Все псы попадают в рай

Трансгрессировав к дому, Гарри ощутил непривычное волнение, можно сказать, беспокойство. По времени была уже глубокая ночь, а обещал он вернуться еще днем. В жалкой забегаловке аврор Поттер просидел больше, чем предполагал. Сначала обдумывал произошедшее за последние дни, потом заменил бокал с бурдой на два по пять стопок джина. Потому что бывают такие дела, о них даже в аврорской учебке упоминали, где без ста грамм не разберешься. Он пил и думал, и ему становилось все печальнее и почему-то страшнее. Мысли становились тяжелее. Гарри никогда не был трусом, а тут… Он даже сжал зубы на левой ладони, чтобы не трястись. Впрочем, спиртное немного помогало смириться с действительностью. Потом к нему подсел весьма забавный собутыльник — пожилой маггл, потрепанный жизнью, но все еще сохранивший налет интеллигентности. Они перекидывались ничего не значащими фразами. Сначала Гарри был настороже. Но какая вероятность, что недоброжелатели нашли его в этом Мерлином забытом месте? К тому же маггл ничего всерьез не спрашивал и не рассказывал, просто медленно цедил какой-то коньяк для ценителей. Гарри еще удивился, откуда в такой забегаловке средней паршивости приличный коньяк. На что добродушный от выпитого старик просто протянул Поттеру свой стакан. Удивительно, но выпивка оказалась действительно неплохой. Состояние паники в присутствии другого человека сначала притупилось, а потом и вовсе все вернулось на свои места. В голове перестали бродить депрессивные мысли, а сознание очистилось от тяжелых дум. Гарри заказал себе и магглу еще спиртного. Возвращаться камином он не стал. Хотя бы потому, что для этого нужно было переместиться из маггловского квартала туда, где есть камин. А усталый потрепанный не совсем трезвый Поттер не хотел, чтобы на следующий день весь магический мир знал, что герой напивается и буйствует прямо посреди расследования. Журналюги никогда не отказывались попить с него кровушки, особенно после недавнего инцидента. Он потоптался у порога, пару раз нерешительно тронул дверную ручку, а потом все-таки громко постучал. Долго никто не открывал, а Гарри было стыдно стучать громче. Если разобраться, в своей семье он сейчас был самый дееспособный, устроенный по жизни и способный защитить себя и других. Так что пить и страдать по выдуманным поводам он не имел морального права, так же как и погружаться в уныние. Вот Малфой, судя по досье, вообще вдовец с маленьким ребенком, сменивший весьма успешную карьеру на тягомотину в Министерстве. К гадалке не ходи, все из-за социальных выплат и фиксированного рабочего графика. Но он же не упивается джином по любому поводу! По крайней мере, замечен не был. Нет-нет, повод у Гарри был, даже не один. Перед тем, как опрокинуть в рот первую стопку алкоголя, он уже четко представлял, куда завтра идти и что делать. Просто от подозрений, которые закрались в его голову, было тошно и противно. А потом он ощутил отвращение и к жизни, в общем. И вроде бы Снейп еще в Хогвартсе сказал и показал, что нет никакой справедливости, а Гарри все равно грезил о ней. За размышлениями о том, как умудрился так набраться, он и не заметил, что входная дверь приоткрылась. — Смотрите, кто заглянул на огонек! — радостно оскалившись, на Гарри смотрела Оксель. Тон голоса был очень ехидным, но взгляд выражал сочувствие. — Живой-здоровый? — голос Сириуса слышен откуда-то из гостиной. — Конечно, живой, он вообще выживающий! Ему только насморк страшен и похмелье, — а это уже Гермиона. Конечно, она не могла оставить своих подопечных. Гарри грустно выдохнул, распространяя вокруг ароматы спирта и елки. Он еще и подругу подвел, ей ведь завтра занятия вести. Гарри вдруг стало так совестно из-за того, что он доставляет своим заботливым родственникам и друзьям проблемы. Да еще и смел сегодня думать о суициде! Так что он отмахнулся от девушек, подпиравших его с обеих сторон, по касательной пересек прихожую, вписался в дверной проем гостиной, кивнул устроившемуся в кресле с книгой Сириусу и стойким оловянным солдатиком рухнул на диван. Он еще успел похвалить себя за успешно выполненную миссию сложности А, не меньше, и отключился.

