Melana Dirth

Лине казалось, что они уже никогда не выберутся из этой проклятой башни, но вот, это произошло. К тому времени, когда они прибыли в лагерь, долийку на ногах держало лишь ослиное, по словам Морриган, упрямство и беспросветная глупость. Ну и пусть, в конце концов именно Лина блуждала по закоулкам Тени в поисках своих спутников, одурманенных демонами. И эти воспоминания оставили неприятный след в ее душе. Казалось, будто она подглядела что-то личное, не предназначенное для чужих глаз и ушей. Горечь и боль Винн, потерявшей своих учеников, воплотившиеся только во сне мечты Алистера о семье и мирной жизни, стремление Зеврана стать настоящим Вороном… Выругавшись сквозь зубы, она молча села у костра. В конце концов, какое ей дело? Это их проблемы. Осталось совсем чуть-чуть и она вернется в родной клан. Костер негромко потрескивал, почти убаюкивая. Именно почти — после этого треклятого демона Лина боялась даже закрыть глаза. Весь лагерь уже давно разошелся по палаткам, рядом остался лишь огромный рыжий мабари, которого сама Лина называла Sulevin*, а остальные члены отряда не иначе, как Леви. Леви лениво ткнулся влажным носом в щеку эльфийки, озадачено наклонив голову. Обычно, как только он оказывался рядом, Лина сразу же либо заключала его в объятия, либо медленно поглаживала по носу. — Sulevin, tel’sahlin, — негромко сказала Махариэль, отгораживаясь рукой от морды собаки. Тот негромко заурчал, толкнул хозяйку лапой. — Din**. Пес нагло проигнорировал ее слова, или просто не понял, что она сказала, и улегся возле нее, положив голову Лине на колени, попрошайничая ласку. Вздохнув, эльфийка почесала Леви за ухом, пес довольно прикрыл глаза. — Вот скажи мне, почему меня так волнуют их проблемы? — тихо спросила Махариэль пса. — Думали ли они когда-нибудь о проблемах эльфов, долийских или городских? Вряд ли. Тамлен… окажись на моем месте Тамлен, он бы не задавался никакими вопросами. Он бы делал все для долийцев, а не для шемов… Раньше мне это казалось правильным, но сейчас, все это очень сложно, Сулевин. Если я теперь Серый Страж, то я должна помогать всем, так? Долийцы теперь лишь часть от общего и… Леви негромко и вопросительно заурчал, не поднимая головы. — После всего я не уверена, что… что смогу вернуться в клан. Я не уверена, что хочу туда возвращаться. То, что я видела в Тени — их страхи и желания — связаны с их прошлым. А я видела Дункана и Вейсхаупт. Я больше не связана ни с кем из семьи. Я теперь Серый Страж и все, что у меня есть, это долг и тридцать лет жизни, в лучшем случае. Протестующее ворчание и возмущенный взгляд, которым пес одарил эльфийку, заставили ее улыбнуться. Обняв его, она со смехом в голосе сказала: — Ладно, Леви, у меня есть ты. Самый верный и самый лучший пес, которого я когда-либо встречала. Следующий час они провели в тишине, нарушаемой лишь треском веток в костре. По истечению часа из своей палатки показался Зевран, но на его появление отреагировал только Леви, сразу подскочив на лапы и подбежав к нему. Лина недовольно поморщилась, раздосадованная таким поведением своего пса, но так и не повернулась к эльфу. Краем глаза она видела, как Леви вьется вокруг него, прыгает и дергает за рукава рубашки, а на лице Аранная появляется радостная улыбка. Эльфийка сердито дернула головой, от чего светлые пряди упали на лицо, закрыв обзор в ту сторону, и с еще большим усердием уставилась на языки пламени. Леви явно почувствовал настроение хозяйки, поэтому подбежал к ней, вопросительно склонив голову на бок. Следом за ним подошел и Зевран. Не спросив разрешения и вообще не сказав ни слова, он сел рядом с ней, так же устремив взгляд на костер. — Я, наверное, должен извиниться, — спустя какое-то время сказал Зевран, поджигая