Что скрывает тьма

If I told you what I was, Would you turn your back on me? And if I seem dangerous, Would you be scared? Imagine Dragons — Monster

Ньют плохо запомнил те несколько минут, что Саюри вела его до тюремной камеры — он смотрел только себе под ноги, не смея поднять головы. И даже когда они начали спускаться по винтовой лестнице, которая, кажется, вела в подземелье, где находилась тюрьма, он продолжал пустым взглядом таращиться на свои ботинки. На какой-то момент в голове мелькнула шальная мысль попросить Саюри убить его здесь и сейчас — какой смысл ждать несколько часов, если он все равно умрет с заходом солнца? Какой смысл жить эти несколько часов, если он проведет их в темнице? Один. Без Томаса. Саюри подвела его к одной из камер и отворила дверь; та протяжно скрипнула, заставляя Ньюта зажмуриться. Лучше бы все исчезло — и звуки тоже. А так они напоминали ему о том, что он все еще жив. Он шагнул вперед, собираясь покорно зайти внутрь, но женщина остановила его. Ньют даже не взглянул на нее — лишь остановился на месте в ожидании. Наверное, она хотела ему что-то сказать напоследок, вот только желания слушать ее слова не было и в помине. Саюри же ничего не сказала — только протянула руку к его шее, проводя холодными пальцами по коже. Боль, что слабо пульсировала в царапинах, оставленных ему чужими когтями, вдруг вспыхнула с новой силой и утихла, словно ее и не было. Женщина убрала руку и следом дотронулась до лба Ньюта — именно его он расшиб, когда полетел лицом в пол, пытаясь преследовать Томаса. — Зачем вы это делаете? — слабо отозвался Ньют. — Делаю что? — Саюри отстранилась. — Лечите меня. Я все равно умру. Она склонила голову — он понял это по характерному звяканью бусин на ее многочисленных заколках. — Ты можешь не быть настолько формальным со мной, — наконец, сказала Саюри, складывая перед собой руки. — А что касается твоего вопроса… На твоем месте, я бы не была настолько пессимистична. — Серьезно? — Ньют горько усмехнулся. — То есть ты считаешь, что все обойдется? — Еще есть время. А пока, — она указала рукой внутрь камеры, и он на мгновение прикрыл глаза, прежде чем пройти вперед, — подумай, что можно сделать. — Но разве я могу сделать хоть что-нибудь? Я же просто человек, я не умею вызывать демонов и метать огненные шары, — Ньют вцепился в прутья обеими руками, склоняя голову и упираясь лбом в холодный металл. — Я лишь… На ярко-красных губах Саюри заиграла таинственная улыбка, и он оборвал себя на полуслове, так и не закончив. — До встречи, — кивнула она и, слегка приподняв полы кимоно, ушла, оставляя Ньюта одного. — До встречи, — сказал он спустя почти целую минуту, когда цоканье ее деревянной обуви стихло. Ньют сполз на пол, прислоняясь спиной к решетке, и обхватил колени руками. А у него даже нет с собой часов — он понятия не имел сколько времени и как скоро закат. Кто знает, вдруг у него осталась всего пара часов? Получается, что он встретит свой конец в кромешном одиночестве, запертый в клетке, сидя на холодном полу и упиваясь чувством безысходности. Как-то чересчур прозаично выходит. А Томас… Ньют встрепенулся и развернулся к прутьям лицом, начав остервенело дергать их на себя. Занятие это было глупым и бесполезным, потому что решетка даже не дрогнула под его напором, но просто сидеть и заливаться слезами он не мог, когда Томас где-то там, сидит вот так же, как и он, на холодном полу и думает о том, что совсем скоро он умрет. Один. А вдруг они будут его пытать? Вдруг убьют каким-то ужасным мучительным способом? Заставят его страдать перед смертью? От этих мыслей внутри Ньюта порохом вспыхнула душа, и он со злостью ударил кулаком по клетке. Что было на уме у Саюри? Если она хотела им помочь, почему заперла его здесь? Почему не помогла сбежать, освободить Томаса, дать им уйти? Ньют покачал головой, словно в ответ своим же мыслям — он понимал, что Саюри не могла этого сделать. Да и втягивать ее в эту передрягу совершенно не хотелось. Хватало того, что они вдвоем во все это вляпались. Втроем, если