***

Первой мыслью в момент пробуждения было «срочный вызов, Мунго, операция, Снейп». Но над ухом не слышалось знакомого тяжелого сопения, приправленного укоризной и ехидцей. Да и запахи больницы были весьма специфичны. А сейчас вокруг пахло домом: немного пылью, немного полиролью, кондиционером для белья «зеленый чай» и чем-то съестным. Гарри тут же успокоился. Прелести вчерашнего вечера к утру померкли. Осталось лишь недоумение от своих собственных мыслей и действий. Молодой организм пока справлялся с алкогольной интоксикацией, так что провалов в памяти не было. Гарри простонал, потирая болящую голову. Как его вообще угораздило так напиться непонятно где и непонятно с кем? Почему он вообще пошел, куда глаза глядят после возвращения из командировки? С чего вдруг поддался депрессии? Он никогда был не против спонтанных действий, гулянок и развлечений. Однако он предпочитал выполнять свои обещания. Почему он пообещал Гермионе и Блэкам вернуться сразу после работы и не сделал этого, он не мог ответить. А мыслить ясно ему мешало похмелье. Глаза удалось раскрыть только с третьего раза. Кто-то предусмотрительный, скорее всего Сириус или Гермиона, плотно задернул шторы, поставил на прикроватную тумбочку стакан воды, флакон с антипохмельным и влажное прохладное полотенце. Рядом лежала волшебная палочка. На полу стоял тазик на случай рвоты и пластиковая полуторалитровая бутылка минералки. Гарри дрожащей рукой добрался до зелья и стакана с водой, опрокинул жидкости в себя и растянулся на влажных простынях, утираясь полотенцем. Тело постепенно переставало жаловаться, в голове трещало все тише, комната больше не кружилась. На его лице проступила широкая улыбка. Несмотря на доставленные им вчера неудобства, о нем позаботились. Гарри быстро проморгался, уничтожая чуть было не накатившую сентиментальность. Казалось, он со временем должен был привыкнуть принимать заботу и внимание других. Признать, что у него тоже может быть добродушная верная семья и близкие люди. И воспринимать происходящее как просто факт. А вот и нет. В такие мгновения от эмоций было сложно избавиться. На часах стукнуло десять, Гарри как раз вывалился из ванной, посвежевший, голодный и в приподнятом настроении. От нехарактерной для него вспышки уныния и апатии не осталось и следа. На кухне ждал завтрак и Блэки, делающие вид, что ничего вчера не произошло. Это не он приполз поздно ночью, не он трансгрессировал в пьяном виде, хоть мог бы и Кричера вызвать, не его затаскивали в комнату и раздевали… — А Гермиона? — встрепенулся Гарри. — Вернулась в Хогвартс. — Мда, неудобно вышло, — Поттер почесал остатки шрама на лбу и уткнулся в кружку с кофе. — Неудобно — штаны через голову надевать и спать на потолке! А мы беспокоились! Пей, сколько влезет, кто ж тебе не дает. Но не смей больше говорить, что у тебя опасное расследование, а потом пропадать, — гаркнула Оксель. Гарри подпрыгнул, а Сириус поморщился и перехватил подругу за предплечье, когда она хотела еще шваркнуть по столу кулаком. — Тише, родная. Пусть мальчик спокойно доест, — голос крестного был наоборот тих и спокоен, но тщательно сдерживаемая холодная ярость указывала на то, что его сейчас будут распекать. Это было так похоже на те семейные сцены, которых он успел насмотреться в сериалах у Дурслей, а потом в Норе, что Гарри рассмеялся. И пока Блэки приходили в себя от удивления, схватил их за руки и крепко сжал ладони в своих. — Мордреда мне в печень, вы нечто! Спасибо! Гарри еще несколько мгновений позволил себе побыть «ребенком» этой забавной пары, которая не пара, а потом успокоился и вернулся к взрослому себе. — Обещаю, в следующий раз постараюсь предупредить. Но напоминаю, у меня профессия, связанная с риском для жизни. Опыта у меня много, убить не так просто, к тому же я на диво удачлив, а расследование не опаснее тех, что мне уже доставались. Так что давайте без криков, я и так похмельный… Гарри не знал, удалось ли ему быть убедительным. Но родственники, кажется, для того и существуют, чтобы волноваться и верить. Слегка смущенный реакцией Блэков, он постарался быстрее убежать на работу: выслушал кратко о происходившем за время его отсутствия, черканул просьбу о встрече Гермионе, проверил защиту на доме и исчез в камине.