в костре кончик сухой ветки. — И поблагодарить за спасение моей никчемной жизни. — Не должен, — сухо ответила Лина, упрямо не смотря на него. — Я командир отряда, я подставила отряд, и я должна была это исправить. — И все же, — настойчивее продолжил эльф, — ты могла оставить меня там. Не думаю, что есть кто-нибудь, кто расстроился бы моей преждевременной кончине. — Я расстроилась бы, — ответила Лина прежде, чем успела осознать свои собственные слова. Она буквально кожей чувствовала его вопросительный и удивленный взгляд, но назло ему и себе так и не взглянула на него, предпочитая наблюдать за мелким жучком, медленно ползущем к жаркому пламени костра. Глубоко вздохнув, Махариэль через силу произнесла: — Это я должна извиниться перед тобой, Алистером и Винн. Я не уверена, что должна была это видеть… Зев, те испытания и впрямь? .. — Ворон должен уметь терпеть любую боль, чтобы во время пыток не выдавать информацию, — Лина буквально почувствовала горькую усмешку, появившуюся у него на губах. — Антиванские Вороны берегут свою репутацию. Новобранцев, если их можно так назвать, подбирают с улиц или выкупают у бедных семей в возрасте пяти-семи лет. Можно сказать, мне даже повезло, Вороны выкупили меня из борделя в семь, потом еще говорили, что переплатили. За любую провинность ученика могли убить, неплохой стимул, не находишь? В любом случае, мне опять повезло, раз я все это пережил и не помер в процессе. Эльфийка нашла его руку и мягко сжала его пальцы. — Тебе это не надо, я знаю, но я очень ценю, что ты мне это рассказал, — произнесла она, наконец за все время их знакомства, прямо взглянув ему в глаза.

***

Обратный путь от Храма оказался если не труднее, то явно неприятнее, чем путь к нему. Холод пробирался под одежду, норовя прокрасться как можно глубже, и острыми иголками снега колол лицо. Но даже когда их маленький отряд спустился с гор и покинул Убежище, стало не на много легче — ночи были не многим теплее. Этой ночью Лина вызвалась дежурить первой и сейчас без особого успеха пыталась согреться у костра. Остальные уже достаточно давно разошлись по своим палаткам, закутавшись там в одеяла и шкуры, чтобы сохранить хоть немного тепла до утра. Пара лошадей, которых они запрягали в повозку с вещами и едой, прижались друг к другу, согреваясь живым теплом, за отсутствием одеял их размера, а накидки, которыми их накрыла на ночь Лина, не особо помогали. Зябко передернув плечами, эльфийка протянула руки ближе к огню, почти касаясь его пальцами. Ее бывший клан много путешествовал, но они никогда не забирались так далеко на север, поэтому к холоду она оказалась ужасно непривычна. Легкая зависть с четвертью слабой и скорее рефлекторной, чем осознанной, злости вяло шевелила своими щупальцами, указывая на мирно спящих спутников, напоминая, что они все оказались гораздо устойчивее к морозам. Точнее, все, кроме Зеврана. Насколько знала Лина, в Антиве довольно теплый климат, в отличие от того же Ферелдена. Еще Антива гораздо красивее и богаче, ярче и изящнее. И по всему выходило, что холодный Ферелден проигрывал по каждому их этих параметров, от чего Лине почему-то становилось очень обидно, несмотря на долийское происхождение и отсутствие принадлежности к какой-либо определенной стране. Если Зевран называл Антиву жемчужиной, то Ферелден можно сравнить с простым крепким стулом или столом. Поморщившись от такого сравнения, эльфийка концом ветки пошевелила угли в костре, безнадежно пытаясь вытянуть из пламени больше тепла. Честно сказать, сейчас была очередь Огрена дежурить, но будить пьяно храпящего гнома ей не хотелось, да и к тому же после всех этих испытаний Перчатки она сомневалась, что сможет спокойно заснуть. Вместо этого она вслушивалась в звуки зимнего