Что скрывает тьма

I'm not strong enough to stay away. Can't run from you I just run back to you. Like a moth I'm drawn into your flame, Say my name, but it's not the same. You look in my eyes I'm stripped of my pride. And my soul surrenders and you bring my heart to its knees. Apocalyptica — Not Strong Enough

Когда Томас пинком открыл дверь в свою комнату и буквально швырнул Ньюта на кровать, тот по неизвестной ему самому причине струхнул. Он видел, что Томас злился, и данный факт в принципе ставил Ньюта в тупик больше, чем та ситуация, в которой он оказался. Казалось бы, все просто: он уходит с какой-то там нимфой и освобождает Томаса от своего присутствия и необходимости оберегать его голову от пресловутых кирпичей. Но нет — вместо этого Томас прибегает и грозится пустить свою, можно сказать, спасительницу, на начинку для бургеров. Где логика? — Раздевайся, — мрачно произнес Томас. — Что? — Ньют на мгновение опешил, но сразу взял себя в руки. — С какой стати? — Собрался спать в моей кровати в одежде, которой подтирал землю в лесу? — Позволь тебе напомнить, что это ты меня приволок на свою лежанку. Так что да, собираюсь, — Ньют с демонстративным видом забрался под одеяло и замотался в него по методу «шаурма». В этот момент Томас бесил его так, как не бесил за все последние дни. Сколько все это будет продолжаться? Ах, да. Вечность. Или пока Ньют все-таки не протянет лыжи. Данная перспектива казалась ему уже более привлекательной, чем тогда, когда он согласился жить вместе с Томасом. Грызя от злости кончик одеяла, Ньют услышал где-то позади подозрительный шорох. Он выглянул из своего кокона, и в следующий момент его глаза полезли на лоб. — Ты что, раздеваешься? — Я сплю голым, — невозмутимо ответил Томас, расстегивая рубашку. — Только попробуй залезть ко мне в постель с голой жопой, — Ньют аж покраснел от ярости. — Это моя кровать. Моя постель — мои правила, — Томас снял рубашку и кинул ее на кресло; Ньют мгновенно отвернулся, снова заворачиваясь в одеяло. — К тому же, я и так разрешил тебе спать в одежде. — Еще бы ты попробовал меня раздеть, — пробубнили ему в ответ. — А если попробую? — Тогда я тебе яйца на уши намотаю. И скажу, что так и было. Звякнула пряжка ремня, и Ньют непроизвольно напрягся. Не то чтобы его так уж сильно смущал тот факт, что он будет спать в одной кровати с голым мужиком. Но вот то, что это будет голый Томас — это уже другой разговор. Хотя какая, в общем-то, разница? Ньют того же Минхо видел в чем мать родила столько раз, что голые мужские задницы или еще там чего его не удивляли. Кровать просела под тяжестью чужого тела, и Ньют сильнее вцепился в край одеяла. Поскорее бы эта ночь закончилась. — Может, поделишься одеялом? — поинтересовался Томас. — Найди себе другое, — буркнул тот. — Слушай, ну вот чего ты опять? — Ты первый начал. — Когда именно? — Даже не знаю, — Ньют выпутался из одеяла и швырнул его на Томаса, ибо не дай бог там чего лишнего увидеть. — Может, ты меня просто бесишь по определению. — Истеришь, как баба, — тот зевнул и откинулся на подушку, подтягивая одеяло к подбородку. Ньют раскрыл рот, чтобы выстрелить еще одной гневной тирадой, но передумал. Посверлив Томаса некоторое время ненавидящим взглядом, он лег обратно, складывая руки на груди. — Я просто не понимаю тебя, — спокойно сказал он. — А тебе это нужно? — Томас повернул к нему голову. — Сначала ты меня зачем-то спас от того оборотня. Потом приволок в свой дом, а после согласился отпустить. А сегодня не дал той нимфе меня увести. А ведь если бы ты просто дал мне уйти с этой бабой, то на этом все твои проблемы бы закончились. Не было бы больше