Что скрывает тьма

Let me be the one to numb you out Let me be the one to hold you Never gonna let you get away I can be your painkiller Three Days Grace — Painkiller

Ньют подбросил нож в руке и перехватил его за лезвие. Замахнувшись, он швырнул нож в мишень — тот ударился рукояткой о стену и отскочил назад. — Ничего не понимаю, — он опустил руки. — Еще вчера у меня получалось. — Будешь пробовать до тех пор, пока снова не попадешь в цель, — Томас стоял сбоку, привалившись спиной к стене. Ньют громко выдохнул через нос, придумывая в своей голове остроумный ответ, пропитанный язвительностью, но так и не смог. Вместо этого он зашагал вперед к мишени. Подняв с пола нож, он вернулся на свое место. — У меня не получается, — процедил он. — Просто пробуй. — Я уже битый час этим занимаюсь, — всплеснул руками Ньют. — Вспомни, что испытывал в тот момент. Попробуй сконцентрироваться, — спокойно продолжал Томас. — Очень ценный совет. Тогда я был спокоен, но пока ты рядом, я не могу расслабиться, — выпалил он. — Я заставляю тебя нервничать? — Томас ядовито усмехнулся. — Что-то вроде того. Хочется кинуть нож не в мишень, а в тебя. Что ты тут вообще стоишь? Иди с Терезой чаи гоняй, я и один справлюсь, — Ньют снова посмотрел на мишень. Вчерашний случай на кухне Томас так и не прокомментировал никаким образом — просто пришел с утра и вытряхнул Ньюта с постели. Он и сам предпочитал не задумываться о своем внезапном порыве поцеловать Томаса. То есть он хотел не думать, но оно думалось само. И он успел обсосать эту тему в своей голове со всех, мать ее, сторон. Ньют не хотел признаваться себе в том, что ему было… обидно. Обидно до ядовитого жжения в центре грудной клетки. Почему Томас отстранился? Почему ушел? Спросить его? Не ответит. Ньют мельком вспомнил тот случай, когда Томас прогнал лесную нимфу, а после отказал Ньюту на его слова «можешь поцеловать меня во второй раз». Он усмехнулся, с силой сжимая лезвие ножа в своей руке. В повторном отказе Томаса был смысл — значит, он действительно не хотел, чтобы их союз стал полноценным. Но хотел ли сам Ньют? — Кидай уже, — поторопил Томас. От его голоса внутри все бушевало. Там взрывался чертов вулкан Везувий, засыпая все внутренности Ньюта пеплом. Он закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от этих ощущений хотя бы на мгновение. Один глубокий вдох, второй, третий. Затылок обожгло болью. Ньют распахнул глаза, понимая, что краски вокруг снова стали слишком яркими. — Эй, — позвал Томас, — мы тут до вечера сидеть будем? Ньют вскинул руку в сторону, метая нож. Сжав кулаки, он развернулся и быстрым шагом подошел к столу. Достав из чехла еще три ножа, Ньют повернулся к Томасу и один за другим швырнул в его сторону все три лезвия. Каждый из четырех ножей угодил в стену в опасной близости от Томаса: два по бокам от головы, еще один точно над макушкой, и четвертый у плеча. Тот не вздрогнул ни разу, пока Ньют буйствовал. — Доволен? — боль от затылка перебралась к вискам. Губы Томаса скривились в ухмылке. Он дотронулся ладонью до своего уха и глянул на свою руку, пальцы которой были перепачканы в крови. Томас отошел от стены и, схватившись за рукоятку одного из ножей, выдернул его. — Доволен, — бросил он. Ньют моргнул и покачнулся. Все ощущения испарились, комната куда-то поплыла, и он едва устоял на ногах. — Да что за… Он настолько потерялся в пространстве, что пропустил тот момент, когда Томас подошел к нему и обхватил за плечи, удерживая от