Омен по-русски

      Площадь перед Храмом-на-Бассейне. В глубине сцены виден только что отстроенный Храм. Он роскошен: огромный, с беломраморными стенами, купола сияют золотом, весело горят на солнце перевернутые кресты. Двери Храма закрыты и перетянуты красной ленточкой.       На площади толпа – православные и просто любопытствующие. На авансцене Отец NN (консервативный православный) с группкой своих сторонников. Сторонники держат плакаты, исполненные славянской вязью: что на них написано, не разобрать. Рядом вертится телекорреспондент с камерой и микрофоном. Отец NN очень взволнован.       Отец NN: Я долго молчал. Долго надеялся, что все как-нибудь само собой разрешится. Но теперь понял, что больше молчать нельзя. Сегодня мы, православные граждане, должны наконец возвысить свой голос в защиту веры и против козней Врага рода человеческого! Ведь очень возможно, что такого случая больше не представится!       Корреспондент: А не боитесь?       Отец NN: Слава Богу, прошли времена безбожного большевизма, когда за открытое исповедание веры бросали в Гулаг. Впрочем, я отдаю себе отчет, что рискую жизнью. Скорее всего, нечестивые слуги Зверя немедленно схватят меня, бросят в темницу, казнят, колесуют... Но я не боюсь и молю Бога об одном: чтобы Он сподобил меня мученической кончины!       Корреспондент: А что обо всем этом думает ваше церковное начальство?       Отец NN: Знаете, это больной вопрос. Не хотелось бы выносить сор из избы...       Корреспондент (полушепотом): Неужели... продались?       Отец NN (поддавшись на провокацию): Да он их всех купил с потрохами! Простите мою резкость, братья и сестры, но сейчас не та ситуация, когда можно соблюдать политес и предаваться чинопочитанию. Наша иерархия прогнила насквозь!       Корреспондент (подначивая): Да вы, отец NN, диссидент!       Отец NN: А что делать?! Я долго молчал, но больше не могу! Лучше горькая, но правда, чем приятная, но лесть! Когда же еще и говорить правду, как не в последние времена? Может быть, завтра будет уже поздно! Так сделаем все, что в наших силах, чтобы не было мучительно больно на Страшном Суде!       Голос из толпы: Отец NN, а что вы делать-то собираетесь?       Отец NN (с мрачной решимостью): Сами увидите. Скоро. Очень скоро. Прямо сейчас.       Появляется Антихрист. С ним православные амбалы, которые теперь работают у него телохранителями. За ним бежит толпа поклонников обоего пола.       Отец NN (в страшном волнении): Ну сейчас... вот сейчас я... всю правду-матку... во всеуслышание... (Корреспонденту, вполголоса) Уже можно?       Корреспондент (глядя в объектив): Подождите. Он в кадр не попадает. Я хочу, чтобы вы оба были в кадре. Ага... Вот. Теперь можно.       Отец NN выпрямляется во весь рост, простирает вперед обвиняющую длань и восклицает громовым голосом:       Отец NN: Детушки!! Антихрист!!! (с)       Общее волнение. Из толпы слышатся возгласы: "Кто?" "Где?" "Чё, правда, что ли?" "Настоящий?" "А он автографы дает?" Щелканье и стрекот камер.       Антихрист: Да. И что?       Пауза.       Отец NN (в замешательстве): А... э-э...       Антихрист: Да, я Антихрист. Дальше что?       Отец NN (потрясенный до глубины души): А что, этого мало?!!       Антихрист (пожав плечами): Не знаю. Мне хватает.       Долгая растерянная пауза.       Антихрист: Вот что: если у вас ко мне какие-то вопросы, запишитесь на прием. А сейчас извините, я спешу.       И идет дальше.       Телохранители (расчищая дорогу): Спокойнее, граждане, спокойнее, не напирайте! Автографы будут, но после мероприятия. Расступитесь, дайте пройти!       Православные оживленно обмениваются впечатлениями. Отец NN поникает головою.       Корреспондент: Не переживайте, отец NN! Все прошло блестяще, вы очень эффектно смотрелись. Картинка пойдет прямо в вечерние новости.       Отец NN скорбно улыбается.       Из толпы православных протискивается к нему крепкий молодой парень.       Парень: Нет, какая сволочь – даже не скрывается! Батюшка, можно мы с ребятами его подкараулим и морду набьем?       Отец NN: Кому, сын мой?       Парень: Как кому? Антихристу!       Отец NN: За что?       Парень: Как за что? За веру православную!       Отец NN (с тяжким вздохом): Сын мой, как я понимаю твой порыв! Когда-то... да что там, совсем недавно и я был таким же... молодым. Но пойми, сынок, мы все-таки христиане. А не эти... нацболы. Или, упаси Боже, ваххабиты какие-нибудь. Наша брань не против плоти и крови, а уж морда тут тем более ни при чем. Мы боремся со злом – но боремся легальными методами, без экстремизма, не нарушая светское законодательство. Мы сделали все, что было в наших слабых силах. Я его обличил, я при большом стечении народа открыл всем ужасную правду – а дальше на все воля Божия. Главное, что моя совесть больше меня не укоряет. (Подумав) И вообще, если уж говорить о мордобитии, с гораздо большим удовольствием я бы... (Замечает, что к нему подкрадывается корреспондент с микрофоном.) Впрочем, не буду при посторонних критиковать священноначалие. Я и так сегодня уже наговорил больше, чем достаточно. Благослови вас Бог, братья и сестры. Смотрите вечерние новости.