никакой обременительной связи, которой ты никогда не хотел. Сейчас же я вообще лежу в твоей кровати. Так какого черта, скажи мне? Томас около минуты смотрел на Ньюта с нечитаемым выражением лица — он чувствовал на себе его тяжелый, пристальный взгляд. — Спокойной ночи, — Томас перевернулся на бок, отворачиваясь от Ньюта. Тот тихо зарычал и тоже отвернулся. На самом деле было еще кое-что, чего он не понимал, но о чем не стал упоминать — то, что Томас отказался целовать его во второй раз. Значит, он не хотел полноценного союза. Разумеется, проще затаскивать Ньюта в свою постель, чем залепить поцелуй и не переживать, что его уведет какая-нибудь профурсетка. Он глубоко вздохнул и плотно зажмурил глаза, заглядывая внутрь себя. За все эти годы не было такого случая, чтобы какой-нибудь человек всего лишь парой слов так выводил его из себя. Но Томас и не был человеком, верно? И тем не менее — откуда эти злость, раздражение и постоянное желание рвать и метать? Наверное, это было слишком большим соблазном — быть рядом с Томасом и не огрызаться на него. Ньют ворочался час или два, снедаемый тревожными мыслями. Это оказалось тяжелее, чем он предполагал — заснуть в одной кровати с Томасом, который, к тому же, был немного не одет. Эта мысль никак не хотела покидать его голову. Когда Ньют, наконец, успокоился, распластавшись на спине, и начал дремать, кровать рядом с ним просела — так, словно Томас приподнялся на локте. — Ты спишь? — услышал он шепот. Сначала Ньют хотел ответить в привычном ключе что-нибудь едкое, но слова застряли в горле, когда он почувствовал рядом с собой тепло чужого тела. Томас не дотрагивался до него, ничего не делал, но Ньют ощущал всем своим существом жар, исходящий от другого человека. Глупая мысль о том, что у Томаса температура тела наверняка была выше, чем у обычных людей, мгновенно выветрилась из его головы, когда что-то невыносимо горячее невесомо коснулось его щеки. Ресницы Ньюта затрепетали, и он всеми силами постарался сохранить на своем лице безмятежное выражение. — Ньют? — снова тихо позвал Томас. Он решил играть до победного конца. Может, Томас поймет, что он действительно спит и отложит свои полуночные разговоры до утра. Тем более разговаривать с ним не было никакого желания. Прошла минута или две, и когда Ньют уже было подумал, что Томас отвалился обратно спать, чужое дыхание обожгло его щеку, заставляя напрячься всем телом. Целый круговорот истеричных мыслей пронесся в его голове, когда дыхание Томаса переместилось с его щеки на губы. Какого, мать его, он делает? Со лба Ньюта убрали прядь волос, и от этого жеста внутри него что-то разожглось. Раздражение? Нет. Злость? Не похоже. Горячее дыхание скользнуло вверх, и в следующую секунду кожу лба Ньюта опалило горячим касанием чужих губ. Сердце, загнанное в угол, слабо трепыхнулось и взметнулось вверх, начав отбивать сбивчивый ритм в самом горле. Ньют молился, чтобы Томас этого не почувствовал. Он отстранился, и жар пропал — по шуршанию одеяла Ньют понял, что Томас вернулся на свою часть кровати. То место, где его лба касались чужие губы, выжигало раскаленным железом. Ньюту чудилось, что наутро он обнаружит там ожог. Слишком горячо. Сердце продолжало громко биться, мешая вздохнуть, и Ньют почти задыхался, боясь шевельнуться. Отсчитав про себя до ста, он перевернулся на бок и открыл глаза, уставившись в темноту комнаты. Что только что произошло? * * * Когда Ньют проснулся, Томаса в кровати не было. Он немного повозился и встал, выходя в коридор. Вернувшись в свою комнату, Ньют почти полчаса стоял под душем, пытаясь переварить то, что произошло прошлой ночью. Насколько велика