падения. — Не трогай меня, — слабо возмутился Ньют, пытаясь сфокусировать взгляд. Вышло неплохо. — Не трогать? Позволь напомнить, что вчера не я полез к тебе с поцелуями, — Томас встряхнул его, грубо ставя на ноги. Ньют нервно захихикал. Конечно же. Томас не был бы Томасом, если бы все-таки не проехался по этой теме. — Мне просто хотелось сделать тебе гадость, — нашелся он, отворачиваясь. — Гадость? — брови Томаса взлетели вверх. — Ага. Ты очень не хочешь, чтобы наш союз стал полноценным. А когда мне говорят чего-то не делать, я иду и делаю это, — Ньют одернул край рубашки и зашагал в сторону лестницы. Томас ничего не ответил, последовав за ним. Ньют закусил щеку изнутри до крови. Еще не так давно он называл Томаса занозой в заднице, а теперь он сам ею стал. Какая ирония. На обеденном столе стояла полная тарелка пончиков в темной глазури. В воздухе витал сладкий запах шоколада и сахарной пудры; Ньют повел носом, чувствуя, как его рот заполняется слюной. Не дожидаясь приглашения, он плюхнулся на стул и схватил один пончик, тут же откусывая большой кусок. На стол запрыгнул Томми и пододвинул к нему дымящуюся кружку кофе. — Ты такой милый, — протянул Ньют, поглаживая духа по голове, и тот радостно хрюкнул. Томас сел сбоку и подпер руками лицо. А Ньюту почему-то показалось, что он сейчас подавится пончиком. — Собираешься смотреть на то, как я ем? — он с трудом дожевал и проглотил. — Почему нет? — У меня и так голова болит, — Ньют обхватил горячую кружку обеими ладонями, — а тут еще ты меня взглядом сверлишь, — к его великому удивлению, в его голосе почти не было раздражения — лишь вселенская усталость. В воздухе повисла неловкая пауза. Точнее, неловкой ее считал Ньют — Томас же с непринужденным видом пододвинул к себе вторую кружку и начал прихлебывать кофе. Чересчур громко, как показалось Ньюту. — Спасибо, — вырвалось у него. — Чего? — Томас так и застыл с недонесенной до рта кружкой. — Спасибо, блин, — нахмурился Ньют. — Как будто ты в первый раз не услышал. — Нет, я услышал, но… — тот хмыкнул, — нечасто ты такое говоришь. — Я внезапен, прямо как ты по утрам, — Ньют скривился и взял второй пончик. Томми смешно ползал по столу туда-сюда, и он улыбнулся — ему было слишком тяжело сдерживать улыбку, глядя на этих забавных мохнатых духов. — Хотел бы я себе такого пушистика, — Ньют взъерошил шерсть Томми, и тот прищурил глаза от удовольствия. — Забирай, — просто сказал Томас. — В смысле? — Ньют опешил. — Да в прямом. Если хочешь, то с этого дня он будет только твоим духом, — Томас сдавленно зевнул и допил кофе. — Что скажешь, Томми? Будешь только моим духом? — Ньют похлопал комочек шерсти по голове, и тот начал прыгать на месте, выражая свое согласие. — Спасибо, — повернулся он к Томасу. В глазах того промелькнуло что-то смутно знакомое — будто кто-то вновь разжег костер в чужих глазах. — Второй раз за день. Ты идешь на рекорд, — Томас спрятал глаза. — Но у меня к тебе просьба. Придумай ему другое имя. — Чем тебя «Томми» не устраивает? — Ньют надулся. — Тем, что это мое имя, а не его. — Нет, тебя зовут Томас, — возразил он. Томас посмотрел на него настолько прямым взглядом, что Ньют растерялся. Смотреть ему в глаза было… странно. Ньют никогда не выдерживал дольше пары секунд, всегда трусливо отводя взгляд. Было в глазах Томаса что-то такое, что подчиняло себе, а Ньют не хотел стать чужим рабом. Томас приоткрыл рот и опустил взгляд к его губам. Ньюта разорвало на куски, когда он понял, что