Все псы попадают в рай

Последние несколько недель Гермиона Грейнджер откровенно скучала. Нет, в Школе в кои-то веки ее дела шли не просто хорошо, а замечательно. Зима осталась позади, свежий воздух пах зеленью, водой и теплом. Вставать утром стало гораздо легче. То ли она вошла в темп преподавательской жизни, то ли хорошая погода была причиной того, что Гермиона впервые за долгие месяцы стала нормально высыпаться. Весна кружила голову всем. Младшие курсы радовались солнцу и пришедшему теплу, старшие готовились с головой уйти в романтику. Зато теперь в шумящем классе можно было призывать к порядку всех скопом, не размениваясь на личности. Во второй половине своего первого года работы в Хогвартсе Гермиона обнаружила в себе невиданной силы командный голос и впервые позавидовала тому же Снейпу. Он голоса на учащихся не повышал, не было нужды, провинившийся замирал под взглядом темных глаз и трясся еще долгие минуты после того, как директор переставал обращать на него свое внимание. Нет, она любила общаться с учениками и поддерживала с ними дружеские отношения. Но личные симпатии — это одно, а поведение на уроке — совершенно другое. Ей все же деньги платили за работу, а не за пустую болтовню. Гермиона кое-как уняла зевок, удержала себя от желания потереть лицо ладонями. Она предусмотрительно выпила антипохмельное, вслед за ним одно бодрящее зелье перед завтраком и еще одно более слабой консистенции перед занятием, но спать все равно хотелось. Вчера она вернулась в Хогвартс в начале четвертого утра, и только зелья и чары помогли создать иллюзию свежести на лице. Впрочем, она бы ни за что не променяла вчерашнюю ночь на сон. Сморгнув вызванные зевком слезинки, она оглядела класс. Пяти человек не хватало. И, если мисс Айкилл и мистер Гриндайл отлеживались в медпункте, пережидая приступ жесточайшей аллергии, то остальные трое определенно опаздывали. Перекличка подтвердила, что отсутствуют шестикурсницы Эддисон, Роувел и Сомерсби. «Какая неожиданность», — хмыкнула она. Мало того, что эти «умницы» вчера присутствовали там, где их быть не должно, нарушив кучу школьных правил, так еще и привлекают к себе излишнее внимание. Гермиона считала, что во всем должна быть мера. Или же нужно нарушать правила так, чтобы не попадаться. Она скользнула взглядом по своим рабочим записям по трансфигурации, сверилась с планом занятий профессора Макгонагалл и без намека на сонливость начала: — Итак, на прошлом уроке вы тренировали заклинание, позволяющее трансфигурировать из одного предмета два, идентичных друг другу, варьируя размеры от… Дверь в аудиторию громко скрипнула, в узкую щель попытались протиснуться три девушки. Гермиона подняла взгляд на опоздавших и хмыкнула. Потом встала с места и, по-снейповски сложив руки на груди, весело поприветствовала их: — Какой приятный сюрприз! Не стойте у двери, мои дорогие. Вчера у вас, должно быть, был тяжелый день и такая же нелегкая ночь. Поэтому сегодня так сложно было встать? Минус два бала с каждой за опоздание. Гриффиндор от моего имени говорит вам пылкое спасибо, мисс. После занятия задержитесь ровно на столько минут, на сколько вы опоздали. Под ее многозначительным взглядом троица расположилась за ученическими столами. Занятие продолжилось. * * * Нет, в самом Хогвартсе Гермионе было не скучно. Просто в одно мартовское утро понедельника где-то месяц назад она четко поняла, что ей крайне не хватает личной жизни. Когда, размазывая овсянку по тарелке, она умудрилась сформировать из вязкой субстанции силуэт сидящей в кресле женской фигуры с длинной косой, понимание вышеуказанного стало настолько четким, что у Гермионы закружилась голова. Эпизодическое столкновение с приятной взгляду родственницей Гарри почему-то врезалось в память