была вероятность того, что ему все приснилось? Он дотронулся пальцами до своего лба и зажмурился. Нет, такое не могло присниться. Слишком реальными, слишком настоящими были касания чужих губ. В голове Ньюта пульсировал лишь один вопрос: «Зачем?» Подобные действия были настолько не свойственны Томасу, что тот терялся, терялся окончательно, даже не предпринимая попыток разобраться — он знал, что у него ничего не выйдет. Накричать и хлопнуть дверью? Да, Томас мог так сделать. Грубо ответить и съязвить? Да, так тоже мог. Пренебречь чужим желанием уединения и личного пространства? И снова ответ «да». Поцеловать в лоб посреди ночи, думая, что Ньют спит? Нет. Томас не мог так сделать. По крайней мере не в здравом уме. Ньют спустился на первый этаж и заглянул в гостиную. Затем — на кухню. Томаса нигде не было. Внутри закипала очередная порция злости вперемешку с обидой. — Ну и куда он свалил, не сказав мне ни слова? — процедил Ньют сквозь зубы. Он понимал, что Томас не был обязан перед ним отчитываться. Но это был первый раз, когда он оставил Ньюта в доме одного. Или не совсем одного? — Томми? — неуверенно позвал Ньют, заглядывая под обеденный стол. — Томми! Со стороны двери что-то зашуршало, и через мгновение что-то мохнатое метнулось в его сторону и забралось на плечо. — Привет, — Ньют погладил комок шерсти, и тот затарахтел. — Как твои дела? Не знаешь, где твой хозяин? Дух спрыгнул на пол и воззрился на него большими глазами, до краев заполненными печалью. — Кажется, не знаешь. Ну и черт с ним, — Ньют чуть не сплюнул. Он протянул руку и взял «Томми» на руки, начав яростно наяривать ладонью по его шерсти. Дух, кажется, не ожидал подобного, поэтому замер с растерянным видом. Пока Ньют терзал несчастный комок шерсти своей лаской, из углов выползли остальные духи, окружая его плотным кольцом. — Составите мне сегодня компанию? — спросил Ньют, и духи в ответ радостно запрыгали на месте. Ньют целый час бродил по пустому дому, сопровождаемый хвостом из пушистых духов, и заглядывал во все комнаты подряд — точнее, в те, что были не заперты. Когда он вернулся к себе и упал на кровать, снедаемый странной тревогой, в комнату кто-то постучался. — Томас? — Ньют сел; сердце начало отбивать чечетку. Внутрь протиснулась Тереза и помахала ему рукой. — Нет, это всего лишь я. Как ты тут? — она села в кресло и уперлась локтями в колени, подпирая ладонями лицо. — Нормально, — Ньют снова распластался на постели. — Ты случайно не в курсе, где этот хмырь? — Ты имеешь в виду Тома? А он разве не дома? — голос Терезы стал обеспокоенным. — Когда я проснулся, его не было. Так ты не знаешь? — он поднял голову и уставился на нее вопросительным взглядом. — Как видишь, — она развела руками. — Странно, что он оставил тебя одного. — По мне так ничего странного. Пару минут они молчали. — Зачем пришла? — Ньют сел и широко зевнул. — Разве мне нужен повод, чтобы прийти в гости? — она лукаво улыбнулась. — Ну, раз так, то расскажи мне что-нибудь интересное. Кажется, сегодня мы будем только вдвоем. — Он вернется. Если не сегодня вечером, то завтра, — Тереза пренебрежительно махнула рукой. — Тому постоянно всякая дурь в голову ударяет. — Давно вы знакомы? — Ньют похлопал рядом с собой рукой, и из-под кровати выполз Томми, начав забираться по свисавшему одеялу наверх. Устроившись рядом с Ньютом, он уставился на Терезу своими желтыми глазищами. — Смотрю, ты с ними подружился. Меня вот они не любят, — и едва Тереза сказала это, как Томми хрюкнул, кажется, выражая свое согласие. — Этого зовут Томми, — Ньют указал на пушистый комок рядом с собой. Тереза начала ухохатываться. — Надеюсь, Том этого