Все псы попадают в рай

      Прошло уже более получаса, а Оксель все никак не могла успокоиться. От приторного запаха, который въелся в память и не желал покидать ее мысли, невозможно было скрыться. Не помогали ни заинтересованные взгляды бармена, ни воспылавшие жаждой разговора Сириус и Гермиона. Кажется, последняя немного разволновалась, когда поцелуи завершились, а Оксель не обнаружилась на лавочке напротив. Это было весьма мило и еще раз подтверждало ответственную натуру волшебницы. Именно такая девушка Сириусу и была нужна, то есть особа, способная направить его бурную, но неорганизованную энергию в правильное русло. Сайленти с удовольствием поддержала бы разговор, но в данный момент столкновение возле уборной занимало большую часть мыслей. Диалог не клеился и постепенно трансформировался в обмен ничего не значащими фразами.       Оксель злилась на себя в первую очередь и на обстоятельства в том числе. Ну вот зачем ей чужие проблемы, если своих хватает? Ведь проще всего забыть, не вмешиваться не в свое дело, пока она еще толком не понимает этого мира и его правил. Это важно — не причинять неудобства другим и не ввязываться в сомнительные происшествия. Да и с чего она взяла, что происшествие это сомнительное? Может, не запах яда это был, а выдумка ее сознания, какой-то странный ассоциативный ряд. «Не лезь», — убеждала себя она. Но отрицательный императив не пробился через сомнения и трансформировался в итоге в компромиссный вариант: «Пойду проверю. Может, это и вовсе мое воображение».       — Ты куда? — встрепенулся Сириус, и она поспешила его успокоить, что всего лишь слишком много выпила.       — Скоро вернусь.       В общем зале паба ничего толком не изменилось, хотя свободных столиков стало больше. Часть выпивох уже сползла на пол, часть подремывала, положив голову на столешницу. Но ни охранник, скучающий у выхода, ни бармен, зевающий в стакан, не тормошили упившихся в хлам. Наверное, существовало какое-то правило, характерное для этого места и Оксель незнакомое.       Пока они пили, вечер успел медленно стать ночью. Ее появление в зале прошло почти незамеченным. Сайленти остановилась посреди комнаты и качнулась, перенося вес с мысков на пятки и обратно. Слишком чувствительный к запахам нос практически сразу уловил едва заметную в какофонии запахов табака, алкогольных паров и пота сладковатую приторную ноту. Ведомая ею, она медленно побрела к одной из вереницы закрытых кабинок.       У непримечательной дверцы пахло даже слишком сильно, из-за чего она остановилась как вкопанная рядом с входом в отдельный кабинет. Оксель оглянулась по сторонам, еще раз убедилась, что никто не обращает на нее внимания, и приложила ухо к щели дверного проема. Однако не услышала ничего: ни движения, ни шепота, ни гула приглушенного разговора, даже скрипов расшатанных лавок не уловило ее ухо. «А может магия?» Мысль казалась дельной, с недавних пор она привыкла относить все странное к разряду волшебного. Мало ли какие заклятья существуют? Но в том, что за тонкой деревянной преградой никого нет, Оксель не верила. Запах никуда не делся.       Она закусила губу, зажмурилась и попыталась еще раз. Пальцы начало покалывать почти сразу, как только она твердо уверилась в своем желании услышать нужное ей. Сайленти знала, что это магия, та самая заветная сила, о которой печалится Сириус, которая бесконтрольно причиняла различного толка неудобства окружающим ее людям и поверхностям. Хотя насчет «бесконтрольно» она могла бы сейчас и поспорить. Когда щекотка в ладонях стала почти нетерпимой, болезненной, что-то будто прорвалось из нее вовне, и тут же появились звуки. У нее снова получилось: не просто вызвать эту странную энергию, а и обратить ее во благо, сформировать согласно своему желанию. Оксель, молча, поздравила себя, но миг спустя уже приникала ухом к доскам и прислушивалась.       После превращения в пса Оксель почти сразу заметила, что кое-какие из возможностей ее органов чувств усилились. И чем больше времени проходило, тем значительнее было изменение. Иногда, конечно, тянуло порычать, но она хорошо контролировала себя. Наверное, ощущение запахов было из той же серии. Несмотря на тихий разговор, она легко различила горячий шепот.       — Выпей, милая. Какая же ты сладкая и хорошенькая. Не зажимайся. Выпей еще! — мужской голос звучал добродушно и располагал к себе, если бы не пошлая настойчивость.       — Джек, ну же, возьми конфетку на ручки, — этот женский голос был уже знаком. Их с Сириусом неудачная копия говорила с придыханием, воркуя в той отвратительной манере, которая всегда бесила Оксель.       — Анабель, не торопи…       Дальше был слышен скрип мебели, шелест материи и звук льющейся жидкости. Запах стал сильнее. А вот неуверенное сдавленное хихиканье, сопроводившее эти слова и принадлежавшее второй женщине, Оксель насторожило и вызвало из памяти не особо приятные воспоминания. Сколько раз она сама пыталась избежать таких навязчивых ухаживаний, которые имели определенную цель? С возрастом таких ситуаций становилось меньше, но, так или иначе, это случалось. И не раз ей доводилось выслушивать истории о том, как кого-то напоили до потери сознания и воспользовались этим состоянием. А благодаря студентам и отцу-химику она еще и была в курсе, какие препараты можно добавить в алкоголь так, чтобы жертва была активна и согласна на все. Жизнь в другом мире не особо-то и отличалась. Люди были теми же.       Если раньше она и сомневалась, что молодая женщина находится в опасности, то сейчас эти сомнения растворились. Оксель была за свободный выбор. А согласие не совсем адекватного человека, пьяного или под действием наркотиков, ничего не стоит. Если она не ошиблась… Она все еще не доверяла собственному организму и магическим штучкам, которые происходили теперь не так часто, но имели место, однако отказываться от новых возможностей не собиралась. Особенно если с их помощью можно кого-то вытащить из неприглядной ситуации       Наверное, можно было сделать все по-другому. Предупредить Гермиону, рассказать все Сириусу, или нашептать на ухо бармену просьбу о помощи, подкинув тому пару монет за услугу. Если бы она не была в таком напряжении в последние недели. Если бы не чрезмерные впечатления этого дня. Если бы не сочувствие к несчастной девушке, которая может и хотела провести вечер с этими людьми, но вряд ли употребив внутрь вещества, от которых саму Оксель тошнило. Если бы не алкоголь в крови, который требовал свершений и притуплял чувство опасности. Она могла бы сделать многое, насторожиться, но самой не вмешиваться. Но из-за этих всех «если» единственным, что пришло ей в голову, было четкое осознание, что сейчас она выглядит как высокий крепкий мужчина в хорошей физической форме и способна дать отпор не просто кулаками, но даже своим видом.       За тонкой перегородкой продолжались уговоры и возня. Оксель скорчила на лице выражение отвратительной самоуверенности, которое всегда давалось Сириусу слишком хорошо, и просто толкнула плечом дверь, без сомнений вваливаясь внутрь небольшой кабинки. Дерево с грохотом шваркнуло об стенку. На миг ей довелось увидеть ошарашенные лица и ощутить почти идеальную тишину, но момент быстро прошел.       — Какого Мордреда?! — на Оксель уставился широкоплечий блондин.       Эта кабинка для закрытых вечеринок была более комфортабельная, чем та, где пила сегодня Оксель, то есть увешанная пыльными коврами и захламленная мягкой мебелью. На старом диване их было трое: две женщины и мужчина. Та, кого Оксель пришла спасать, сидела посередине почти на коленях мужчины. В полумраке она показалась еще моложе, чем запомнилась.       — Руки убрал! — грубее, чем представлялось, гаркнула Оксель, в два шага оказалась у дивана, выбила из рук девчонки бокал с отравленным пойлом и, схватив за предплечье, дернула на себя. Девчонка и полчаса назад была не совсем в себе, сейчас же она с глупым хихиканьем обмякла у нее на руках, кажется, даже не обратив внимания на смену этих самых рук.       — Да как ты смеешь?! — вскочил на ноги блондин, но тут же получил от Оксель пинок по коленке и рухнул обратно на диван.       — Смею! — она фыркнула, взвалила несопротивляющуюся «добычу» на плечо и вышла из комнатки. В общем зале ее встретил не один десяток заинтересованных взглядов. Оксель даже смутилась, но чувствовать себя правой не перестала. Ноша в ее руках действительно была молодой и совсем безразличной к происходящему. Скажешь выйти из окна — выйдет.       — Стой, дементоров выкормыш! — мужчина вслед за Оксель выскочил в зал.       