так четко, что шокировало Грейнджер до глубины души. Да, мисс Сайленти-Блэк была привлекательна и забавна в общении, манеры ее были слегка небрежны, но вежливы, во взгляде проскальзывало некое лукавство с примесью довольно жаркого интереса. Но Гермиона не видела причины, почему ее подсознание так вцепилось в эту особу, что та впоследствии фигурировала во ее снах так или иначе почти каждую ночь. Самой очевидной причиной происходящего был недостаток хотя бы немного сдобренного романтикой общения. Последнее толковое свидание у Грейнджер было почти год назад, когда она еще могла себе позволить выделить день между защитой научной работы, сдачей практики по дисциплинам, сбором необходимых подписей для резюме и перепиской с профессором Макгонагалл. Со своей последней девушкой она рассталась по-дружески, серьезных отношений на тот момент никто из них не планировал. У Гермионы на носу были экзамены и переезд, а Вероника, будучи репортером спортивного журнала, постоянно пропадала в командировках. Летом они еще переписывались, но с началом учебного года Грейнджер не могла даже вспомнить о том, чтобы написать подруге. У нее едва хватало времени кратко отвечать на письма и отказываться от встреч.  Нет, она вовсе не ждала, когда выпадет возможность снова попасть в дом Гарри и увидеться с его загадочной родственницей. Мисс Сайленти-Блэк ей, конечно, очень понравилась. Так, как может понравиться человек, которого ты видел впервые, провел рядом в общей сложности неловких пару часов, а впоследствии идеализировал в собственных снах. Но Гермиона четко дала себе понять, что в случившемся виновато ее затянувшееся одиночество в романтическом плане. И с этим состоянием нужно было что-то делать. Она задумалась над проблемой так, как всегда делала, основательно, с толковым планом и приложенной фантазией. В Хогвартсе она и подумать не могла о том, чтобы смотреть на учеников с подобными планами. Да, она порой ловила на себе заинтересованные взгляды, но работа дороже кратковременного увлечения. Поэтому в ближайший же выходной Гермиона уверенным шагом направилась в Хогсмит, чтобы познакомиться и, возможно, продолжить знакомство. В магической деревушке, которая вполне уже могла с достоинством называться маленьким городком, поскольку выросла за эти годы из пары улиц в приличные четыре квартала, на первый взгляд было все, что ей нужно. Несколько новых баров и кафе, большой супермаркет, десяток магазинов уровнем выше, приличный сквер, большая библиотека (в библиотеках Гермионе тоже доводилось знакомиться) и целых три музея — истории Хогвартса, истории магической Великобритании и памяти героев и жертв магических войн. Казалось бы, вот все, что тебе нужно, Гермиона, но… «С первого раза никогда ничего не получается», — такой мыслью она малодушно оправдала потраченный впустую выходной, когда к вечеру уныло поднималась по ступенькам к своим комнатам в Хогвартсе. Целый день она то и дело здоровалась. В магазинах, музеях, на улице, на пороге ресторана и даже у туалета в баре. Студенты были везде. Одни были просто рады ее видеть, другие провожали ее заинтересованными взглядами, а уж флиртовать с кем-либо под таким прицелом было делом нервным и бесполезным. Хватит того, что этим вечером в спальнях старшекурсников будут обсуждать, какой алкоголь она заказывала, сколько раз и как пила. * * * Выходные на следующей неделе обещали быть более продуктивными. На рабочем столе лежали письмо о подтверждении участия мисс Грейнджер в конференции для молодых ученых-магов «Развитие магической науки в новом тысячелетии: традиции, тенденции и инновации» и свиток с докладом на тему техники безопасности на уроках. Доклад был написан, как говорят, на коленке практически за предновогодний вечер, потому