тот тянет руку к его лицу. Все слова, еще секунду назад вертевшиеся на языке, разом куда-то разбежались. — У тебя шоколад на лице, — услышал он словно издалека насмешливый голос Томаса. Ньют вышел из оцепенения и отшатнулся, начав яростно тереть рот рукавом рубашки. Щеки предательски горели. — Рождество вроде только через полтора месяца, — послышался со стороны выхода голос Терезы. — Что? Какое Рождество? — растерянно переспросил Ньют, чувствуя, как полыхает лицо. — Захожу на кухню, а тут целый фейерверк. Прям бери пожарный шланг и туши, — девушка уселась на стул и, взяв с тарелки пончик, откусила сразу половину. — Чего сразу стухли? — спросила она с набитым ртом. — Мне уйти, чтобы вы продолжили миловаться? — Тереза, — угрожающе произнес Томас. — Не кипи, дракончик. А то правда пожарный шланг понадобится, — она махнула рукой. Ньют громко кашлянул в кулак. В этой ситуации лучше просто сменить тему. — Поможешь мне придумать ему имя? — спросил он у Терезы, указывая на духа. — Так его же вроде Томми зовут, — девушка слизывала с большого пальца шоколадную глазурь. — Другому Томми, — Ньют перевел многозначительный взгляд на Томаса, — это не нравится. — Тогда пусть Тимми будет. Похоже, — Тереза жевала второй пончик. — Или просто Тим. — Тебе нравится? — Ньют потискал пушистый комок шерсти в своих руках, и тот захрюкал. — Тогда решено. Теперь ты будешь Тимом, — он протянул ему палец, и Тим лизнул его. Он начал смеяться и поднял голову, встречаясь взглядами с Томасом. Тот смотрел на него так, что у Ньюта засосало под ложечкой. А еще сердце екнуло. И ухнуло куда-то вниз. А потом еще ниже. И все ниже и ниже. — Мне уже как-то неловко, — прорезал воцарившуюся тишину голос Терезы. — Расскажите, что со мной происходит. Я знаю, что вы в курсе, — Ньют мгновенно пришел в себя и решил сделать вид, что его сердце только что не отправилось «по кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам». — А? — Тереза явно опешила. — А что с тобой происходит? — А ты? Ты знаешь? Только не говори, что нет, потому что иначе я разверну тебя лицом к стене, наклоню и буду долго и со вкусом долбить в задницу. Ясно? — Ньют был настроен крайне воинственно. — Я не против, — с каменным лицом ответил Томас, но уже через секунду уголки его губ дрогнули. — Чего? — Кажется, я поняла, о чем ты, — поспешила вклиниться Тереза; Ньют про себя облегченно вздохнул. — Пожалуй, нам следовало поговорить с тобой об этом раньше, но… — она осеклась. — Но что? — Мы не были уверены, — уклончиво ответила Тереза. — А теперь уверены что ли? — Теперь — да, — Томас сцепил перед собой руки. — Я весь внимание, — Ньют откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что готов к длинной истории. — Помнишь, тогда, на шабаше, ты сказал, что видел голубые огни? Это правда? — Томас взглянул на него, и Ньют кивнул. — Они вывели тебя к поляне, верно? Эти голубые огни — это духи леса. И их способны видеть только сверхъестественные существа. Обычные люди — нет. Все в груди Ньюта стянулось в тугой узел. — Погоди, это значит, что я… — Нет, ты — человек, — Тереза мягко улыбнулась, — но не совсем обычный. Томас немного неточно выразился насчет голубых огней. Их могут увидеть как люди, так и сверхъестественные существа, но больше все-таки вторые. Загвоздка в том, что духов леса в принципе может увидеть не каждый. Они являются немногим. — Так вот, что имел в виду тот старик, говоря, что я под защитой леса, — Ньют вздохнул. — Хотя мне все равно ничего