не знает, — она утерла слезы в уголках глаз. — Еще как знает, — Ньют довольно ухмыльнулся. — Так давно вы знакомы с Томасом? — Около трехсот лет. Давно, — Тереза откинулась на спинку кресла. — И как вы познакомились? — Ты сегодня решил устроить допрос? — она прищурила глаза. — Мне всегда было интересно, как настолько разные… — Ньют запнулся, собираясь сказать «люди», — как такие, как вы, стали друзьями. Тереза возвела глаза к потолку, явно что-то вспоминая, и он навострил уши. — Он очень здорово помог мне. На самом деле, ты, может, пока и не заметил этого, но Том не безразличен к чужим проблемам. Да, у него крайне скверный характер, но вместе с этим и чрезвычайно обостренное чувство справедливости где-то внутри, — Тереза похлопала себя ладонью по груди. — Обостренное чувство справедливости? — Ньют хохотнул, но тут же оборвал свой смех, вспоминая тот случай в лесу, когда Томас спас его от оборотня, сказав что-то вроде «не люблю тех, кто лезет на чужую территорию со своими законами». — И как же он тебе помог? Тереза закусила губу, и ее лоб прорезала глубокая морщина. — Если ты не хочешь об этом говорить… — Нет, все в порядке. Это было давно, — она слабо улыбнулась. — Ты уже знаешь, что такие, как Томас, могут навсегда связать себя… — То есть драконы? — прервал ее Ньют. — Уже выяснил, да? — Тереза расплылась в победной ухмылке. — Драконы выбирают себе одну пару на всю жизнь. И… — она почесала затылок, — в общем, один дракон хотел связать меня с собой. — Чего? — он округлил глаза. — Это как вообще? — А вот так. Он хотел насильно связать меня узами и сделать своей… пленницей, да, пусть будет пленницей. Том меня спас. Вот и вся история, — Тереза пожала плечами. — Почему он это сделал? — Ньют помотал головой, не понимая мотивов Томаса. — Обостренное… — …чувство справедливости, да, я уже понял. И все-таки? — Они с тем драконом не особо ладили. Ну и… — Ну и? — он приподнял брови. — Том его убил, — губы Терезы слабо дрогнули. — Вот так просто? Взял и убил другого дракона? — Вот так просто, — кивнула она, отводя взгляд. — Ай какой он рыцарь — спас прекрасную принцессу от дракона! — Ньюту хотелось расхохотаться, но он не стал этого делать — слишком печальным было лицо Терезы. — Ты в нем заинтересован, — грустное выражение ее лица сменилось ехидным. — Еще бы я не был заинтересован. Не каждый день встречаешь настоящих драконов, пусть и без крыльев, — нервно ответил он, начав теребить уголок одеяла. — Что-то произошло? — Он… — Ньют запнулся, проглотив просившиеся на язык слова. — У него вообще когда-нибудь была пара? — Пара? Нет, ты первый, — Тереза выгнула левую бровь. — Я не об этом. А в смысле… Ну… — Трахался ли он с кем-нибудь? Ты и так знаешь, что да, — Тереза, кажется, потеряла нить разговора. — А ты как всегда прямолинейна, — Ньют усмехнулся. — И нет, я не об этом тоже. — Ну что ты как жеманная девица, — Тереза закатила глаза. — Спрашивай, как есть. — Он любил когда-нибудь? — решился Ньют. Девушка несколько секунд с подозрительным выражением лица изучала его взглядом, а после помотала головой. — Насколько мне известно — нет. Ньют слабо улыбнулся. Тереза, наблюдая за его реакцией, в удивлении приоткрыла рот. — Вот это дела, — протянула она. — Что? — Ньют мгновенно стушевался; улыбка сползла с его лица. — Нет, ничего. Это вы уже сами разбирайтесь, — Тереза поднялась с кресла, посмеиваясь. — Ты не против, если я тебя покину на несколько часов? Пойду посплю, а то два дня на ногах. — Да, конечно, — Ньют моргнул несколько раз подряд. — До вечера, — она изящно махнула рукой и покинула комнату. Ньют близко свел брови, абсолютно не понимая, к чему было это «вот