что срок подачи работ оканчивался 31 декабря. Гермиона не рвалась участвовать. Но тем же днем в обед директор Снейп решил порадовать ассистентку указанием заявить о себе именно на этой конференции. Дескать, статус ее в Хогвартсе закрепили, зарплату повысили, а теперь это все нужно незамедлительно отработать, распространяя славу Хогвартса сначала среди магической научной среды островов, а позже и на мировых аренах. Имя Гермионы Грейнджер было записано в учебниках по истории среди героев последней войны, мелькало по определенным датам в газетах, но для магической науки она пока была нулем, величиной неоцененной и неизвестной. «Увы, я далеко не Снейп», — ничуть не расстраиваясь, подумала она, вертясь перед зеркалом в новой терракотовой мантии очень строгого классического кроя. Гермиона уже свыклась с мыслью, что стать самым молодым Мастером в чем-либо она уже опоздала. Начинать подобную карьеру нужно было еще в Хогвартсе, присматривая возможные темы научных работ и набирая список необходимой литературы, а не скрываясь по лесам и рискуя жизнью. Но что тут поделать, кому-то же надо было участвовать в исторических событиях. Снейп, зачем-то торчавший на террасе у бокового выхода, провожал ее пристальным взглядом, пока она шла к границе барьера над Хогвартсом. Гермиона спиной чуяла чрезмерное внимание и изо всех сил старалась не упасть со слишком высоких для нее каблуков и не убиться, споткнувшись о булыжник в кривой дорожке. Наверное, именно смена имиджа заставила директора Хогвартса смотреть так пристально. На конференции Грейнджер решила выглядеть как «фем». Под теплой мантией было достаточно легкомысленное платьице, к тому же она уложила волосы крупными локонами, нанесла яркий, но неагрессивный макияж и вытащила из самого дальнего угла шкафа ботильоны на тонком каблучке. Только дорожки в Хогвартсе оказались не приспособлены к тому, чтобы по ним ходили на каблуках. Поэтому гордо и стремительно идти по ним не получалось, только тихонько ковылять. Количество слушателей и участвующих в конференции было невелико, не больше полусотни. Все-таки она была, так сказать, местечкового розлива, организованная на базе нордфендерского исторического колледжа. Студенты-организаторы путали фамилии приглашенных, не могли толком определиться с количеством гостей, не вовремя зазывали на перерыв, слишком усердно предлагали свои услуги, но, в общем, все было не так уж и страшно. Гермиона в числе первых вышла с докладом, четко изложила кое-что из собственного опыта, резво ответила на вопросы и, наконец, приступила к тому, ради чего она здесь оказалась. К концу официальной части было уже ясно, кто и на кого заглядывается. Грейнджер игнорировала большую часть взглядов, все же у нее были предпочтения, к тому же важно было не ошибиться. Вот молодая мулатка демонстративно пожевывала соломинку, приглашая завязать разговор. У соседнего стола леди постарше и крупнее формами ласково поглядывала на молодых магичек, а ее коллега, высокая Мастерица чар, и вовсе смотрела на Гермиону с откровенной заинтересованностью. Внимание последней Грейнджер льстило, да и сама женщина была не лишена привлекательности. Но тут как чертик из табакерки, как боггарт из шкафа, как зелье из котла Невилла Лонгботтома в зал вылетела одна из опоздавших докладчиц. Гермиона успела различить только русые волосы, чуть темнее чем у мисс Сайленти-Блэк, экспрессивные жесты, чуть манернее чем у мисс Сайленти-Блэк, и звонкий голос, совсем не похожий на голос мисс Сайленти-Блэк, хотя его уверенный тон был очень даже сходен с оригиналом. Этих, казалось бы, мелочей хватило, чтобы женщина с прелестным именем Анабель полностью заняла ее внимание. Через пару минут они уже общались. Гермиону не смутило упоминание мужа и