не понятно. Почему именно я увидел эти огни? — Это будет сложно объяснить, — Тереза отбивала пальцами по столешнице. — Смотри, есть твой мир — мир людей, — она указала на Ньюта, — и есть другой мир — потусторонний, откуда мы с Томом, — Тереза похлопала себя по груди. — Эти два мира разделены очень тонкой гранью, которая истончается в определенные дни. Как, к примеру, на Хэллоуин. И ты… — она замялась. — Ты застрял где-то между, — закончил за нее Томас. — Между чем? — не понял Ньют. — Между мирами. Своим и нашим. — Это как вообще? — он зачем-то представил себе границу между Америкой и Мексикой и то, как он стоит одной ногой на территории своей страны, а другой — на чужой. — Ты никогда не замечал за собой никаких странностей? — Тереза смотрела на него испытующим взглядом. — Вроде нет, — глаза Ньюта забегали по кухне. — Ты — магнит для всяких духов. Они к тебе тянутся. Неужели ты еще не понял? — Томас указал на Тима, который сидел на столе и ел пончик. — Ты — первый, кого эти лоскутки для шубы полюбили. И те лесные духи. И, раз уж на то пошло, ты, кажется, натыкался в этом доме на парочку привидений. Поверь мне на слово — я их тут не видел уже несколько десятков лет. — Но… — Ньют был настолько растерян, что никак не мог заставить свой язык шевелиться по-человечески. — Иногда на свет рождаются люди, которые чувствуют этот мир по-другому. У них особый талант, дар — называй, как хочешь. Кажется, некоторые из них в твоем мире становятся… как они там называются? — Тереза защелкала пальцами, пытаясь вспомнить слово. — Экстрасенсы? — нашелся Томас. Ньют заржал так громко, что Тим подавился последним куском пончика. — Я? Вы серьезно что ли? — он продолжал смеяться, чуть не подвывая. — Ой, господи, вы, люди, кучу разных слов напридумывали: экстрасенсы, медиумы, ведьмы и прочие фрики. Выбирай, что душе угодно, — закатил глаза Томас. — А разве ведьмы не сверхъестественные существа? — Ньют оборвал свое истеричное хихиканье. — Нет, они — люди. Но они так же, как и ты, одной ногой по ту сторону, — Томас зачем-то указал большим пальцем руки себе за спину. — А я тогда кто? — Мы не знаем, — Тереза переглянулась с Томасом. — Не всему на этом свете можно дать определенное название. Ты чувствуешь этот мир не так, как, к примеру, твои друзья. У тебя очень обостренное чувство восприятия реальности. И, видимо, оно обострилось еще сильнее после долгого и близкого контакта с представителями потустороннего мира, — она махнула рукой в сторону Томаса. — Ты ведь именно в последнее время стал замечать за собой что-то странное, да? — Близкого контакта? — Ньют был абсолютно точно уверен в том, что волосы на его макушке встали дыбом. В голове стали радостно прыгать и повизгивать воспоминания о том, как он спал в одной кровати с Томасом. А тот поцеловал его в лоб. Куда уж ближе. Хотя… Ньют выматерился про себя. — Ну… — Тереза замялась и вдруг стрельнула глазами в сторону Томаса, — вы же постоянно вместе. Чем не близкий контакт? — Боюсь, наш малыш совсем о другом контакте подумал, — тот подпер лицо ладонью и воззрился на Ньюта настолько ехидным взглядом, что у того отсох язык. — Я понимаю, что у тебя сейчас повышенная концентрация спермы в организме, но давай ты не будешь все разговоры сводить к постели, — с непосредственным выражением лица попросила Тереза. — Так, все, хватит, — Ньют поднял ладонь, призывая их к тишине. — У меня к вам просьба. — Какая? — Томас медленно моргнул и перевел на него взгляд своих