Габаритами и мускулами они могли бы померятся, но ко всему прочему в его руках была палочка. Тут эйфория, густо замешанная на алкогольном опьянении и адреналине, поутихла, и Сайленти напряглась. Да и вообще в зале все замерли. Хотя вышибала тянул свою палочку медленно из-за пазухи, по всей видимости, все споры здесь решались между клиентами, если, конечно, не угрожали зданию паба. За спиной мужчины появилась подделка на Сириуса и что-то горячо зашептала ему на ухо, стреляя глазами на саму Оксель.       — Отдай девку! — предложили Оксель, от чего отвращение в ее взгляде превратилось в откровенную ненависть.       — А по роже тебе не дать, отравитель?! — автоматически отозвалась она, но на этом запал иссяк.       Ситуация была не совсем приятная. По сути, момент, когда стоило перейти в рукопашную, был упущен, а достать палочку и вступить в магическую драку Сайленти не могла. Это не радовало. Магия, как она знала, было вообще опасной штукой настолько, насколько и полезной. Оксель скрипнула зубами и сделала шаг назад, палочка в руке мужчины дернулась. Он ухмыльнулся, хотя Сайленти была точно уверена, что на ее лице не было и намека на растерянность или страх.       Свидетели их противостояния медленно сползали под столы и отходили ближе к барной стойке, не прекращая шушукаться. Тихим ропотом звучало в помещении «Отравитель». Оксель не была в курсе, почему это обвинение так возбудило здешний народ, но бурление пьяненьких масс, по всей видимости, бесило противника. Хотя, стоит признаться, менее уверенно держать палочку от этого он не стал и даже улыбался все так же — самоуверенно и зло.       Было ли ей страшно? О, да. Ситуация была отвратительной, а она терпеть не могла быть беззащитной. В голове пронеслись несколько наиболее неприглядных вариантов развитии вечера. Поэтому в миг, когда в глазах мужчины загорелось предвкушение, она пошла на решительные меры:       — Гермиона! — отчаянный крик разнесся по пабу.              * * *              Оксель сцедила зевок в кулак и еще раз скользнула взглядом по стенам каталажки, куда их транспортировали прямо из паба. С ее губ не сходила ехидная улыбка, да и вообще ее распирало от удовольствия, будто от хорошо проделанной тяжелой работы. Все-таки она оказалась права и спасла глупую девчонку от неприятного окончания вечера. В небольшом помещении с простыми лавками и грустным узким окошком пары любителей разнообразных сексуальных утех не было, их унесли сразу же куда-то еще. Почему унесли? Потому что ассистент Хогвартса и герой волшебной войны — это не просто названия. Сайленти покосилась на Гермиону: волшебница обнимала Сириуса и была довольной жизнью.       <empty-line>       Волшебница вылетела на «поле боя» подобно валькирии и что-то крикнула, ткнув палочкой. Перед глазами Оксель возникла голубая стена, о которую искрами рассыпались враждебные чары. В общем, не успела она добавить к имени Гермионы слово «помоги» или «бей его», как совсем рядом метнулась алая вспышка, которую нападавший на нее маг едва успел погасить каким-то защитным заклинанием. В общем Грейнджер хватило и пары секунд, чтобы верно понять сложившуюся ситуацию и принять нужные меры.       Дальше Сайленти не стала рисковать жизнью и здоровьем и рухнула на пол, откатываясь сама и оттягивая свою ношу под стол, в сторону от магической потасовки. Впрочем, все закончилось в считанные минуты. Гермиона стояла над поверженным противником и зло ухмылялась, палочка мужчины валялась в стороне, а его спутница лежала рядом, обвитая странными веревками. Грейнджер глубоко вдохнула и победно рассмеялась, а потом, наконец, уделила внимание окружению:       — Вы в порядке, мистер Блэк? — при этом она не стала переступать через тело противника, а безразлично наступила на его живот ботинком. Оксель отметила скорость реакции волшебницы, ее уровень магической подготовки и готовность прийти на помощь и, широко улыбнувшись, предложила:       — Никаких мистеров, Гермиона, просто Сириус.       Авроров вызвал бармен, он же первым давал показания и был полностью на стороне Оксель. И, по всей видимости, не последнее дело в этом сыграли ее синие глаза и обаятельная улыбка. Правоохранители появились достаточно быстро, но к этому времени порядок был уже восстановлен, а часть зрителей расползлись по своим делам. Зло было повержено, а злое нетрезвое добро пинало его в ребра. По кратким комментариям Гермионы стало понятно, что с парочкой отравителей она уже встречалась, встреча ей не особо понравилась и…       -… Искреннее тебе спасибо, Сириус, — Грейнджер обняла ее, хлопнув по плечу. — Теперь уж я постараюсь, чтобы их справедливо осудили. Выражение лица у волшебницы было до дрожи кровожадным.       <empty-line>       Дверь в камеру внезапно распахнулась. Посетители паба, которых тоже забрали как свидетелей, лишь заворчали на вошедшего аврора. Но их трио виновато покосилось друг на друга. Еще бы: впервые вышли прогуляться и загремели за драку в пабе в каталажку. Но, несмотря на все происшествия, Гарри смотрел на них не просто с усмешкой, а и с уважением. Сайленти сразу подметила, что парень немного взволнован и устал, но не зол.       — Показания уже взяли? — поинтересовался у них Поттер, а после согласных кивков бросил в сторону своих коллег: — Этих троих в мой кабинет. Личные вещи верните.       Далее Оксель переместилась камином, шла по коридорам и не могла налюбоваться. Все-таки исполнилось ее второе желание — прогуляться еще раз по волшебной администрации. Хотя было уже поздно, да и работали только авроры, смотреть все равно было на что. Темные коридоры, скучающие портреты, подозрительные шорохи, мрачная торжественность, меняющаяся чем-то откровенно детским, аляповатая позолота и вычурная чеканка, монументальная древность и вдруг современный пластик… Голова кружилась даже больше, чем это было в первый раз. В коридорах не было спешащих людей и можно было идти спокойно. В кабинете Гарри рассадил их по креслам и поманил Гермиону за собой.       — На пару слов без свидетелей, — объяснил он. Дверь соседнего помещения хлопнула, отсекая все звуки, и Оксель осталась с Сириусом тет-а-тет. Блэк внимательно окинул ее взглядом, ухмыльнулся и что есть сил хлопнул по плечу:       — Да ты герой! Только в следующий раз и меня зови, я тоже хочу! — правда, тут же его восторженное выражение лица сменилось задумчивым. — А вообще странно, чего это тебя в одиночку понесло?       Оксель дернула плечами. Списывать на алкоголь было глупо, но в целом ей самой свой порыв был не понятен. Хотя ситуация в итоге разрешилась успешно, риск был и немалый. Гермиона могла не услышать или не успеть заступиться, могла проиграть в магической драке. Что было бы дальше? Может, бармен не дал бы причинить ей вред, но девчонке бы точно не поздоровилось. Она никогда не рисковала напрасно, да и вообще не рисковала. Тогда зачем же? «Горе-спасительница», — разозлилась на себя Сайленти и прикрыла глаза, пытаясь унять эмоции. Злость очищала сознание, так что воображение тут же подсунуло десяток вариантов, как мог бы закончиться ее вечер. Чувство прошедшей совсем рядом беды охватило ее, возникший страх определенно запоздал, но был силен. Громкий и частый пульс отдавался в голове, стучал в висках, бился в грудной клетке, не давал толком сглотнуть ставшую вязкой слюну. Пальцы похолодели и стали влажными. Она думала, что не относится к людям, подверженным панический атакам, да и поздно было паниковать, но…       Сириус растерянно наблюдал за ней. Наверное, ожидал ответа на свой вопрос. Потом, кажется, у нее на лице мелькнуло что-то такое, что вынудило друга забеспокоиться, вскочить на ноги и погладить ее по спине.       — Все нормально, — отмахнулась Оксель. Она резко выдохнула, провела ладонями по лицу и поняла, что испытывает непреодолимое желание умыться. Адреналин давно испарился, теперь она вполне ощущала собственную усталость.       — С тобой выйти?       — Я же не маленькая, — криво улыбнулась Сайленти в ответ на дружескую заботу и немного шаткой походкой вышла в коридор.       Узкая полоса света исчезла, стоило ей прикрыть дверь. В темноте страх стал настолько сильным, что ей пришлось закусить губу, чтобы удержать лишние звуки. Боль немного отрезвила. Оксель чувствовала, как внутри нее все натянулось: от нервов до сухожилий, от мыслей до чувств. Будто ее тело и разум было готово реагировать — встречать угрозу и расправляться с ней. Но угрозы все не было. Темнота постепенно перестала быть однородной, ее глаза приспособились, сердцебиение уже не зашкаливало, однако настороженность и ожидание никуда не исчезли. Поэтому когда из полумрака в трех шагах от нее возник человек, Оксель не вскрикнула, лишь сжала кулаки, готовая дать отпор.