. — Шш, — оборотень предупреждающе шикнул, когда инквизитор вдруг завозился, едва не скинув покрывало.       Лицом к лицу. Лайт опустил взгляд от стыда. Щеки его пылали, но нервно дрожащие руки уже расстегивали штаны Рама. Пальцы едва слушались. Сейчас инквизитору казалось, что он точно не выдержит и убежит. Оборотень, видимо, заметил его нервозность. Он подался чуть вперед, успокаивающе целуя прикрытые глаза Лайта. Тот благодарно уткнулся носом в его шею, наконец, расстегнув злосчастные пуговицы. Это смело, почти на грани безумия. Настолько, что мелкие волоски на руках становятся дыбом, а по всему телу пробегают колкие мурашки.       Ладонью он почувствовал жесткие паховые волоски Рама, но уверенно скользнул дальше, к уже твердому члену. От волнения у Лайта спёрло дыхание. То, как тяжело дышит оборотень, как напрягаются его мышцы, подрагивает кадык — всё это придавало уверенности. Сейчас он не испытывал никаких мук совести за то, что хочет это тело. Видеть ничего он не мог, но воображение рисовало в деталях крепкие напряженные мышцы.       С губ инквизитора сорвался прерывистый стон, когда горячая немного шершавая ладонь легла на его собственный возбужденный член. Он, наконец, поднял лицо и тут же встретился затуманенным от желания взглядом с Рамом. Неразрывный зрительный контакт сопровождался всё более порывистыми ласками. Зрачки оборотня пугающе поблескивали во тьме, но сейчас это ничуть не смущало. Не выдержав, Лайт подался вперед, неожиданно страстно впиваясь в его губы.       Рам тихо рыкнул, притягивая Лайта к себе ещё крепче, а затем прихватил его нижнюю губу своей и по-звериному прикусил. Того всё более чем устраивало, ведь даже на такой поцелуй он отвечал со всем накопившимся за годы воздержания желанием. Казалось, что только сейчас он действительно понял, что свободен от всех обетов и строгих правил.       Оборотень ушел поцелуями ниже, оставляя на услужливо подставленной шее болезненно набухшие засосы. Он давно уже успел перехватить инициативу, сжав оба члена в своей ладони. Лайт, в общем-то, не сопротивлялся. Едкие мажущие вспышки удовольствия полностью захватили сознание инквизитора.       Он провел ладонями по широким плечам Рама, жадно изучая каждую мышцу. Но, как только удовольствие отозвалось очередной яркой искрой, крепко сдавил бицепс, с трудом подавляя очередной совершенно бесстыдный стон. Всё закончилось практически так же неожиданно, как и началось. Лайт даже не понял до конца, кто кончил первым, но и желания разбираться не было. Тяжело дыша, он уткнулся лицом в плечо оборотня. По телу инквизитора всё ещё прокатывались сладкие волны возбуждения, а сердце пританцовывало от осознания произошедшего. Стыд всё ещё не возвращался, и слава Единой. Рам тихо засмеялся и нежно мазнул губами по его виску. — Ты в порядке? — ласково спросил он, проведя щекой по взъерошенным волосам инквизитора. — Не знаю, — со смешком признался Лайт, всё ещё не решаясь посмотреть Раму в глаза.       Тот ободряюще провел ладонью по его бедру, шутливо щекоча всё ещё чувствительную после оргазма кожу. — В следующий раз, можем зайти дальше, — предложил оборотень совершенно будничным тоном, на что Лайт только беззлобно фыркнул. — И ты согрелся. Одни плюсы.