это дела». Дела как дела. Он упал назад, раскинув руки, и закрыл глаза. * * * Ньют проснулся под вечер и долго ворочался, не имея желания подниматься. В последнее время он слишком много спал, и, как следствие, от пересыпа у него разболелась голова. Пожалуй, решение поспать еще пару часов было более, чем неверным, поэтому Ньют нехотя сел, яростно потирая глаза. Какова вероятность найти в этом доме аспирин? Наверное, нулевая. Вряд ли у Томаса когда-нибудь что-нибудь болело. Ньют умылся и спустился на первый этаж, который пустовал так же, как и утром. Терезы тоже не было — вероятно, она все еще спала. Навернув пару кругов в холле, он толкнул дверь, ведущую в подвал. Спустившись по лестнице, он принялся шарить руками по стене в поисках выключателя. Помещение залил яркий свет, и он зажмурился. Мишень, в которую Ньют недавно стрелял из арбалета, все еще висела на месте. Он смотрел на нее почти минуту, вспоминая тот триумф, который заполнил его, когда он чуть не прострелил Томасу голову. Ньют фыркнул. Он подошел к одному из столов и протянул руку к какому-то свертку — развязав узел на ткани, он развернул его. Перед ним лежал целый ряд абсолютно одинаковых небольших ножей. Недолго думая, он вытащил из чехла пять из них и вышел на середину зала. Заняться было совсем нечем — к тому же сейчас Ньюта никто не видел, а позориться перед Томасом ему почему-то не хотелось. Он так и видел его довольно ухмыляющуюся морду. Ньют глянул на ножи в своей руке — ну и что он собрался с ними делать? Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул — так, что хрустнули ребра. Ньют посмотрел на мишень перед собой и взял один из ножей в правую руку. Что-то было не так — он чувствовал это. Кончики пальцев странно покалывало, виски обжигало болью, все вокруг приобрело почти болезненную четкость, которая давила на глаза. Ньют немигающим взглядом смотрел на мишень перед собой почти целую минуту, а после поднял руку и, не думая, просто швырнул нож вперед. Он моргнул и отступил на шаг, неверящим взглядом смотря перед собой — нож угодил точно в центр круга. Виски полоснуло новой болью, но Ньют взял второй нож и, размахнувшись, швырнул и его. Лезвие снова попало в центр; первый нож выскользнул из мишени и со звоном упал на пол. — Какого… Он первый раз в жизни занимался чем-то подобным — почему же Ньют не промахивался? Повезло? Он закрыл глаза и снова замахнулся. Приоткрыв сначала левый глаз, а затем правый, Ньют поперхнулся воздухом. Как такое возможно? — Развлекаешься? — раздался голос позади. Ньют подпрыгнул от испуга и с разворота запустил оставшиеся два ножа, что он держал в руке, назад. — Томас? Какого хрена ты подкрадываешься ко мне сзади и пугаешь до чертиков? — неровным голосом спросил он. Все ощущения, что он испытывал до этого, пропали. Как и боль в висках. Томас держал один нож прямо перед своим лицом — еще пара сантиметров, и лезвие бы вонзилось в его лоб. Второй нож торчал из стены недалеко от его головы. Томас опустил руку; на пол упала крупная капля крови. Он выдернул из стены второй нож и подбросил его в руке. — Где ты… — Ньют оборвал себя на полуслове. Не было смысла спрашивать, где Томас был — Ньют знал, что он не ответит. — Ну как? — тот поднял на него взгляд. — Что как? — Почувствовал что-нибудь? — Откуда ты… Томас шагнул к нему, и тот попятился назад. Он продолжал надвигаться на него, а Ньют, почувствовав подкатывающую к горлу истерику, начал заплетаться в ногах. Через несколько секунд его спина уперлась в стену. Томас остановился перед ним; на какое-то мгновение в его глазах полыхнули языки пламени. Ньют неровно выдохнул, почувствовав, как кожу лба обожгло