точнее. Тереза. Вспомнив ее, Ньют поднялся на ноги и принялся расхаживать туда-сюда по своей темнице. Если Тереза сбежала, то она наверняка придет им на помощь, но если она действительно собиралась вызволить их из тюрьмы, почему она до сих пор не объявилась? Сейчас самое время, честно говоря. А так как Терезы все еще не было, значит… Значит, дело пахнет уже не жареным, а тухлым. Вдруг она не может их найти? Она оборвала канал связи с Томасом, чтобы скрыться, и будет лучше, если она не станет его восстанавливать, потому что как только она это сделает, ее сразу же вычислят. Ньют спрятал лицо в ладонях и тихо застонал. Что, черт возьми, ему делать? Лечь на пол морской звездой и смиренно ждать конца? Нет, так дело не пойдет. Он однажды уже собирался сделать это — тогда, на поляне, когда его окружила толпа кровожадных существ, что собирались порвать его на лоскутки. Но в этот раз все по-другому. В этот раз не только его жизнь на кону. К тому же, именно он был виноват в том, что случилось. В камере, что состояла только из голых стен и пола, было холодно и сыро; тяжелый влажный воздух отдавал запахом плесени и железа. В помещении царила темнота — сюда едва ли проникал свет от факелов, что горели в коридоре. Ньют глубоко и медленно дышал, то и дело кашляя и шмыгая носом. На глаза невольно наворачивались слезы — не то от отчаяния, не то от отвратного запаха гнили. Такое чувство, что здесь протух не только воздух, но и стены. На какой-то момент Ньюту показалось, что в камере стало немного светлее, чем мгновение назад. Он обернулся к решетке и застыл, когда заметил на полу в паре метров от себя маленький белый огонек. Сначала Ньют решил, что ему просто кажется, что он придумывает то, чего нет, так как разум все больше сковывает отчаяние, но через несколько секунд огонек всколыхнулся и приблизился к решетке, нерешительно застывая, будто бы разрываясь между двумя желаниями — исчезнуть или преодолеть оставшееся расстояние. Наверное, в том, что Ньют встретил в этом подземелье заблудшую душу, не было ничего странного — все-таки здесь умерли многие. И отчего-то он был уверен, что среди них были и люди — такие же, как и он сам. «Ты — магнит для духов», — вспомнил он слова Томаса, когда присаживался на корточки и протягивал руку навстречу белому огню. — Не бойся, — ласково сказал он, — иди сюда. Огонек подпрыгнул в воздухе и поплыл вперед, пересекая прутья решетки и ныряя прямо в раскрытые ладони Ньюта. Честно говоря, он понятия не имел, что делать и чем эта заблудшая душа могла ему помочь. Он долго смотрел на белый огонек в своих руках, не решаясь озвучить вслух те слова, что вертелись у него на языке. Но не попробуешь — не узнаешь, верно? — Я помогу тебе обрести покой, обещаю, — доверительно произнес Ньют, — но сначала я хочу, чтобы ты исполнил мою просьбу. Ты ведь можешь это сделать? «Да», — раздался слабый голос в его голове. — Найди Терезу. И приведи ее сюда, — попросил Ньют, нервно закусывая губу. Белый огонек подпрыгнул вверх и зачем-то навернул круг по его раскрытым ладоням. Создавалось впечатление, что он таким образом выражает свое согласие и готовность помочь. «Найти Терезу», — повторила душа. — «Найти Терезу». Если все получится, у них будет шанс на спасение. Не совсем спасение, конечно, но все же шанс. Сейчас самое главное — выбраться отсюда и отыскать Томаса. Остальное уже не важно. Ньют с такой силой зажмурил глаза, что под веками стали расплываться красные круги. Он попытался представить себе Терезу во всех деталях: лицо, прическу, одежду, меч на поясе, даже взгляд на пару с ироничной ухмылкой, которую она, наверное, непроизвольно переняла у Томаса. Ньют не был уверен в том, что это поможет в поисках, но лучше так, чем никак. — Иди, — Ньют открыл глаза и осторожно подбросил огонек вверх — тот растаял в воздухе, рассыпаясь серебряными искорками. Все, что он мог теперь — только ждать. И надеяться. Ньют снова сел на пол, вытягивая ноги, и прижался спиной к стене, от холода которой вниз по позвоночнику сбегали