леса. Где-то в глубине леса от холода скрипели деревья, в вышине завывал ветер. Увлеченная, она начала медленно соскальзывать в сон. В себя ее привело какое-то отягощение на плечах. Вскинув голову и скидывая дремоту, она с удивлением обнаружила на плечах одеяло. — Ну и зачем? — чуть хриплым от долгого молчания голосом поинтересовалась она у Зеврана, устроившегося рядом с ней у костра. — И сегодня не ты дежуришь, шел бы спать. — Мне показалось, что тебе не помешает отдохнуть, мой Страж. Ты слишком напряжена в последнее время, — сказал антиванец с приятными мурлыкающими нотками в голосе. — Я все равно не смогу уснуть, так почему бы не дать выспаться остальным? — поинтересовалась эльфийка. – Зев, завтра нам предстоит долгий путь, тебе нужно поспать. — Как и тебе. — Туше. — И все же, — эльф коснулся ее руки, вынуждая Лину повернуть голову в его сторону. — Ты сама говорила, что ты наш командир. Разве не должен он следить не только за состоянием отряда, но и за своим? Сама знаешь: уставший воин — мертвый воин, — перефразировал известную фразу он. Эльфика не отрывала взгляда от своей руки, все еще сжимаемой Араннаем. Руки у него были теплые, почти горячие, в то время как у нее самой пальцы почти что побелели от холода. — Может, ты и прав, — наконец сказала она, подняв голову. — Но я же все равно не смогу уснуть, так… — Как на счет особого антиванского массажа, секрет которого известен лишь тому, кто вырос в антиванском борделе? — вкрадчиво поинтересовался эльф, отметив, что при последнем слове руки Лины вздрогнули. — Массаж? — переспросила она, чувствуя, как к щекам подступает кровь. — Помогает расслабиться, отдохнуть и отогнать все ненужные мысли… Последние слова что-то зацепили в душе долийки. Отогнать мысли — именно то, что нужно. Почти год назад похоронив и оплакав Тамлена и расставшись со всем, что ее связывало бы с ним и с кланом, встретить его снова было сверх ее сил. Сначала этот Страж Праха, потом то ли дух, то ли еще что-то непонятное в его обличии… Возникало ощущение, будто старую и почти зажившую рану заново расковыряли и полили соленой водой. Простить себя она не могла, хотя разумом и понимала, что от нее ничего не зависело. — Ну так что? — спросил Зевран, заметив изменения в ее лице. — Звучит неплохо. Только надо оставить кого-нибудь на дежурстве, — ответила Махариэль. — Сейчас очередь Огрена, я… — Тш-ш-ш, мой дорогой Страж, ступай в свою палатку, я сам его разбужу, — удержал ее Араннай, поднимаясь. — Я скоро. Кивнув, Лина взяла одеяла и отправилась в свою палатку. Она успела только снять местами покрытый изморозью доспех, когда в своеобразных «дверях» палатки показался Зевран, а сама эльфийка вдруг испытала непонятное смущение. Быстро откинув его в сторону, она медленно положила доспех у сундука с вещами, кожей ощущая острый взгляд эльфа. — Прежде чем начнем, я должен спросить: если сложится впечатление, что массажем дело не ограничится? .. Оттягивая ответ, Лина пальцем провела по глубокой царапине на доспехе. Конечно, она поняла, что имел в виду Араннай. Слова «массаж» и «бордель», встречаясь в одном предложении, редко имели под собой какое-то другое значение. А сейчас ее мысли лишь подтвердились, невольно напоминая о немного неловких поцелуях и прикосновениях во время ее первой ночи с Тамленом, утреннее легкое смущение и мысль о том, что бы сказала Ашале, узнав, что ее воспитанница пренебрегла правилами и возлегла с мужчиной до свадьбы. Хотя, многих в клане больше удивило бы, если бы они внезапно разругались, а их близкие отношения нельзя было назвать новостью. Отогнав столь лишние сейчас мысли прочь, Лина поднялась на ноги и уверенно подошла в Зеврану, прямо глядя ему в глаза. — В таком случае, решай сам, — тихо сказала она.