золотисто-карих глаз, которые отчего-то отливали оранжевым. Ньют только сейчас заметил, насколько эти глаза, оказывается, красивые. Наверное, потому, что раньше он всегда отводил взгляд, избегая длительного зрительного контакта с Томасом. Но сейчас, смотря в эти глаза, в которых можно было уловить движение языков пламени, Ньют пропал. И понял, что, пожалуй, был бы не против сгореть в этом пожаре, разразившемся в чужих глазах. — Я хочу увидеться со своими друзьями, — он опустил взгляд. — Зачем? Через пару месяцев ты и так вернешься к обычной жизни. Ну, во всяком случае, я так думаю, — Томас не сводил с него своих чертовых глаз с радужкой, сотканной из огня. — Нет, — Ньют помотал головой, — мне нужно сейчас. Потом… — он запнулся. — Я хочу увидеть их сейчас. Пожалуйста, — он посмотрел на Терезу. — Хорошо, — Томас сдался как-то чересчур быстро, — потопали, — он поднялся на ноги и вышел из-за стола. — Как? Прямо сейчас? — глаза Ньюта полезли на лоб. — Ты же сам сказал «хочу увидеть их сейчас». — Но я не имел в виду… — Тереза, ты тоже идешь. На всякий случай, — Томас указал на нее пальцем. Уже через пять минут они стояли на улице напротив дома. Сгущались сумерки, и Ньют задавался вопросом, дома ли сейчас Минхо и что он делает. Наверное, Ньют бы и дальше как баран пялился на фасад дома и вспоминал вечерние посиделки с друзьями, но чья-то подозрительно горячая рука легла на его талию. Он подпрыгнул даже не на метр — выше. — Ты чего? — Томас выгнул бровь. — Нам надо взяться друг за друга, чтобы вместе переместиться в нужное место. Которое, кстати, представлять будешь ты. Если бы мы не были связаны, ничего бы не вышло. — Обязательно меня хватать за… за… — Ньют начал заикаться. — За твою тонюсенькую хрупкую талию? Нет, не обязательно, — лицо Томаса было неуместно серьезным. — Это все повышенная концентрация… — начала было Тереза, но Томас шикнул на нее. — Все, погнали, — Ньют сам положил руку на чужое плечо и закрыл глаза, представляя себе гостиную Минхо. На долю секунды он почувствовал, как почва уходит из-под его ног, а тело будто растворяется в пространстве. Ньют уже и забыл, каково это. Ощущения сошли на нет, и он открыл глаза — они стояли в до боли знакомой комнате: широкий диван посреди помещения, перед ним — большой телевизор, на журнальном столике стоит открытая коробка с пиццей. Внутри Ньюта все затрепетало, когда он увидел на диване троих: Минхо, Бренду и Фрайпана. Сони, кажется, не было. Прищурившись в полумраке, Ньют огляделся. В жопе так не к месту заиграло детство — ему до ужаса захотелось напугать Минхо. В комнате неожиданно зажегся свет. Ньют вздрогнул от неожиданности и уставился в сторону дверного проема, в котором стояла Соня с бутылкой колы в руках. Помещение мгновенно заполнил перепуганный женский вопль. Следом заорал Минхо, подпрыгивая с дивана и чуть не переворачивая коробку с пиццей. — Вы чего орете? — Бренда оглянулась назад и застыла. Ньют смущенно улыбнулся и помахал ей рукой. — Неплохо вы тут устроились, — протянул Томас. Тереза подошла к Соне и забрала из ее рук бутылку. Открутив крышку, она уселась на пол возле журнального столика и плеснула колы в один из стаканов, что на нем стоял. — Ну, давайте, рассказывайте, как дела ваши, — она отхлебнула лимонад. Спустя секунду кто-то снова завизжал и повис у Ньюта на шее. Он улыбнулся и прикрыл глаза, поглаживая Соню по спине. — Мы думали, что больше тебя не увидим, — она тискала его, как плюшевого медведя. — Чувак, — Минхо