Хищники

      День был просто замечательный. Легкий морозец придавал мягкого румянца. Зимнее солнце слабо пригревало промерзшую за прохладную ночь мостовую. На площади собралось много народа. Некоторые забрались на окна собора, чтоб лучше видеть виселицу; другие подсаживали детей, жаждущих кровавых зрелищ не менее чем их родители, на плечи. Не часто ведь казнят инквизиторов, да еще и в такую чудесную погоду! И преступление просто прекрасно подходит для того, чтоб юное поколение раз и навсегда усвоило, что содомия не есть хорошо. Люди в животном предвкушении ждали, пока преступника выведут к ним.       Нэриал сидел в клетке на углу площади, мрачно созерцая оживлённую толпу. Никто не озаботился тем, чтоб дать ему более теплую одежду, а потому мороз нещадно щипал голые плечи. Было ужасно холодно. Почему-то это волновало его, несмотря на то, что уже буквально через полчаса его прилюдно казнят. Он обхватил себя за плечи, стараясь унять мелкую дрожь. Может, оно и хорошо, что его скоро казнят. По крайней мере, не придется страдать от воспаления легких.       Двери клетки открылись. Лайт поднял взгляд на высокого стражника. Тот смотрел на него с легким презрением и отвращением, как смотрят на мусор или каких-то грязных полукровок, коими кишат бедные районы. На душе инквизитора стало мерзко. Он не заслужил всего этого. Это те два ублюдка должны быть на его месте! Больные извращенцы!       — Ты вылезать сам будешь или тебя вытаскивать? — со смешком спросил у пленника второй подошедший стражник, который был чуть ниже, чем первый. Он буквально утыкался высокому в плечо.       Поздно плакать о несправедливости мира, когда ты в шаге от смерти. Нужно сохранять остатки достоинства. Лайт подал стражникам руки, чтобы те надели на него наручники. Далось это нелегко, ведь кости уже очень сильно болели от холода, но инквизитор мужественно старался держать лицо. Ноги свело от долгого сидения на холодном каменном полу.       Ему на руки надели тяжелые наручники и вывели из клетки. Тут же на смертника устремились взгляды, по толпе прокатились злорадные смешки. На секунду Нэриал замешкался, но грубый толчок в спину от стражника заставил его двинуться дальше. Боль отдавала в колени и сильно сковывала движения, но взяв себя в руки парень не прекращал идти.       — Поскорее бы все вы подохли! — разнесся смешливый окрик откуда-то со стороны собора, а затем в пленника что-то полетело. Нэриал не успел вовремя увернуться, а потому удар пришелся аккурат в затылок, отчего парень свалился на мостовую. Голова разразилась болью. Но размышлять об этом все равно не было ни времени, ни смысла. Под улюлюканье толпы стражники грубым движением подняли инквизитора на ноги и потащили дальше. Каждый шаг до эшафота казался вечностью. Казалось бы, сейчас его уже не должны волновать боль и холод, но Лайт чувствовал их как никогда раньше. Возможно, отчасти его подпитывала обида на весь несправедливый мир, который так ужасно с ним обошелся.       Лайт поднялся на помост. Палач молчаливо затянул петлю на бледной тонкой шее смертника. В этот момент герольд начал зачитывать приговор. Казалось бы, что это единственное, что оставалось Лайту. Просто стоять и слушать о том, на что он обречён. Но он не слушал. Куда больше его интересовала фигура полковника, которую он заметил на балконе собора, где собрались представители Инквизиции. Армстронг казался очень довольным. Он беседовал со своим соседом-генералом, кажется, даже смеялся. «Я вырву твои жиденькие усики, урод!» — с бессильной злостью подумал Лайт, понимая, что если и надеяться на отмщение, то посмертное. Ну мало ли, может, к полковнику будет приходить его призрак, жаждущий восстановления справедливости. И вот опять перед глазами встала картина того, как Армстронг прижимает к себе бёдра юнца, и как этот юнец обвиняет его в домогательстве...       Казалось, что всё нереально. А ведь в мире есть столько вещей которых Лайт ещё не увидел, не попробовал. Всю жизнь он провел в учебе и молитвах, не мечтая о большем и не пытаясь ничего достичь. Верный слуга Единой, да уж. Сердце инквизитора сжалось от боли и гнева. Какая же короткая и бездарная жизнь. Морозный воздух обдувал щёки и казалось, что ничего не может быть лучше, чем жизнь. Лайт был готов сидеть в той темнице весь её остаток, но не умирать здесь и сейчас. Возбуждённая толпа кричала громче, и Лайт понял: приговор зачитали. Палач подошел к рычагу, готовый, наконец, прервать жизнь очередного, ничем не примечательного осуждённого, и вернуться к жене и детишкам. Самый обычный рабочий день честного труженика, получающего свою зарплату из государственных активов. Нэриал зажмурился, готовясь ощутить пустоту под ногами, а затем удушье.       — Эй, ты куда прешься?! — раздался возмущенный вопрос стражника.       Лайт не открывал глаз. Почему все так тянут? Неужели нельзя покончить с этим цирком быстрее? Внезапно послышался звук падающего тела и громкий, практически оглушающий выстрел, от близости которого в ушах Нэриала зазвенело, отчего боль от ссадины на голове усилилась в несколько десятков раз. Он распахнул глаза и начал ошалело осматриваться по сторонам, чтобы понять, что случилось. Первое, что обнаружилось — бездыханное тело палача, так и не успевшего выполнить свои прямые обязанности. И толпа... Толпа ошарашенно смотревшая на труп палача и на его убийцу.       — Что за… — тихо прошептал парень, но не успел закончить свою мысль. Кто-то обрезал веревку и легко, будто пушинку, закинул Лайта к себе на плечо.       Голова трещала, Лайт просто не понимал, что с ним происходит. Кто этот незнакомец, и что он вообще, чёрт его побери, собрался делать?! На площади куча стражников! Да его же самого вздернут! В следующую секунду таинственный герой ринулся бежать, совершив ужасающий по своим масштабам прыжок прямо в толпу. Послышались выстрелы, зеваки начали разбегаться в разные стороны, опасаясь одновременно пуль правоохранителей и преступников, решительно улепетывавших с площади. Точнее сказать, Нэриал просто висел безвольной тушкой, не в состоянии что-либо сделать. Даже погоня виделась ему сейчас совсем смутно и непонятно. После нескольких дней без еды, а затем еще промерзания до самых косточек, он напрочь утратил любую способность к сопротивлению. Впрочем, такая послушная, но очень даже увесистая, тушка явно не смущала безымянного спасителя, проявлявшего нечеловеческую силу и выносливость.       Тем временем погоня продолжалась. Удивительно, что еще нигде не были слышны жужжащие звуки механических копыт. Видимо, инквизиция решила, что гоняться за преступниками дело рук стражи. Которая, к слову, совершенно не справлялась со своими прямыми обязанностями, если учитывать насколько она уже отставала от беглецов. Пули пролетали совсем близко, иногда даже опасно близко. Нэриала это не волновало, но его спаситель периодически перехватывал свою ношу несколько иначе, проверяя все ли в порядке.       «Не уйдешь, дурак. Какой бы ты крутой не был, Альмэ большой город и стражи тоже тут много», — безучастно подумал Лайт, считая брусчатку. Внезапно, спаситель свернул за угол, что, признаться, было довольно странным маневром, учитывая, что фора у них хоть и была, но не настолько большая, чтоб никто не заметил. Но здоровяк и не думал прятаться здесь. Он быстро нырнул в трущобы, которые больше походили на муравейник. Конечно, это тоже отнюдь не гарантировало им уход от закона, однако спаситель действовал так уверенно, что даже у флегматичного, до этого времени, Нэриала появился интерес к происходящему. Один поворот, другой, а затем неизвестный открыл какой-то старый люк и залез туда, придерживая почти не способного на передвижение инквизитора. Затем проход закрылся, а инквизитора (или, вернее сказать, бывшего инквизитора) подхватили на руки и отнесли вглубь коридора, за которым находилось вполне себе приличное жилище, если конечно считать его местонахождение. Небольшой диванчик, книжная полка, заваленная томами книг, двухместная кровать, полускрытая за ширмой и даже коврик на полу. Видимо, хозяину не был чужд уют.       Незнакомец усадил спасенного на диван, и только потом снял с себя капюшон, до этого момента, скрывавший его.       — Жив? — коротко спросил он, с легким беспокойством осматривая рану на голове.       Бывший смертник рассеянно кивнул, дрожа то ли от холода, то ли от нервов. Его спасатель, видимо, тоже не понимал, в чем именно проблема, а потому накинул на плечи Лайта свою кожаную куртку, после чего начал взламывать замок на наручниках. Да уж, человек скрытых талантов.       Нэриал внимательно осматривал своего спасителя. Еще молодой совсем, не старше двадцати пяти. Крепкое телосложение, коротко остриженные белесые волосы, практически пепельные… нет, быть того не может. Когда парень поднял на бывшего инквизитора взгляд, тот и вовсе оторопел. Причиной были ни правильные, хоть и грубоватые, черты лица, ни неглубокий шрам, рассекающий подбородок, а глаза. Странные глаза необычного фиолетового оттенка. Зрачки блеснули в полутьме, подтверждая страшную догадку. Оборотень. Тот самый оборотень, которого он не убил тогда под мостом.       «Ну, молодец, Лайт! С эшафота в логово оборотня! Что же лучше: умереть на виселице или стать чьим-то завтраком?» — подумал бывший инквизитор, нервно хихикнув. Возможно, его посчитают неблагодарным, но оказаться в лапах самого опасного хищника Пенты было ничем не лучше, чем быть казненным.       Наручники разомкнулись, обнажив стертые в кровь запястья. Оборотень молча оглядел повреждения. По его лицу вообще невозможно было понять, о чем он думает. Сейчас это ужасно пугало Нэриала. Ему оказалась совершенно не понятна ни мотивация этого монстра, ни его цели.       Когда оборотень встал и подошел к какому-то сундуку, видимо, чтобы взять медикаменты, Нэриал не выдержал:       — Кто ты такой?! Что вообще происходит? Я не понимаю… то есть, я, конечно, помню тебя там под мостом… — он тяжело вздохнул, но не смог договорить. Оборотень с легкой долей непонимания посмотрел на спасенного, но промолчал. То ли просто не собирался отвечать, то ли слова подбирал. Вообще этот парень точно не отличался излишней болтливостью. Он взял бинты и какое-то средство в бутылочке, а затем подсел на диван, не обращая внимания на то, что Нэриал откровенно шарахнулся от него.       — Я Рам. Хорошо, что ты вспомнил, — наконец удосужился представиться он, смачивая бинт в жидкости из пузырька и протирая рану на голове Лайта. — У меня тебе долг был.         Ну конечно, долг. Бывший инквизитор шикнул, когда до ранения дотронулись. Он надулся, ведя усердную мыслительную работу. Тем временем, Рам времени зря не терял. Оборотень на удивление ловко перевязал поврежденную голову Нэриала, а затем также быстро принес ему одеяло, в которое с готовностью укутал. Такая забота начинала откровенно пугать спасенного, который все еще не чувствовал себя в безопасности, понимая, что на поверхности сейчас рыскает стража. Да и этот странный парень. Пф… все из-за мерзкого полковника!       — Меня зовут Нэриал… Кхм. Можешь называть меня Нэри, если хочешь, конечно. — представился бывший инквизитор, хотя и подозревал, что оборотень и так уже знает о нем достаточно. — И ты не думай! Меня обвинили незаслуженно. Просто эти двое, полковник и его любовник смазливый, я их застукал. А они вот так поступили...       Почему-то вдруг Лайту очень захотелось выговориться. Даже если этот оборотень сожрет его завтра — неважно. Хоть кто-то да выслушает все, как было на самом деле. Но, кажется, Рама не особо впечатлил рассказ. Он, как и прежде, был абсолютно спокоен и сейчас возился чуть поодаль, в импровизированной кухоньке.       — Мне всё равно. Даже если обвинение настоящее. — прозвучал неторопливый ответ, настолько возмутивший Нэри, что тот буквально подпрыгнул на диванчике, глядя на спасителя глубоко оскорбленно.       — То есть как это настоящее?! Ты что меня в таком чем-то…       — Мне просто всё равно, — прервал возмущение бывшего инквизитора оборотень.       Нэри обиженно замолчал, смешно дернув носом. Ну и ладно, больно нужно было, чтоб эта псина узнала правду и пожалела ни в чем не повинного осужденного. Пф. Лучше бы уже он помер сегодня. А что теперь делать? Вот очухается, придет в себя, а потом что? Идти в наемники или бежать на край континента, только бы никто не поймал? О, это просто замечательные перспективы! Лайт нахмурился, кутаясь в одеяло сильнее. Только сейчас он, кажется, начал немного согреваться.       Рам подошел к нему тихо и сунул в руки железную кружку с чем-то теплым, по запаху напоминающим смесь каких-то трав.       — Что это? — недоверчиво понюхав жидкость, спросил бывший инквизитор.       Осторожность была вполне оправдана, ведь никогда не знаешь, чего ожидать от оборотня. Даже если он спас тебе сегодня жизнь. Вполне возможно, что уже завтра настроение благодетеля может измениться.       — Лекарство, — ответил Рам, наблюдая за Нэри. — Поможет согреться.       Инквизитор еще раз подозрительно покосился на оборотня, а затем сделал глоток. Вкус как у какого-то травяного отвара с привкусом каких-то терпких специй. Кажется, что-то такое обычно давали после очередного ритуального татуирования, когда нужно было успокоить нервную систему.       — Это же снотворное! — возмутился Лайт, когда догадался, в чем тут дело.       Сон накатывался на него неумолимой волной, с которой бороться было просто невозможно. Да и какая тут борьба, если последние несколько суток инквизитор почти не спал, перебиваясь тревожной полудремотой. Глаза Нэри смыкались, наливаясь свинцом, а оборотень был совершенно спокоен. Впрочем, как и всегда. Похоже, ему совсем чужды человеческие эмоции.       Когда инквизитор упал на диван, роняя лекарство, Рам ловко подхватил кружку, пока та не успела расплескать содержимое, и поставил ее на столик. У него было еще много дел на сегодня, помимо спасения висельников.