***

Иногда Поттеру казалось, что вся его жизнь — это классическая зебра. Полоса могла быть либо черная, либо белая. И в зависимости от того, насколько удачливый для него тот или иной момент, события могли происходить в двух направлениях — его ожидали потери или же наоборот. Сейчас Гарри искренне надеялся, что вошел в белую полосу, то есть от потерь перешел к приобретениям. В его жизнь вернулась Гермиона, нашелся крестный, вошла в род Оксель. Теперь пока белая полоса не окончится, смерть будет обходить его стороной, сумасшедшие идеи воплощаться, а преступники сами падать под ноги. Ну, почему бы и нет? По крайней мере, он в это хотел верить. Прибыв в Аврорат, Гарри стал сосредоточенным и осторожным и приступил к делам. Хорошо, что он успел записать неплохие идеи, пришедшие на ум до того, как его обуяла странная тяга к самодеструкции. Этот порыв еще нуждался в проверке, но идти в лаборатории сейчас было смерти подобно. Полчаса назад он старательно выводил обычной шариковой ручкой по свитку «Довожу до вашего сведения…». И вот докладные на лабораторию, документоведов и курьеров уже отправились к своим адресатам, среди которых был даже Министр Магии. Правда, жалоба на имя Кингсли была самая скромная и короткая, так, скорее пояснение, что старший аврор Поттер в процессе расследования обнаружил халатность работы некоторых отделов. Деятельность такого толка была Гарри непривычна. Но иного пути успешного воздействия на бюрократическую систему министерства не знал никто. — Старший аврор Поттер, Главный аврор Розенкранц просит!.. — совсем юный курьер влетел к Гарри в кабинет. А ведь не прошло и четверти часа с момента отправки почты. Главный, наверное, в шоке. — Поттер, это что за выкрутасы! Как тебе вообще все это в голову пришло? Что за самоуправство?! — голосило начальство. Впрочем, до Снейпа в отвратительнейшем его настроении Розенкранцу было далековато. Поэтому Гарри спокойно слушал, глядя в одну точку и пытаясь избавиться от скуки. Конечно, стоило переговорить с Главным до писулек. Если бы не несколько «но», не особо связанных с материалами дела, но появившихся как следствие проводимого расследования. Почему Трейтон намекал на опасность, если находился под надзором в министерской больничке? Почему у Гарри пробел в памяти, если он находился в получасе ходьбы от собственного кабинета? Почему никто из расследовавших преступления Отравителя так и не заметил несостыковок в количестве документов? Почему это дело поручили именно аврору Поттеру и именно сейчас? На что намекал Тайни, который, кстати, раньше в лабораториях оттирался? Кому верить, если все происходящее так или иначе связанно с Министерством? И это не говоря уже о том, что сами действия Отравителя показались Гарри странными. В процессе работы возникло ощущение, что убитые это необходимый минимум, а цель убийств более глобальна, чем просто отравление определенных людей. Он был уверен, что жертвы что-то связывало. Да и маловато было этих жертв. Гарри давно вырос из мнения, что с каждой будоражащей сознание новостью нужно бежать к кому-то более опытному. Отвратительная была привычка. К тому же, как показывала история, тот же Дамблдор, выслушав его и покивав понимающе головой, в дальнейшем лишал какой-либо дополнительной информации и собственными размышлениями не делился. А Розенкранц, а что Розенкранц? Начальник, да. Пока ощущение опасности слишком слабое, и Гарри всего лишь стерли память, а не отравили, можно с предположениями подождать. К тому же всегда остается вероятность, что Розенкранц тоже замешан. А вот в чем замешан, еще предстояло выяснить. — Ладно, — наконец выговорился главный аврор. Он перестал бегать перед столом, размахивая руками, и рухнул в кресло. — С докладными записками все ясно. Дурость, конечно, с твоей стороны. Но что написано, то написано. Меня другое волнует! На чем ты сидишь? — Что, простите? — неожиданно куртуазно удивился Гарри. — На стуле я сижу с черной мягкой обивкой. — Ты мне лапшу на уши не вешай, — опять зарычал Розенкранц и шлепнул на стол перед Гарри помятый свиток. — На тебя тоже докладную написали! Ознакомься. — Да не вопрос, — пожал