детей. И с бисексуальными, и с замужними она уже имела дело. Если бы Анабель смогла изгнать из ее головы образ мисс Сайленти-Блэк и излечить ее суматошное сердце, то честь ей и хвала. За такое простить можно и счастливую супружескую жизнь. Новая знакомая игриво посматривала, пила шампанское, брала Гермиону за руку, поправила завернувшийся ворот терракотовой мантии, кормила из рук крошечными канапе и сочувственно поглаживала по плечу, когда та рассказывала про жуткие будни ассистента Хогвартса. И Гермиона растаяла, расслабилась, позволила себе на миг представить, как все будет дальше. Она не была большой любительницей секса на первом свидании. Предпочитала считать, что к человеку нужно хотя бы присмотреться, принюхаться. Но вряд ли в условиях однодневной конференции есть возможность провести чуть больше времени с желанной партнершей или затратить хотя бы неделю на ухаживания. Несмотря на достаточную раскованность в разговорах о сексе, у Гермионы был только один подобный контакт. Да и то в процессе выяснения предпочтений в кровати, Вероника, а это была именно она, предложила встречаться официально, всего лишь за полторы минуты до того, как это захотелось сказать самой Грейнджер. Вечер плавно подходил к концу. Анабель что-то пьяно рассказывала, прислонившись к плечу Гермионы и практически положив на него голову. Гермиона таяла от этих случайных прикосновений. Шампанское внутри нее подогревало романтический градус. Ей уже давно не хватало тепла и нежности. К сожалению, с ее работой не стоило ожидать, что красивые интересные женщины будут трансгрессировать ей под ноги. Поэтому она просто наслаждалась моментом. Мордред и Моргана с сексом, она была рада отхватить хотя бы теплые объятия и десяток жарких поцелуев.  — А теперь в отель! — неожиданно произнесла Анабель.  — Ты уверена? — Гермиона покосилась на шатающуюся визави. Кажется, та выпила гораздо больше, чем нужно было.  — Конешн, — икнула русоволосый Гермионин идеал. Желание женщины — закон, тем более, если это желание женщины, чьего внимания она хотела. Трансгрессировать в таком состоянии было смерти подобно. Такси приехало слишком быстро. Пьяная Анабель была мягкой и приятно пахла, держать ее в объятьях было просто наслаждением, даже когда она начинала хихикать и игриво шептать что-то про своего мужа, «который, только тссс, просто волшебник». Именно этот самый муж и встретил их в холле того отеля, название которого умудрилась только с третьего раза выговорить Анабель.  — А вот и Джек, — с визгом она повисла у мужчины на шее. А Гермиона начала подозревать, что вечер идет как-то не так, как она мечтала и даже не так как планировала. Из-за шампанского ей не удавалось толком сосредоточиться, хорошо получалось улыбаться и кивать. Люди рядом казались милыми и приятными, им не хотелось отказывать. Муж Анабель, такой же русоволосый как она, но высокий и чрезмерно мускулистый, улыбнулся ей как родной и пригласил зайти к ним в номер. «Вы же не откажитесь выпить с нами?» Дальше она оказалась сидящей на кровати в спальне. «Вы не поможете перенести Анабель в соседнюю комнату? Она всегда так быстро засыпает от алкоголя». Потом она зачем-то сняла мантию. «Гермиона, вам не жарко? Я помогу». После она лишилась обуви. «Позвольте вам помочь, целый день на каблуках — это мука. Я умею делать массаж стоп». Через какое-то время она осознала, что разговоры прекратились, а ее поглаживают по бедру, недвусмысленным движением забираясь под юбку. Потом она и вовсе оказалась у мужчины на коленях. «Еще шампанского? Но вам неудобно держать бокал, давайте пересядем. Вот так. Так же гораздо удобнее, да?» Большие грубоватые руки смяли легкое платье на груди, тронули живот, опустились к лобку. Движение отозвалось приятным покалыванием