мурашки. Где-то капала вода, словно отсчитывая драгоценные секунды, и он вслушивался в этот звук, боясь потерять ориентацию во времени. Ожидание — самое худшее, что можно было придумать в этой ситуации. И ждал он либо смерти, либо спасения. Поток мыслей в голове замедлялся, исчезал, и вскоре внутри стало удивительно пусто. Если Тереза не успеет вовремя, и им с Томасом придется принять свою участь, значит, так суждено. Ньют ни о чем не жалел: ни о том, что поддался на уговоры Минхо, отправившись с ним в поход, ни о том, что заблудился в лесу и встретил Томаса, ни об их связи. Не жалел он и о том, что поддался чувствам и позволил себе навсегда связать свою жизнь со сверхъестественным существом, принося в жертву ту часть себя, что была человеком. Каждое из его действий, все, что с ним случилось за эти неполные три недели — все было поразительно правильным, будто кто-то взял и наконец дорисовал эту незаконченную картину, на которой была изображена его жизнь. Единственное, о чем жалел Ньют, так это то, что он не сможет обнять Томаса в последний раз. Он понятия не имел, сколько прошло времени. В этой чертовой темнице даже не было окна — кто знает, вдруг день уже клонится к вечеру? Ньют с тоской смотрел в стену — туда, где, как ему казалось, мог бы быть проем окна, — и нервно кусал ноготь на большом пальце. Может, тот дух не смог найти Терезу? Или нашел, но она просто не может попасть сюда? А если ее схватили, и теперь она тоже сидит в темнице так же, как и они с Томасом? Ньют взвыл и стал биться затылком о стену, пытаясь притупить мысли болью. И когда в глазах уже начало рябить, он услышал чьи-то шаги, эхом разносившиеся по коридору. Он встал на четвереньки и подполз к решетке, пытаясь разглядеть того, кто шел в его сторону. Противный голосок внутри услужливо известил его о том, что это вряд ли Тереза — скорее всего, за ним пришла стража, чтобы отвести на казнь вместе с Томасом. Что ж, пусть так — зато они смогут встретиться еще хотя бы раз. Шаги стихли, а потом снова возобновились и стали быстрее. Когда на полу мелькнула чья-то тень, Ньют инстинктивно сжался, ожидая худшего, но… — Ты так рад меня видеть, что встал на колени? Тереза хитро улыбнулась, складывая руки на груди. Он подскочил на ноги и буквально всем телом влетел в решетку, от счастья давясь не то хрипом, не то каким-то бульканьем. — Да-да, я знаю, что ты вне себя от счастья, — Тереза закивала. — Сколько времени? — выпалил Ньют. — Скоро закат, — она отошла на пару шагов и достала меч из ножен. — Быстро вытаскивай меня отсюда! — в панике крикнул он. — А я что собираюсь сделать по-твоему? — фыркнула Тереза. — Отойди, — она замахнулась мечом и ударила им по решетке, но та даже не дрогнула. Девушка выдохнула и опустила оружие, яростно выругиваясь. — Все из-за этого упрямого барана. Говорила я ему, что дело пахнет паленым, так нет — надо было упереться и настоять на своем. Том же у нас такой крутой и со всеми справится. А теперь что? — причитала Тереза. — Слушай, я понимаю твое негодование, но не могла бы ты поторопиться? — прервал поток ее слов Ньют. — К твоему сведению, я чуть не надорвалась, пока искала вас. Этот чертов замок, — Тереза помахала мечом, указывая на стены, — постоянно меняет месторасположение, чтобы его не обнаружили, а так как мне пришлось оборвать канал связи с Томом, когда я делала ноги… — Тереза, — угрожающе протянул Ньют. Та насупилась и снова замахнулась мечом. Он успел отскочить в самый последний момент, как раз тогда, когда раздался оглушительный грохот — Тереза разворотила не только решетку, но стены, к которым она крепилась. В лицо ударила пыль, и Ньют кашлянул, начав махать перед собой обеими руками. Оставалось надеяться, что на такой шум не сбежится половина стражников. Он забрался на поваленную решетку и, осторожно ступая вперед, выбрался наружу. Едва Ньют оказался в коридоре, как Тереза шагнула к нему и заключила в крепкие объятия, сдавливая в своих руках. — Я так переживала за вас, — она отпустила его. — Честно говоря, я уже