стряхнул Соню с Ньюта и сам заключил его в крепкие объятия, — ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Ньют только и мог, что смущенно улыбаться, не находя нужных слов. А может, слова и не были нужны. В груди разлилось тепло — как тот кофе, что он еще недавно пил на кухне Томаса. Горячее, согревающее, терпкое. Ньют подошел к дивану и дал пять в подставленную Фрайпаном ладонь. — Явился не запылился, — тот хохотнул, — видок у тебя, конечно, потрепанный. Бренда распахнула руки. — Иди ко мне, мой пирожочек, — на ее губах была улыбка. Ньют послушно перегнулся через диван, позволяя себя обнять. — Надеюсь, тебя никто не обижал. — Я понимаю, что вопрос как-то странно прозвучит, но… почему ты здесь? — Минхо присел на спинку дивана, поглядывая на Терезу, которая все еще потягивала колу. — Я думал, он тебя на цепь посадил, — он ткнул пальцем в Томаса, который стоял у стены, засунув руки в карманы штанов. — Никто не сажал меня на цепь, — возмутился Ньют. — Томми не… в смысле… ой, — он смутился, осознав, что впервые назвал Томаса «Томми». Стыд-то какой. — Просто Ньют сказал, что хочет увидеться с вами, — подала голос Тереза, спасая положение, — вот мы и пришли. — Где ты живешь? Чем тебя кормят? Тебя не заставили спать на ковре? — из Бренды посыпались вопросы. — Я, конечно, понимаю, что в ваших глазах выгляжу, как страшный монстр, утащивший вашего друга в подземелье, но имейте совесть, — с грозным видом процедил Томас. — Ай какие мы нежные, — Бренда закатила глаза. — Все нормально, — Ньют слабо улыбнулся. — Правда. Более того… знаете… — он обошел диван и сел на пол напротив Терезы, — у меня больше не болит нога. — То есть? — Соня с опасливым видом прошла мимо Томаса и присела на диван. — Вы же помните, что... ну… — Ньют замялся, чувствуя на себе несколько пар глаз одновременно, — что моя нога постоянно болела после травмы и все такое. Так вот теперь все в порядке. Ногу вылечили. — Кто? Он? — Фрайпан указал на Томаса. — Нет. Он привел целительницу, которая это сделала. Такие дела, — Ньют чесал кончик носа, пытаясь справиться со смущением, которое накатывало приливными волнами. — А ты не такая жопа, какой кажешься на первый взгляд, — Бренда оценивающе взглянула на Томаса. — Сочту за комплимент, — мрачно ответил тот. Кажется, Томасу не очень нравилось здесь находиться. Тереза поднялась с пола и подошла к нему, закидывая одну руку ему на плечо. — Что ты делаешь? — зашипел Томас, когда она потащила его в сторону дивана головой вперед. Тереза усадила его на пол рядом с собой и довольно улыбнулась. — Он тяжело идет на контакт с незнакомыми людьми, — вздохнула она с притворным разочарованием. — Ага, или он по жизни тяжело идет на контакт, — выдал Ньют. Они с Терезой переглянулись и одновременно начали смеяться. Томас демонстративно сложил руки на груди и нахмурился, делая страшное лицо. — Кстати, в прошлый раз вы двое так и не сказали, кто вы, — Минхо потер ладони друг о друга. — Может, хоть сейчас расколитесь? — Я — валькирия, — без обиняков ответила Тереза, пожимая плечами. Минхо подорвался с дивана и подскочил к книжному стеллажу. Достав с полки какую-то книгу, он принялся яростно листать страницы. Через несколько секунд он развернул ее к Терезе. — В смысле как вот эта? — он указал пальцем на рисунок на развороте. Ньют отклонился назад, разглядывая картинку, на которой была изображена полуголая женщина в доспехах и с копьем в руке. — Я не хожу с сиськами на выкате, — брови Терезы поползли