внизу живота, но происходящее в ее организме было сложно назвать возбуждением. Хотя бы потому что марево в ее голове иногда пропадало, и тогда она пыталась отстраниться. К тому же мужские большие ладони с легкими пятнышками то ли веснушек, то ли родинок, сжимавшие уже полностью оголенную грудь и пощипывающие сосок, вызывали не просто неприятие, а стойкое отвращение из-за их сходства с руками Рона Уизли. Бесцеремонные действия заставили Гермиону вскрикнуть. В ответ на этот звук где-то за ее спиной зашевелилась Анабель. «Ну, наконец-то, — мелькнуло в сознании Грейнджер, — сейчас они разругаются и меня отпустят». Кровать скрипнула, над плечом мужчины мелькнуло уже не такое привлекательное лицо, в этот момент так непохожее на лицо Оксель Сайленти-Блэк.  — Джек, милый, вы шумные, — капризно произнесла Анабель.  — Головушка болит? — немного отстранившись от Гермионы, потянулся за поцелуем жены мужчина. — Антипохмельное на столе в гостиной. — Угу, дешевое шампанское. Такие конференции подходят только для одного — поимки милых зеленых девочек, — игриво чмокнула она мужа в губы. — Пойду сигарет куплю и немножко прогуляюсь. После антипохмельного в голове все равно каша.  — Без тебя не начинать?  — Ну что ты, родной, я же знаю, как ты любишь обычный секс. Я присоединюсь позже, когда вы разыграетесь. Гермиона не видела, как вышла Анабель, зато слышала хлопок трансгрессии. Она цеплялась сознанием за грубые ласки, причиняющие неудобство, за резкие звуки и ватные ощущения собственного тела. Мысли в голове забегали с такой ошеломляющей скоростью, что в течение короткого периода нахождения в сознании она успела понять ситуацию, ужаснуться, обидеться, перестать себя жалеть, оценить свои возможности и понять, что ничего в этот момент сделать она не могла. Оставалось только или уговаривать, или ждать. Она решила попробовать первое, хотя язык во рту не хотел шевелиться, да и выдавить хотя бы слово из себя было чрезвычайно сложно.  — Подождите… — наконец, сумела произнести Гермиона в один из моментов ясности сознания. Мужчина уже стянул с нее трусики и бюстгальтер, платье собралось складочками на талии как странный мягкий пояс, и повалил на кровать, нависнув сверху. Он до сих пор оставался в одежде, только рубашку расстегнул.  — Что ты, кисуля, сейчас все будет волшебно, — хрипло пообещал ей мужчина, сжимая ладонями ее ягодицы. — Смотри, ты уже вся влажная и… Если бы могла, Гермиона рассмеялась ему в лицо, а так получилось только по-снейповски выгнуть бровь. Она чувствовала, что больше не возбуждена и уже отнюдь нигде не влажная. Глядя на ее безмолвный выпад, Джек недовольно поджал губы и отстранился:  — Ты все равно захочешь… — он встал с кровати. — Цени, что не взял без смазки. Гермиона оценила. Стоило непрошеному любовнику отвернуться и выйти в соседнюю комнату за этой самой смазкой, как она изо всех сил закусила до крови губу. Боль придала немного трезвости сознанию. От алкогольного опьянения давно уже ничего не осталось, значит, в шампанском были и другие вещества. Анабель весь вечер подавала ей бокалы, могла и подсыпать что-то. Следующим движением она впилась ногтями себе в бедра, а потом в голени, возвращая ногам чувствительностью. Еще одно движение — скатилась с кровати и подтянула к себе свою мантию. Она бросила ее на пол, когда снимала. Палочка из кармана мантии оказалась в ее руке одновременно со звуком шагов и легким скрипом распахнувшейся двери. И никакое отравление подозрительными веществами не могло притупить рефлексов Гермионы Грейнджер, которые та приобрела на войне. * * * — Цени, что не Круцио, скотина! Гермиона выпила три литра минералки, прежде чем окончательно прийти в себя. В маленькой ванной она дважды прочистила желудок, и теперь ее просто