плечами Поттер и быстро развернул предложенное. «Довожу до вашего сведения» и еще десяток казенных фраз его не удивили, он сам активно пользовался сборником «Особенности деловой переписки со времен Мерлина и до наших дней». Но фразы «находился в состоянии наркотического опьянения», «ярко-выраженные суицидальные наклонности», «специфические изменения двигательной активности и настроения», «грубость, раздражительность, депрессия», «возможные вещества, употребляемые вышеупомянутым аврором это», «отстранить от рабочего процесса», «провести без согласия полную чистку организма», «наблюдение специалистов» заставили шевелиться волосы на голове. — Кто еще такое получил?  Гарри отложил докладную в сторону и упрямо поджал губы. В свете его вчерашних выкрутасов, на бумаге складно сказка сказывалась. Но кто его видел в этом Мерлином забытом баре? И откуда знал о страхе и депрессии? Это-то обычно по человеку в состоянии опьянения не видно, а сам Гарри о вчерашнем ужасе и слова никому не сказал. Совпадение? Вряд ли. — Анонимка на имя главврача в местной больничке. Тот  сразу же по большому секрету решил поделиться этой новостью со мной и предложил бригаду медбратьев, если ты будешь сопротивляться проверке. — А она будет? — А ты будешь сопротивляться? — ответил вопросом на вопрос главный аврор. — Скажи правду без веритасерума, Поттер. Ты принимал какие-то препараты? Ты же в курсе, что этот диагноз это увольнение без права восстановления! — Неужели я бы впахивал на этой неблагодарной, честно говоря, работе, чтобы вылететь так по-идиотски? — фыркнул Поттер. — Ничего я не принимал. Кроме зелий, которыми нас пичкают. Лично. Сам. Наркоту. Осознавая свои действия. Нет! — Так иди и проверься, — указал на дверь Розенкранц. — Что ты мне мозги тогда пудришь? — Давайте без проверки, просто стакан веритасерума, а? Потому что вчера я определенно сидел в пабе, пил и считал себя отрыжкой дементора. Весь мир — сплошное уродство, а не пора бы мне умереть… Как-то так, — Гарри потер лицо ладонями. — Точно не принимал ничего? — Чай пил на работе. А потом, кроме самогона из еловых опилок, который в той дыре считали джином, и пары глотков неплохого коньяка, никаких других стимуляторов не было. Дамблдором клянусь! — Да хоть Мерлином. Что тот, что этот — великое волшебное, но прошлое, — Розенранц крутил в руках палочку и морщился. Потом кивнув своим каким-то мыслям, выставил на стол маггловскую пластиковую баклагу, наполовину заполненную жидкостью. – Иди, зови свидетелей из нашего и соседнего отдела, а я пока веритасерума тебе накапаю. Разберемся по-семейному. После кратенькой операции по восстановлению доброго имени Победителя Волдеморта и просто «отличного чувака» старшего аврора Поттера, которого «к гадалкам не ходи, оклеветали завистники», женщины и мужчины в красных мантиях разошлись по своим местам, отделам, кабинетам, оставив после себя пыльные отпечатки сапог, запах еды, нежных цветочных духов и сигарет. На столе остался заверенный всеми присутствующими протокол допроса. — Ты, Поттер, напрягись и вспомни, что за чай и из чьих рук пил, что ел во время и после командировки. И в лабораторию все-таки сходи, сделай анализ. Подозрительно все это, — Розенкранц задержал Гарри уже у самой двери и говорил тихим голосом, даже шепотом. — Только с хорошим лаборантом договорись, чтобы не через отчетность. Или, хочешь, я специалиста подскажу? — Предлагайте, а там разберемся, — кивнул Гарри. Ну не любил он этот отдел, проблемы приносящий. — Вдруг надумаешь, спроси миссис Асвайс из восьмого кабинета. Она очень недорого берет за услуги. Но старушка пожилая, глаза уже не те, и любопытная сверх меры. Никому ничего не расскажет, но душу вытрясет. Или же Малфоя из четвертой лаборатории. Тот, конечно, запросит на порядок дороже, ему вроде как семью кормить нужно. Зато как специалист он крут и никогда ни о чем не спрашивает. Понял? — Приму к сведению, — Гарри сосредоточенно кивнул и тронул и так растрепанные волосы. Малфой, значит… Не то, чтобы он хотел видеть бывшего сокурсника, но трепаться с любознательной дамочкой хотелось еще меньше. Вот такой вот выбор без выбора.