начала думать, что не смогу вас найти, а потом… — девушка опустила взгляд и перевела его куда-то в сторону. Ньют посмотрел вниз и заметил в метре от их ног маленький белый огонек — он не двигался, лишь слабо мигал, будто ожидая разрешения приблизиться. — Он появился из ниоткуда, — пояснила Тереза, — и буквально запрыгнул ко мне в руки. И как только он это сделал, я сразу поняла, где вы находитесь. Словно он донес до меня чье-то послание. И оно было твоим, верно? Ньют медленно кивнул, а после присел на корточки и протянул вперед руки, подзывая к себе огонек. Тот сразу же встрепыхнулся и быстро поплыл прямиком к нему, запрыгивая к Ньюту в раскрытые ладони. Не сводя глаз с белоснежного пламени, он поднялся на ноги и слабо улыбнулся. — Вчера мы с Томасом выяснили, кто я такой, — он заглянул Терезе в глаза. — Проводник душ. — Что ж, это все объясняет, — она вздернула брови. — Прости, что не смогла прийти раньше. Здесь установлен серьезный барьер, и большую часть времени я пыталась через него пробиться. Мне это удалось, однако… — Однако? — Скоро все узнают, что я здесь. — Тогда нам следует поторопиться и найти Томаса. Ньют в последний раз посмотрел на огонь чужой души, что горел прямо в его руках. — Спасибо, — прошептал он и сложил ладони. Когда он вновь развел руки, в воздухе заискрилась серебристая пыль, которая взметнулась вверх к потолку и бесследно исчезла. — Как нам найти Томаса? — тревожно спросил Ньют, опуская взгляд. — Это твоя задача, — пожала плечами Тереза. — Ты должен чувствовать его, где бы он ни находился. В этом замке огромное количество темниц и подвалов, так что давай, настраивай свой внутренний Томас-радар и погнали, — девушка топала ногой, всем своим видом подгоняя его. — А ты не можешь сама это сделать? — Наша с ним связь не так прочна, как ваша. — То есть ты с самого начала рассчитывала на то, что я найду его по запаху, как собака? — всплеснул он руками. — Почему сразу по запаху? Я же сказала, что вы… — Ой, все, ладно, — Ньют отмахнулся от нее и покрутился на месте. Сейчас, когда дело сдвинулось с мертвой точки, и его больше не сдерживали стены темницы, он неожиданно запаниковал. Тело колотило мелкой дрожью, и Ньют никак не мог заставить себя перестать жевать нижнюю губу. А что, если он не сможет найти Томаса? На первый взгляд, Тереза требовала от него невозможного, но если подумать… В конце концов, других вариантов у них все равно не было. Не устраивать же себе экскурсию, как ни в чем ни бывало заглядывая в каждое помещение, радостно приветствуя каждого клыкастого монстра на своем пути. К тому же, часы продолжали тикать. Тереза положила руки на его плечи, мягко разворачивая лицом к себе. — Расслабься. Глубоко вздохни. И сосредоточься, — посоветовала она, но Ньют от этих слов только больше взвился на месте. — Как я могу тут медитировать, когда Томаса в любой момент могут отправить на эшафот? — Вот поэтому ты и должен помедитировать, потому что если ты не успокоишься, он точно там окажется, — девушка легонько похлопала его по щеке. Ньют шумно выдохнул через нос и, бросив на Терезу уничижающий взгляд, закрыл глаза и потер рукой затылок, разминая шею. Легче сказать, чем сделать. Он никогда не отличался спокойным нравом, в нем вечно что-то бурлило, и это «что-то» было просто необходимо куда-то сливать. Сейчас же внутри все и вовсе прыгало, летало и кувыркалось: отчасти из-за адреналина, отчасти из-за страха за чужую жизнь, отчасти из-за боязни стать причиной неудачного побега. Мыслей было слишком много, и они напоминали мух на грязном стекле, которое не протирали целую вечность. Они копошились, жужжали, перебирали своими противными крылышками… До зубного скрежета хотелось взять мухобойку и перебить всех этих назойливых мух, размазать их маленькие внутренности по стеклу… Ньют набрал полную грудь воздуха и выдохнул. Томас. Темные волосы, янтарные глаза, россыпь родинок на щеках. Кривая ухмылка набок, чуть вздернутый нос, густые ресницы. Насмешливый взгляд, иголочками впивающийся в