тошнило. В зеркале отражалось отвратительно бледное лицо с черными кругами под глазами и надорванной губой. Руки дрожали, ноги подгибались не только от ужаса почти произошедшего, но и от ярости. Быстрым движением палочки она, как могла, привела себя в порядок. Нужно было уходить. Анабель могла вернуться в любой момент. Да и магические веревки на мужчине долго бы не продержались, все-таки она накладывала чары в состоянии измененного сознания. Кроме Инканцеро, она успела наградить его модифицированным проклятьем шелушащейся кожи и Петрификусом Тоталусом, пнула по почкам и в пах и залила в рот остатки того шампанского, что тут пила. Паспортов у магов не было, зато визитку несостоявшихся насильников она нашла. Чтобы потом у Гарри спросить, что делать в таких ситуациях. Она трансгрессировала к Хогвартсу в состоянии полного равнодушия и отвращения к себе и человечеству в целом. В организме бродили подозрительные элементы. Из-под мантии виднелись голые ноги. Под мантией — помятое платье и отсутствие нижнего белья. Обувь — в руках. На каблуках она идти не могла. Холодная весенняя земля не давала ей забыться, острые камешки кололи стопу, заставляли обращать внимание на дорожку под ногами и не оставляли места мыслям о себе, собственной нелепости и неудачливости. Кем надо быть, чтобы так вляпаться?  — Доброй ночи, Гермиона.  — Просто ночи, директор, — разговаривать со Снейпом не хотелось. Хотелось доползти до комнат и сдохнуть.  — Вижу, конференция прошла плодотворно, — хмыкнул ей в спину директор Хогвартса. Она даже не поморщилась. Подсознательно ей хотелось сочувствия, внимания и все так же, если не больше, человеческого тепла. А достался Снейп, эмоциональный диапазон которого смещен в отрицательные реакции. Даже самая глупая Гермиона, какой она была этим вечером, не могла представить человеческую поддержку от «Ужаса Подземелий». Подозрительную коробку на столе в своих комнатах она заметила сразу. Сначала решила, что это просто посылка, и прошла мимо, если бы не клочок пергамента рядом с ней. Он весьма характерно отсвечивал красным и слегка потрескивал. Из подобной бумаги делали Вопиллеров, так что избежать сообщения невозможно. Гермионе было уже откровенно все равно, что она услышит, поэтому смысл сообщения, сказанного отстраненным снейповским голосом, она поняла не сразу: «Ваше расписание изменилось. Вместо первой пары Трансфигурации у пятикурсников вы ведете Чары после обеда у второго курса. Планерка переносится на семь вечера». И раз уж она подошла к столу, то заглянуть в посылку не составило труда. Коробка оказалась аптечкой весьма специфического содержания. Заживляющие мази, в том числе и для поврежденных слизистых, отрезвляющие тоники, антипохмельное, антигистаминное, десяток противоядий к наиболее распространенной отраве, лакмусовые бумажки, определяющие содержание наркотических веществ в крови, успокоительное разной силы, бутыль зелья сна без сновидений и такая же емкость с нейтрализатором токсинов. Каждая из емкостей подписана острым четким почерком, аналогичным была написана записка от Снейпа об изменении ее расписания. И почему-то Гермионе показалось, что безликая коробка вряд ли была прислана откуда-то издалека и тем более никогда не стояла в Больничном крыле. А тот, кто ее собирал, прекрасно знал, что должно быть в такого рода аптечке. «Вот, значит, какое ты, сочувствие от Снейпа. Это так по-слизерински: нахамить и тут же оказать тайную помощь». Она заворожено оторвала одну из желтоватых бумажек-индикаторов и положила под язык. Хватило нескольких секунд, чтобы бумажка стала синей. Гермиона машинально кивнула, отвинтила пробку, она же была мерным стаканчиком, и согласно инструкции на бутыли выпила две мерки нейтрализатора. Потом залилась