Вопреки

Скрипнув тяжелой дверью, Рицка вышел на улицу, вдыхая осенний воздух. Моргнув, он медленно кивнул юноше с красными волосами, что ждал его. Прошло две недели, но он никак не мог отделаться от легкой растерянности от того, что его встречают после занятий, но Ясу, казалось, это никак не смущало. Каждый день они садились на электричку, не разговаривая, и отправлялись в Семь Лун. Молчание казалось таким плотным, что его можно было вот-вот разрезать ножом. Но вслед за ним всегда приходило что-то отдаленное, похожее на общее напряженное волнение. Особенно на тренировках. Поле, усаженное кустами давно отцветшей сирени, идеально подходило для подобных занятий. Обычно здесь присутствовал кто-то из старших учеников. На пары (а их было три в те вечера, что Аояги-младший присутствовал там) насылалось по очереди одно и то же заклинание. Выигрывали те, кому удавалось отбить его быстрее. Осторожный от природы, Рицка наблюдал за ними, изучая. В состав «Бесцветных» входили парень и девушка примерно одного возраста. Хрупкая блондинка и высокий брюнет — местные Кен и Барби — даже улыбались одинаково, словно не выражая ни капли никаких эмоций. Рицка подумал, увидев их впервые, что имя подобрано невозможно удачно. И как, имея подобную киношную внешность, можно было оставаться настолько лишенными красок жизни? Ясу обычно морщился, глядя на них, и шептал пошлости о силиконе и вставной челюсти. «Беззаботные» же неожиданно вызвали симпатию. Боец пары Като — восемнадцатилетний шатен с серебристым колечком в брови — сразу же признался, что сбежал из дома еще в двенадцать и не жалел об этом ни секунды. Он долго рассказывал о звездах и походах, рыжих искрах над костром и чае с луговыми травами. Оказалось, что он встретил свою пару, путешествуя с группой единомышленников где-то в горах. В тот вечер Като лишился запасов провизии, увидев утром «во-о-от такого» суслика, который прогрыз его холщовый мешок, а Маи любезно поделилась с ним своими запасами. С его слов они понимали друг друга с первого мига. Смотрели в одном направлении, дышали одним воздухом и фотографировали все подряд, пока однажды, купаясь в речке, не заметили одинаковую отметину на боку — общее имя. После занятий все обычно доходили до остановки, где и прощались. Но в этот раз Ясу был непривычно притихшим. Обычно нагловатый и смешливый, по дороге он смотрел под ноги, увлеченно изучая свои кроссовки. От взгляда Рицки не ускользнула его непривычная задумчивость, и он решил немного подбодрить его: — Ты сегодня хорошо поработал. — Не я, а мы. Казалось, он о чем-то сосредоточенно думал, взвешивая все «за» и «против» — Послушай, Ри, я тут… — М? — Может мы сходим выпить кофе, например? Растерянно заморгав, юноша тряхнул черной челкой: — Конечно. Прямо сейчас? Однако с тех пор, как они вошли в кафе, прошло уже почти полчаса. Шарики фисташкового мороженного в креманке красноволосого паренька почти растаяли, а он продолжал молчать. На неловкие попытки Рицки заговорить тот отвечал односложными фразами, и это уже начинало злить. Их связь, неокрепшая и еще почти неосязаемая, пока не предполагала чтения мыслей, поэтому юноша беспокоился и чувствовал себя неловко. Фиалковые глаза медленно обводили обивку диванчиков и стены с фотографиями улыбающихся людей, светильники и массивную дверь, когда Ясу, наконец, решился: — Это все из-за того, что я не понимаю, что происходит со мной в последнее время, черт побери! Слегка прищурившись и навострив ушки, Рицка внимательно посмотрел на собеседника и осторожно поинтересовался: — И что именно беспокоит тебя больше всего? С грохотом стукнув бокалом о столешницу, юноша раздраженно выпалил: — Ты, Ри! Меня ты беспокоишь больше всего! Сегодня уже второй раз, когда ты мне приснился. И, почему-то иногда мне кажется, что я ощущаю, как ты волнуешься или наоборот доволен. Склонив голову набок, немного смущенный, Рицка смотрел на него, отмечая про себя мелкие детали: тонкую голубую жилку на шее, которая сейчас пульсировала, опущенные ресницы и прикушенную нижнюю губу. Сейчас Ясу казался таким милым, а ведь каких-то два часа назад он получил «Полегче, парень» от Минами-сенсея, когда, не сдержавшись, сбил жертву одного из тренеров с ног своим заклинанием. Подумав, юноша все же решил уточнить: — Переживаешь так из-за своей девушки? Зрачки бойца расширились: — Какая сейчас разница? И дело вовсе не в ней, а в том… что я наоборот, словно забываю ее с каждым днем все больше! — А вот это обидно. Мне не обязательно (ложь далась с трудом) чтобы ты все время проводил со мной, но не нужно винить меня в том, что я причина ваших ссор и расставаний. Я просто хочу, чтобы ты знал, Ясу. Я поддержу тебя, что бы ни случилось. Ведь теперь — ты мой боец. У нас связь иного рода и ее ничто не сможет разрушить. Тонкие смуглые пальцы коснулись бледных и Ясу ощутил толчок в груди. Вслед за ним пришло спокойствие. Это было потрясающе странно — ощущать текучую энергию, что наполняла все его существо, передаваясь от Рицки. Словно осознание, что теперь все будет хорошо, ему подскажут и направят. Теперь нечего бояться. Они друзья, настоящие друзья, или даже немного больше. Она поймет, должна понять, хоть и запустила в него вазой, когда он собирал вещи, уходя. Мы не выбираем имя. Оно дается нам с рождения. *** В кабинете на втором этаже ветер хлопнул открытой форточкой. Сложив руки на груди, Ритсу-сенсей небрежным движением убрал за ухо платиновую прядь. Он холодно посмотрел на молодую девушку и прищурился, задержавшись на пепельных волосах высокого человека за ее спиной: — Рад, что вы приехали. Новые тренера нам очень нужны. Начинаем с понедельника. Добро пожаловать.