наверх, — но вообще да. — Ясно, — Минхо захлопнул книгу и вернул ее на место. — А ты? — он кивнул на Томаса. Ньют обеспокоенно заглянул в его глаза, взглядом спрашивая, можно ли сказать. Тот обреченно вздохнул и кивнул, отворачиваясь. — Он… — Ньют зачем-то взмахнул руками и нервно засмеялся, — дракон. — А? — Бренда, кажется, решила, что он пошутил. — Где крылья и хвост? — Фрайпан плеснул колы в один из стаканов и принялся ей хлюпать. — Потерял, — угрюмо ответил Томас. — Там долгая история, — Ньют занервничал. — Раньше драконы могли обращаться в этих… ну, этих, — он многозначительно посмотрел на друзей, — но сейчас — нет. — Пресвятые ежики, — как-то испуганно пролепетал Минхо. — Смотри в штаны не наделай от страха, — Томас нагло ухмыльнулся. — Тебе вообще нормально с ним? — Минхо посмотрел на Ньюта большими такими глазами. — В смысле… я бы, наверное… — Я не ты, — тот снисходительно посмотрел на друга. Взгляд азиата метнулся к Томасу и вернулся обратно к Ньюту. — Можно с тобой поговорить? — спросил он у него. — Наедине. Не дожидаясь ответа, Минхо поднял Ньюта на ноги и потащил прочь из комнаты. Тот, не ожидавший, что его куда-то стремительно поволокут, едва успевал перебирать ногами. Минхо привел его на второй этаж; затолкав Ньюта в свою комнату, он прикрыл за собой дверь. — В чем дело? — тот никак не мог понять странное поведение Минхо. — Ты, — друг ткнул пальцем ему в грудь, — колись, мать твою. — Что колоть? Куда колоть? — лицо Ньюта вытянулось. — Слушай, я, может, и не баба, чтобы подмечать все вот эти тонкости и бла-бла-бла, но только слепой не заметит, что между вами какая-то хрень происходит, — всплеснул руками Минхо. — Между кем? — Ньют решил прикинуться дурачком. — Между тобой и этим Томасом. Если ты мне сейчас все не выложишь подчистую, я расскажу всем, как в пятом классе ты наряжался в девчачью одежду. — Это ты меня заставил! Я тебе проспорил! — Неважно, — Минхо выглядел серьезным. Ньют обреченно вздохнул, поняв, что его загнали в угол. — Я не знаю, — честно ответил он. — То есть как не знаешь? — А вот так, — резко ответил Ньют. — Ничего я, мать твою, не знаю. Минхо смотрел на него долгие несколько секунд, после чего оперся спиной о входную дверь и горько усмехнулся. — А ты и не замечаешь, да? — Что именно? — насупился Ньют. — То, какими голодными глазами на тебя смотрит Томас. Он тебя трахнул взглядом раз десять за то время, пока мы были в комнате. И ты, между прочим, ничем не лучше. — Он… я… мы не… да чтоб тебя, — Ньют прикрыл ладонью глаза и потер лоб. — Ничего такого. Не придумывай. — То есть ты хочешь сказать, что между вами ничего нет? — Минхо склонил голову вбок, всем своим видом говоря «ну да, конечно». — Нет, — Ньют вдруг рассмеялся, — совсем ничего. Мы просто живем в одном доме и едим на одной кухне. Конец мелодрамы. — Что за разочарование я слышу в твоем голосе? — Так. Все. Пошли обратно, — Ньют отодвинул Минхо от двери и открыл ее, выходя наружу. Внутри клокотала злость, щедро разбавленная раздражением. Ньют понимал, что Минхо бы не стал придумывать и тащить его на разговоры тет-а-тет без видимой на то причины, но тем не менее. Сказанное им казалось чем-то на грани фантастики. Или нет?.. Когда он зашел в гостиную, первым делом его взгляд метнулся к Томасу, который лежал на полу, подложив под голову сложенные руки. Увидев Ньюта, он повернул голову в его сторону — тот мгновенно отвернулся, побоявшись встречаться с ним взглядами. В голове пульсировали