Все псы попадают в рай

Оксель Сайленти с истинно научным интересом наблюдала, как чай из перевернутой кружки затек обратно в эту самую кружку. Потом емкость заняла свое место на блюдце, а книги стали сухими, как это было три секунды назад. Если бы не привычка доверять собственной памяти, никто бы не смог подтвердить, что кружка переворачивалась, а чай заливал страницы лежащих на столе книг. Это было дико и невероятно. Куда невероятнее, чем недавнее шоу Гермионы Грейнджер, которая будто решила раз и навсегда доказать Оксель, что магия существует. Эти три дня забудутся ей еще не скоро. Одно дело — видеть магию издалека или представлять, как нечто возвышенное и странное, а другое — мыть при помощи заклинаний посуду. Главным же отличием происходящего от всего, что ей довелось уже увидеть, было то, что мисс Грейнджер давала четкие комментарии каждому из своих действий. Но как бы ни старалась Оксель, некоторые вещи продолжали не укладываться в голове. Например, заклинанием Агуаменти волшебница наполнила кастрюлю. Объем наколдованной воды она меняла «определенным мысленным усилием». Из шепота Сириуса стало понятно, что подобный контроль давался далеко не всем магам и для этого был необходим либо устрашающий талант, либо долгие тренировки. Но саму Оксель интересовало скорее другое: какой была наколдованная вода. Перенесли ли эту воду из ближайшего подходящего водоема? Или же имело место формирование под воздействием магии молекулы воды из атомов кислорода и водорода, вдоволь имевшихся в воздухе? Ей было сложно поверить, что что-то могло создаваться из ничего. — Как думаешь, какое может быть научное обоснование вот этого? — настороженно следила Оксель за помешивающей саму себя кастрюлей с рагу. Сириус отвлекся от нарезания колбасы тонкими кружочками, посмотрел на потолок и пожал плечами. — Наверное, никакого. Это же магия, — наконец разродился ответом ее товарищ по несчастью. — А подумать? — проворчала она в ответ, но чего еще можно было ожидать от Блэка. Некое умственное равнодушие, она бы даже сказала пофигизм, ему, казалось, никогда не изжить. Вот Сириус наоборот был бы до одури счастлив, получись у него эта самая магия. Оксель скорее мучили опасения и толика любопытства. Любопытство она могла утолить книгами и наблюдениями за той же Грейнджер. Но вот опасения с каждым днем росли. * * * Окси отставила кружку в сторону, так чтоб не задеть ее в следующий раз, и вздохнула. До возвращения Гарри оставалось чуть меньше шести часов, он обещался быть к ужину. Тогда же и должен будет состояться серьезный разговор, как описала его Гермиона. Если уж преподаватель школы волшебства считала предстоящий разговор серьезным, то Оксель заранее начала волноваться. — Какой это выброс по счету? Блэк притаился за книжным шкафом, хотя знал, что ему это не поможет. Выброс при удачном стечении обстоятельств мог его достать и в соседней комнате. Гермионе нужно было отлучиться, вот она и оставила Сириуса за главного. Авроры не совались к Оксель с тех пор, как она, почувствовав толику неприязни к мужчинам, украсила их лица прыщами. Она была постоянно напряжена. Это было ужасно создавать проблемы тогда, когда их не желаешь. — За сегодня или вообще? Чертов или скорее мордредов Сириус мог бы и не заметить, ведь выброс был полезным. Чашка была не первым беспокойным звоночком после ее чудесного превращения в черного пса, которого толком Сайленти не помнила. К вечеру следующего дня организм будто с ума сошел. И только благодаря тому, что кончики пальцев при стихийном использовании магии слегка покалывало, ей удавалось предупреждать окружающих о выбросах. Но так получалось не всегда. * * * Без Гермионы Оксель долго бы не протянула. Под ее задумчивым взглядом образовывались дыры в дверях и стенах, мерцали лампы в комнате, магнитились столовые приборы и всех тошнило от чеснока. Грейнджер удавалось если не пресечь разрушения, то, по крайней мере, исправить конечный результат. В принципе можно было наслаждаться неожиданно свалившейся способностью обустраивать окружение по своему желанию, если бы не полное отсутствие контроля. Лед в ванной, когда горячая вода оказалась слишком горячей. Книги, которые вместе со шкафом завалили Сириуса, когда