воспоминаниями о касаниях чужих губ. — Не подходи ко мне так близко, — испуганно попросил он. — В чем дело? Ты наконец-то начал меня бояться? — Томас наклонился к нему, и Ньют, не выдержав, отвернулся. — Нет, — твердо ответил он. Томас хмыкнул, и его дыхание защекотало шею Ньюта. Сердце билось так быстро, что, казалось, еще пара секунд, и оно проделает в его груди дыру. Томас наклонился еще сильнее, и Ньют в испуге зажмурился. Ничего не произошло. — Не собираюсь я с тобой ничего делать, расслабься, блондинка, — услышал он и распахнул глаза. Томас тянулся рукой куда-то поверх его головы. Достав из мишени два ножа, он склонился к полу и поднял с него последнее лезвие. Ньют так и остался стоять у стены, растерянно хлопая глазами и наблюдая за тем, как Томас отходит к столу и засовывает ножи обратно в чехол. — Где ты был? — слетел с языка Ньюта волнующий его вопрос. Томас оглянулся на него. — Идем, — сказал он, и тот закатил глаза. Разумеется, а чего он ждал вообще? Томас привел его на кухню. Зайдя внутрь, Ньют запнулся о собственную ногу — за столом сидела Тереза и… еще кто-то. Молодая женщина, одетая в розовое кимоно. Черные блестящие волосы были забраны наверх и заколоты несколькими золотыми заколками, кожа — белее снега, на губах — алая помада. Женщина поднялась со стула и сделала небольшой поклон. Ньют шарахнулся назад, как от огня. — Здравствуйте, — поздоровалась незнакомка. — Вы, должно быть, муж Томаса? — Я? А? Муж? — Ньют начал заикаться. — Нет, я не… — Да, это он, — оборвал его лепетание Томас. — Присядьте, пожалуйста, — женщина развернула один стул и жестом указала на сиденье; длинные рукава кимоно едва слышно зашуршали. — Что происходит? — Ньют с испугом в глаза посмотрел сначала на Томаса, а затем на Терезу. — Просто делай, как она говорит, — улыбнулась Тереза. — Все нормально. Он, промешкавшись несколько секунд, сел на стул, напрягаясь всем телом. Незнакомка обошла его кругом и, подобрав полы кимоно, присела на пол перед Ньютом. — Протяните ваши руки, пожалуйста, — попросила она. Ньют вытянул перед собой подрагивающие руки, и женщина накрыла его ладони своими. — Меня зовут Саюри, — она мягко улыбнулась. — Я не причиню вам вреда, не бойтесь. — Кто вы? — Ньют немного успокоился. — Та, кто поможет вам справиться с вашим прошлым, — женщина провела пальцами по тыльным сторонам его ладоней, и целое стадо мурашек пробежалось по рукам Ньюта до самых плеч. Касания Саюри были странными — холодные, пронизывающие, но вместе с тем от них внутри что-то переворачивалось. Ньют взглянул в ее глаза — темнее, чем его собственные — и содрогнулся. Ему будто заглядывали в самую суть души. Саюри отпустила его руки и едва заметно нахмурилась. Она переместила свои ладони на колени Ньюта и сидела так несколько секунд, что показались ему бесконечными. Саюри отняла одну руку и протянула ее к его левому бедру, заставляя Ньюта напрячься. Он быстро глянул в сторону Томаса — тот стоял рядом с непроницаемым выражением лица, сложив руки на груди. Рука Саюри скользнула вниз до колена Ньюта, а после еще ниже, задерживаясь в том месте, где находилась большая берцовая кость — именно ее сломал Ньют два года назад. Чужая рука слегка надавила на кожу, и он вздрогнул от неприятных ощущений. Саюри накрыла свою ладонь второй — всю ногу Ньюта прострелило сильной болью, так, словно в кожу на месте бывшего перелома вонзился кинжал. Он вскрикнул, замечая, как дернулся Томас. Боль пропала так же неожиданно, как появилась, и сменилась невероятно теплым, обволакивающим ощущением, что от ноги распространилось вверх по всему его телу. Саюри убрала руки и встала, делая небольшой