сказанные Минхо слова «он тебя трахнул взглядом». Да какого, мать его, хрена вообще. — Нам пора. Я еще хочу заскочить к себе домой, — сказал Ньют, обращаясь к друзьям. — Ты уже уходишь? — Бренда подавилась куском пиццы. — Может, еще ненадолго останешься? — Да придет он к вам еще, куда он денется, — Томас сел, скрещивая ноги. Сердце ощутимо кольнуло, и Ньют не смог с собой совладать — глаза сами обратились к Томасу. Все тот же взгляд, объятый огнем… Он вздохнул, прикрывая глаза. — Я не знаю, когда смогу прийти в следующий раз. В любом случае… я был рад вас увидеть, — он слабо улыбнулся, борясь внутри себя с тянущим чувством горечи. — Так через два месяца… — начал было Томас, но осекся, напоровшись на предупредительный взгляд Ньюта. — Ладно, идем, — он поднялся на ноги, утягивая за собой Терезу. Ньют по очереди обнял каждого из друзей и отошел назад, вставая между Томасом и Терезой. — Подумай над тем, что я сказал, — Минхо выглядел обеспокоенным, — потому что в этом нет ничего плохого. Ну, то, что вы… — Увидимся, — с нажимом сказал Ньют, взглядом останавливая поток чужих слов. Он закрыл глаза и попытался представить свою комнату — то, какой он запомнил ее, когда покидал в последний раз, чтобы отправиться в тот злополучный турпоход во главе с Минхо. Ньют настолько увяз в беспокойных мыслях, что пропустил тот момент, когда они переместились. — Ты здесь живешь? — услышал он голос Терезы. Ньют распахнул глаза, вглядываясь в полумрак комнаты. — Жил, — тихо ответил он, отходя к стене и включая свет. Он подошел к письменному столу и провел по нему рукой. Тетради с конспектами, ноутбук, куча небрежно валяющихся ручек, скомканные листы бумаги — все было в точности, как когда он уходил. Ньют оглянулся назад — даже кровать была все так же не заправлена. Он с щемящим чувством на сердце обвел взглядом комнату и повернулся обратно к столу, подхватывая рамку с фотографией, что стояла на стопке с книгами. — Это… ты? — Тереза заглянула ему через плечо. — Ты был милым. На фотографии были трое: Ньют и мужчина с женщиной. Ньюту было пять лет, его волосы были светлыми, почти белыми, он сидел на высоком стуле и держал в руке елочную игрушку. По бокам от него стояли его родители — с улыбками на лицах, молодые, и их глаза светились от счастья. Позади них троих возвышалась большая рождественская елка. — Твои родители? — Тереза внимательно разглядывала фотографию. — Где они сейчас? Ньют скорее почувствовал, чем услышал, как Томас подходит сзади. Ньют рвано выдохнул, когда тот встал рядом. — Они умерли несколько лет назад в авиакатастрофе, — Ньют опустил рамку и перевел взгляд в окно. — Мы можем идти. Я просто хотел забрать фотографию. Тереза хотела что-то сказать, но вздрогнула, опуская взгляд к своей руке — той, на тыльной стороне которой была татуировка. Та источала бледно-голубой свет. — Долг зовет, — она усмехнулась и наклонилась вперед, заглядывая Ньюту в глаза. — Мне нужно идти. Скоро увидимся. Она отошла назад — Ньюта со спины обдало легким порывом ветра. Тереза ушла, оставив их с Томасом одних. — Идем, — Ньют резко развернулся и подошел к стене, выключая свет. На его плечо легла тяжелая рука, и он весь сжался от нахлынувших эмоций. Внутри все перевернулось раз десять за те три секунды, что Томас разворачивал его лицом к себе. Ньют до побелевших костяшек на пальцах стиснул в руках рамку с фотографией — он знал, что сейчас Томас что-нибудь скажет. Но тот не сказал. Просто обнял. И Ньют не стал вырываться.