ей захотелось взять следующий том энциклопедии. Разбитые воздушной волной вдребезги бокалы на столе, когда ей не посчастливилось удариться мизинцем о ножку табуретки. — Бывают дни, когда не стоит вставать с кровати, — многозначительно заметила Грейнджер к концу второго дня, устраивая Оксель на диване в гостиной. Кажется, в тот момент она билась током, но волшебница стойко улыбалась и была доброжелательна. Наверное, это и была та самая мистическая выдержка, свойственная хорошим учителям. — Это неприятно, — смогла выдавить из себя Оксель, попытавшись дать характеристику даже не последнему инциденту, а ситуации в общем. — Каждый волшебник в юном возрасте может быть катастрофой в том или ином формате. Но магия в растущем теле ребенка слаба, поэтому выбросы не бывают такими частыми. Ваш же случай весьма специфичен и нуждается в детальном разборе. У Гарри хорошие знакомства и доступ ко многим источникам информации. Я уверена, что разобраться получится. — Если доживу до этого. Гермиона мягко улыбнулась, тряхнув челкой, и покачала головой. — Не стоит погружаться в отчаяние. Будь вы младше, я бы просто начала вас учить обращаться с волшебной палочкой. У детей с постижением чар постепенно вырабатывается ментальный механизм, который позволяет им почувствовать, какую силу приложить к заклинанию, чтобы чары сработали. Но боюсь, что в данный момент вам палочка не поможет. Ее магическая составляющая может быть разрушена вашей, так сказать, «дикой» магией. Нужен хотя бы минимальный контроль, чтобы с чего-то начать. — Все это достаточно странно для вас, да? — Оксель подняла глаза, внимательно посмотрев на Гермиону. На лице волшебницы было выражение упорства и задумчивости: нижняя губа слегка прикушена, глаза полуприкрыты. Но в следующий момент Грейнджер уже расслабилась и развела руками: — Да нет, я просто вернулась в свое прошлое. Вы, наверное, не помните, но мы с Гарри и не такие загадки щелкали и большие трудности преодолевали. Не беспокойтесь. — Буду рад вашей помощи, — благодарно кивнула Оксель в ответ. * * * — За сегодня это уже третий выброс, да? — Сириус обошел ее стороной и сел в самое дальнее кресло, будто она была заразной больной. Оксель почувствовала себя неизмеримо одинокой, поджала губы и напряженно уставилась в страницы открытой книги. Отвечать было необязательно, хотя бы потому что за день это был уже четвертый выброс. — Не обижайся, родная! Кажется, Блэк осознал, что сделал что-то не то, и срочно бросился все исправлять: пересел на диван, забегал глазами по собранным на столе книгам. — Не стоит, Сири, я все понимаю, — в этих словах было немало грусти, пусть ей и не хотелось показывать свое расстройство. Гермиона пыталась ее убедить, что ничего страшного не происходит, что все дети-маги сталкиваются с подобным в свое время, что она как преподаватель сможет помочь, но… Процессы, которые происходили в ее организме, страшили ее, а Сириус лишь подогревал это волнение, пытаясь одновременно флиртовать с мисс Грейнджер и ревностно считать всплески ее магии. Для Блэка происходящее было в порядке вещей. Подумаешь, магия дала о себе знать таким вот странным методом. Впрочем, почему странным? В движениях и фразах Сири Оксель иногда видела признаки ревности и даже душевной боли, сменяющиеся смирением. Вот кому бы магия ни помешала, так это ему. Кроме неожиданно проснувшихся волшебных способностей, Сайленти-Блэк терзала еще одна мысль. С недавних пор, а точнее после дня, когда Гарри принял их с Сириусом обратно в род Блэков, и того, что за этим последовало, Оксель все чаще ловила себя на мысли, что привычки ее тела и разума больше не сталкиваются, а скорее подстраиваются друг под друга. И чем это грозит ей и самому Сириусу, гадать даже не стоило. Чем больше проходило времени, тем меньше шансов на возврат в свое тело. — Эй, ну что для тебя сделать, чтобы ты пришла в себя? Сириус неожиданно положил ей голову на колени и умоляюще посмотрел снизу вверх. Оксель мягко скользнула левой незанятой рукой по русым волосам, массажными движениями тронула затылок, вызвав легкий стон удовольствия, и продолжила легко гладить Блэка по голове. — Окси, ты супер, — хриплым голосом простонал Сириус в ее теле. Хотя стоило