кожу. Пристальный, прожигающий. Тяжелый, будто осязаемый. Живой. Вода, срывающаяся с потолка, продолжала капать. Кап, кап. Звуки обрели запахи, запахи — краски, и Ньют видел их с закрытыми глазами. Он слышал биение чужих сердец. Их были десятки, сотни. Еще были цвета, слишком много цветов: синий, зеленый, желтый, черный. Не то, все не то. А потом он почувствовал удар. Сердце — чужое, не его — билось прямо в груди, будто рядом с его собственным. Громко, ярко, горячо. Красный. Ньют распахнул глаза и протянул руку Терезе. — Перенеси нас. Я знаю, где он. Та коротко кивнула и подошла ближе, подхватывая его ладонь. Коридор озарила вспышка света, и Ньют краем сознания успел подумать о том, что когда их перемещал Томас, глаза затапливала темнота. Они оказались посреди смутно знакомой камеры — она была похожа на ту, в которой еще недавно сидел сам Ньют. Единственным отличием было небольшое зарешеченное окно на одной из стен. Свет, падавший из него, был тусклым, и он едва ли освещал половину помещения. В углу кто-то зашевелился, и, когда глаза Ньюта привыкли к потемкам, он рассмотрел Томаса, который сидел на полу, привалившись спиной к стене. Он шагнул в его сторону, напрочь забывая все, что хотел сказать. Томас, в свою очередь, с кряхтением поднялся на ноги, встряхивая руками, что были скованы наручниками. Они смотрели друг на друга долгие несколько секунд, а затем Ньют преодолел оставшиеся несколько шагов и обхватил Томаса руками, крепко обнимая. — Ты ставишь меня в неловкое положение, — промычал тот. — Это почему же? — Ньют шмыгнул носом. — Потому что я хочу обнять тебя в ответ, но не могу из-за наручников. — Помолчи хотя бы сейчас. Тереза, стоявшая позади, вежливо кашлянула, привлекая к себе внимание. — А меня обнять никто не хочет? — невзначай поинтересовалась она. — Как только я буду свободен, то заобнимаю тебя до смерти, — ухмыльнулся Томас. — Я рад, что с тобой все в порядке. Но как ты нас нашла? — Ньют помог. Он тебе потом сам расскажет, каким образом. А пока, может, вы оторветесь друг от друга? Нам бы убираться отсюда, — Тереза перевела многозначительный взгляд на решетку камеры. — Боюсь, это будет не так просто, ты и сама это понимаешь. — Что именно? Оторваться друг от друга или слинять из этого места? Ньют тихо засмеялся, пряча лицо в сгибе чужой шеи. Сейчас ему было почти все равно, получится у них отсюда выбраться или нет. Он все-таки смог еще раз обнять Томаса. И теперь ему действительно не о чем жалеть. Ньют отстранился и спрятал глаза, на которые навернулись предательские слезы. Этого только не хватало. — Пока мы не снимем с меня наручники, я абсолютно бесполезен, — Томас глянул вниз на свои руки. Тереза подошла ближе и подергала небольшую цепочку, что соединяла два кольца наручников. — Силой их сломать не выйдет. Магией — тоже. Их можно открыть только ключом, — ее губы растянулись в торжествующей улыбке. — Ну и чему ты радуешься? Как нам достать ключ? — Я это предусмотрела, — девушка подошла к решетке. — Охранников нет? — Их отозвали полчаса назад, но они скоро вернутся, — Томас помрачнел, — чтобы отвести меня на казнь. Внизу решетки что-то подозрительно завозилось и запыхтело, заставляя всех троих застыть в напряжении. Ньют присмотрелся и заметил нечто черное и пушистое, и оно застряло между прутьев, беспомощно дрыгая маленькими ручками и ножками. — Тим! — он подскочил к нему. — Ты откуда здесь взялся? — Это я его притащила, так как мне нужна была его помощь, — Тереза присела на корточки. — Ты принес? — спросила она у духа. Тот несколько раз хлопнул своими огромными желтыми глазищами и протянул к ней мохнатые ручки, будто бы прося ему помочь. — Тим, по-моему, тебе пора переставать жрать столько пончиков, — Ньют вцепился в него и принялся тянуть на себя. Тот с хрюкающим звуком выскочил из ловушки, в которую попал, и принялся громко фыркать. Помотав мохнатым тельцем и стряхнув с себя пыль, он вдруг склонился к полу и начал страшно хрипеть. Настолько страшно, что Ньют перепугался до чертиков, решив, что Тим собрался умереть