успокоительным. Теперь можно было идти в душ и смывать с себя чужие прикосновения и собственную дурость. На ночь пришлось выпить зелье сна без сновидений, из-за изменения в расписании спать она могла хоть до обеда. На следующий день Гермиона проснулась поздно, время действительно близилось к обеду. Она еще раз протестировала организм на наличие вредных веществ, на всякий случай выпила антипохмельного и бодрящего, легкими косметическими чарами постаралась скрыть черные круги под глазами. Голова не кружилась, ее не тошнило, и вчерашний вечер скорее напоминал дурной сон. Большой зал встретил ее шумом, криками, галдящими студентами, улыбками и легкой заинтересованностью со стороны других преподавателей. Кажется, они понимали, что серьезности в конференции было откровенно мало, но решили поддержать Гермиону, поскольку это была ее первая конференция в качестве ассистента из Хогвартса. — Все прошло великолепно, Гермиона, — увлеченно шептала профессор Макгонагалл, — Мне написала моя коллега из Вестфакса. Доклад по ее мнению был сделал качественно, вы уделили немало внимания практической части… Виннифред, ох, мисс Кавендиш хотела подойти к вам к концу фуршета, но не смогла найти. А ведь ваше знакомство могло помочь укрепить связи…  — Знакомства следует заводить не на фуршете, когда внутри пенится бутылка шампанского, а в процессе конференции, если вы не знали, Минерва, — раздался недовольный голос со стороны директорского кресла. Гермиона вздрогнула, но взгляда на Снейпа не подняла. — Но, Северус, девочка совсем света белого не видит, — всплеснула руками Макгонагалл.  — Минерва, в моем Хогвартсе не будет неквалифицированных работников. Я послал ассистента Грейнджер за повышением квалификации, а не на вечеринку. Что означало, что я хотел видеть ее в Хогвартсе сразу после окончания официальной части, то есть уже на ужине. — Но, Северус! — попыталась возмутиться Макгонагалл. Но сама Гермиона не возражала Снейпу, да и как бы она могла это сделать?  — Вам все ясно, Гермиона? — Да, сэр, — твердо ответила она. В голосе директора Снейпа слышалось шипящее недовольство, еще не ярость и даже не гнев. Гермиона внезапно вспомнила давний эпизод из детства, часть личной жизни соседей, случайно подсмотренной ею через щель в заборе. Отец разъяренно отчитывал своего отпрыска, только-только ставшего совершеннолетним: «Если ты не умеешь жить один и постоянно вляпываешься в очередное дерьмо, из которого нам с матерью приходится тебя вытаскивать. То жить ты снова будешь в этом доме, вести себя будешь так, как я скажу, делать будешь так, как я покажу, пока не научишься быть взрослым человеком или хотя бы нести ответственность за свои поступки». Почему-то сейчас Снейп напоминал такого же недовольного отца семейства, который внезапно обнаружил, что его чадо не так готово к свободному плаванью, как ему казалось. Гермиона могла много написать о депрессиях, скуке, жажде тепла, но ей банально было некогда. Всю следующую неделю после событий на конференции она работала на износ. Кажется, самым действенным способом забыть неприятное, согласно мистеру С. Снейпу, было по уши погрузиться в работу, что он Гермионе обеспечил полностью. Так и случилось, ее не только не стали мучить кошмары, ей даже прекратили сниться эротические сны. Правда, ненадолго. Снейп сжалился над ней уже к концу второй недели, когда сообщил дату ее первой замены на Зельях. Гермиона поняла пронзительный взгляд темных глаз правильно, вытянулась в струну, готовая «отдать честь», если понадобиться. Хогвартс вдруг вернулся к тому же состоянию, что было до отвратительного вечера после конференции. Даже визитка мужа Анабель, которую она взяла, чтобы в будущем как-то отомстить несостоявшимся насильникам, куда-то пропала.