ли разделять Сириуса и ее бывшее тело? С одной стороны, Оксель не могла отделаться от странного чувства раздвоения, свыкнуться с тем, что у нее появилась сестра-близнец, которая расхаживает рядом. Ведь она привыкла видеть в зеркале определенное лицо и тело. С другой же, она давно не испытывала дискомфорт из-за изменения физических параметров и возможностей, она освоилась в теле Сириуса до мелочей. Как бы это ни было странным, но это тело теперь тоже было ее собственным. Значит ли это, что необходимо постепенно переставать думать о себе как о женщине или о Сириусе как о мужчине? — Я же так усну, а нельзя, — голос Сириуса действительно был сонным. — Извини. Я сейчас перестану, — прошептала она и попыталась убрать руку. Но Блэк не дал ей этого сделать. Более того вывернул из ее второй руки книгу и прижал обе ладони к своим губам. В ответ на удивленный взгляд Сириус улыбнулся широко, опалив ее таким жарким взглядом, что Оксель, сама того не ожидая, зарделась. Краска ощущалась излишним теплом на скулах, ушах и шее. Сириус между тем извернулся и сел к ней на колени лицом к лицу. — Ну и что ты делаешь? — Их лица были слишком близко, а Блэк так демонстративно уставился на ее губы, что тут не надо было и гадать, что творилось в его мыслях. — Хочу добавить немного позитива в то болото, куда ты себя загоняешь, — раздался смешок. — Я знаю тебя, Окси, и то, как ты любишь загоняться по пустякам. Ш-ш-ш, — он приложил ладонь к ее губам, не давая сказать и слова. — Верь мне, что это пустяки. Вернется Гарри, Гермиона напряжет мозги, устроим, как ты любишь, «мозговой штурм» — и все будет хорошо. Веришь? Оксель замерла, на секунду ощутив сомнение, а потом мягко поцеловала прижатую к губам ладонь, прикрывая в согласии глаза. Она хотела верить Сириусу. Секунду спустя ладонь сменили требовательные губы. Тело Сириуса плотно прижалось к ней, а руки легли на затылок, до легкой боли вцепившись в отросшие черные волосы. Все, что оставалось Оксель, это притянуть Блэка за талию еще ближе и отдаться в его распоряжение. Тем более что первый же властный, жгучий поцелуй отозвался волной острого возбуждения в теле и действительно растворил то отчаяние, что копилось в ней. * * * — Ну ты и… — Оксель невнятно пошевелила пальцами. Сириус усмехнулся и продолжил свое черное дело — оттирать с ее живота и домашнего свитера влажной салфеткой следы своей недавней деятельности и ее результата. Лучше было бы пойти и переодеться, но никакого желания вставать с дивана не было. — Скажи спасибо. Ты бы даже не подумала о том, чтобы снять напряжение таким образом. — Хмм, «если не знаешь, что делать и как быть, то пора дрочить»? — Она расслаблено фыркнула. — Мерлин, ты как скажешь! — Блэк заржал и уткнулся ей в плечо. — Теперь я узнаю старую добрую Оксель. — Не такую уж и добрую, если спросить моих студентов. И не такую уж и старую, если не хочешь получить меж ушей, — тон ее голоса стал угрожающим. — Ты в моем теле, а я старше, то есть теперь-то я младше и всячески этим буду пользоваться, — забавляющийся Блэк походкой модели продефилировал к урне для бумаги, там изящно выбросил использованные салфетки и, покачивая бедрами, вернулся к дивану. Оксель закатила глаза и хмыкнула: — Значит, ничего не запрещает мне пользоваться тем, что досталось мне, да? Блэк скривился, но кивнул, выбора у него особого не было. Сайленти будто наяву представила, как покупает и использует какой-нибудь здешний крем для депиляции. Интересно, что скажет Сириус? Да и от щетины на лице можно как-то избавиться без проблем, а не обычной бритвой. Вон Гарри, кажется, пользуется какими-то заклинаниями для этого. Внезапная мысль о пользе магии в таком контексте заставила ее задуматься о собственных будущих возможностях. Книги в библиотеке Гарри открывали перед ней сотни, если не тысячи путей и возможность бесчисленного количества экспериментов. Чары могут быть простыми и примитивными, подогревать чай или мыть посуду, а могут быть заковыристым паззлом, загадкой, сложной дилеммой, требующей долгой подготовки к их решению. Кажется, Сириус все же сделал то, что хотел. Теперь она скорее была заинтересована и полна энтузиазма, чем опасалась неожиданно свалившихся на нее способностей.