прямо у него на руках. Через пару секунд дух выплюнул маленький серебряный ключик, что со звоном упал на пол, блеснув в лучах заходящего солнца, пробивающихся через зарешеченное окно. Тереза подняла ключ и с недовольством уставилась не то на слюну, не то на соплю, что свисала с него, опасно покачиваясь. — Молодец, хороший песик, — похвалила она Тима. Тот недовольно хрюкнул и забрался к Ньюту на плечо. — Только не говори мне, что это ключ от наручников, — Томас выглядел настолько удивленным, что это было бы даже смешно, если бы не ситуация, в которой они сейчас находились. — Да, я натравила Тима на наших боссов, — Тереза вытерла ключ об штаны и шагнула к нему. — Натравила? — Попросила его слямзить ключ. Он маленький и может становиться невидимым — только у него бы это получилось, — объяснила она, снимая с рук Томаса наручники и отбрасывая их в сторону. — С самого начала было понятно, что они скуют твою силу, поэтому я сразу стала обдумывать обходные пути. Тот довольно потер покрасневшие запястья и облегченно вздохнул. — Когда все это закончится, я сделаю тебя своим рабом на месяц, — Тереза злорадно осклабилась. — Если все это закончится, я сам стану твоим рабом хоть на год, — подал голос Ньют, поглаживая Тима, устроившегося на его плече. — Я запомню. — Как нам выбраться отсюда? Расхаживать по замку — не лучшая идея, пожалуй. — Перенестись мы не можем из-за барьера, — Томас подошел к стене с окном, прицениваясь, — поэтому… — он занес ногу. Раздался страшный грохот. Перепуганный Тим вцепился в Ньюта маленькими коготками, чтобы не слететь с его плеча от яростного порыва воздуха. Тереза, стоявшая напротив, исчезла в клубах пыли, и он услышал ее сдавленный кашель. — Ничего лучше не мог придумать? — недовольно поинтересовалась она. Ньют, прикрывая лицо ладонью, подошел к огромной дыре в стене, которая выходила прямо на… — Где мы? — с истеричными нотками в голосе спросил он. — Если я не ошибаюсь, где-то в Гималаи, — Тереза встала рядом, и они втроем уставились на горы, возвышающиеся перед их глазами. — А тебя, как я посмотрю, заточили в башне, как прекрасную принцессу, — обратилась девушка к Томасу. Закатное солнце заливало снежные пики розоватым светом, и они казались какими-то неправильными. Ньюту на краткий миг почудилось, что по горным склонам течет кровь, окрашивая молочно-белый снег в красный. — Что ж, погнали, — Томас обхватил одной рукой Терезу, а другой — Ньюта, и, встряхнув обоих, шагнул вперед. — Ты что, сдурел? — заверещала девушка, но ее голос перекрыл шум ветра. Ньют, которого Томас держал буквально подмышкой, с ужасом посмотрел вниз, на приближающиеся острые камни, и вдруг понял, что его вопль вторит воплю Терезы, которая неожиданно для всех троих, включая ее саму, визжала так громко, что уши закладывало скорее от ее визга, нежели от ветра. Томас приземлился на обе ноги и разжал руки; Ньют, не удержав равновесие, полетел вперед, вовремя выставляя перед собой руки. Тереза невдалеке тоже стояла на четвереньках и тяжело дышала. — Неужели нельзя было просто перенестись? С какого хрена ты это устроил? — она глянула на Томаса почти озверевшим взглядом. — Я решил, что так будет веселее, — он обернулся назад и глянул наверх. Тим, который до этого намертво вцепился в волосы Ньюта, спрыгнул на землю и упал плашмя. Ньют, пошатываясь, поднялся на ноги и тоже задрал голову, пытаясь рассмотреть то место, откуда они спрыгнули. Точнее, не они, а Томас. Перед его глазами творилось нечто странное: он абсолютно точно видел гору. Огромную, чуть ли не до самого неба, заснеженную гору. Вот только где-то там, высоко, в этой самой горе виднелась черная дыра. Создавалось впечатление, что кто-то вытащил пазл, нарушая целостность картины. — Чтобы люди не заметили ничего странного, замок Совета сливается с местностью, если так можно выразиться, — Томас перевел взгляд на Ньюта. И стоило ему это сказать, как из дыры, которую пару минут назад он проделал в стене своей тюремной камеры, вылетела стая птиц. Последний луч заходящего солнца, ярко