поклон. — Моя работа здесь закончена, — произнесла она. — Что вы сделали? — Ньют все еще пребывал в легкой эйфории. — Ногу твою вылечила, тугодум, — усмехнулся Томас. — Я же говорил, что это можно сделать. «Это можно исправить» — вспомнил Ньют слова, что тот сказал сразу после того, как он поведал свою историю. — Спасибо, — обратился он к Саюри. — Вы кто-то вроде целителя, да? Женщина кивнула, и бусинки, свисавшие с ее заколок, тихонько звякнули. — Откуда вы знаете Томаса? Почему вы… — Ньют начал захлебываться своими вопросами. — Не шурши, как хворост, — Томас прервал поток его слов жестом руки и повернулся к Саюри. — Спасибо, что выполнила мою просьбу. Я провожу тебя. — За мной был долг, — женщина тепло улыбнулась уголками губ. — Нет необходимости, я сама найду выход. Что ж, — она сделала очередной легкий поклон, — я пойду. Всего хорошего вам. Зашуршав своим розовым кимоно, Саюри покинула комнату, в которой воцарилась звенящая тишина. — Как ты ее нашел? — Тереза первой подала голос. — А где, ты думаешь, я шатался весь день? — скривился Томас. — Как здорово иметь хорошие связи. А вообще, давно я Саюри не видела, — девушка встала со стула и подошла к холодильнику. — Том, а где у тебя… — она оглянулась и осеклась. — Я, пожалуй, пойду в душ схожу, — Тереза захлопнула холодильник и выскочила с кухни. Ньют смотрел вниз, на свои колени, с силой сцепив руки в кулаки. Он не понимал. Просто не понимал. Зачем Томасу делать все это? — Так вот, где ты был весь день, — тихо сказал Ньют. — Ну да, — просто ответил Томас, прислоняясь спиной к стене. — Почему? — он вскинул голову. — Что почему? Ньют промолчал, не зная, какой вопрос задать первым. — Почему я потратил весь день на то, чтобы разыскать целительницу, способную вылечить твою травму? Или почему я поцеловал тебя этой ночью? Какой вопрос выберешь? — Томас ухмылялся, прищурив глаза. — Ты… — Ньют захлебнулся возмущением, — ты знал, что я не сплю? — Сложно было не услышать то, как билось твое сердце. Да я бы и из соседней комнаты услышал, — Томас засунул руки в карманы и перевел взгляд к темному проему окна. — Зачем? Какого хрена? Зачем надо было делать это, особенно зная, что я не сплю? — Ньют вскочил и шагнул к нему, вставая вплотную. — Ты не спал, но сделал вид, что спишь. Значит, — тот повернулся к нему, и тот подавился воздухом, — ты хотел узнать, что будет дальше. — Избавь меня от этой чепухи, — Ньют со свистом выдохнул. Невыносимо сильно хотелось стереть с лица Томаса эту извечную и такую раздражающую ухмылку. Вот просто взять и проехаться ладонью по его наглой роже. — А не то что? — лицо Томаса утратило абсолютно все эмоции. Взгляд Ньют скользнул вниз по его лицу и остановился на губах. В голове пульсировало всего одно желание — податься вперед и заткнуть Томаса так же, как он сделал это тогда, в лесу. Своими губами. В груди что-то клокотало и рычало, как первобытный зверь, подталкивая Ньюта вперед, но он просто стоял и как дурак смотрел на губы Томаса. Прошла половина вечности, прежде чем Ньют поднял взгляд к чужим глазам, в которых больше не плясали языки пламени — там был самый настоящий пожар. Внутри него разразился шторм с громом и молниями, и взбушевавшийся океан эмоций окатил его приливной волной. Ньют подался вперед с пустой головой, без единой мысли — лишь с этим штормом внутри. Глаза Томаса расширились, и он отшатнулся. Ньют впервые видел подобное замешательство на его лице. Он хотел что-то сказать (очевидно, прокомментировать ситуацию в своем стиле), но не стал этого делать — просто выскочил за дверь. Ньют сделал шаг вперед и уперся лбом в холодную поверхность стены. Какого черта он творит?