осветив снежный склон, скрылся за вершиной горы, погружая ущелье в сумерки. Ньют прищурился, разглядывая птиц, стрелами несущихся в их сторону, и понял, что это не птицы вовсе, а… летучие мыши. — Бежим! — закричала Тереза, выводя его из оцепенения. Он рывком подхватил Тима, и они втроем сорвались с места. Земля под их ногами задрожала, и он на бегу повернул голову, пытаясь увидеть то, что происходило за их спинами: десятки фигур, облаченные преимущественно в черные одежды, появлялись буквально из воздуха как раз в том месте, где они приземлились, выпрыгнув из дыры в стене. — Не оглядывайся, просто беги! — одернула Ньюта Тереза. — Но куда нам бежать? — завопил он в ответ. — Со всеми нам все равно не справиться! Через пару десятков метров Ньют врезался во что-то и отлетел назад, падая на спину. Та же участь постигла и Томаса с Терезой. Он приподнялся на локтях и уставился вперед — на то, что преградило им путь. Но там ничего не было — просто воздух. — Что… — Это барьер, — девушка встала, скрипя зубами. — Дальше нам не пройти. — И что теперь делать? — его голос дрогнул. Опершись о мелкие камни, которым было усеяно ущелье, Ньют в который раз за этот день поднялся на ноги и развернулся лицом к тем, кто их преследовал. Томас стоял рядом и молчал, остекленевшим взглядом смотря перед собой. Они в ловушке. Наверное, глупо было надеяться, что у них все-таки получится выбраться. Примерно в сотне метров от них остановилась целая армия, облаченная в черное. Ньют даже не пытался их рассматривать — и так было ясно, что среди собравшихся перед ними не было мелких сошек, подобных тем, что он повстречал тогда на поляне, когда последовал за голубым огнем. — Что нам делать? — спросила Тереза у Томаса; на ее лице была написана самая настоящая паника. Тот не ответил. Ньюту вообще показалось, что его лицо утратило абсолютно все эмоции, и стало каким-то неживым. Мертвым. И глаза пустые. — Том? — испуганно позвала девушка. Тот опустил голову и горько усмехнулся, после чего повернулся к Ньюту, который отшатнулся, когда заметил почерневшую радужку его глаз. — Что бы ты ни увидел сейчас… — заговорил Томас низким голосом, — пожалуйста, не бойся. — О чем ты? Томас наклонился вперед и коротко поцеловал его, вводя в еще большее замешательство. — Прости, — выдавил он. Отвернувшись от Ньюта, он пошел вперед. Выйдя из ступора, тот ринулся было следом за ним, но Томас резко остановился, и паническое «стой» застряло в горле, так и не сорвавшись с его губ. Что происходит? Томас развернулся к Ньюту лицом, и их взгляды встретились. Некогда знакомые глаза казались чужими, холодными, и в них царил мрак. Тьма чужих глаз обнимала, впитывалась под кожу, забиралась в самую душу. Он опустился на одно колено и уперся правой рукой о землю, склоняя голову и разрывая зрительный контакт с Ньютом. А у того внутри с противным звуком оборвалась невидимая струна. Секунда, и Томас исчез в столбе ревущего огня, который полностью поглотил его, скрывая от чужих взглядов. Пламя расползалось в разные стороны, пожирало землю, обращало в прах мелкие камни и опаляло кожу лица. Оно было настолько ярким, что на него было просто невозможно смотреть. А потом все исчезло. И вверх взмыло нечто огромное и такое же яркое, как и огонь, что слепил глаза мгновением ранее. Ньют, которого едва не сбило с ног порывом ветра, задрал голову и уставился на темный силуэт, что загораживал собой небо. Перед ними с Терезой приземлился внушительных размеров зверь. «Монстр», — сказал бы Ньют, но язык почему-то не слушался, а в горле так некстати пересохло. Ярко-красная чешуя с радужными переливами, необъятные крылья с размахом в несколько десятков метров, черные когти, крошащие землю под лапами и… глаза. Огромные, янтарные, как липовый мед, с вертикальными зрачками, которые сузились еще больше, когда Ньют зажал рот рукой. Он сделал несколько шагов назад и запутался в своих ногах, падая на землю. Сердце рухнуло вниз, как застреленная птица. Это не Томас. Перед Ньютом был самый настоящий дракон.